50 Оттенков Кайсаг

Почему так? Кайзер всю ночь видит прекрасные сны, поэтому и режется о реальность слишком больно, когда просыпается в одиночестве: Нет тебе ни тихого сопения и неразборчивого ворчания на ухо, или же, наоборот, восторженных возгласов где-то на кухне, которые всегда объяснялись тем, что Исаги наконец пришла посылка из Японии, или кто-то из друзей поспешил порадовать чем-то хорошим, что злой неожиданным подъемом Кайзер принял бы, зная, что подобное расположение духа гарантирует ему возможность целый день купаться в непрекращающихся ласках; ни тепла, разливающегося где-то на уровне предплечья, которое Йоичи обычно нагло использует в качестве своей подушки; ни даже тёплой ладони, что абсолютно непринуждённо покоится на его бёдрах. Ничего нет. Вместо этого была холодная, слишком теперь большая для него одного, кровать. Тишина, разрезаемая лишь настырным тиканьем часов, била по голове так, словно в черепную коробку каким-то образом запихнули колокол. Квартира не выглядела безмерно большой и просторной, как это бывало, когда он, уезжал в Японию, но при этом от того, что вещи Исаги наблюдались, а сам он — нет, Михаэль чувствовал комок паники у горла, что помешал ему поесть. Он хочет проснуться от этого, как от самого страшного кошмара; хочет вырвать лёгкие, чтобы не чувствовать сжимающего грудь дискомфорта, граничащего со страхом; хочет содрать кожу, чтобы не чувствовать фантомные руки, опаляющие своими прикосновениями; хочет позвонить. Но чужой телефон все ещё лежит на подоконнике. Немец молча выходит из квартиры и идёт на тренировку. Сейчас он точно извин- - А где Йоичи? - Первое, что слышит Кайзер, когда делает шаг в спортзал, где они обычно занимаются, полностью рушит его планы и подпитывает тревогу и беспокойство, змеёй оплетающую грудь, отборным деликатесом. - Не знаю. Кайзер? - Ноа вопросительно смотрит на вошедшего и удивлённо вскидывает брови, когда тот коротко пожимает плечами, проходя мимо и даже взглядом их не окинув. Единственный из присутствующих, на общение с кем он сейчас готов потратить больше нескольких минут своей жизни, стоит в углу, поодаль ото всех, и угрюмо пьёт воду. - Что с ним? - Кунигами на подобный вопрос морщится и просто возвращается к тренажёру. - А ты сам, как думаешь? - Ренске бегло его оглядывает и утомлённо вздыхает. - Он вчера разгуливал с мокрой головой, на морозе и без куртки. Конечно он заболел. Оставшаяся тренировка проходит в молчаливой, обжигающей тишиной, напряжённости не только для Кайзера. Отсутствие Йоичи, ещё и по неясным большинству причинам, отпечатывается буквально на всех: Хиори и Курона выглядят так, словно и вовсе лишились частички себя и Йоичи не просто не пришёл без предупреждения, но уже лично прислал приглашение на свои похороны. Давно их никто такими не видел; Юкимия, который, может быть, не слишком показывает это, но его, несколько раз повторившиеся, вопросы касательно чужого самочувствия говорили красноречивее; Кунигами, естественно, который выглядит на несколько тонов мрачнее; Ноа, видимо, несколько раз попытавшийся дозвониться до него и поинтересоваться самочувствием; даже Нессу немного не по себе, когда некому тыкать приевшуюся красную карточку в лицо. А потом Кайзер возвращается в квартиру и несколько минут просто стоит на пороге, потому что боится. Боится зайти и не увидеть ничего, столкнуться с удушающей пустотой и сжигающим изнутри одиночеством, что тут же сцепит свои костлявые руки на его груди, не давая полноценно дышать. Но он заходит и сталкивается. С всё тем же телефоном, что одиноко оставлен на подоконнике. Блондин безрадостно садится в мягкое, не несущее в себе сейчас никакого смысла, кресло и прикрывает глаза. Да уж, если они правда когда-то разойдутся, то Кайзеру придётся искать другое место обитания — здесь слишком много воспоминаний. Они буквально всюду. Настолько, что даже закрыть глаза недостаточно — чужой запах навсегда пропитал всю мебель и осел блестящей пылью в спёртом воздухе. Отдалённые звуки недовольного ворчания, тихих вздохов, заливистого смеха и бесконечной ругани впитались в эти стены так глубоко, что стали неотъемлемой частью кирпичей и главной составляющей штукатурки. И даже так, с закрытыми глазами, в голове нечёткими картинками, битыми стекляшками воспоминаний и обрывистыми, ломанными линиями вырисовывалось чужое лицо. Вбитые в кору мозга, заученные наизусть, как светлейшая из молитв, вырезанные под рёбрами острым скальпелем чужого взора, слова, когда-то впопыхах брошенные, а уже потом заботливо оставленные в глубинах его души.. - Я тебя правда люблю, Кайзер. - Они тогда так долго разговаривали на кухне обо всём, что только существует, что засиделись до рассвета. Исаги громко смеялся и выглядел счастливым, пока его слушал, а он лишь скрывал краснеющие кончики ушей за волосами и маскировал, дрожащий моментами от переполняющих чувств, голос под кашель или смех. Сапфировые глаза точно светились тогда, в полумраке раннего утра, когда он переплел их пальцы и мягко улыбнулся. Ему, Кайзеру улыбнулся. А потом ещё, ещё тысячу раз так улыбался только для него, выжигая плавный изгиб коркой на обратке век. И Кайзер хотел, правда хотел бы увидеть эту улыбку сейчас, когда небо тяжело дышит пыльными облаками и надрывно рыдает. Когда ветер обиженно врезается в кожу и отвергает утешительный шёпот деревьев, больше не желая ласкать рыжеватые макушки. Холодно. Нужно, наверно, хотя бы принести Йоичи его куртку и, как минимум, телефон, поэтому Михаэль собирается подняться и наведаться к Рыжику, но навязчивый писк домофона вырывает его из размышлений и Кайзер вяло плетётся туда. - Здравствуйте. Чем могу пом- - Может, открыть дверь? Мне холодно, знаешь ли. - Знакомый, но при этом слишком хриплый и слабый, голос с японским акцентом. Йоичи.. Немец забывает как дышать и исполняет просьбу раньше, чем даже осмысливает это. Минута, которую Исаги тратит на то, чтобы подняться на лифте на нужный этаж, тянется невыносимо долго, но бесследно стирается из памяти, когда слышится тихий стук в дверь. Кайзер готов к чему угодно: к истерике со слезами, к гневной ругани, к показательному безразличию или даже к предложениям расстаться. Но вместо всего этого Йоичи входит в квартиру неуловимым призраком и даже не смотрит на него, когда стаскивает собственные кроссовки и громко кашляет в кулак. - Это те- - Михаэль привычно лепит насмешливую улыбку, но та стремительно косится, блекнет, а через несколько мгновений и вовсе сползает с лица, стоит Исаги взглянуть на него: его покрасневшие, словно сонные ещё, глаза, обрамлённые синяками, смотрящие на него с необъятной усталостью; его, уподобившаяся мелу, кожа и слишком от этого неестественая игра контрастов на красных щеках; и его продрогшие, из-под чужой ветровки выглядывающие, пальцы.. - Пожалуйста, не кричи.. - Йоичи хмурится и проходит мимо, потирая виски. - Выглядишь неважно. - Кайзер ловит его, когда он собирается проскользнуть под его рукой, что упирается в стену локтем, и еле сдерживается от того, чтобы тихо выругаться, когда чувствует, насколько горячая шея под его губами. - Прости. - Проехали.. - Он слышит, как японец еле ворочает налитым свинцом языком, но об этом тактично молчит. Потому что это единственное, о чём молчать вообще получается — обо всём остальном хочется говорить часами: говорить о том, что ему противно и до презрения к самому себе ненавистно признавать это, но он сойдёт с ума, если проживёт ещё хотя бы один день в этой тихой квартире; кричать о том, что он захлебнется тяжёлым воздухом и истечёт серой, подстать цвету его одиночества, кровью, пока будет кусать собственные губы и терзать отросшими ногтями ладони, оставляя на фарфоровой коже бордовые полумесяцы; шептать сбивчиво и судорожно, как будто только проснувшись от самого леденящего душу кошмара, о том, что ему жаль, очень-очень жаль, что он не заметил подобной привязанности к их совместным воспоминаниям раньше, что он так опрометчиво втоптал то, чем на самом деле — как он сам этим "я правда люблю тебя, Кайзер" — дорожил Исаги. Хочется, до чесотки на кончике языка и в глотке, хочется, да только тающее болезненной усталостью - Я иду спать. - заставляет отложить планы на будущее. Кайзер отпускает его из своих рук и Исаги снова заходится в приступе кашля, пока скрывается в ванной, чтоб руки помыть. А когда возвращается, сдержанно чихает и валится на кровать. Хорошо хоть куртку с себя снял перед этим, закинув её в стиралку, чтобы позже постиранной вернуть владельцу. - Малыш Йоичи, ты пил лекарства? - Он садится на край кровати и вкрадчиво шепчет, не желая нарушать хрупкий покой Исаги, который даже на этот ненавязчивый жест отзывается так, будто его только что по голове ударили — сдавленно мычит и сильнее зарывается лицом в подушку, приоткрывая глаза. - Не хочу~ - Йоичи сжимается в клубочек под одеялом и снова закрывает глаза. - А придётся. - Фыркает, немало повеселев, Кайзер. Как он мог забыть об этой очаровательной особенности? Дело в том, что Исаги становится капризным и требовательным, словно маленький ребёнок, каждый раз когда болеет. Он поднимается и уходит в другую комнату, тихо прикрывая за собой дверь. Долго, к слову, искать нужные медикаменты не приходится — те, как и всегда, лежат на самом видном месте, потому что, только прознав о болезненности Йоичи, Кайзер заботливо отвёл для этого отдельное, более легкодоступное, чем когда он жил один в силу того, что не особо болеет, место. Когда он возвращается, Йоичи уже сопит заложенным носом, поэтому ему, крайне неохотно, но приходится мягко растормошить его. - Малыш Йоичи, не спи. - Они горькие, не буду. - Исаги собирается повернуться на другой бок, но, присев напротив кровати на корточки, Михаэль несколько раз проводит рукой по его волосам и обещает кое-что довольно заманчивое: - Давай так: ты сейчас пьёшь таблетки и ложишься спать, а я за это время схожу за кинцубой~ - Заслышав о своём любимом лакомстве, Йоичи заинтересованно открыл глаза. - Только попробуй обмануть меня. - Он вяло, выдавая малоутешительность своего состояния с головой одним только этим движениям, отрывается от подушки и послушно берёт протянутый стакан и несколько таблеток. Блондин упирается локтями на край кровати и хитро улыбается, наблюдая за тем, как Исаги в отвращении морщится и неуловимо, кажется, проклинает гадкие пилюли на японском. - Хороший мальчик~ - Коротким поцелуем Михаэль закрепляет похвалу и поднимается, прихватив с собой стакан. Он выключает свет на выходе. - Сладких снов~ - Елено тянет, закрывая дверь в комнату за секунду до того, как подушка касается его лица. А ведь кинцуба, если задуматься, может решить многие проблемы в их отношениях.. Впрочем, у него впереди ещё три часа дороги туда и обратно, чтобы подумать об этом. Когда он выходит, на улице снова падает дождь, а поволока тумана надёжно защищает от пронзительного взгляда голубых глаз всё, что дальше шести метров. Кайзер садится в такси и снова думает о злосчастных фотографиях. Это было правда мило. Разве что, немного жалко, что он не может подразнить немного Йоичи этим его небольшим секретиком. ••• Дорога туда, ожидание заказа за кружкой кофе и коротенькой беседой с девушкой, что владеет кондитерской, где он уже полгода на правах постоянного покупателя, дорога обратно — всё сводится лишь к тому, что он сейчас тихо ставит коробочку с сладковатым запахом на стол и ещё раз просматривает обновлённый список контактов — владелица кондитерской великодушно дала ему свой номер, когда узнала, что он регулярно катается туда-сюда ради одной лишь сладости, и теперь Кайзер мог экономить примерно полчаса , потому что ему достаточно перед выходом сделать заказ "в режиме онлайн." Всё-таки, не все японцы испытывают перед ним непереносимость. Кстати о них, о недолюбливающих его японцах — Исаги неизменно-сладко спал. Блондин не отказывается от своего порыва коснуться, всё ещё слишком яркой, щеки и облегчённо замечает, что жар спал. Поцелуй в лоб всего лишь для уверенности в собственной правоте, да. И вздох облегчения только потому что он наконец-то скинул с плеч пальто, да. И объятия.. ну, неет~ Кайзер нуждается в этих чёртовых объятиях прямо в эту секунду так сильно, что выть хочется. Прижимается щекой к его животу, обвивая слабовыраженную талию руками и сквозь ткань одеяла оставляя несколько маленьких поцелуев. В его волосы, до удивлённого выдоха неожиданно, лениво вплетаются чужие, ловкие пальцы. - Ты, кажется, - Он снова громко кашляет и шмыгает носом. Его голос ещё более хриплый, чем был до сна. - обещал мне кинцубу. - Угу~ - Мурлычет Кайзер, когда вновь расслабляется и любовно трётся щекой о его торс. - Хочешь, я сделаю для тебя чай, солнце? - Исаги хочет, но посмотреть в чужие глаза сейчас хочется куда больше. Правда, желание быстро исчезает, как пелена наваждения под холодными струями воды в душе ранним октябрьским утром — Кайзер смотрит в ответ, руками, что по обе стороны от его груди, подтягиваясь ближе. - Не смотри на меня так. - Михаэль довольно мурлычет, когда чужая ладонь укладывается на его глаза. Да, такого Йоичи только баловать, ласкать и утешать. Угождать только ему тоже. Чем, собственно, оставшуюся неделю немец и занимается. Взять, к примеру, его возвращение с тренировки следующим днём: На улице снова невероятно холодно и Кайзер плотнее прячет руки от обжигающего мороза в тёплых карманах пальто. Не такие тёплые, как чужие руки, но так тоже ничего. Михаэль совершенно не удивлён, когда на его знакомое "я дома~ " никак не отзываются — поехал, всё-таки, к врачу. Он складывает, скинутую до этого кое-кем, явно уставшим, одежду и, предварительно надев серые пижамные штаны и кораллового цвета кофту, идёт готовить обед так непринуждённо, словно это не он с самого утра думал лишь о том, каким Йоичи выглядел болезненным, когда сонно прощался с ним, даже не силясь отлепиться от тёплой кровати. Тишина прерывается через полчаса ровно, тихим звуком открывающейся двери. Наверное, закрой он дверь на кухню, Михаэль бы даже не услышал мрачное "я дома." - Ну и что там? - Кайзер заинтересованно приподнимает светлую бровь, когда выглядывает из кухни в коридор. Исаги протягивает ему бумажку с рецептом молча и даже, кажется, не интересуется его реакцией — уходит в ванную мыть руки, так и не подняв голову. Обычная простуда, как и ожидалось. Ну, все выписанные лекарства у них — опять же, потому что Йоичи слишком болезненный для футболиста мирового уровня, — есть, поэтому немец скучающе откладывает бумажку на стол, возвращаясь к готовке. - Михаэль. - Исаги неожиданно обнимает его сзади и Кайзер теряет на минутку голову от того, как чувственно произнесли его имя только что. Не кто-то, а Йоичи произнёс. - Как ты? - Руки, оплетающие его грудь, холодные, а грудь, к которой он легонько жмётся, слишком тёплая. - Я уже могу сказать, что у тебя снова поднялась температура, Йоичи. - Серьёзно, без нотки лукавости или озорства выдыхает, чуть нахмурившись. - Сейчас поешь, а потом выпьешь таблетки. - Не хочу~ - И снова этот тон. Кайзеру, наверное, стоит почувствовать раздражение от этих детских капризов, но единственная мысль, лезущая настырно в голову: - Очаровашка~ - Он поворачивается к нему лицом и ободряюще треплет по макушке, довольно улыбаясь, пока Исаги слепо утыкается лицом в его плечо, предоставляя ему замечательную возможность оставить несколько поцелуев на макушке. - Малыш Йоичи, тебе всего лишь нужно выпить несколько таблеток~ Разве ты с этим не справишься? - Невнятное молчание не особо переводимое для него, поэтому блондин собирается переспросить, но Йоичи, похоже, и сам хорошо понимает, что его не услышали, поэтому неохотно отстраняется. - Худи. - Он тянется к его шее, обнимая, и Кайзер легко поддается этой уловке, позволяя японцу притянуть его ближе. Выгнутая бровь и всё та же, чуть насмешливая, улыбка требуют объяснений своих слов. - Я хочу твоё худи. Можно мне его взять позже? - Блондин не очень понимает, что именно он хочет сделать с одним из кусков ткани в их шкафу, но неуверенно кивает. - В зависимости от того, что ты собрался с ним делать. - Он хитро щурится, когда Исаги краснеет чуть сильнее, пряча лицо теперь уже где-то в районе его ключицы. - Не знаю, о чём ты там подумал, но я имел ввиду "надеть." - Йоичи получает смешок, когда Кайзер оборачивается обратно. - Садись. - Коротко кивает, когда Йоичи делает шаг назад. Без особого желания, правда, но всё же выполняет просьбу. Перед ним уже через полминуты ставят тарелку и Исаги медленно берётся есть предложенное угощение. Аппетита, если уж честно, нет совсем, но под пристальным взглядом голубых глаз напротив он сдаётся и лениво впихивает в себя, весьма сносную, на самом деле, еду. - Я знаю, что ты не хочешь, но тебе правда нужно поесть перед приёмом лекарств~ - С искренним сочувствием треплет чужую макушку, целуя в висок, когда подсовывает стул, на котором сидит, ближе. - Так что, какое худи хочешь? - Так уж и быть, он немного побалует Йоичи сегодня. Он, честно сказать , совсем не ждёт того, что Исаги, наконец доев, потянет за подол его верхней одежды. - Это? - Михаэль недоверчиво косится на него, пока Йоичи застывает в этом положении; наклонившись и держа край его кофты одной рукой , другой опираясь на его же бедро. - Почему его? - Блондин совершенно не понимает, что в этом, уже пропахшем его парфюмом, смешанным с запахом готовки, кофе и даже, чёрт возьми, пота, куске ткани есть такого привлекательного, но он уже сказал, что Йоичи может выбрать любое, когда вообще спросил, какое именно худи он хочет. - Тебе нужно подождать, пока я его постир- - Нет. - Исаги хмурится и немного качает головой, всё ещё смотря в его глаза. Из-за того, что он наклонился, его сапфировые глаза сейчас снизу вверх смотрели на него и это заставляло внутренности скручиваться в тугой ком. - Я хочу прямо сейчас. Пока она пахнет тобой.. - Йоичи собирается спросить, что он делает, когда Кайзер обхватывает его, пылающее нездоровым жаром, лицо, но в ответе не нуждается, когда его крепко, плотно прижимая губы на несколько длинных секунд, целуют в лоб. Йоичи ловко оказывается на чужих коленях, как только немец отстраняется от его лица. - И сюда тоже. - Он немного поворачивает голову и тычет указательным пальцем в собственную щеку. Кайзер снова елейно тянет губы в улыбке и прикрывает глаза, нарочито вытягивая губы трубочкой, перед тем, как послушно коснуться его розовой скулы. - Ага~ - Исаги удовлетворённо закрывает глаза и снова обнимает его за шею, улыбаясь. - Ты бываешь таким милым мальчиком, малыш Йоичи. - Гладит его по спине Кайзер. И всё-таки, чужой лоб слишком горячий. - Очень болит? - Он зарывается рукой в, немного взъерошенные, иссиня-черные, волосы. - Немного. - Йоичи вяло сползает с его бёдер и протирает глаза, подернутые пеленой сна. И громко шмыгает носом, вновь чихая. - Я, наверное, пойду спать. - Исаги собирается идти, но что-то, чисто рефлекторно пойманное, прилетает в его руки за мгновение до того, как он успевает отвернуться. Ткань кораллового цвета.. - Оденься только, а-то тоже простудишься. - Можешь не переживать, ты единственный, кто умудряется так легко заболевать. - Удивительно, но Йоичи даже не отвечает ему на этот раз — лишь на ходу стаскивает с себя свитер, чтобы, уже завернув в гостиную, натянуть предложенную ему вещицу. Тем же вечером Кайзер, сидя в мягком кресле, исподтишка наблюдает в полутьме за тем, как Йоичи, разместившись на диване, пытается уснуть. Даже приняв лекарства, которые, вроде как, сбили температуру, он не смог до конца избавиться от головной боли и, что уж там говорить, боли а горле. - Да почему~? - Исаги обессиленно топится в подушках и, в течении всего дня плавно снесённых туда, одеялах, открывая наконец глаза и смирившись с тем, что уснуть так у него не выйдет. - Михаэль..? - Он со спины перетекает на правый бок, чуть морщась от белого света экрана телевизора, и с грустью заглядывает в его глаза. Теперь немец просто физически не может остаться равнодушным. - Да? - Он говорит шёпотом и, если бы не раздирающая боль в горле, Исаги бы обязательно поблагодарил его за это в голос, но он решает лишь немного улыбнуться. - Ты можешь.. - Он смущённо прикрывает скулы кончиком одеяла, уже тише кашляя и шмыгая носом. - уделить мне немножко своего времени..? - Кайзер не то, что может — он попросту не посмел бы отказать ему сейчас даже в том случае, если бы и правда был хоть до конца жизни безбожно занят. - Если ты просишь. - Он в точности копирует его жест, — только прикрываясь не пледом, а книгой — чтобы подразнить его, но в ответ тот лишь с головой скрывается под одеялом. Михаэль без лишних размышлений откидывает книгу в сторону и спешит сесть на диван чуть выше чужой головы, предварительно отодвигая в сторону мягкую гору подушек. - Ложись, солнце~ - Он хлопает по собственным бёдрам и Йоичи послушно приподнимается, оказываясь на его коленях. Кайзер молча начинает мягко гладить его по голове и массирует кожу. Обычно, это просто что-то неосознанное, как мимолётные поцелуи в плечо, но сейчас блондин, наблюдая за мечущимся по дивану Исаги уже не первый час, вкладывает в этот жест куда больше: это безмолвное, словно передающее ему чужую боль, беспокойство, отражающееся в мягких ласках затылка; любовь, выраженная тихим шёпотом чего-то утешительного и приятного, отчего Йоичи непроизвольно улыбается; и забота, которую олицетворяет вдумчивый, максимально сосредоточенный взгляд, следящий за каждым изменением на этом уставшем лице с безграничной концентрацией. - Легче? - Угу~ - Уже утешительно-сонно протягивает ему в колено японец, прикрыв глаза и понемногу расслабляясь. - Только не останавливайся, пожалуйста.. - А он, честно говоря, и не думает об этом, когда его поглаживают в ответ по ноге и блаженной улыбкой откликаются на то, что он поправляет одеяло на чужом плече. И Исаги правда засыпает спустя несколько минут, бормоча сквозь сон его имя и сильнее прижимаясь к его бёдрам.