50 Оттенков Кайсаг

Я люблю твою улыбку Мартовское утро выдаётся неожиданно солнечным, что точно не обрадовало бы Кайзера, если бы он и без того не проснулся за час до рассвета. Но он проснулся, поэтому когда, собрав небольшую сумку самого необходимого, Михаэль молча выходит из своей квартиры, мысленно вздыхая о том, что через неделю его будет выжидать слой пыли, раздражение немного утихает. До встречи ещё около двадцати минут и Михаэль вдруг вновь хмурится, думая о том, что мог ещё немного посидеть до- - Доброе утро! - А нет, не всё так плохо, потому что он сейчас проснется от этого странного сна и сможет прожить это утро ещё раз, но уже в реальном мире. Это ведь сон, да? Точно он, потому что кто-угодно, но Исаги Йоичи не может так улыбаться ему. Он машет ему, высоко поднятой, ладонью, словно пытающийся привлечь его внимание, и — ему явно не стоило вчера пить то сливочное пиво — улыбается. Реально, просто стоит и открыто улыбается, как если бы перед ним сейчас стоял не хмурый — явно не слишком горящий желанием ехать на другой конец страны ради одного матча с командой, название которой он даже не потрудился запомнить — Кайзер, а, к примеру, также ярко улыбающийся в ответ, Курона. Он даже оборачивается, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь за его спиной в самом деле. Пустынная, купающаяся в утренней росе и ласковых лучах солнца, что заставляют капли влаги на молодых листиках блестеть драгоценностями — единственное, что встречает его внимательный взор. И кот рыжий, что опасливо оглядывается, пока перебегает дорогу и ныряет в кусты, что служат живой изгородью чужому, опрятному саду. Коты всё ещё редкие на улице гости, ведь потеплело недостаточно сильно, чтоб комки шерсти ощущали себя комфортно вне зоны видимости заботливых хозяев и до сих пор не выключенного отопления. Только цветы всякие словили достаточно приятную для себя атмосферу, непринуждённо распустившись яркими красками пышных бутонов как только последние, особо суровые, морозы отступили. И трава, ещё не пожухлая, но приятно пахнущая свежестью, примостившись у обочины, безучастно наблюдала прохожих. - Земля вызывает Кайзера~ - Когда он возвращается в реальность, разворачивающуюся прямо под носом и грозящуюся стать чем-то очень уж занимательным, его легко щёлкают по лбу. И Йоичи — снова, чёрт возьми — дарит ему улыбочку, приторнее любой сладости, что он когда-либо ел. Но морщится, почему-то, не хочется. - Мне, конечно, известно, что ты не очень любишь поездки автобусом, но чтоб настолько. Пф~ - Он фыркает, но подавляет смех. Ответная улыбка лезет на лицо сама собой и прилепляется банным листом к мышцам лица. Пришедший на пять минут позже Юкимия потом ещё долго трёт свои очки и подозрительно щурится на этих двоих, словно и вовсе никогда их не видел. Я люблю твой смех Снежный Мюнхен, почему-то, почти всегда побуждает выпить и, как оказывается на практике, не только Кайзера — будь иначе, не сидели бы они тогда всей командой Бастард Мюнхен в ВИП-комнате шумного бара, выпивая. Только Ноа периодически встревал о том, что они всё ещё спортсмены. Но тоже пил, совершенно не стесняясь выразительного взгляда со стороны, недавно отчитатанного за то же, что сейчас без зазрения совести творил Ноель, Кайзера. Нет, даже если сравнивать с остальной командой футболистов, которые, в силу своего рода деятельности, не особо балуются алкоголем, Михаэль пьёт немного и редко. Просто предпочитает скоротать вечер за бокалом Или предпочитал, пока в Германию не прилетел один занимательный японец, которого он, как назло, сейчас потерял из виду: светодиодная подсветка мельтешила перед глазами фиолетовым и невольно привлекала к себе внимание среди всего остального полумрака. Два больших дивана друг напротив друга выносливо удерживали на себе увесистые туши спортсменов, что громко переговаривались меж собой, периодически смеясь, но свет падал на лица холодным очертанием и рассыпался по коже лунным порошком. Исаги вдруг садится ближе — так близко, что блондину приходится рефлекторно сдвинуть бёдра чуть сильнее вместе, чтоб не тереться о его ногу своей. Кайзер собирается подразнить его за этот, наверняка даже неосознанный, поступок, но когда его голова поворачивается, любые мысли с звуком лопающегося шара испаряются из головы, как разлетевшиеся от взмаха ладони жуки: потому что Исаги смотрит на него с хитрой, кривоватой ухмылкой и чуть шире разводит ноги, чтоб уже более явно потереться о его ляжку своим бедром. - Что ты делаешь? - Цыдит сквозь зубы, оглядывая людей вокруг и убеждаясь, что единственный, кто периодически посматривает на это безобразие — Алексис, который не посмеет ему ничего сказать, даже если они вдруг начнут лезть к друг другу в штаны прямо сейчас. Но раздражение теряется в звуке разбивающегося о рёбра сердца в тот же момент, как он возвращает взгляд обратно и ощущает тычок меж нахмуренных бровей. - Забавно~ - Тянет Йоичи и заливается громким смехом, слегка откидывая голову назад и, кажется, даже не планируя в ближайшее время убрать указательный палец с того места, где у немца секундой ранее красовалась глубокая морщинка. Ему прилетает несколько вопросительных взглядов, но в итоге все лишь улыбаются, подхватывая чужое настроение. - Ничего смешного. - Угрюмо вновь корчится в недовольстве он, когда Йоичи прекращает самозабвенно смеяться. - И вообще, ты совсем, что-ли, пить не умеешь? - Тот в ответ лишь сползает с дивана чуть вниз и снова хихикает задорно, напоминая связку маленьких колокольчиков. - Не будь таким злым, Кайзер~ - И он обнимает его, скрепив руки в замок где-то на уровне рёбер и прижимаясь щекой к груди, вновь посмеиваясь. - У меня галлюцинации.. - Выдыхает бедный Юкимия, хватаясь за голову.. Я люблю твою личность.. Дождь омывает дороги, бьётся о расплывчатые пятна черепицы на крышах домов и рассыпается брызгами по ветру, щекоча лицо. Якобы намекая, что зонтик-то и отложить уже можно — всё равно ведь к бёдрам неприятно липнут джинсы. Холодно было вплоть до того момента, как руки сами потянулись к чужой ладони. - Потому что ты мне нравишься? - Он, словно правда не знает ответ, выгибает светлую бровь и улыбается. Прилипшая прядь волос наверняка не слишком сочетается с хмурым выражением, потому Кайзер неслышно выдыхает, когда вместо этого проскальзывает удивление. - Ты что такое говоришь...?! - Он заливается краской, всё ещё не утруждаясь сделать шаг на встречу и спрятать промокшую макушку под, любезно предложенным ещё долгие две минуты назад, зонтом, и оглядывается, опасаясь того, что их, одиноко стоящих под дождем, что пугающе быстро перерастает в ливень, и надёжно сокрытых туманом, может сейчас кто-то увидеть. - Я обещал, что скажу тебе это, когда увижу в следующий раз, не помнишь? - Шаг навстречу, по итогу, делает Михаэль, скрывая его от дождя, что, словно не хочет смотреть на это затянувшееся признание, гонит их подальше. "В следующий раз я буду тем, кто тебя поцелует, малыш Йоичи." - Это был тот самый момент, когда они вышли с синей тюрьмы и ждали, пока их всех увезут домой на автобусах. Блондин тогда напоследок шепнул ему именно это, потирая, все ещё припухшие от "прощального" поцелуя, губы. - Ты говорил про поцелуй. Про слова я ничего не слышал. - В ответ улыбается и с вызовом заглядывает в его глаза, чуть приподняв голову. - Оо~ так ты, всё-таки, ждал этого? - Йоичи снова чувствует себя проигравшим. - Я думал, ты забыл об этом, но ты лелеял мысль о том, что я поцелую тебя на протяжении полугода. - Исаги собирается отрицать очевидное, но лишь сильнее краснеет, когда Михаэль в задумчивости продолжает. – Как романтично, сейчас растаю. - Не сахарный, ничего с тобой не станется. - Он собирается схватить его за воротник, но крепкая рука хватает запястья достаточно цепко, чтобы помешать осуществить задуманное. - Я же сказал, что поцелую тебя первым. Я люблю твои волосы - Что ты задумал? - Исаги уже некоторое время пытался не обращать внимание на то, что Кайзер с самого утра подозрительно активный и довольный, но когда он прошёл за ним в ванную комнату, Йоичи уже не мог игнорировать хитрую улыбку на его губах. Потому он легко держит его лицо в своих ладонях сейчас, чтобы тот не дёргался, мешая ему рассмотреть его внимательнее. Правда, Кайзер в любом случае не стал бы. Скорее, в полной мере наслаждался бы столь пристальным вниманием. - Ничего? - Он щурится в ответ, но больше напоминает кота чеширского, чем человека, из-за этой своей обольстительной улыбки. Михаэль лёгким движением руки зажимает, торчащую после долгого сна, прядь синих волос между пальцами. - Ничего, что могло бы тебе не понравится, малыш Йоичи~ Немец чуть поворачивает голову в сторону и дотягивается губами до его ладони, чтобы воспользоваться чужим замешательством и выскользнуть из хватки. - Только попробуй сделать что-то странное. – Исаги раздражённо цокает языком, принимая поражение, и возвращается к чистке зубов, уныло смотря куда-то в стык между плиткой на стене. Ну потому что кто любит эти ваши ранние подъёмы? Вообще, вставать так рано — себя не уваж- - Стой на месте. - Скорее правда просит, чем приказывает Михаэль, когда проводит расчёской по его волосам. - Что ты делаешь? - Кайзер неопределённо мычит и полностью сосредотачивается на его волосах, стараясь не слишком резко тянуть. Впрочем, Исаги не так уж и нуждается в его ответе, когда вспоминает, что собирается Кайзер так усердно не потому, что нужно на тренировку, а потому, что их, вообще-то, пригласили куда-то там, потому что у кого-то там — Йоичи правда было так всё равно вчера вечером, когда он засыпал под лёгкие ласки и бархатный голос, что он совсем не помнит ни имён, ни места, ни даже повода проведения мероприятия — праздник. Будто бы правда читая его мысли, блондин коротко кивает и чуть шире улыбается, когда сталкивается взглядом с пониманием на чужом лице через отражение в зеркале. Он правда аккуратно, словно если хотя бы один волосок упадет с его головы, то мир схлопнется и погрузиться в хаос, укладывает его непослушные пряди. В какой-то момент Кайзер начинает немного замедлятся, периодически и вовсе просто несколько секунд наматывая прядь волос на тонкий палец, а потом, уже, кажется, закончив наводить красоту, просто некоторое время смотрит. - Приятные. - Михаэль — словно не он так кропотливо делал ему причёску — не отказывается от того, чтобы ненавязчиво ткнуться носом в его волосы, немного потираясь щекой, и оставить короткий поцелуй на затылке. - Ты собираешься надеть белую рубашку? Я поглажу её, если хочешь~ - И он снова уходит, оставляя Йоичи любоваться своей причёской и надеясь, что скрылся из виду достаточно быстро, чтоб не дать разглядеть покрасневшие уши. Я люблю тебя, даже если ты не уверен в себе - Ам~ - Он кусает губы и точно хочет что-то спросить, но лишь окидывает его беглым взглядом и возвращает внимание к тетради, явно усиленно пытаясь в чём-то разобраться. На улице кружится и завывает метель, пушистыми хлопьями припорошивая гордые верхушки ёлок искрящейся пылью и укрывая машины, ветки, крыши домов, асфальт — весь Мюнхен в общем, плотным одеялом из снега, что белыми хлопьями безмятежно ложится друг на друга, образовывая сугробы, что предательски скрывает от глаз замёрзшие лужи. Фонарей не так много, но на улице светлее, чем обычно, достаточно даже для того, чтоб Кайзер мог смотреть на прохожих, сидя на подоконнике, даже когда те делают шаг за круг света от фонаря, оказываясь во тьме. - Что? - Он всё ещё не отрывается от стекла, заправляя выбившуюся прядь волос обратно за уши, и следит взглядом за прохожим. Подобное занятие, почему-то, всегда было чем-то сродни медитации для него. Хотя, наверное, в ней сейчас больше нуждался Йоичи, у которого на носу прюфунг.. - Ничего! - Резко выпаливает, хватая ручку в руки и делая какие-то "очень важные" пометки на полях. - Я просто.. ошибся, да. Но быстро исправился, поэтому ничего. Уже ничего. Кайзер вздыхает и поднимается с насиженного места, оставляя там плед, который до этого, абсолютно незаметно, пока немец чуть задремал на этом же подоконнике, принёс ему Йоичи, потом притворяясь, что вообще не знает, как он там оказался. Он цепляет свои очки, аккуратно — тоже, кстати, не без помощи Исаги, который и попался тем, что пытался, не разбудив, снять их — сложенные на столе сбоку, и надевает их, присаживаясь на диван рядом. - Что у тебя там? - Абсолютно спокойно, с искренним желанием помочь спрашивает, пытаясь подавить колющее в груди чувство, что сжимает сердце, стоит только посмотреть на чужое, бесконечно печальное и немало уставшее лицо. - Я уже сказал: ничего. И вообще, не смотри! - Блондин удивлённо вскидывает брови на мгновение, а потом окидывает его скептическим взглядом, пока Йоичи почти ложится на белый лист грудью. Он снова смотрит на него с сомнением несколько секунд, а потом отводит взгляд в сторону. Снова терзает губы. - Ты будешь смеяться, иди к черту.. - Ты серьезно что-ли? - Выдыхает немец. Улыбка сама по себе лезет на губы и Кайзер спешит тоже оторвать взгляд от сапфиров напротив, вместо этого мягко хватая его за плечи. - Не буду. Показывай. Йоичи позволяет ему быстро пробежаться по тексту и снова хмурится, когда он молча тянет руку к его волосам. - Ты сдашь, малыш Йоичи. - Исаги теряется и немного наклоняет голову набок. Михаэль поворачивается к нему лицом и одобрительно гладит по волосам, позволяя себе куда более мягкую улыбку, чем обычно. – Обещаю. - Спасибо. - И Исаги больше не сомневается, потому что обещания Кайзера, словно брошенная в колодец монетка — загадай желание и оно точно сбудется. Разве что, если второе лишь сказка, то первое — вполне утешительная реальность. Я люблю твои достижения Кайзер приходит почти в ужас, когда понимает, что волнуется. Сидит в кофейне, разглядывая плывущие лужи-силуэты из-за запотевшего окна поздней, зимней ночью, и волнуется о том, как там Йоичи. Они договорились встретиться здесь примерно в это время, поэтому он нетерпеливо постукивает пальцами по кружке и в каждом очертании пытается заметить знакомые черты. Исаги почти сливался с листом бумаги, на котором сегодня, ближе к утру, уснул. А когда блондин пожелал ему удачи, стоя в прихожей и провожая парня, тот и вовсе выглядел так, словно его на расстрел ведут, а не тест на знание немецкого языка сдавать. А Кайзер не отказался бы от того, чтоб провести этот день с Йоичи.. Небольшое уточнение: с тем Йоичи, который жил с ним последние полгода, а не с той мрачной тенью, что поселилась у него в квартире несколько дней назад. Он почти вздрагивает, когда на диванчик напротив грузно опускаются. Исаги, даже не потрудившись снять куртку, садится и прикрывает глаза. Даже приветствия не следует, он просто откидывается на спинку и тихо выдыхает. - Нуу~ ? - Одновременно с тем он поворачивается к официантке и, бросив на новоиспеченную компанию оценивающий взгляд, просит одно какао. - Сдал. - Коротко, но Михаэлю больше и не нужно, чтоб удовлетворённо улыбнуться. Почему-то, он чувствует гордость. Гордится достижениями другого человека, уму непостижимо.. Хотя, если учитывать, что это Йоичи, то звучит совсем не так странно и абсурдно. - Молодец. - Исаги после этого тоже расплывается в улыбке, наконец обращая на него свой взгляд. И смотрит так счастливо, словно мир на колени поставил, а не тест сдал. Йоичи, очаровательно краснея, поддаётся немного вперёд и Кайзер сначала не совсем понимает, чего он хочет, но когда осознание настигает его, блондин послушно гладит его по голове. Я люблю тебя, даже когда ты ошибаешься - Отвратительно.. - Йоичи раздражённо стаскивает с себя куртку, отбрасывая её в сторону, и усаживается на диван. - из всех возмо- - Йоичи. - Вполне серьёзно обрывает его Кайзер, не спешащий сесть рядом. Он лишь хмуро поглядывает на него с того самого момента, как Исаги сел вместе с ним в такси, сетуя на одну-единственную допущенную ошибку в тесте. - Чего тебе? Будешь смеяться — я тебя ударю. - Бурчит недовольно, пряча лицо в коленях, что, словно защищаясь от цепкого взора, были притянуты к груди минутой ранее. Михаэль лишь вздыхает и несёт его куртку на место, только сейчас удосужившись снять собственную. А потом возвращается и всё-таки садится рядом. - Будешь чай? - Кайзер целует его в плечо, привлекая внимание, и, как только это самое внимание ему оказывают, целует уже губы. Просто целомудренное прикосновение, вызвавшее лёгкую полуулыбку на чужом лице. - Я сам сделаю. Тебе какой? - Он, поразительно быстро изменившись в лице, поднимается с дивана и делает точно тоже самое — быстро прижимается губами к уголку чужой ухмылки и ретируется на кухню. И думает о том, что с Кайзером ошибаться и впрямь не так уж и плохо. Я люблю твои глаза Лето неуклюже рассыпало жемчужины и кристаллы по чёрному сатину небосвода и совсем ленилось их убирать вот уже второй месяц. Они мерцали тысячами огней и притягивали к себе взгляды миллионов каждую ночь, словно питались этим вниманием со стороны людей. Кайзер находил это зрелище воистину красивым. До определенного момента.. Просто одной из таких, щекочущих лёгкие свежестью и забирающихся под лёгкую олимпийку блаженной прохладой, ночей, когда они двое — определённо слишком поздно для людей, которым нужно следить за собственным режимом сна — шли домой, молча разглядывая небо, Михаэль фатально ошибся и опустил взгляд вниз, натыкаясь на чужие, устремлённые к небу, глаза.. В них поместили вселенную: все звёзды галактики умещались в его сверкающих, переливающихся самым глубоким и чистым океаном, светящихся концентрированной красотой, глазах; искорки восторга почти можно было ощутить пальцами, которые, почему-то, оказались слишком близко к чужому лицу, что так правильно обрамлял лунный свет, с точностью искусного мастера подчёркивая все его, невероятно правильные, словно и правда скульптура, черты; трепещущие, тоже от восхищения, ресницы, которые, наверное, правда напитались ласками луны, теперь излучая свет самостоятельно. - Кайзер? - Он улыбается, когда с лёгким недоумением смотрит на него. И даже так, оторвав взгляд от неба, его глаза мерцают тысячью огней, что впечатались в синие радушки. Йоичи собирается вернуться к разглядыванию звёзд, но вкрадчивый шёпот просит его не делать этого. - Нет, Йоичи. - Когда его ладони оказались на мягких щеках? Впрочем, сейчас его больше волнуют они сами, поэтому блондин легонько пробегается по ним пальцами. - Что "нет"? - Исаги вовсе не возражает. Наоборот — чуть сильнее улыбается. - Не смотри туда. - Кайзер, словно пытаясь рассмотреть каждую деталь, поддаётся немного вперёд, мягко сталкиваясь с ним кончиком носа. - Смотри на меня. - Он удивлённо округляет эти самые глаза и вспыхивает краской. Михаэль внимательно разглядывает его глаза, взглядом обводит каждую пушистую ресничку и утопает в собственном сердцебиении. - Смотри на меня.. - Люди же- - А Кайзеру глубоко плевать: плевать на то, что редкие прохожие открыто пялятся, когда он выдыхает что-то тихое в его губы, призывая помолчать; плевать, что ноги ноют после тяжёлой тренировки, когда, несмотря на протест, поднимает его под бёдра, спиной немного вжимая в стену здания — всё равно ведь не разглядеть никому сквозь тьму их лиц; плевать, что ветер больше не ласкает плечи, а уже активно продувает, отчаянно прогоняя их домой, когда ловит ртом его губы; и плевать, что воздух в лёгких понемногу заканчивается — в этот вечер он может целовать его столько раз, сколько хочет, пока губы не начнут болеть и пока сердце окончательно не пробьёт рёбра. У него нет ограничений в количестве поцелуев, что подарит ему Йоичи сегодня. - Мне всё равно. - Он широко и уверенно улыбается, когда снова тянется за новым поцелуем. И Исаги снова отвечает, ногами обхватывая его поясницу. Я люблю твою красоту Ветер с пристрастием играется тёмно-синими волосами и лишь изредка насмешливо гладит белокурые пряди. Закат они провожают — совсем, если уж прям честно, незапланированно — не дома — Кайзер только под вечер субботы спохватился провести день с пользой, потому и потащил его в кино на самый поздний показ. И отчасти поэтому они сейчас сидят на лавочке в парке, поедая мороженое. Точнее, Исаги ел, пока Михаэль, подозрительно притихший, лишь внимательно за ним наблюдал. - Если хочешь, я и тебе за мороженным схожу. - Йоичи поворачивается к нему лицом и кивает в сторону небольшого магазинчика. А блондин лишь смотрит.. - Ты сейчас такой симпатичный, малыш Йоичи~ - Он по-лисьи щурится, когда кладёт подбородок на сцепленные в замок руки и упирается локтями в колени. Неаккуратно обклееные разноцветными пластырями колени. Да, это было основной причиной, по которой они просиживали шорты здесь, вместо того, чтобы сразу же пойти домой — изначально так и планировалось, но планы пришлось в срочном порядке менять, когда Кайзер споткнулся и не слишком изящно протер пыльный асфальт своими бледными коленями. Что до Йоичи, то Михаэль никогда в жизни не забудет момент, когда он молниеносно опустился на корточки рядом с ним и с небывалым беспокойством спросил о том, не слишком сильно ли он ушибся. А потом с такой скоростью рванул за пластырями и каким-никаким антисептиком, что Михаэль даже почувствовал отголосок вины, когда делал вид мученика при смерти... На, пусть и уже заходящем, но солнце мороженное тает поразительно быстро, поэтому Исаги на некоторое время отвлекается от попытки угадать, что именно заставило немца так пристально на него подглядывать, и, совсем не обращая внимания на то, что это, вообще-то, не слишком уж красиво, слизывает липкие капли с ладоней. И это Кайзер тоже находит привлекательным. Он тянется в карман и достаёт оттуда салфетки, чтобы непринуждённо вытереть один из его, тоже уже липких, локтей, вниз по которому всё ещё течёт капля. Затем поднимается, чувствуя мимолетную, совсем чуть-чуть саднящую, боль в коленках, и обходит его, чтобы вытереть и другую руку. - Спасибо. - Он спешно доедает мороженное и выкидывает палочку в мусорный бак. - Так мне- - Мм~ нет, не нужно. - Михаэль возвращается на место и снова смотрит, пока Йоичи отвлекается на закат. Небо всё больше наливается малиновым, что выглядывает из-за пышных облаков, а солнце всё ближе к тому, чтобы одарить их последними на сегодня лучами. Малиновый через какое-то время перетекает в фиолетовый.. Медленно загораются фонари, пока люди усталыми мурашками расплываются по домам и зажигают огни собственных квартир. Ветру уже совсем наскучило играться — он теперь забавляется тем, что изгоняет посмевших задержаться на улице слишком долго нарастающим холодом. Мурашки только разбегаются по телу, как тут же исчезают, сгорают в тепле олимпийки, что бережно обнимает плечи. - Тебе холодно? - Вопрос, скорее, риторический, но Кайзер собирается ответить. Вот только Йоичи продолжает быстрее, чем достойный ответ находится в голове. - Идём домой. - Он поднимается и когда немец делает тоже самое, берёт его за руку. И красиво — Кайзер, наверное, никогда такого не видел — улыбается. - Ты правда такой красивый. - Поцелуй в висок награждается неуловимым поглаживаем его ладони. Я люблю твой почерк Кайзер только открывает глаза, но уже, почти с отвращением, морщится и тяжёло, будто он только лёг в кровать, а не проснулся, вздыхает. Можно было и не просыпаться, впрочем. Потому что смысл вставать рано в выходной день, если не ради того, чтоб ещё хотя бы полчасика полюбоваться спящим Йоичи и тем, как очаровательно он улыбается сквозь сон на то, что немец в задумчивости перебирает пряди его волос, а потом ещё минут пятнадцать купаться в ласках сонного, ещё не до конца проснувшегося, Исаги, который неразборчиво просит его полежать с ним ещё немного? Если не ради этого, то ради чего? Да и в целом, просыпаться в холодной кровати и не ощущать чужого присутствия хотя бы в комнате, как сейчас — очень удовольствие сомнительное и он, будь это возможным, предпочёл бы не испытывать подобного никогда в жизни и просыпаться, ощущая крепкие объятия на своём предплечье до самой смерти. Холодные простыни рядом плевали в душу с глумливыи напоминанием о том, что это невозможно. - "Мне завтра рано вставать~" - Прошлым вечером Йоичи выглядел опечаленным данным фактом не меньше, чем подавлен Кайзер сейчас, но он, тем не менее, хотя бы имел утешение — сразу после того, как хныканье сорвалось с его губ, Михаэль поспешил присесть ближе и погладить его по голове, в то время как единственный, кого мог сейчас обнять Кайзер — подушка японца. Только он сделал это ещё утром, неосознанно схватившись за вещь со знакомым запахом, как только входная дверь закрылась, и, честно сказать, особого облегчения не почувствовал. Несмотря на совсем невесёлые мысли, спустя полчаса желудок напомнил о том, что его неположенно содержать пустым и блондину довелось встать и пройти на кухню. Какое-то всё слишком серое здесь.. Как он раньше этого не замечал? Тем не менее, долго разглядывать собственную, но от чего-то совсем чужую сейчас, квартиру не пришлось, когда взгляд зацепился за записку на холодильнике. Михаэль поспешил материализоваться возле, пробегая взглядом неровную дорожку из выведенных впопыхах букв, и застыл. "Я встал раньше, чем планировал, поэтому успел сходить в кондитерскую. Булочки оставил в холодильнике. Доброе утро, соня♡" И эти резкие, немного местами неаккуратные линии снова заполнили пустоту утреннего одиночества и налили красками квартиру. Снова, потому что Йоичи делал так всегда с того момента, как Кайзер искренне пожаловался на то, что ему невероятно одиноко просыпаться в пустой квартире. Снова, потому что Йоичи делал так всё время — вверял ему сердце, чтобы собственному было не так больно и одиноко: это ощущалось в коротких голосовых и длинных, начинающихся когда в Японии догорает закат и заканчивающихся на рассвете там же, звонков, где они иногда даже и не говорили почти, а лишь слушали дыхание друг друга и вот так делили молчания сквозь сотни километров на двоих; этот жест был спрятан в каждом движении рукой вниз-вверх по белокурым локонам, что медленно стекали в синий, словно кто-то просто окунул их краской, когда Исаги возвращался домой после длительного отсутствия и коротко бросал, что он тоже скучал; это было даже в тех, иногда совсем уж дурацких, нелепых и неуклюжих записках на холодильнике, ради которых Йоичи и закупил больше милых магнитиков, которые иногда ещё и подкреплялись небольшими зарисовками, на которых, зачастую, изображались они двое, обнимающиеся. И пусть кто-то другой вряд-ли сможет назвать это какими-то особо выдающимися художествами — Кайзер бережно хранит уже две коробки записок. Он сохранил всё. А аккуратно выведенное, явно с теплотой оставленное ему, как поднятие настроения, сердечко в конце..? Этого достаточно, чтоб тоска мгновенно отступила, а квартира вновь стала узнаваемой. Кайзер, разве что, точно попросит, чтобы он назвал его "соней" уже вживую, когда завтра проснётся в чужих объятиях.. Я люблю то, как ты танцуешь Оранжевые лучи заливают комнату светом и Кайзер совсем неохотно расцепляет, плотно сомкнутые до этого, веки, поворачиваясь на бок. Исаги в это время как раз скрывается за дверью, потея над тем, чтобы закрыть её беззвучно и не побеспокоить хрупкий сон болеющего. Как бы он не дразнил его всю эту неделю, мстя за все те подколы о том, что Исаги слишком уж болезненный для профессионального спортсмена, но Михаэль хорошо видел, какие горькие и сочувствующие взгляды он бросал на него, когда тот потирал виски в попытке унять разыгравшуюся мигрень, и иногда просыпался посреди ночи с жаром, но притворялся спящим, чтоб почувствовать, как кто-то мягко гладит его по голове, прикладывает мокрую тряпку к горящему лбу, успокаивающее массирует его левую руку и периодически шепчет утешения. "- Тшш~ Всё нормально, Кайзер.. - Он тогда только проснулся и немного нахмурился от резкой боли в голове. - Это скоро пройдёт, обещаю. - Исаги, скорее всего, не особо-то и рассчитывал на то, что его услышат, но всё равно продолжал. Несколько бережливых поцелуев коснулись его щёк, совсем неощутимо легли лёгким шёлком на веки и немного стёрли боль в висках влажными, явно покусанными от волнения, губами. - Тебе скоро станет лучше. - Он, кажется, лёг ему на грудь, всё ещё поглаживая его левую ладонь, что сейчас согревали обе чужие руки, с таким трепетом, словно бледная кожа — тончайший фарфор и достаточно одного неловкого касания и бледный, в тот момент и вовсе молочный, эпидермис пойдёт трещинами, как новогодняя игрушка на ёлке." Кайзер, чувствующий себя сейчас уже намного лучше, с энтузиазмом поднимается с кровати и собирается скрасить утро тем, что выпросит хотя бы несколько поцелуев и объятий, но останавливается в двух шагах от прикрытой двери на кухню. Исаги, максимально сонный и помятый, что-то неуловимо напевает себе под нос и пританцовывает, совсем немного даже — что по утрам является большой редкостью — улыбаясь. Он легко покачивает бёдрами и задумчиво переводит взгляд на окно. С каждой минутой танец уносит его всё дальше и в какой-то момент он уже не особо отдаёт себе отчёт в действиях — просто танцует, улыбаясь ещё шире, чем прежде. Правда, длится это от силы минут пять, потому что после этого наблюдатель замечается. Йоичи испуганно дёргается и даже отпрыгивает назад, пока Кайзер обводит его скучающим взглядом, прижимаясь щекой к дверному косяку. - Уже закончил? - С разочарованием спрашивает. - Продолжай, мне нравится смотреть. - Ты..! - Он вспыхивает краской и стягивает, до этого покоящееся на его влажных волосах, полотенце, комкает его и бросает в довольное лицо. Михаэль лишь искусно ловит кусок ткани, подходит ближе и обнимает. - Ц, ты такой злой, малыш Йоичи. Он укладывает руки на его плечи и мягко разминает напряжённые мышцы. - Хватит, прекрати. Ты этого не видел! - Он быстро выскальзывает из его хватки и, схватив полотенце, направляется в ванную комнату вновь, просто ради того, чтоб на время спрятаться там и унять желание под землю провалиться. А Кайзер мысленно отмечает, что даже спустя полтора года совместного проживания Йоичи умудряется показывать что-то новое. Я люблю тебя, когда ты счастлив Последний гол забил Исаги и они зубами вырвали победу со счётом три-четыре. Кайзер, вообще, изначально был уверен в Йоичи и даже не пытался отобрать мяч у самых ворот в этот раз, но это не отменяет того, что по возвращении домой он был неописуемо уставшим. Михаэль сидит на диване и пытается не уснуть сейчас — очень уж хочется ещё посмотреть на то, с каким воодушевлением Йоичи носится по квартире, меряя её шагами, пока с искорками в глазах щебечет с кем-то по телефону. С кем-то по имени Бачира, он уверен. Звонок заканчивается только спустя пятьдесят пять минут, когда японец начинает зевать слишком часто. Тогда он уходит в комнату и, кажется, готовится ко сну, поэтому блондин наконец прикрывает глаза. Полежит немного на диване, а потом уйдёт к нему в кровать.. Правда, покой его длится совершенно недолго — резкая тяжесть на бёдрах заставляет его резко выйти из состояния овоща и вернуться со своего эфемерного королевства в мир реальных, простых смертных. - Кайзер. - Он светится неприкрытой радостью, напоминая больше лампочку, чем человека, этими бездонными, тоже будто искрящимися изнутри, глазами. Руки сами собой скользят к его ляжкам и находят там очень подходящее для себя место. - С чего такие нежности? Хочешь меня соблазнить, солнце? - Он ласково ведёт по его шее носом, слегка задевая губами, но теряет весь свой настрой, когда Исаги льнёт к его рукам, вместо того, чтоб как минимум оттянуть за воротник. - Просто хотел сказать, что я правда люблю тебя. - Он целует его в макушку и хихикает, когда немец, словно проверяя, насколько далеко он позволит ему зайти, легко ловит зубами ключицу. - Мне щекотно, Кайзер. - Он одобрительно трётся щекой о его плечо, поправляя воротник футболки, который он сам и оттянул, пытаясь дотянуться до ключицы. - Меня бесит, что ты называешь меня "Кайзер". - Недовольно бурчит, поднимая на него взор. - Прекрати, зови меня по имени. - Исаги послушно повторяет его имя ещё несколько раз и сжимает в объятиях. - Ты такой требовательный~ Смеётся, когда немец прижимает его к себе ближе. Кайзер, честно говоря, немного жалеет, что в этой позе не может ещё немного поглазеть на широкую улыбку на его лице, но когда та прячется в его шее, совсем не возражает против объятий. - Я тоже. - Тихо, словно в квартире есть кто-то, кто может, но не должен этого слышать, выдыхает ему в ухо блондин, оставляя там несколько неосознанных поцелуев. - Тоже люблю тебя, Йоичи. Я люблю тебя, когда тебе грустно Грустно. Просто так. Ничего особенного не случилось сегодня, но почему тогда всё вокруг такое серое и бессмысленное? Почему листья шуршащие под ногами такие бесполезные, а догорающее солнце такое жалкое в своих попытках на последок согреть, извиниться за жару на протяжении всего лета? Почему тогда на улице так холодно, а в квартире пусто, словно он и вовсе ошибся дверью? Почему хочется забиться в уголочек и загнуться там же? - Малыш Йоичи, что-то случилось? Он заглядывает в тёмную комнату изначально только лишь за тем, чтобы проверить, закрыто ли там окно, — не слишком хочется, чтобы надвигающаяся гроза воспользовалась возможностью снисходительно занести немного непогоды им в дом — но заметив, с каким видом Йоичи разглядывет плывущие облака, ему становится всё равно, и на окно и на то, что на кухне всё ещё что-то варится. - А? - Его, до этого абсолютно пустой, взгляд немного оживляется – Нет, не обращай внимания. - Он обнимает себя за плечи и даже не чтит его взглядом, подтягивая колени к груди. - Ты мне врёшь. - Обиженно констатирует факт, покорно улетучиваясь на кухню. Чтобы выключить плиту и вернуться обратно. - Что произошло? - Он говорит чуть более строго, чем раньше, явно надеясь, что это поможет выбить правду. - Не знаю? - Он приподнимает уголки губ и опять не смотрит на него. - Я правда не знаю, Кайзер. Просто.. - Йоичи всё-таки поднимает на него печальный взгляд, но робеет под пристальным, чуть недовольным взором, опуская его на свои колени. - просто мне немного грустно, понимаешь? - Исаги давит улыбку немного пошире. - Всё в порядке. Я, наверное, просто слишком расклеился.. - Ты иногда такой придурок, малыш Йоичи. - Качает поучительно головой Михаэль, легко щёлкая его по лбу. - Если ты "слишком расклеился", то тебе, как минимум, следует сказать об этом мне. - А смысл? - Кайзер вздыхает и наклоняется, сгребая его в свои крепкие руки. - А? - Йоичи глупо хлопает глазами, когда его молча поднимают на руки. Осознание настигает его через несколько секунд, когда немец уже непринуждённо пересекает спальню, и он обхватывает его руками и ногами. - Стой! Положи меня на землю, Кайзер..! - Не волнуйся об этом, малыш Йоичи~ - Воркует он, перехватывая его под бёдра таким образом, чтобы одна рука была свободна и он мог открыть дверь. Как только первое препятствие преодолено, освободившаяся рука похлопывает его по спине и мягко гладит вдоль позвоночника. - В моих надёжных руках ты в безоговорочной безопасности! - Гордо кивает, открывая уже другую дверь. - Охотно верю.. - С явным сарказмом соглашается Йоичи, тем не менее, и правда расслабляясь в его руках немного. Он оказывается на кухне и блондин без стеснения опускает его на столешницу. - Подожди секунду. - Михаэль напоследок целует его в щеку и спешит вернуться в спальню под мелодичный аккомпанемент уже разыгравшегося дождя — окно-то он так и не закрыл. - Прошло больше секунды. - Исаги не собирается слезать, чувствуя себя вполне комфортно вот так: сидя на столе и свесив ноги в тёплых носках к полу. - Прости-прости. - Кайзер обнимает его и целует в лоб, проведя рукой по волосам. - Кайзер~ - Он тянется и тоже обнимает его, пряча глаза меж его, щекочущих лицо, волос. - Видишь теперь? Это то, о чём я тебе говорил. - Йоичи отзывается шмыганьем носом. - Если тебе грустно, больно, страшно.. Если тебе плохо, то ты всегда можешь рассказать мне, Йоичи. - Немец одобрительно хлопает его по спине несколько раз, когда Исаги задушенно всхлипывает и прижимается ближе. - Спасибо. - Всегда пожалуйста. В плечо мне только не сморкайся. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя одиноко Исаги любит Германию: ему нравится, пусть и дождливый, но спокойный, немного будто сонный, Мюнхен; он живёт в уютной, красивой, родной уже квартире с, пусть и местами раздражающим, но заботливым Кайзером, который впридачу ещё и вкусно его кормит всегда; он безгранично благодарен многим новым знакомым, что научили его многому и оказали поддержку в трудную минуту, когда он только-только приехал и совсем не знал, что делать; и ему искренне нравится, нет, он искренне обожает играть здесь в футбол! Но всё же иногда тоска берёт своё и он чувствует себя таким... Таким чужим здесь: Он безгранично скучает по старым друзьям, которые тоже разъехались по разным странам и иногда подолгу не выходили на связь из-за своей занятости; он скучает по знакомым улицам, на которых впервые сыграл в футбол, на которых завёл первого друга, пошёл в школу, вырос в конце концов; он скучает за родным языком и людьми с их специфичными обычаями и традициями; и он всё ещё хочет спрятаться от презрительных взглядов, за которыми всегда следует колкость относительно его происхождения, что редко, но происходит. Одиноко. Кажется, словно он один на всей планете и ни в одной из галактик не найдётся существа, которое понимало бы, о чём болит его сердце. Кажется, словно он затерявшийся под диваном пазл, до которого уже совсем нет дела детям, что заскучали складывать пазлы. Кажется, словно ему нет здесь места. - Нигде нет. - Он натягивает рукава свитера на замёрзшие ладони и обнимает подушку. - Малыш Йоичи, ты не вид- - Кайзер натягивает куртку и впопыхах ищет что-то, но Исаги слишком вовлечён в собственные мысли, чтоб помогать ему, потому спешно собирается выдать лаконичное и короткое "нет". - Чего? - Но Михаэль, похоже, сам больше в помощи не нуждается. А, ну да, телефон же рядом с ним, на диване лежит. - Я его не трогал. - Йоичи поднимает всё-таки глаза, когда немец подозрительно долго стоит в проходе, и с недоумением понимает, что объектом столь пристального внимания является он сам. Кайзер несколько секунд просто нечитаемым взглядом смотрит на него, а после тяжёло вздыхает и вновь цепляет на губы свою хитрую улыбку. Интересная смена настроения.. - Я знаю. - Кивает также коротко, хватая мобильник. Исаги уже готовится подняться, чтоб провести его до выхода из квартиры, но вместо этого блондин скидывает верхнюю одежду со своих плеч и набирает чей-то номер. - Думаю, я сегодня не прийду, поэтому не ждите. - Йоичи смутно узнаёт голос, доносящийся чуть обеспокоенно из динамика, но позволяет этой мысле ускользнуть раньше, чем ответ на вопрос "чей?" находится. Так и не опознанный голос что-то спрашивает и Михаэль, словно пытается в сгорбленной фигуре найти ответ, смотрит на Йоичи, который лишь изредка кидает на него пустой взор в ответ. - Чувствую себя неважно. - Тебе плохо? - Одними только губами спрашивает, пока не слышит писк прерванного телефонного звонка. - Тебе плохо? - Уже в голос повторяет, прикладывая ладонь к его лбу. - Пока нет, но с каждой секундой разглядыания твого кислого личика я всё ближе к этому. - Михаэль садится ближе и хватает пульт от телевизора. - Посмотрим вместе фильм, малыш Йоичи? - Нет, со мной все нор- - Я, пожалуй, сам выберу~ - Елейно тянет, нагло перебивая его попытку оправдать своё убитое выражение лица. Исаги мирится со своей участью и возвращается к своим неутешительным мыслям. - Йоичи? - Чего тебе? - Он снова переводит на него взгляд и Кайзер хлопает по дивану между своих ног. - Иди сюда, пожалею тебя. - И Йоичи правда идёт — садится между его бёдер и не возражает, когда на его макушку укладывают острый подбородок, а левая, такая знакомая рука ложится поперёк его груди. - Скучаешь за ними, да? - Исаги иногда всерьёз рассматривает возможность того, что Кайзер умеет читать мысли. - Немного. - Михаэль сгибает ногу в колене и японец спешит воспользоваться возможностью и обнимает её, положив на колено щёку. - Уже не болит? - Не так давно он во время тренировки упал и поранил колено. - Твоя забота меня так тронула, что оно зажило почти сразу же, солнце~ Ты тогда выглядел таким напуганным. - Он смеётся, когда Йоичи кидает на него выразительный взгляд через плечо. Исаги правда выглядел обеспокоенно, когда они возвращались домой и блондин попросил его остановиться на время, потому что ему больно идти. Конечно, это было преувеличением лишь ради того, чтобы быстро чмокнуть его в губы, но кто ж ему об этом скажет? Тем более сейчас, когда он и без того чуть ли не на стенку лезет. - Просто побоялся, что мне придётся тащить твою тяжеленную тушу на себе. - Он чувствует себя немного лучше, когда Кайзер снова мелодично посмеивается. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя беспомощно - Я сейчас умру к чёрту.. - Бурчит Йоичи, отдавая, раздражающий до зубного скрежета своим громким писком, градусник Кайзеру, который молча отбирает предложенную вещицу и даёт ему таблетки и стакан воды. - Не умрёшь, можешь не переживать. Просто ты заболел и твой организм борется с простудой, выд- тебе всё равно, да? - Михаэль отрывается от своей лекции, когда Йоичи, выпив всё, придвигается ближе. - Поцелуй, Кайзер.. - Новая привычка Исаги — каждый раз, когда у него что-то болит, он вот так, не давая ему и шанса отказать, поднимает на Кайзера полные боли и страданий глаза и просит поцеловать ту часть тела, в которой он и испытывает дискомфорт. - Ты правда совсем, как маленький ребёнок, малыш Йоичи. - Но Михаэль не возражает и правда, убирая мешающие пряди с его лица, целует в лоб. Исаги без стеснения перемещается на его колени и, устраиваясь поудобнее, клянчит ещё один поцелуй в висок. - Ну-ну, скоро тебе полегчает~ - Мурлычет ему в ухо, одним движением накидывая на него плед и позволяя обнять себя за шею. Кайзер по привычке гладит его по голове и Йоичи закрывает глаза, полностью укладываясь на чужую, любезно предложенную в качестве весьма сносной подушки, грудь. - Просто побудь со мной, пока я не смогу наконец уснуть, ладно? - И он будет. И когда он проснётся — тоже будет. Я люблю тебя, когда никому нет дела Плотную дымку темноты смягчает свет из большого, панорамного окна. Огни города любезно делятся с погруженным во тьму номером своим светом и радушно блестят, приглашая их выйти на улицу. - Всё ещё смотришь? - Кайзер подходит сзади и неторопливо разминает его плечи, положив подбородок на его макушку. - Мы сегодня хорошо поработали, пора отдохнуть~ - Тянет, подобно сирене, явно вознамерившийся поскорее утащить его к себе в сети, коими являлась большая кровать. - Им нет дела. - Михаэль опускает голову, чтоб поцеловать его в макушку, но задерживается так на секунду, чтоб заодно и посмотреть на его выражение лица. Наверное, это звучало довольно депрессивно, но Йоичи лишь легко улыбается. - Верно догадываешься, малыш Йоичи. Им нет дела~ - Поддакивает Кайзер, хорошо понимая, о чём он говорит. Вроде они такие разные, но при этом так хорошо понимают друг друга. Вроде у каждого свои проблемы и переживания, но им иногда и вовсе не нужны слова, чтоб ловить недосказанности друг друга. Вроде и грызутся между собой, как собака с кошкой, а вот так стоят и обнимаются почти каждый вечер, одними лишь прикосновениями переговариваясь. - Не стой там. - Он касается его, всё ещё массирующей его плечо, руки своей и тянет ближе. Блондин не возражает и оказывается прижатым спиной к прохладному стеклу. - Хочу тебя поцеловать. Могу я? - Йоичи более чем серьёзен, когда спрашивает и переплетает их пальцы, ещё сильнее вжимая Михаэля в окно, поэтому тот коротко смеётся ему в губы. - Ты всегда можешь. - Он улыбается в поцелуй и ещё некоторое время размышляет о безопасности своей, только что пришедшей к нему, идеи. Нет, от неожиданности он точ- - Сделай уже, что хочешь. - Почти скучающе выдыхает ему в лицо, когда всего на мгновение отрывается от поцелуя, чтоб уже через несколько секунд снова прильнуть к его губам. Правда понимают друг друга без слов.. Кайзер — как бы по отношению к нему это нелепо и странно не звучало — повинуется и, опираясь на его плечи рукой, что не сжимает ладонь Йоичи в своей — очевидно потому, что разорвать их руки сейчас подобно самому настоящему предательству — резко обхватывает ногами его бёдра. - Не дергайся, не хочешь же упасть. - Предупреждает Йоичи, когда — тоже не найдя в себе сил расцепить их ладони — одной рукой придерживает его, чтоб он мог немного расслабиться и не сжимать его поясницу в попытке не сползти вниз. И они снова целуются, потому что людям за окном нет дела до их личной вселенной, где не нужны слова. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя забытым Исаги снова грустно. А Кайзер снова догадывается, почему.  И телефон в его руке, издающий долгие гудки, которые никогда не влекут за собой ответ, тому подтверждение. Он пытался дозвониться до Наги раз сто точно, не говоря уже о количестве звонков Бачире. - Это был тяжёлый день.. Выдыхает задумчиво, когда откидывает телефон на столик рядом и из позы полусидя медленно скользит вниз, принимая горизонтальное положение. - Мне наградить тебя поцелуем за это, малыш Йоичи? - Лукавство в его тоне бесстыдно неприкрыто даже напускной жалостью. Матрас прогибается и тихо поскрипывает, стоит Кайзеру опуститься рядышком, услужливо уступая место возле батареи. Йоичи на некоторое время оставляет его без ответа, но этого достаточно, чтобы быть уверенным в том, что этого самого ответа не будет и впредь, но, за секунду до того, как закрыть глаза, он всё же получает тихое: - Ты можешь.. - Кайзер заинтересовано обводит его взглядом и удовлетворённо улыбается, когда одним движением перекидывает ногу через его бёдра и шлёпается сверху, упирая острые локти в его грудь. Йоичи бы возразил, но резкий поцелуй прервал его ещё на моменте, когда мозг только генерировал ответ. - Всегда пожалуйста. - Заранее выдыхает, когда отрывается от его губ. Кайзер собирается слезать, но чужие руки знакомым жестом ложатся на его бёдра. - Подожди теперь. - Исаги откидывается на подушки и смотрит в потолок, пока Михаэль, подперев щеку рукой, которая всё ещё давит на чужую грудь, внимательно разглядывает его лицо и плавно потирается ляжками о его ладони. - Нравится? - По-лисьи щурится, игриво заправляя выбившуюся прядь за ухо. - Ага. Представить себе не можешь, насколько. - Йоичи чуть приподнимается и притягивает его ближе, зарываясь рукой в блондинистые волосы на затылке. Мягкие. Японец тянет его на себя и теперь сам ловит чужие губы в поцелуй. И губы тоже мягкие. Только бёдра мягче. - У тебя такие бёдра.. - Я правда хочу спать, малыш Йоичи. Давай ты расскажешь мне об этом завтра? - Он складывает руки на его груди и укладывает на них голову, прикрывая глаза. И даже если предположить, что друзья правда забыли о нём — в мире ещё есть люди, которые помнят. Как минимум, один очень настырный и надоедливый обладатель мягких бёдер помнит. Я люблю тебя, когда ты не мотивирован Это тяжело. Слишком тяжело, больно и страшно не видеть результатов так долго, когда вкалываешь во всю, когда вкладываешь всего себя в дело, но не получаешь взамен ровным счётом ничего. - Ну к чёрту всё это. - Телефон падает, спасибо хоть за это, на подушку, когда он устало валится на застеленную кровать следом. Исаги упирается лицом в подушку, потому как лежит на животе, и поворачивает голову в сторону, облегчая воздуху путь к его лёгким. Поворачивает голову и натыкается взглядом на, как обычно, спокойно собирающегося Кайзера, который в этот момент абсолютно точно ищет что-то. Что именно — даже спрашивать не хочется, если быть уж совсем честным. Единственное, чем он сейчас находит силы заняться — смотреть на то, как Михаэль умело управляется со своими волосами. - О чём ты так глубоко задумался? Он всё ещё смотрит исключительно на собственное отражение, но, будучи отчего-то уверенным, что он попал в точку, посмеивается, быстро прерываясь, чтоб спокойно нанести подводку на глаза. - Ни о чём? - Он правда не думает ни о чём. Все мысли покинули его, как только он вышел из раздевалки и направился домой, пустыми глазами рассматривая прохожих. В черепной коробке абсолютно ни-че-го. - Как скажешь~ - По чужому, уже внимательно его рассматривающему, взгляду видно, что совсем всё не "как скажешь", но у Исаги нет ни сил, ни малейшего желания выяснять, с чем именно не согласны голубые глаза, потому он лишь поворачивается набок, лицом к стене. - Ты идёшь.. - Он догадывается, но высказать свое предположение очень мешает налитый свинцом язык, потому они лишь требовательно молчит, призывая Кайзера самостоятельно ответить на вопрос. - ..никуда, малыш Йоичи. - Он послушно завершает предложение за него, но это точно не то, что хотел услышать японец, потому что тот желал лишь уловить слухом что-то, являющееся синонимом к словосочетанию "скука" и "смертная", и, утолив любопытство, провалиться в поверхностный сон на несколько часов, а потом проснуться уже не таким убитым и заняться делами. А этот интриган снова развёл тут театр одного актера. Он неохотно поворачивается на другой бок, угрюмо рассматривая чужое лицо. - Зачем тогда? - Кайзер оказывается ближе и позволяет аккуратно ткнуть себя в уголок глаза. - Я хотел позвать тебя на свидание, но твоё убитое лицо отбило у меня и малейшее желание это делать. - Он не скрывает насмешки, но ситуация резко перестаёт быть забавной, когда Исаги на это лишь отводит взгляд. - Может быть. Извини. - Он поворачивается на спину и закрывает лицо руками, устало вздыхая. Кровать тихонько скрипит. - Что-то случилось? - Он больше не шутит и ему, похоже, вовсе не так весело, как было прежде. - Нет, ничего. В том-то и проблема, что ничего. - Кайзер утешительно гладит его по волосам. - Я- мне просто грустно. - Я понял. - Мрачно хмыкает блондин. Ему хорошо, очень хорошо известно это чувство, потому он только вздыхает спокойно. - И всё же, может быть, есть что-то, что подняло бы малышу Йоичи настроение? - И он снова возвращается к этой своей лисьей улыбочке, когда наклоняется к его лицу и шепчет в ухо. - Знаешь, да, есть кое-что. - Японец отнимает руки от лица и первым целует его в щеку. - Один придурок вполне сгодится. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя любимым Кайзер, у которого определённо точно был ужаснейший день за последние, — если не считать чёртовой недели, что Исаги провёл в Японии не так давно, — три месяца, устало сбрасывает, неприятно прилипающее к телу, пальто и сразу же относит его в стиралку, попутно думая о том, что, если сегодня он уже никак не успевает, то убраться ему — потому что они с Исаги договорились убирать каждую неделю поочередно, а теперь очередь подошла к нему — придётся завтра, жертвуя драгоценной субботой. Ещё и приготовить что-нибудь хотя бы для того, чтоб сейчас поесть, нужно, думается ему, когда он спешно стаскивает с себя одежду, надевая домашние штаны и не опасаясь быть пойманным и отруганым Йоичи, — который, наверняка, уже спит, — за то, что ходит в такую погоду без футболки.. Как утоми- На кухне до ослепительного блеска чисто и убрано, а на столе стоит тарелка, ещё тёплого, супа.. И записка на холодильнике. "Ты так и не ответил мне на сообщение, поэтому я понятия не имею, когда ты вернёшься и не смей меня упрекать потом в том, что еда остыла." Он почти слышит, как Йоичи бурчит это в голос, пока выводит буквы на бумаге — он всегда такой очаровательный, когда так делает, честное слово — но стоит ему опустится глазами ниже, как широкая, словно не он ещё несколько мгновений назад ощущал себя несколько раз выжатым и растоптанным, улыбка распускается на его лице. "Приятного аппетита.♡" Кайзер зажимает рот рукой, чтобы ненароком не взвизгнуть от умиления, и не помнит себя от счастья — малыш Йоичи, несмотря на то, что сам вернулся точно не раньше, чем час назад, сделал всю работу по дому за него и даже озаботился тем, что он будет голодным, когда вернётся домой. Он садится за стол и ест с таким благоговением, словно тарелка заботливо приготовленного супа была не меньше, чем даром и не иначе, как благословением. А потом, даже не помыв её за собой, направляется к Исаги. Йоичи уже минут пятнадцать слышит сквозь дрёму отдаленные шорохи, но не спешит открывать глаза вплоть до того момента, как матрас рядом не прогибается, а чужие руки не зарываются в его волосы с таким трепетом, что даже любопытно становится узнать о причинах столь внезапной ласки. - Не притворяйся~ - Если не вслушиваться в смысл сказанного, то его слова вполне можно было спутать с мурлыканьем кота. До ужаса довольного, причём, кота. - Я просто надеялся, что ты от меня отвянешь. - Исаги открывает глаза и дерзко улыбается, находя свой остроумный ответ более, чем достойным. Он потягивается в кровати и не рассчитывает на что-то большее, чем поцелуй и искренняя благодарность, но Кайзер вводит его в ступор тем, что наклоняется, сгребая его в охапку, и тянет за собой обратно наверх, заставляя, всё-таки уже сонного и привыкшего к теплоте постели, Исаги покрыться мурашками от смены температур и усаживая на свои колени. - Я люблю тебя, ты знаешь? - Йоичи собирается напомнить ему, что на улице уже поздняя осень и вот так слоняться, пусть и по квартире, нагишом не есть самым лучшим решением, но вкрадчивый шёпот, резко укутывающий комнату в атмосферу интимного уединения, выбивает все мысли из головы, что стремительно делаются бабочками, перебираются в живот и оживают уже там, стоит мягкому поцелую опустится на его плечо. - Я правда так люблю тебя, малыш Йоичи.. - Его руки сцепляются в замок где-то за спиной японца и Кайзер несколько секунд просто смотрит на него. Смотрит, так доверчиво оголяя этим взглядом душу, с немым желанием выразить свою любовь, приласкать и получить хотя бы немного в ответ. - Что на тебя нашло? - Он робеет и сдаётся, отводя взгляд. Но вместе того, чтобы победно улыбнуться, Михаэль и тут сегодня ломает каноны в чужой голове, вместо этого поддаваясь немного вперёд и обдавая теплым дыханием его лицо. - Нет, смотри. Посмотри на меня, пожалуйста.. - Кайзер несколько раз цепляет его губы, но так и не углубляет поцелуй, лишь соскальзывая ниже и оставляя поцелуй на подбородке, шее.. - Мне холодно. - Выдыхает ему в волосы Йоичи, тоже обнимая. Блондин улыбается ему в шею и оставляет на ней поцелуй. Его ладони, мимолётно оглаживающие поясницу, скользят выше, останавливаясь ровно на лопатках, и Михаэль любезно опускает его обратно на кровать, поправляя, соскользнувшее к бёдрам, одеяло. Он позволяет себе оторвать руки только в тот момент, когда Исаги уже полностью лежит на кровати, а его волосы красиво разлетаются по подушке. - Такой красивый~ - Кайзер гладит его по щеке с такой любовью в глазах, что Йоичи вспыхивает краской. Нет, это не только потому, что Йоичи проявил заботу о нём сейчас — это всё копится в нём намного раньше вот такими маленькими моментами: то, как Исаги тихо, прикладывая буквально все силы к тому, чтобы не разбудить чутко спящего Кайзера, поднимается с кровати, если чудом встаёт раньше него; его тёплые руки, словно невзначай поглаживающие его ладони, стоит только обмолвиться о том, что сегодня нужно было брать перчатки; россыпь коротких поцелуев, пока он вечером лежит на диване с закрытыми глазами и Исаги полагает, что тот спит, а потом притворяется, что понятия не имеет, о чём он; его счастливая улыбка, когда он самозабвенно играется с крашенными кончиками, лёжа на чужой груди и с удовольствием принимая редкие поцелуи от самого Михаэля. Это, разрывающее грудь желанием крепко обнять его и никуда не отпускать, чувство поселилось в нем давно и до этого вполне комфортно чувствовало себя в самых дальних закоулках его души, но сейчас любви стало слишком тесно и он не может больше молчать. - Такой хороший мальчик. - Поцелуи в плечо сквозь ткань футболки перетекают на предплечье, неожиданно оседают в районе подмышки и спускаются дальше к локтям. Вьются, подобно шипам на его собственной руке, оказываясь на запястье. Кайзер трепетно целует его левую ладонь, а потом поднимается к плечам вновь, чтобы сделать всё то же самое с правой рукой. - Я правда так сильно люблю тебя. - Михаэль. - Названный отрывается от его ключиц, поднимая голову, и Йоичи резко обхватывает его шею руками, поддаётся вперёд, приподнимаясь над кроватью, и только раз целует его в губы, после этого одаривая всё остальное лицо прикосновениями. - Я тоже тебя люблю, Кайзер. - Исаги вновь полностью укладывается на кровати, но в этот раз тянет за собой немца, который с безграничной радостью принимает объятия. - Я хочу расцеловать тебя прямо сейчас, малыш Йоичи. - Он ничуть не расстраивается, когда Йоичи на это лишь легко посмеивается. - По-моему, ты уже это сделал. Я люблю тебя, когда ты болеешь Зима бережливо укутывала Мюнхен в пушистое одеяло и щедро осыпала его снегом. Деревья мерно покачивались под ненавязчивыми касаниями ветра, что наконец остепенился и больше не был столь агрессивным по отношению к прохожим. - Кайзер. Тот направляется домой с тренировки и, перешагивая сугробы, не особо горит желанием смотреть, кто там вознамерился его тревожить в режиме онлайн — в данной ситуации, когда он идёт по потемневшим улицам, невнимательность может быть чревата тем, что он попросту поскользнётся и сломает себе что-нибудь. Но мысль о том, что это Йоичи, помимо того, что почти физически согревает, ещё и заставляет всё-таки заглянуть. И правда, от него сообщение. - Я уже иду домой. Пальцы мёрзнут, когда он снимает перчатку, чтобы напечатать ответ, но Кайзер не чувствует раздражения по этому поводу — у него, в целом, сегодня настроение хорошее, после того, как сонный Йоичи выразил недовольство тем, что Михаэлю приходится "оставлять его без объятий в эту стужу.", когда тот уходил на тренировку. - Ты собираешься зайти в магазин по дороге? - Мандаринов хочу. Блондин, вообще-то, не собирался, но через несколько минут он чудом оказывается на входе в продуктовый недалеко от дома и, раз такое дело, заходит за мандаринами. Когда через ещё минут десять Кайзер открывает дверь в квартиру, Исаги уже сидит на комоде, свесив ноги, и задумчиво разглядывает собственные носки. Он, почему-то, выглядит подавленным, но как только смотрит на него — не на мандарины! — сразу же оживляется и, пусть и не слишком энергично, но соскальзывает на пол, подходя к нему. - Как ты? - Он удивлённо приподнимает брови, когда Йоичи галантно помогает ему снять пальто и сам вешает его на вешалку рядом. - Холодно. - Исаги делает шаг навстречу и обнимает его. - С возвращением. - Я дома. - Михаэль отвечает на мягкие, тёплые объятия, и плывёт, когда Йоичи коротко целует в уголок челюсти. Он опускает голову, упираясь горячим лбом в его грудь и фыркает. - Я спросил про "по дороге." - Он спешно отбирает у него пакет. - Мне было по дороге. - С шарфом Исаги тоже любезно разбирается сам, аккуратно снимая его с шеи. Йоичи кидает на него хитрый взгляд и улыбается, молча уходя с мандаринами на кухню. Кайзер заходит в ванную комнату, чтобы помыть руки, и проводит там от силы минуты две, но когда возвращается, Исаги уже сидит и ждёт, пока две чашки остынут достаточно для того, чтобы напиток в них — которым, естественно, был чай — можно было пить без риска обжечь язык. И чистит мандарины. - Подойди сюда. - Йоичи выглядит задумчиво, когда так неуважительно просит его подойти, поэтому Михаэль игнорирует требовательность в его тоне и подчиняется. Исаги пользуется тем, что Кайзер собирается что-то сказать, и нагло вкладывает ему в рот дольку цитруса, вгоняя того а ступор. - Ты забавно выглядишь. - В его сиплом голосе прослеживается веселье, когда он смотрит на осоловелого немца. Блондин оказывается притянут для ещё одних объятий и только в этот момент осмысливает ситуацию. - Голова не болит? - Йоичи гладит его по волосам, играясь с синими кончиками. - Нет. - Кайзер находит то, что ему приходится наклоняться, крайне неудобным, поэтому без предупреждения поднимает его на руки и садится на его место. Йоичи не особо возражает оказаться на чужих коленях, но всё равно шипит. - Предупреждай хотя бы. - Потому что нечего мне врать, малыш Йоичи. Вижу же, что болит. - Исаги отрывается от его груди и поворачивается лицом к столу, чтоб продолжить есть мандарины, и одобрительно мурлычет, когда Кайзер сжимает свои руки на его животе, обнимая вновь. - Сам ненамного лучше. - Японец снова кормит его с рук. - Я же видел, как ты подходил к дому~ Блондин лишь покрепче сжимает его в своих руках и утыкается носом в чужую шею. Исаги отворачивается в сторону и тихо чихает. Зима не такая уж и холодная, на самом деле. Я люблю тебя, когда ты мотивирован - Ну и куда ты собрался? - Кайзер только что почти час говорил со своим менеджером и был по меньшей мере утомленным этим разговором. Потому по возвращении с кухни в комнату он надеялся увидеть там Йоичи, который бы с радостью пожалел его и искренне проклял б всех, кто его достаёт со своими глупыми предложениями. И Йоичи, может быть, там и был, но один нюанс очень мешал его присутствием насладиться — японец куда-то очень активно и воодушевленно собирался - Я такое придумал! - Йоичи вдруг останавливается и смотрит в его глаза с неописуемым счастьем. - Мы с Куроной договорились встретиться и обсудить подробности, а потом попробовать это на практике. - Исаги что-то ищет и Кайзер бросает ему, затерявшуюся в пледах и подушках на кровати, олимпийку. Осень ещё только-только началась, но к вечеру уже было прохладно. - Спасибо! - Он внимательно наблюдает за тем, как Йоичи кружится по комнате, словно танцуя, и собирается, и тает: как он может злиться на Йоичи, когда тот настолько воодушевленный? - Когда примерно закончите? - Кайзер вздыхает и берёт в руки телефон, открывая заметки. - Не раньше девяти, думаю. - Он точно изначально обращается конкретно к Михаэлю, - Это столько всего ж надо успеть! - но то, кому адресована следующая фраза, остаётся загадкой даже для самого Исаги. - Тогда скинь мне адрес и напиши, когда закончишь. - Буднично просит, окидывая его внимательным взглядом. - А? - Он поворачивается к нему лицом и, склонив голову вбок уже по привычке, глупо хлопает глазами в недоумении. Кайзер быстро, абсолютно не пытаясь это скрыть, заходит в галерею и фоткает его, фыркая. Ну потому что это реально смешно~ - Ты меня сфотографировал? - Йоичи оставляет несчастный стеллаж в покое и без зазрения совести оказывается на чужой груди, заставляя Кайзера окончательно лечь на кровать. Тот лишь с лёгкостью защищает свой телефон от нападок чужих рук и Исаги, почему-то, задорно смеётся. - Ну покажи~ - За поцелуй покажу. - Он улыбается шире и по-лисьи, с вызовом щурится. Йоичи, всё ещё посмеиваясь, скорее в шутку, чем правда с желанием навредить, щёлкает его по лбу. - Ну и больно сдалась мне эта фотография..! - Исаги просто так его целует, уперев локти по обе стороны от чужого лица и разрывает поцелуй, как только Кайзер отходит от шока вызванного внезапностью и пытается ответить. - А вот обойдешься, роза голубая~ Блондин хмурится, вспоминая, кто вообще надоумил Йоичи его так называть, и проклинает этого человека. - Гори в аду, Лоренцо.. - Японец на это лишь снова смеётся и, похоже, вспоминает, с чего всё началось. - А, точно. Зачем тебе адрес? - Исаги, даже не зная ответ, достаёт телефон из кармана и послушно скидывает ему адрес. - Заберу тебя. Ты ж в темноте точно потеряешься, а мне тебя потом искать по всему городу. - Йоичи хотел бы возразить, но тот факт, что буквально вчера с ним подобное случилось, очень мешает отрицать очевидное. - Ладно. - Исаги совершенно не хочет взаправду вновь забрести куда-нибудь, поэтому коротко кивает, признавая поражение. Он полностью опускается на его грудь вновь и в этот раз позволяет Кайзеру поцелуй. - Я ухожу. - Японец поднимается и возвращается к стеллажу, на котором остались его ключи от квартиры, чтобы быстро схватить их и, по дороге прихватив олимпийку, смыться из комнаты. - Пока, роза голубая! Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя подавлено - Что с тобой? - Курона садится напротив Йоичи, который прячет лицо в сложенные на столе руки и что-то заунывное бормочет себе под нос. Исаги отзывается сдавленным "ничего" и возвращается к своим, кажется, проклятиям. - Что такое? - Ранзе чувствует, как близко его глаз к тому, чтобы начать дёргаться, когда слышит знакомый голос. - Один раз мячик не поймал и уже всё — плачешь? - Кайзер улыбается так насмешливо, что Куроне даже как-то не по себе становится. Немец останавливается за спиной Исаги и фальшиво-сочувственно треплет его по голове. - Не расстраивайся, малыш Йоичи. Если хорошо попросишь, я, может быть, отдам тебе пасс в следующий раз~ - Когда и на это ему не отвечают, Михаэль теряет интерес к разговору и собирается уходить, но Йоичи в последний момент поднимается и упирается затылком ему в бедро. - Может, продолжишь уже, придурок? - Он окидывает его требовательным взглядом и немного смягчается, стоит блондину удивлённо ещё раз двинуть рукой по его волосам. - Ниже.. - Исаги беззаботно прикрывает глаза, словно не на него сейчас во все глаза таращится почти вся команда, и скрещивает руки на груди. По помещению, в котором Бастард Мюнхен сейчас обедают, проходятся удивлённые вздохи, когда Кайзер подчиняется. - Да, вот там. - Ты такой забавный~ - Михаэлю, чудится Ранзе, абсолютно наплевать на публику, когда он вдруг принимает вид довольной лисы и мурлычет ему в ухо, наклоняясь к лицу. - Мне нужно почаще отбирать у тебя мяч, чтоб рассчитывать на такое внимание? - Исаги, явно не больно, если судить по тому, что блондин даже не пошатнулся, пихает его локтем в колено и снова что-то совсем тихо шепчет. - Или, может, ты просто захотел моего внимания? Наблюдатели серьёзно недоумевают, когда Кайзер, явно реагируя на то слабое шевеление губами Йоичи, вдруг теряет свою насмешливость, а потом и вовсе легко толкает его обратно на стол и, не обмолвившись ни словом, покидает помещение. После тренировки он обязательно затащит этого милого Йоичи к себе в квартиру и "окажет внимание." Я люблю тебя, когда ты в стрессе Исаги Йоичи невообразимо сильно ненавидит самолёты и всё, что с ними связано, начиная от такой мелочи, как не слишком удобное положение для сна, и заканчивая сменой часовых поясов, из-за которых он иногда и вовсе спать не может. А в купе с навалившейся работой, трудностями в изучении немецкого и бессонницей в связи со сменой часовых поясов, всё это выливалось в то, что Исаги сейчас здесь: сидит в самолёте уже второй час, пытаясь уснуть, но никак не может этого сделать, отчего чувствует себя ещё более отвратительно, чем до этого. И Йоичи хотел бы верить, что это не слишком отображается на его лице, но тот факт, что Кайзер его не дразнит, очень красноречиво доказывает обратное. Потому что этот паршивый клоун не был рад потешить своё непомерное эго только в моменты, когда Исаги выглядел так, словно он уже позвонил нотариусу с просьбой оформить завещание и размышлял о том, какой лучше гроб брать. А ведь правда.. стоит, наверно, заранее несколько вариантов накинуть. - Малыш Йоичи? - Голос Кайзера слишком неожиданный и заставляет неприятно вздрогнуть от того, как резко его выдирают с его же грёз, когда они всей толпой выходят из аэропорта. - Д-да..! - Он покрепче сжимает ручку своего чемодана, судорожно оборачиваясь в поиске источника звуков. - Чего тебе, Кайзер? - Исаги стремительно тухнет подобно спичке, возвращаясь в своё, уже привычное, состояние. - У тебя.. - Другую часть фразы он не улавливает, потому что слишком погружен в свои мысли, и переспрашивает. - Что? - Он трёт висок, потому что в стране, куда они прилетели, — он был настолько отвлечен, что даже не уверен в том, где они сейчас — невероятно, во-первых, жарко, а во-вторых ещё и — должно быть потому, что возле аэропорта много людей — до желания зажать уши руками шумно. Они останавливаются, ожидая автобус, который отвезёт их в отель, и Йоичи бездумно опирается на широкий ствол дерева, позволяя лёгкой тени укрыть его уставшее лицо. Он почти забывает о том, что Михаэль говорил ему что-то минуту назад, но сам немец, видимо, хорошо помнит, потому повторяет. А Исаги снова его не слышит, но теперь даже не пытается этого делать — смотрит в одну точку и изредка зевает. - А? Что ты делаешь? - Он всё-таки не может продолжать игнорировать реальность, когда Кайзер, вместо того, чтобы хотя бы закатить скандал на тему того, что он не обращает на него внимание, опускается на корточки напротив и хватает его ногу. - Завязываю тебе шнурки~ - Он не спешит окинуть его взглядом, лишь неспешно тянет шнурок. - Так нормально? - Сверху доносится приглушённый вздох и Йоичи укладывает руку на его макушку, приглаживая волосы. Кайзер принимает это за согласие и плавно завязывает бантик, наконец поднимая на него глаза, чтобы убедиться, что он смотрит. Смотрит на его тонкие пальцы, словно это самое красивое, что он видел за жизнь. Хотя бы в облаках больше не летает. - Ты снова со мной, малыш Йоичи? - Он выглядит довольным, когда ему слабо улыбаются. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя сумасшедшим Очередная, проходящая, правда, на улице, тренировка выходит на редкость продуктивной и уже на середине Исаги находится в шаге от того, чтобы снова потерять голову в своих этих пазлах. Тренировочный матч в самом разгаре и, кажется, лучше и быть не может: мяч под ногами, Кайзеру отобрать его в этот раз уже не светит, а Ноа рядом лишь ещё больше подкрепляет уверенность. Хотя нет, не кажется — лучше в самом деле быть не может: Падать лицом вниз достаточно больно, хочется отметить. Зато, плакать от боли из-за этого не так стыдно. И вот: он, размышляя о бренности человеческого бытия и эфемерности всего мало-мальски хорошего, не отвлекается от своих мыслей даже на, словно сквозь толщу воды доносящиеся, оклики и ругательства, пока он — о том, как именно, история умалчивает — оказывается на скамейке; и чужие, — кажется, он даже догадывается, чьи именно — легко бьющие его по щекам, чуждые к состраданию руки, что бесчеловечно трогают его, и без того несчастный, нос - Опусти голову, придурок..! - Туман из макушки немного рассеивается, а какие-никакие подобия критического мышления вновь намекают на то, что мозг, вроде как, создан, чтобы им оценивать сложившиеся ситуации. Его личная оценка — невероятно уморительно: перед ним, не побрезговав даже на колени встать, немного плывёт, больно режущими глаза, красками от столкновения с землёй в не таком уж и далёком прошлом, сам великий и неповторимый Кайзер, отчего — правда, наверное, побаиваясь того, что блондин чем-то серьёзно заболел, раз не пожалел вот так на колени опустится — другие толпятся где-то сбоку, шелестя обеспокоенными — это не то, чтобы помогает ему сейчас — переговорами; его блондинистые волосы намокли и слиплись от пота и если обычно он сразу после матча, — весьма соблазнительно, он должен признаться — зачесывал волосы назад и выглядел ничуть не хуже, чем со своей безупречной укладкой, то сейчас ему, поди, и вовсе дела не было до его волос; как и до, запачканной редкими алыми пятнами,— он не замечал, чтоб у него шла кровь, но это, наверняка, именно так и было, потому что помимо него никто не падал, — футболки, что уже наверняка не отстирать и не спасти от увлекательного путешествия на мусорку; а ещё его выражение лица, опасно гулялющее где-то на рубеже между — несвойственно ему серьёзным — беспокойством и — в той же степени удивительным, если вспомнить, что это Кайзер — испугом. Он фыркает и — Исаги в этом железобетонно уверен — выглядит до смеха безобразно: он всё ещё не контролирует слёзные железы, что предательски топят глаза и заставляют иногда, чисто рефлекторно и вопреки гневной ругани, что, чудится ему, на автомате вылетает из чужого рта, шмыгать носом, отчего боль лишь усиливается; с его носа хлещет кровь, упрямо игнорируя руки, что, не менее упрямо, собирают алую жидкость бумажной салфеткой, проникая со своим мерзким металлическим привкусом в рот и стекая к подбородку, который любезно делится красными каплями и с его футболкой тоже; но он судорожно смеётся, задыхаясь от того, что дышать носом не является возможным по очевидным причинам. - Ты головой ударился?! - Михаэль встревоженно путается, пока откидывает окровавленный комок бумаги на скамейку рядом, и, явно до чёртиков нервированый высококонцентрированным бредом, что разворачивается последние пять минут ярчайшей картинкой, психует, смотря на смеющегося Йоичи с такой экспрессией, что стоящий за его спиной Несс страшится подойти ближе. Тем не менее, он слишком быстро смягчается, когда Исаги, смотря исключительно на него, перестаёт выглядеть, как человек, который не посреди тренировочного матча упал, а проиграл свой дом, семью и работу в карты. Он сейчас больше похож на сумасшедшего, если честно.. - Ты смешной.. - Он всё-таки успокаивается и спешно стирает слёзы, отчего Михаэль снова злобно шипит наставления, больше походящие на приказы, чем на просьбы: - Я тебе уже сказал — дыши ртом. И наклони голову вперёд! - Кайзер выглядит почти злым, но когда японец закрывает глаза и снова тихонько смеётся, лишь обречённо вздыхает и скрывает лёгкую улыбку, делая вид, что роняет эту самую бумажную салфетку на пол и наклоняясь за ней. А потом, возвращаясь домой, чуть сам нос не ломает о столб, что лишь в последний момент замечается, отрывая его от прокручивания чужого смеха в голове. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь надежду Просыпаясь в пять утра от будильника, Кайзер в полной мере осознаёт, что соглашаться на подобного рода мероприятие было его ошибкой — слишком утомительно и неприятно. А ещё просыпаться без Йоичи. Это тоже очень неприятно. Потому он и ходит по квартире на цыпочках и некоторое время размышляет о том, стоит ли вообще включать чайник, или это будет слишком громко. Его, не слишком весёлые, если вспоминать, почему он вообще в такое время не спит, мысли прерываются, когда рядом слышатся шаги и едва уловимый скрип двери. - Кайзер~ - Исаги точно только-только проснулся и хриплый голос у его уха с сонными глазами доказывают этот факт. - Иди спать, малыш Йоичи. - Он подтверждает верность своего наставления зевком и Исаги, как-то слишком печально даже для него и даже с утра пораньше, мычит ему между лопаток. - Тебе обязательно уходить? - Михаэль поворачивается к нему через плечо и теряется от того, с какой надеждой на него смотрят синие глаза, когда их обладатель обвивает руками левое предплечье. - Так рано.. - Он смотрит в пол и немного краснеет, озадачивая своей утренней мягкостью. - Я бы- Я бы не хотел, чтобы ты уходил. - Он кидает на него быстрый, словно боязливый, взгляд и отводит глаза. - Малыш Йоичи. - Он резко опускает кружку и поворачивается к нему полностью, стремительно наклоняясь и подхватывая его на руки для крепких объятий. Йоичи опасливо обхватывает его шею руками и, сквозь дымку сна, смотрит немного удивлённо. - Ты не можешь остаться. - Выдыхает разочарованно Исаги, без слов понимая этот жест, как "нет." Кайзер бы поспешил утешить его тем, что, если он сейчас вернётся в кровать, то когда проснётся, блондин уже будет здесь, но рука на его голове заставляет его заткнуться, так ничего и не сказав. Йоичи медленно гладит его по волосам. Ничего не говорит, просто смотрит так, что сердце грозится пробить рёбра, и размеренно гладит по голове, выглядя при этом чуть менее горько и печально. Михаэль тоже не смеет разорвать эту тишину. Лишь усаживается на стул, всё ещё надёжно сжимая его в своих руках, и наклоняет голову, чтобы чужим рукам было легче. Он впитывает в себя каждое прикосновение, каждый зевок, каждый вздох слетающий с его губ, словно не на полдня уходит, а как минимум год с ним ещё не увидится. - Я постараюсь уйти как можно раньше, если хочешь. - Он испытывает почти вину за то, что в самом деле не может остаться сейчас с ним: с эти сонным, хрупким и открытым Йоичи, что нуждается в нём, что хочет, чтобы он остался с ним, что не желает спать без него. - Мне снился плохой сон. - Михаэль чувствует, что обязан сейчас посмотреть на выражение его лица, но Исаги, видно, противоположного мнения, потому что сдерживает его порыв поднять голову ладонью, что всё ещё с пристрастием гладит его волосы. - Сходи на досуге к врачу. - Йоичи поднимается и молча уходит в туалет, оставив в его волосах поцелуй на прощание. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя ласковым Кайзер засыпает. Нет, пока ещё не спит, просто лежит с закрытыми глазами и ждёт, пока тьма накроет его своими летящими рукавами и, наконец, подарит долгожданный сон. И, казалось бы, сейчас он уснёт, но дверь в комнату тихо — он бы даже не смог этого услышать, если бы сейчас не был так сосредоточен на внешнем мире, считая тиканье настенных часов — открывается и через несколько невесомых шагов матрас рядом легко проминается. Пришёл раньше, чем планировалось, ему же луч Михаэль порывается повернуться к нему лицом и, по меньшей мере, хотя бы поинтересоваться, как прошла — упрекнуть, конечно, тоже можно — попойка, но принимает решение повременить с этим, когда Исаги легонько гладит его по голове. Блондин лежит на боку, лицом к стене, потому позволяет себе на секунду скорчит озадаченное лицо. Но Йоичи робко целует его в щеку, поэтому улыбка откладывается в дальний ящик. - Я люблю тебя. - Что удивляет больше всего? Тот факт, что японец абсолютно трезв, определённо. Исаги, максимально осторожно, обнимает его со спины, протискивая правую руку меж кроватью и его поясницей. Другая рука, немного настойчивее, возвращается к ласкам его волос и он самозабвенно шепчет что-то о том, что любит его, в перерывах между короткими поцелуями в плечо. Кайзер не особо верует в бога и никогда ни о чём у него не просил, но сейчас он готов молится, чтобы Йоичи не услышал, как быстро и громко бьётся его сердце, когда он стыдливо выдыхает ему на ухо короткий комплимент касательно его волос, а потом смущённо опускается ниже, лицом немного прижимаясь к его лопаткам. - Вот всегда ты так. А потом проснешься утром и тебе будет холодно. - Он недовольно шипит, опаляя жарким дыханием оголенную спину, и оглаживает его левый бок, словно пытаясь согреть. Ну да, сам же мёрзнет постоянно, вот и думает, что Кайзер такой же. А ещё, видно, думает, что со спящего Кайзера нужно реально пылинки сдувать, потому что в момент, когда тот — а вот нечего так внезапно за ухом целовать — вздрагивает от неожиданности, он замирает и, с опаской думается ему, даже не дышит некоторое время. Когда же блондин упрямо отказывается подавать сигналы о том, что он не спит, Йоичи несмело возвращается к своим ласкам. Рука немца покоится на уровне его лица, чуть ближе к стене, и Йоичи не отказывается от удовольствия, снова так осторожно, словно если он его разбудит, то небо обрушится, а земля выскользнет из-под ног, положить собственную кисть открытой ладонью под его руку. Он боится сжать его руку и лишь невесомо поглаживает кончики пальцев. Михаэль, нарочито медленно, мастерски изображая уснувшего беспробудным сном человека, сплетает их руки и позволяет, с почти благоговением, немного сжать собственную кисть. Исаги другой, свободной рукой, блуждает по его коже и — Кайзер не видит его лица даже не столько из-за их позы, сколько из-за непроглядной тьмы, но он уверен в этом — улыбается, когда, словно поощряя, целует загривок. - Ты тёплый. - Он прижимается лбом к его плечу, а потом снова скользит чуть ниже. Ему, наверное, не очень удобно, потому что, опасаясь того, что он этим мнимый сон блондина потревожит, всё ещё рукой дотягивается до его ладони, не смея тянуть её за собой вниз, но Исаги это не останавливает от того, чтобы всё-таки дотянуться и поцеловать его ещё раз. Михаэлю приходится прикусить язык, чтобы рваный вздох не сорвался своевольно с губ, когда чужие, влажные губы касаются его посередине спины, чуть-чуть выше поясницы — там у него небольшая — сам Исаги, этим невероятно его в обычное время раздражая, неустанно твердит, что она "милая" — родинка. Он даже чувствует себя виноватым за то, что обычно раздражается, когда Йоичи целует, или любым другим образом акцентирует на этой его — опять же, по словам никого иного, как Исаги Йоичи — "очаровательной черте." - И давно ты не спишь? - Блондин раздражённо цокает языком, потому что он вновь уже почти уснул под эти неторопливые ласки, когда японец тихо хихикнул. Зато, он хотя бы может с чистой совестью опустить руку пониже, чтобы Исаги не было так сложно. - С чего ты взял? - Он радуется от того, что его голос всё ещё звучит и впрямь сонно и особо изображать ничего из себя не нужно, но всё же решает, что побубнить для вида стоит. Только Йоичи принимает его предыдущую фразу отнюдь не как риторический вопрос и охотно отвечает. - Расскажу тебе секрет: каждый раз, когда ты спишь и я целую тебя сюда, - Ещё один поцелуй и снова точно туда же. - ты зовёшь меня по имени. - Исаги, явно вкладывая в этот жест немного больше чувств, чем он может выразить сейчас словами, ещё несколько раз обрисовывает губами эту злосчастную точку на его спине. - Я великодушно проигнорирую тот факт, что ты пристаёшь ко мне, пока я сплю, малыш Йоичи. - Обладатель, только что так обольстительно произнесенного им, имечка, похоже, больше не планирует отставать от его поясницы, потому нагло устраивается там, в доказательство серьёзности своих намерений даже подушку утягивая за собой. - Сколько благородства. - Парирует Исаги, явно складывающимся диалогом забавляясь не меньше самого Кайзера. - А теперь, будь так добр, спи, чтобы я мог поприставать к тебе ещё немножко~ После этого немцу много времени для засыпания не требуется — ненавязчивый массаж головы, из-за которого Йоичи даже соизволил на время оторваться от его спины, моментами скатывающийся в, точно не менее приятные, поглаживания по волосам, и россыпь мягких поцелуев на шее, затылке и плечах справляются с задачей "уложить Михаэля Кайзера спать" на отлично. - Я тоже люблю тебя. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя навязчивым Последние два месяца Кайзер усиленно придумывал стратегию. Но не для футбольных матчей, отнюдь не для них. Михаэля интересовал лишь способ затащить одного злобного, очаровательного японца к себе в квартиру окончательно и бесповоротно. И в какой-то момент, когда процентов тридцать пять от его гардероба составляли не его вовсе вещи, а чужая коллекция чая окончательно перекочевала к нему в, заботливо блондином как раз для этого отведённый, шкафчик на кухне, Кайзер искренне стал полагать, что они уже на пути к этому и что, да, маленькими шагами этого синеглазого эгоиста, но они, рано или поздно, дойдут до того, что ему больше никогда — не считая редких моментов расставания — не придётся просыпаться утром от того, что Йоичи, такой нужный ему по утрам с этой своей сонной мордашкой Йоичи, собирается уходить к себе в квартиру. Шли медленно, а потом пошатнулись и сбежали обратно семимильными шагами, потому что в один день всё, что хотя бы намекало на присутствие кого-то помимо хозяина в этой квартире, исчезло. Ему, наверняка, стоит позвонить Йоичи. Но тот кинул его в чёрный список ещё прошлой пятницей вечером, когда собирал вещи... злобно сведя брови к переносице? Или, может, облегчённо улыбаясь? Кайзер, несмотря на алкогольное опьянение, хорошо помнил вечер прошлой недели, но лицо Исаги, как назло, выпало из головы. Словно прожжённая дымящейся сигаретой фотография. И слова, что слетели с губ — их тоже не помнит. Если он расскажет об этом кому-то, ему точно ответят, что он упускает самое важное, и он не сможет не согласиться. Михаэль на автомате строчит сообщение Ноа, чтоб оповестить о том, что он опоздает, и откидывает телефон в сторону. На секунду порывается извиниться, потому что — за эти два месяца как-то уже, согревающе душу, "обычно" — на той половине лежит Йоичи, но вспоминает, что он один. Вспоминает и захлёбывается, закрывая глаза рукой. В голове вновь отрывисто всплывают воспоминания, немым кино проносясь перед глазами,и Кайзер усиленно пытается вспомнить, что именно он сказал, что заставило, до этого лишь немного раздражённого, Исаги вскипеть так, как он не кипел уже давно — он удивился, а потом оскорбился так, словно Кайзер — он не помнит точно, но может с уверенностью сказать, что до такого он не опускается никогда и в независимости от обстоятельств — что-то про его мать сказал, а не его подразнить пытался. Вроде бы, они помирились, но Йоичи вновь, даже упрямее, чем в самом начале их отношений, отмахивался ото всех приглашений и так ни разу и не побывал в его скромной обители за эту тошнотворную неделю. Михаэль отвлекается от своих дурных мыслей только в тот момент, когда, незамеченным для всей остальной команды, проскальзывает в спортзал, а уже оттуда в раздевалку, чтобы, ясное дело, переодеться и приступить к упражнениям. У футболистов коротенький перерыв и блондин разочарованно вздыхает, когда терпит поражение в попытке выцепить тёмную макушку из остальной толпы взглядом. Долго, правда, скрываться у Йоичи не особо выходит — он находится как раз в раздевалке, когда Кайзер бесшумно туда входит. Заслышав чужие голоса и мгновенно определив источник одного из них, он затихает и останавливается у выхода, вслушиваясь. Просто чтоб, на самом деле, голос чужой послушать — Йоичи стал реже с ним говорить после того случая. Только "просто послушать" очень мешает довольно интересное содержание диалога: - Кто сказал, что навязываешься? - Курона наверняка сейчас абсолютно искренне недоумевает, хоть Кайзер и не видит этого, скрытый от двух людей шкафчиками. - Он..! - Михаэлю вовсе не импонирует, выдающий с потрохами его грусть и волнение, тон, с которым Йоичи произносит это и его уж очень интригует личность этого "его." Нет, чтобы реально были люди, которые мало того, что посмели ему такое сказать, так в целом додумались до того, что Йоичи навязчивый? Очень смешно, больше не шутите. Неужели правда нашёлся придурок, который так низко ценит его драгоценн- - Кайзеру явно следует хоть иногда воздерживаться от того, чтобы открывать рот. - Ранзе звучит, скорее, смиренно, чем недовольно, но и злобы, явно в его сторону направленной, в нём тоже хватает. Михаэль, определённо не желая больше слышать это, сбегает из помещения за минуту до того, как сами парни выходят из раздевалки. ••• - Йоичии~ - Тянет по-лисьи блондин, в несколько шагов догоняя, намеренно быстро шагающего подальше, Йоичи, и обнимает его за плечи. - Чего тебе? - Он пихает его локтем куда-то в грудь и Кайзер морщится от неприятных ощущений, но руку упрямо не убирает. Наоборот — прижимается ближе, опаляя горячим дыханием ухо. - Для начала — тебя. - Йоичи насмешливо хмыкает и, кажется, немного веселеет, но продолжает идти, не окинув его и взглядом. - Ничем не могу помочь~ - Прилетает ему в ответ, когда Исаги небрежно пожимает плечами и наконец смотрит на него, так непривычно — не то, чтобы он был хоть сколечки против — удовлетворённо, что мурашки невольно по спине бегут. - Пойдём сегодня ко мне? - Он корчит самое невинное личико из тех, на которые вообще физически способен и старательно смотрит на него щенячими глазками. И, вероятно, не зря он старался, проводя каждый вечер последние дня три уж точно за кривляньем перед зеркалом в попытке состряпать свою самую очаровательную улыбочку, потому что, одарив хмурого японца ею, Кайзер натурально млеет — мало того, что он с искренним сочувствием на секунду поджал губы, так Йоичи после этого ещё и отвернулся, пряча от него краснеющие щёки. - Ну так что? - Через несколько минут молчания спрашивает он, пока они стоят в ожидании заветного зелёного на светофоре. Исаги молча разглядывает лужи под ногами, в которых отражается, кажется, свечение фонарей уличных со всей вселенной, учтиво переступая их, а Кайзер чутко следит за тем, чтобы он ни в кого таким образом не врезался. Просто, как всегда. - Не знаю, не хочу. - Михаэль вновь не отказывает себе в удовольствии подразнить его и, пока что, хорошо с этим справляется, устойчиво шагая по тонкой верёвке, что служит чертой его хрупкого терпения — неверный шаг и точно полетишь в пропасть ярости. - Так "не знаю", или всё-таки "не хочу"? Конкретнее, пожалуйста. - Он лишь обольстительно улыбается , когда Йоичи бросает на него — снова, к его глубокуму несчастью — хмурый взгляд. - Обойдешься. - Какой ты груб- - Он запинается, когда Исаги чуть не падает, но в последний момент не сталкивается носом с землёй, потому что Кайзер успевает схватить его под локоть. - Шнурки развязались. - Он убирает руку только когда Йоичи выпрямляется. Это уже второй раз за последние пятнадцать минут. - Малыш Йоичи, мне научить тебя завязывать шнурки? Мне казалось, что ты в этом не нуждаешься. - Михаэль неожиданно приседает на корточки, предварительно оттянув его подальше от остальной толпы. - Ничего мне не надо. - Он собирается убрать ногу, но крепкая ладонь на внутреннем сгибе колена мешает ему это сделать. - Ну- не злись на меня так. - Лёгкий поцелуй в колено заставляет Йоичи вздрогнуть. Вот и главная причина, по которой, недовольно причитающий об этом всё утро, Хиори был, всё же, прав, когда сказал, что ему не следовало надевать шорты. - Так идёшь? - В этот раз Михаэль, к его удивлению, избавляет его от своего коварства и не пытается соблазнить глазами, вместо этого с дотошной внимательностью путает, не шнурки ему завязывая, а уже вовсю, кажется, макраме там занимаясь, пальцы в причудливых узлах. - Щекотно. - Исаги легонько чешет собственную, уже вовсю обласканную чужими волосами, коленку и — о боги, какой всевышний над Кайзером смилостивился? — смеётся. Ему воистину немного, правда совсем чуть-чуть, было тоскливо без этого смеха. - Знаешь, мне нравится навязчивость. - Он поднимается и, деланно-скромно складывая руки за спиной, наклоняется к его уху. - Если это ты, конечно. - И целует в висок, чувствуя себя последним наркоманов, что взялся за иглу после долгого воздержания. Исаги неуверенно кусает губы, отчего на него укоризненно зыркает — не сказавший ни слова только потому, что он всё ещё должен быть мил с ним, чтобы Йоичи согласился — Кайзер. Немец прикладывает большие усилия ради того, чтобы не шлёпнуть его по губам и напомнить о том, что у него, как минимум, потом будут кровоточить эти самые губы, но, в итоге, благополучно сдерживается, вежливо ожидая ответа. Йоичи выглядит почти виноватым, когда, нахмурившись и вцепившись взглядом в цветастые кирпичики под ногами, коими вымощен тротуар, усиленно над чем-то размышляет, но потом до него приходит прозрение и он, шокировано открыв рот, вдруг поднимает голову на блондину. - Ты подслушал нас! - Он бьёт его спортивной сумкой по спине и Кайзер делает шаг назад, умело уворачиваясь от последующей атаки. Не впервой уже потому что. - Сдаюсь. - Он правда поднимает руки в знак примирения и Исаги смягчается, отчасти потому, что на них косо зыркают проходящие мимо люди. Правда, не проходит и минуты, как его спина снова страдает — Кайзер отворачивается лишь на секунду, чтоб нажать на кнопку на светофоре и дождаться, пока напротив загорится рутинное "Signal kommt", но этого Йоичи вполне достаточно, чтоб с разбегу запрыгнуть на его спину, сразу же обхватывая талию ногами. Хорошо, что на нём хотя бы не белая футболка — будь по-другому, пятка чужого кроссовка точно оставила бы след дорожной пыли на животе. - Это за то, что язык у тебя повернулся меня навязчивым назвать, нахал. - Злобно говорит — слишком громко для такого позднего часа на, даже в дневное время, крайне немноголюдной улочке — ему в ухо, заставив поморщится, и, точно вознамерившись сделать из его несчастных волос древнюю мочалку, треплет по голове, превращая его, до этого более-менее удовлетворительную, причёску в непонятную мешанину волос. Угрозы о том, что он заставит его по волоску потом это всё распутывать, забываются, когда он наконец в полной мере оценивает сложившуюся ситуацию. Ну и, ладно, отчасти он просто не хочет получить затрещину от того, что перебивает, потому что Исаги снова подаёт голос за секунду до того, как немец вообще вспоминает о наличии мозга, и вставить слово поперёк его речи — ну точно смертный приговор. Особенно в случае, если ты — разгневавший Исаги Йоичи, Михаэль Кайзер. - Бесстыдный инкуб, вот ты кто! Да, неси мен- куда ты?! Он крепко цепляется за его плечи, испуганно сжимая ткань расстёгнутой олимпийки, когда Михаэль резво поворачивается, наплевав на загоревшийся зелёный, и идёт в противоположную от захудалой квартирки японца сторону. Его ноша некоторое время выражает явный протест, вопя ему в ухо то о том, что он должен отпустить его сейчас же, то о том, что не дай бог он уронит его, но стоит абсолютно спокойному Кайзеру со знанием чмокнуть его в косточку на запястье, как он убавляет тон на некоторое время. - Я вчера купил кинцубу. - Теперь он и вовсе стихает, молча поудобнее устраиваясь на чужой спине. Как всё просто, оказывается. - Тебе же лучше, чтоб это оказалось правдой. - Да-да, он хорошо знает, насколько сильно его из себя выводят несдержанные обещания и ложь и также хорошо осведомлён о том, что лучше с этим не играться. Тем более, расстраивать его сейчас, когда он и без того факт его существования, кажется, отрицает уже неделю к ряду, звучит как не слишком выигрышная стратегия. Йоичи снова ёрзает. Блондин запоздало осознаёт, что он, вообще-то, мог бы ему помочь, потому подхватывает чуть выше колена, надёжно поддерживая под бёдра, и Йоичи окончательно раскисает на его спине, расслабляя ноги, что до этого усиленно сжимались вокруг его торса, чтоб не сползать вниз. Михаэль преспокойно шагает по улице, периодически надёжнее перехватывая свой ценный — словами и не опишешь, насколько — груз, и людей на улице стремительно становится меньше, что определённо радует, ведь шанс того, что их узнают сейчас, и, соответственно, побеспокоят, значительно меньше в таком случае. Исаги почти не тяжёлый, а если учитывать то, что несёт его немец прямиком к себе в кровать, где, как минимум, сможет его хоть до утра, очаровательно спящего, тискать, то он и вовсе грамма не весит. Не для, безгранично соскучившегося по сонным объятиям и поцелуям, Кайзера. Он стоит на другом, почти в пяти минутах от того места, где японец фатально ошибся, позволив ему схватить себя, пусть и только за ляжки, светофоре, когда и на шее хватка слабеет, заставляя его почти испуганно одной рукой обхватить чужие, неумолимо сползающие с плеч, ладони. Как опрометчиво, а если упадёт..? Впрочем, озвучить свои мысли, не сказать, что не представляется возможным, ведь чисто теоретически он вполне может это сделать, да только вот, будет ли он услышан — большой вопрос, потому что вместо каких-то комментариев к своим действиям, Йоичи.. тихо сопит ему в ухо. Боже, он просто взял, и уснул у него на руках, прижавшись прохладной щекой к его горячей шее. Вот так, непринуждённо и абсолютно расслабленно, словно будучи на сто процентов — он очень нагло соврёт, если скажет, что эта мысль ему нисколечко не льстит — уверенным в том, что он может доверять Михаэлю достаточно, чтобы спокойно уснуть, пока он несёт его, закрыть глаза и поддаться усталости. - Сладких снов, малыш Йоичи. - Он тихо шепчет и снова целует его в тыльную сторону ладони, ещё аккуратнее шагая вдоль, уже и вовсе пустой, улицы.