50 Оттенков Кайсаг

- Йоичи, я не знаю. - Первое, что Кайзер говорит ему на рассвете, когда он возвращается домой после того, как неделю пробыл в Японии. По телефону они вроде как поссорились и Михаэль даже вроде как был тем, кто ссору начал, а значит ему сейчас стоило бы вроде как его прервать, но.. - Я совсем не знаю, как мне показать, что я правда люблю тебя.. - но Михаэль пытается сдерживать слёзы и топчется возле, не силясь поднять взгляд. - Кайзер, почему ты плачешь? - Улыбается. Всё так размыто и непонятно, но на него светит солнце и он мягко улыбается. - Йоичи~ - Шмыгает носом и невольно протягивает руки. Обнимает за шею. И да, плачет, как маленький ребенок плачет, потому что приняли. Его, такого абсурдного и ничего не стоящего, только что поняли и приняли. - Не знаешь, да? - Исаги правда не смеётся и не испытывает отвращения — он ласково гладит его по голове и позволяет прижиматься к себе дальше. - А по-моему ты уже это сделал, не думаешь? - У Йоичи мягкие руки. Особенно когда он проводит ими по его спине и перебирает волосы на затылке, тогда у него очень мягкие руки. - Нет, совсем нет. Если бы я делал хоть что-нибудь правильно.. - Он позорно всхлипывает и не может внятно говорить, пока задыхается от слёз. - Кайзер.. нет. - Йоичи вдыхает побольше воздуха и шепчет на ухо: - Михаэль. Имя.. Его мало кто называл по имени, если честно. Он чувствует себя ещё уязвимее, если честнее. - Не смотри. - Сейчас его лицо выглядит жалко, правда? Настолько, что когда он всё-таки поддаётся рукам, мягко отстраняющим его от себя, то натыкается на.. тёплый взгляд. Невольно роняет дрожащий вздох. - Михаэль, ты сделал достаточно. - Слёзы с уголков его глаз Исаги вытирает сам, большими пальцами и больше не стыдно. Смотреть в его глаза своими, невозможно заплаканными, совсем больше не стыдно, но он их всё равно жмурит, когда шмыгает носом. - Я имею ввиду, что даже сейчас, когда мы поссорились, ты.. - Йоичи всё ещё держит руки на его мокрых щеках, позволяя новым слезам течь уже по его ладоням, но на секунду отводит взгляд, словно думая о чём-то. - ты продолжаешь доказывать, что я правда нравлюсь тебе, да? - Возвращает взгляд и дожидается кивка головой. - Извини, Йоичи~ - Он трётся покрасневшим носом о правую руку, всё ещё согревающую его лицо, и, наверное, совсем уж безобразно выглядит, робко касаясь губами этой самой кисти. - Ты меня тоже прости. - А Исаги уже легонько притягивает его обратно, заставляя наклониться, и в обе щеки целует. Обнимает и слабо фыркает. - Ты солёный. - Кайзеру вдруг тоже от этого забавно. Кайзер всегда... получал? Нет, выдирал с мясом то, что хотел. Жизнь — его игра, в которой он был неизменным победителем. Но что, если однажды оступившись, он уже не хочет выбираться из пропасти..? Глубоко-глубоко в душе этот немец точно самый ранимый и уязвимый человек на свете, теперь он уверен. Кайзер плачет. Кайзер уже несколько минут тихо плачет, не отрываясь от экрана телевизора, на котором — сейчас даже непонятно уже, для чего — был включен документальный фильм часом ранее. Обычно, да — они смотрят глупые мелодрамы и забавные комедии, иногда разбавляя это каким-нибудь детективом или фэнтези, но сейчас, именно в этот вечер понедельника, бес попутал включить это. Нет, Исаги совсем не бесчувственный и Кайзера тоже не назовёшь плаксой, но конкретно эта тема, пусть вызывает искреннее сожаление к людям, не может зацепить в Йоичи что-то такое, за что точно зацепилась в Кайзере. Фильм подходит к концу. Михаэль всё ещё смотрит на застывший экран с рекомендациями для дальнейшего просмотра по окончании видео, стараясь подавить в себе всхлип, который, тем не менее, вырывается. - Эм.. Кайзер? - Йоичи одновременно немного стыдно за то, что он не может разделить с ним эти чувства в полной мере, невозможно жалко из-за того, что на конкретном лице слёзы, и немного неловко от тишины и того, что он, если честно, совсем не понимает, что ему делать! Поэтому он слабо улыбается для виду и сам обращает взгляд к ковру у изножья дивана. Японец медленно и осторожно касается его руки, накрывает её своей, как бы согревая. Но блондин по-прежнему отзывается только тихими вздохами и никак не подавляющимися всхлипами, поэтому Йоичи робко поднимает глаза и жалость побеждает над желанием быть максимально осторожным: - Михаэль, посмотри на меня, пожалуйста. - Будешь смеяться, я.. - Он хмурится, до последнего избегая прямого взгляда, пока все же не решается — его награждают самой мягкой и понимающей улыбкой из тех, что он когда-либо видел и от такой реакции льдинка в грудной клетке окончательно оттаивает. - Правда, можешь поплакаться мне. - Исаги одобрительно гладит его по голове, когда блондин всё-таки прижимается лицом к его ключицам. - Это вообще не смешно, Йоичи. - Он обиженно хмурится, но в противовес своему тону протягивает руки и легко цепляется за его одежду в подобии объятий. - Я снова не смеялся. - С прежней улыбкой, легко, словно к подобным обвинениям он готовился всю жизнь, выдаёт Исаги, тоже в ответ немного крепче обнимая. - Всё в порядке, Михаэль. - Так жалко. - Он снова шмыгает носом. Исаги внутри презренно смеётся над автором прочитанного вчера твита о том, что Михаэль Кайзер — бесчувственный лицемер. Ладно, иногда с последним он даже немного согласен, но это скорее называется в его случае обыденной вредностью. А, впрочем, неважно, как там есть на самом деле, сейчас этот "бесчувственный лицемер" тихонько плачет, пряча красные глаза от него в вороте его же свитера. - Тебе лучше? - Исаги снова несколько раз касается губами мягких волос, когда Кайзер замолкает и уже только изредка тяжело вздыхает. - Нет, совсем нет. - Говорит больше обиженно, сползая к его торсу. - Посиди со мной ещё намного. - Требовательно уточняет, на секунду подняв на него взгляд и увидев в нём нотку недоумения. - Если ты так просишь.. - Исаги довольно быстро схватывает, правда ведь? - Приказываю. - Да, Кайзер бывает той ещё врединой, однако он искренне считает, что в купе с хвалёным обаянием это скорее мило. О, о его "милости", к слову, Исаги неожиданно для себя тоже может говорить долго и очень увлечённо. Проснувшись одним почти прелестным утром выходного дня, Исаги, мало того, что с хорошим настроением, так ещё и раньше Кайзера, открывает глаза! Нет, если учитывать, что последний часов до четырёх ночи сидел с какими-то своими делами, то оно и неудивительно. Почти. Даже так, настоящий шок настигает его с минуту позже.. Каким образом он мог не заметить? Сначала Йоичи посвящает свой рассеянный взгляд и пока не слишком охотно подчиняющееся тело тому, чтобы бесшумно дотянуться до жалюзи, потому первые двадцать минут его пробуждения проходят в сладостном неведении. Но когда голова его вновь поудобнее размещается на подушке, а сам Исаги с смущающим удовольствием тянет руку к чужим волосам, пальцы невольно замирают в миллиметре. Вьются. Вьются и в целом выглядят очаровательнее, чем когда-либо. Нет-нет, может проблема в том, что они не так давно встречаются, да и японец никак не припомнит времени, когда просыпался первым или хотя бы заставал блондина в постели, но это ж надо так — правда не заметить! Он же, вроде как, его парень, в конце то концов.. Но самое важное, что он в целом только сейчас правда осознаёт, что Кайзер, этот вечно раздражающий до красного марева перед глазами Кайзер, на самом деле чертовски милый. Исаги теперь правда руку и вовсе убирает — боится разбудить. Потому что Михаэль и в обычное время красивый до абсурда, а сейчас, будучи максимально расслабленным и спокойным, он выглядит таким невероятно привлекательным, что Исаги себя щипает, честно сомневаясь в реальности происходящего. Когда смотрит на мерно подрагивающие ресницы, приоткрытые губы и в целом его "правильные" черты лица, пальцы ощутимо покалывает желание коснуться. Хотя бы пальцем указательным скользнуть по бледной щеке, собирая с неё тепло рассветных лучей, прежде, до того, как он по пробуждении жалюзи опустил, вовсю ласкающих его скулы. Хотя бы почувствовать мягкость его губ самим кончиком, одной подушечкой.. А ещё да, волосы. Его волосы, такие тёплые, правда, кажется, нагретые на утреннем солнце, пушистые, ощутимо более объёмные, чем он привык видеть, и, боже, немного кудрявые к концам. И Йоичи искренне не знает, как это объяснить, но это заставляет что-то под рёбрами треснуть. А ещё то, как он обнимает подушку, как легко морщится сквозь сон, когда на лицо попадают золотистые пряди, как ногой легко отпихивает одеяло, как размеренно дышит сквозь очаровательно приоткрытые губы — это всё Исаги для себя находит чем-то невообразимо милым. Безобразно бредово и неловко вообще мысль допускать, что Михаэль Кайзер, с которым он знаком, может быть милым, но сейчас, поразительно, оказывается, что так оно и есть! - Она тебе мешает? - Шепчет правда только лишь губами, потому что разбудить это умиротворение во плоти — смертный грех. Вот и совсем не расстраивается, когда не получает ответа и молча, со всей имеющейся аккуратностью, убирает с лица мешающую спокойствию дальше украшать чужое лицо прядку. И сердце стучит громче, когда Михаэль бурчит коротко, совсем рутинно, а не, как обычно, словно одолжение делая: - Danke~ - И немножко меняет позу, продолжая беззастенчиво воровать его несчастное сердце одним своим видом. Исаги больше правда не смеет его трогать. Дозволенный максимум — легко проводить пальцами по рассыпанным по подушке волосам. Подальше от лица, чтоб он не проснулся, конечно. Йоичи совсем теряет счёт времени уже спустя несколько минут. Так сильно увлекается, что не замечает вовсе того последующего получаса, что проводит исключительно разглядывая лицо напротив. Только по итогу всё-таки отрывается в туалет и заодно тихо чистит зубы. - Доброе утро.. - Кайзер. Кайзер сонно потирает глаза, сидя на кровати и подмяв под себя коленки, а в другой руке всё ещё сжимает уголок подушки. И сидит спиной к окну, отчего волосы его, растрёпанные, очаровательно взъерошенные, сквозь редкие проблески солнца светятся. - Кайзер. - Он клянётся, что не знает, как так получилось! Но спустя несколько мгновений садится рядом и крепко его обнимает. - У тебя что-то случилось? - Хрипло, всё ещё словно сквозь сон. Но на объятия отвечает. - Ты милый. - Он поворачивает голову и коротко целует его в щеку. И Кайзер — а точно ли это он? — рассеяно моргает и краснеет! - Я? - И это ему, кажется, неимоверно льстит, потому что Михаэль широко, счастливо улыбается даже несмотря на то, что, видимо, ещё даже не до конца просыпается. Вот так просто, открыто улыбается с полуприкрытыми глазами, и немного наклоняет голову набок, смущённо потирая сонные глаза. Абсолютно очаровательно.. - Скажи ещё раз, пожалуйста. Исаги честно нравится Кайзер всегда. Он искренне любит того раздражающего человека, который достаёт его на тренировках и вовремя матчей, который по дороге домой провожает его с целью утянуть к себе в квартиру, который приглашает его на свидания, пишет по утрам сообщения и который Кайзер, да. Но какой же он замечательный сейчас.. Такой ласковый, хорошенький, со своей этой блаженной улыбкой, мягкими щеками и заспанными глазками. Кажется, его сердце тает и ему абсолютно плевать, как это может выглядеть или звучать со стороны. - Ты милый? - Блондин снова подставляет щёку. - Правда, очень милый. - Улыбается в перерывах между тем, как покрывает это, обычно невозможно раздражающее, но безумно красивое, лицо короткими поцелуями. Гладит по голове, полностью отдаваясь утреннему акту нежности и любви. Кстати от этом: - Люблю тебя, Кайзер. - Я тебя тоже. - Тут же отзывается. Стоит повторится и ещё раз сказать, что это мило? - Ничего не хочу~ - Меланхолично вздыхает его замечательный, грузно заваливаясь звёздочкой на кровать, в гору несложенных вещей. - Устал? - Кайзер переводит задумчивый взгляд с потолка на него и едва силится кивнуть. Вытягивает руки и призывает его ответить тем же — их пальцы переплетаются и Исаги ловит себя на мысли, что этот жест разливает по мягким тканям грудной клетки что-то по-особенному тёплое. Руки совсем не слушаются и точно неосознанно тянутся аккуратно провести кончиками пальцев по белокурой макушке. Михаэль, аки ласковый кот, подставляется и даже вымученно улыбается. Сильнее зарывается носом в только постиранные, совсем ещё влажные вещи, на которых лежит, пользуясь его обезоруженностью перед собственной, до жути усталой мордашкой. Смазливое личико уже не действует, а вот жалостливая рожица на нём всё также пробуждает в японце невиданное ранее сострадание и милосердие. Если коротко, то Йоичи добросовестно его жалеет, забывая ругаться. - Без тебя там так душно. Больше ни за что не стану сам с ними работать. - Кайзер поворачивается набок, одной рукой всё ещё греет чужую кисть, а другую без зазрений совести пристраивает на его бедре. Очередные съёмки пришлись блондину сильно не по душе и взаправду в той же степени вымотали, как и самой по себе работой, так и отсутствием в поле зрения Йоичи. И эта пытка длилась больше четырёх часов! Исаги молчаливо принимает своеобразное признание в любви, продолжая портить идеально сделанную на съёмочной площадке причёску. Он уже предвкушает, как самолично будет смывать с в самом деле трепетно-любимых волос тонну лака и потому тихо вздыхает. Немец широко зевает, находя в себе силы потянуться, всё ещё не выпуская его руки из своей, и уже заметно клюёт носом, поэтому Йоичи и не удивляется тому, что его невербальное недовольство банально не слышат. - Ты бы хотя бы лег на поду.. - Ещё на полуслове Исаги запинается, потому что блондин как обычно расценивает слова и сложенные из них предложения ровно так, как заблагорассудится ему — то бишь перекладывает голову на его колени, ёрзает, устраиваясь поудобнее, и бормочет что-то вроде "ага, спасибо~" прежде чем сладко уснуть. - Ты невыносимый.. - Тем не менее, Йоичи тоже произносит часто совсем не то, что подразумевает — тихо ворча на его "невыносимость", он продолжает размеренно гладить его по голове и совсем не стыдиться улыбки, которую вызывает сонное сопение в ответ. Ага, это тоже, по его скромному мнению, было чертовски мило. В целом "чертовски-что-либо" очень четко описывает Кайзера. Тоже по его скромному мнению, конечно. Пробуждение, на удивление, приятное, даже несмотря на то, что засыпал Исаги в не слишком благоприятном расположении духа — вечером так ничего и не поел, тело ломала усталость, так ещё и Кайзер мало того, что соблазнил его, суккуб чёртов, не дав поспать лишний час, так ещё и снова после этого прикладывал все свои силы, чтобы выбесить его настолько, насколько вообще возможно. Йоичи всё ещё чувствует кожей поцелуи и следы, оставленные чужим бесстыдным ртом вечером, ломоту из-за тяжёлой тренировки, собственного опрометчивого решения остаться на немного после и вчерашнее великодушие по отношению к тому же немцу, и он бы поспал ещё несколько часов с большим удовольствием, но ему внезапно хорошо лежится на боку с краю, несмотря на то, что там обычно спит причина его мигрени, ощущая затылком тёплое дыхание и греясь обнаженной спиной о чужую грудь и первые лучи солнца. И боль в мышцах при неаккуратных движениях превращается в желанную приятную усталость, солнце, лёгкое одеяло и горячие руки на животе окутывают идеальной температуры теплом, а открытое окно не бесит больше, а только впускает в комнату свежий воздух и тихое посвистывание ранних птичек где-то отдалённо. Комнату заливает мягкая позолота рассветных лучей, купая ещё недавно тёмные углы в свете расцветающего дня, одежда, до этого точно неаккуратно разбросанная по полу, аккуратно сложена на стуле в углу. Пушистый ковёр у изножья кровати греется в солнце тоже. Вчера Йоичи, вероятно, не хватило попросту сил натянуть на себя одеяло, но сейчас то, как ранее подмечено, аккуратно располагается на груди, скрывая под собой наглые руки, самовольно сжимающие его, не имеющуюся, талию. Кайзер самозабвенно сопит ему в волосы, кто бы мог подумать — спит. Йоичи чувствует себя на мгновение бесконечно обиженным, потому что в его голове уже давно теплится надежда на то, что проснувшись вот так, спокойным утром раньше Кайзера, он сможет ненадолго избавиться от раздражения и вспомнить, что любит этого придурка, любуясь его спокойным лицом без этой омерзительной ухмылки, но, по законам жанра, он не может этого сделать в силу крепких жилистых рук, сцепленных в прочный замок у него на торсе. Эта гадюка умудряется раздражать его даже во сне. Но бесится особо не получается — всё вокруг, кажется, пропиталось сонным умиротворением насквозь и Йоичи растворился в этом слишком быстро, накрыв собственными ладонями знакомые кисти. Слышится приглушённый вздох и он пугается того, что разбудил его, но Михаэль, всё ещё глубоко спящий, ограничивается как раз этим звуком, больше ничего не делая. Исаги льнёт к тёплой груди неосознанно. Настолько, что понимает своё действие только когда его в ответ обнимают немного крепче. Сегодня им никуда не надо и японец в глубине души мечтает провести остаток дня именно так — лёжа в тёплой кровати, спать в обнимку и слушать тихий гул голосов людей и моторов автомобилей за окном. Блондинистые волосы щекочут его плечи уже по традиции, привычке. И Йоичи находит в этом жесте что-то очень тёплое. Такое же, как его руки, как кровать, как солнце в волосах. Как Кайзер. А тот всё спит, абсолютно безмятежно опаляя дыханием его затылок. Всё размеренно дышит, руками совсем легко поглаживая его торс. Скорее даже просто невесомо касается подушечками пальцев, чем гладит, но приятно до дрожи в коленках. Йоичи правую руку кладёт поверх, сплетая их пальцы. Потому что хочет и никто ему не запретит! Кайзер уж точно не станет.. Он вместо этого какими-то фибрами души ощущает, что, где и когда, потому жмётся ближе, тихо шуршит что-то непереводимое — а он правда несколько раз пытался перевести — и тоже руку сжимает. На собственном запястье замечается резинка, точно Михаэля и точно снятая Йоичи прошлым вечером в момент поцелуя. Одного из, конечно. Тогда блондин отстранился и был похож на кота ещё с минуту. Йоичи гладил его по голове и тоже как-то радовался. И, всё-таки, он милый. - Михаэль.. - Он даже сам не уверен, произнёс ли это вслух. Так тихо, что, вероятно, он и вовсе ничего не говорил. Но Кайзер реагирует на слабый шум — к нему сильнее жмётся, путая ещё и ноги. А Йоичи только поглаживает его ладони, чтоб он точно не проснулся. А потом хитро изворачивает руку, не щадя запястья, и всё-таки касается волос. Точно такие же мягкие, как вчера. Только вчера Кайзер под его руку подставлял голову, ластился и льнул ближе, а сейчас только мычит сквозь сон. Исаги вовремя убирает руку. Та снова располагается поверх его ладоней. Блондину, похоже, нравится: он легко улыбается, дышит глубоко и спокойно, и в целом вряд-ли испытывает дискомфорт. И, возможно, разглядывая налитую рассветным спокойствием комнату, Исаги имел все шансы уснуть вновь. Но он не может — пусть с созерцанием его лица всё ещё нюансы, но насладиться объятиями он вполне может в данный момент. Тем более, Йоичи не в состоянии отрицать свою любовь к объятиям со спины. - Мм~ Йоичи.. - А, и это тоже. Всё-таки просыпается. Ладно, ему так тоже нравится. Кайзер, видимо, не очень впечатлён тем, что Йоичи проснулся раньше, потому только сладко тянется, как только что проснувшийся кот, и губами коротко мажет по плечу. И он по-прежнему доволен. - Можешь спать дальше. - Он не может не воспользоваться шансом — спешно переворачивается на другой бок, почти касаясь его носа. А вот тут он немного удивлён. Но растерянность — которую он тоже находит милой настолько, что мышцы лица сводит от подавляемой улыбки судорогами — быстро сменяется тем же довольством. - А ты, малыш Йоичи? Будешь на меня смотреть? - Ему, очевидно, подобная мысль сильно прельщает, потому он и тянет его ближе, хотя, вроде как, шутит. Шутит, а попадает в точку. - Именно. - Не увидеть на чужом лице удивления снова — разочарование, но Йоичи быстро от этого отмахивается: куда важнее ведь то, что блондин глаза послушно прикрывает. Вот так, абсолютно естественно и безмятежно, лениво напоследок зевает и послушно прикрывает глаза. - Как хочешь. - Он только сползает немного вниз, размещая щёку на его плече. Бубнит ещё что-то нечленораздельное и быстро засыпает. И, вероятно, вселенная упрямо не хочет давать ему возможность поглазеть, потому что с видом на спящего Кайзера его и самого подозрительно легко затягивает в сон. Нет, правда — Исаги несколько минут ещё гладит его по голове и засыпает тоже. Зато, хотя бы может поспать ещё немного..