50 Оттенков Кайсаг

Честно. Если прям честно.. Исаги совсем нечестно врёт. Беззастенчиво и не краснея, врёт Бачире по телефону о том, что вовсе не хранит в памяти те сопливые моменты, разделённые с человеком, который сейчас лежит у него на коленях и делает вид, что очень сильно увлечён собственной страницей Инстаграма. Йоичи подыгрывает. - Кто-угодно тебе скажет, что это неправда! - Вместо Мегуру с той стороны ему неожиданно — так случилось, что Барча и Маншайсити сошлись в полуфинале, а Бачира, как только матч закончился, радостно упрыгал к друзьям, но вот что среди этой тусовки делает центральный нападающий Уберс Йоичи и предполагать не может — отвечает рассерженный, как, впрочем, и обычно, Бароу. Данное возмущение слышит и Кайзер и совсем уже забывает о секретности своего подслушивания, когда слышно фыркает, нахально убеждается в том, что его услышали, когда пересекается с ним взглядом, и прячет лицо в его же коленках. - Я не буду спрашивать, что он там забыл. - Исаги озвучивает висевшую на языке мысль. На фоне слышится недвусмысленный грохот и Бачира, кажется, кивает. - И правильно. - Отвечает, заставляя немого слушателя фыркнуть ещё раз. Что же, за маскировку Йоичи ставит ноль из десяти, но Михаэль выглядит сильно милее обычного в повязке с ушками и маске, так что он, пока что, воздерживается от комментариев. На фоне играет телевизор, Кайзер, видимо решив продолжать театр одного актера, переключается на него, и благодарно мурлычет, когда немного сползшую — Йоичи с самого начала сказал, что лежать в ней плохая идея — маску за самый край поправляют, а его самого напоследок поглаживают по голове. Ну, как он в самом деле может не вспоминать об этом? О том, что вчера..

Дождь. Небо темно-серое, нависшее тяжёлой ватой облаков, капли отбиваются от окна и крыши — повезло жить на последнем этаже, а свет в комнате погашен и плевать уже, что только два часа дня — полумрак стоит вполне себе вечерний. У обоих выключены телефоны и они сидят на диване, почему-то, молча. Собирались вроде поговорить, нет же? - Я.. - И не выходит. Никак мысли не удаётся поймать и хочется утонуть в рое цветастых пятнышек хаотичных воспоминаний, которые мозг так и подсовывает заместо таких сейчас важных слов. Взаправду, вместо них искренне хочется каким-то образом просто импортировать воспоминание о тёплых объятиях в чужую блондинистую голову и больше не пытаться сделать то, что получается хуже всего — футбол футболом, а Исаги Йоичи к четверти века жизни в этом мире поддерживать людей так и не научился. - Забудь. А обиженная мордочка усилено корчащего из себя мирового страдальца очаровательного мерзавца напротив только и говорит, что он и не запоминал: смотрел надуто в одну точку, обнимал себя руками и хмурился, но перестал следить за его потугами извиниться на минуте пятой этого монолога с перебоями. Что же, самая главная проблема: Йоичи ведётся. Страшно ведётся, кусая губы и виновато хмурясь тоже, потому что ну он такой.. Как котёнок. Идиот совсем перестал иметь хоть какую-то совесть и теперь бесстыдно пользуется своей смазливой мордашкой, сумев обвинить его даже в том, в чём его вины и не было. - Кайзер, извини. - Он готов начать молиться кому угодно, чтоб кое-кто рядом сидящий хотя бы опустил на него взгляд, но помолившись ему самому он уже был очень учтиво попривествован средним пальцем, поэтому попытки оставил. - Я правда не знал, что тебе было таааак.. - Он всё ещё искренне не находит проблемы и неосознанно уходит в сарказм, но быстренько выдаёт свой непростительный проступок за вдруг разыгравшийся кашель и продолжает абсолютно серьёзно. С Кайзером ведь, как с телефоном, честное слово: ввёл неправильный пароль — будь добр ждать следующей попытки. - кхм, так важно было услышать от меня на интервью, что я состою в отношениях. - Он, ладно, на самом деле не прям святой, потому что тем только утром они условились, что как минимум посветить своими статусами "занятых" они вполне могут, пусть и всё ещё без подробностей и раскрытия личностей, но когда его спросили он так застеснялся..! - Отстань. - Он хмурится ещё сильнее, мордашка у него ещё более очаровательная, а Исаги ещё более сходит с ума от того, что спустя пять лет отношений он всё ещё пытается сопротивляться мысли о том, что находит этого человека правда иногда совсем не по-человечески милым. Ну просто очаровашка. - Извини, Кайзер, я правда в следующий раз обязательно скажу, что у меня есть вторая половинка, ладно. - Кайзера при словосочетании "вторая половинка", как, впрочем, и обычно, почти выворачивает наизнанку, но в этот раз он даже не начинает свою тираду о том, почему это устоявшейся выражение такое невозможно глупое и неверное, а только лишь делится с ним осуждающим взглядом и возвращает глаза на пушистый ковёр. - Кайзер, прости. - Ему правда уже искренне жаль, он вытягивает руки с желанием прикоснуться, но не может совершенно, потому что тот всё ещё напоминает да, миленького и славненького, но померанца, который при одном его прикосновении наброситься на него и кусочка не оставит. - Кайзер, Кайзер.. Конечно, ты же у нас не в отношениях. - Он его натурально копирует, выразительно произнося свою фамилию и одним лишь брошенным вскользь взглядом намекает, что в этом проблема и кроется. Йоичи вздыхает несколько раз спокойно и всё-таки касается обтянутого белой футболкой плеча. - Михаэль. Извини меня пожалуйста, Михаэль. - Он мягко гладит его по плечу и подсказка, оказывается, была понята верно: Кайзер, он же — ласковым голосом! — Михаэль, поворачивается к нему, всё ещё дуется, но, бинго, протягивает руки и толкает его спиной на диван, нависая сверху. - Да, прости. - Какой же ты придурок. - Вздыхает, щипая его бедную щёку, и хмурится сильнее. А потом вздыхает устало и только пересаживается к нему на торс, да опускает на его грудь голову, бормоча куда-то в шею. - Идиот, Йоичи. Совсем. - Исаги в ответ покорно угукает и несмело протягивает руку к его спине, просто кладя её поверх футболки. Дожидается тихого снисходительного хмыка и гладит вдоль позвоночника свернувшегося на его груди большого кота. - Совсем. - Кивает даже, чуть было не стукнувшись о белокурую макушку подбородком. Её носитель, к слову, виду не подаёт, однако быстро приподнимается на локтях, лениво подтягивается поближе и, кто бы мог подумать, целует. Снисходит до такого жеста доброй воли, будучи таким великодушным в своей всепоглощающей обиде, конечно. Целует мягко, намеренно цепляет сухие губы зубами слегка мстительно и сталкивается носом, закрывая глаза и прядь волос выпавшую из пучка обратно заправляя. А Исаги совсем неосознанно, видимо ещё не поняв, что вес этого "большого кота" учащает дыхание отнюдь не только от безграничной любви и преданности, продолжает гладить ласково, прося прощения, и послушно принимает такой вот снизошедший с неба, не иначе, дар. О том, что неделю назад.. Чем могут заниматься двое успешных молодых человека во второй половине дня четверга, спрашивается? Вот и Йоичи хотел бы уточнить.. - Нет, ну хватит. - Он смотрит на Кайзера, объективно слишком смело нарезающего многострадальный лук и, кажется, плачет уже не от самого действия, а от расстояния между острием ножа и пальцами этого невозможного человека. - Чего хватит? - Он только ещё шире улыбается, а огонёк неразбавленного ничем садизма в голубых радужках горит лишь ярче, когда Исаги бледнеет, а нож стучит по доске в нескольких сантиметрах слишком быстро и громко. - А мне кажется, в рецепте написано немного по-другому. - Мурлычет и совсем уже беззастенчиво наклоняется к его включенному мобильнику, по-прежнему нарезая злосчастный овощ. Тоже, к слову, шмыгает носом и уголки глаз разве что на оттенок светлее привычной красной подводки, но улыбается так, словно всю радость мира эта улыбочка переняла. - О, богиня..- Он закатывает глаза и промывка остальных овощей-фруктов откладывается на срок: пока Михаэль, чтоб ему пусто было, Кайзер не вспомнит, как ножом надобно пользоваться. С целью ускорить этот процесс и минимизировать вовремя жертвы — встаёт позади, кладёт подбородок на плечо и ловит его правую руку за секунду до ещё одного, явно небезопасного, взмаха ножом. - Тебя что, совсем не учили ножом пользоваться? - Он мстительно щипает его под коленкой и переплетает с ним пальцы. - У тебя руки мокрые. - Морщится, но они оба знают, что просто не хочет признавать, что нравится неуловимая ласка, пусть и, извините-молю, мокрыми руками. - Потому что я овощи только что мыл, может быть? - Хмыкает и саркастически брови поднимает в вопросе, пусть и понимает, что в силу положения данный жест будет если не проигнорирован, то попросту не замечен. - Может быть. - Отзеркаливает белозубой улыбкой, которую, зато, прекрасно видно, сразу же, как только вопрос — явно риторический, но мы опустим — поступает. - И нет, не учили. - Спокойно качает головой и хочется сразу спросить "серьёзно?", но вспоминая не так давно рассказанную историю о так называемом детстве предпочитает напомнить себе о том, что не хочет так делать прикусом языка. - Тогда пора научить, знаешь ли. - Йоичи вздыхает, взывая к собственному благодушию и покрепче сжимает его руки. Не так давно ему уже доводилось объяснять, пусть и очень уж маленькому и славному по сравнению с кое-кем, но человеку, как пользоваться таким опасным бытовым инструментом, как нож, но всё-таки в силу вышеупомянутых нюансов применять уже выработанную схему вроде как не.. - Кошечка, Кайзер. - Извини? - Он только кусает нижнюю губу и глубоко дышит, стараясь не выдать и так очевидное: смеётся. Причём плечи, касающиеся его груди вполне ощутимо, дрожат достаточно, чтоб он с уверенностью отметил, что не просто уже смеётся, а готов расхохотаться в голос. Исаги продолжает: - Кошечка. - Кивает, уверяя словно в ясности своего рассудка и смотрит серьезно, ничуть, судя по приглушённому писку, не помогая собеседнику с его весьма ярко выраженными потугами не рассмеяться прямо здесь и сейчас. Разворачивающийся сюр в самом деле начинает смешить и его самого и он немного не сдерживается: фыркает в чужое плечо, а Михаэль от этого короткого звука неожиданно бурно взрывается смехом. - Что-что, Йоичи? - Он опирается руками на кухонную поверхность и заливается хохотом, смотря на него через плечо. Исаги старается ещё как-то держать лицо, но вскоре смеются уже оба. Наверно, это несколько нелепо со стороны, но Исаги вполне ожидаемо всё равно. Когда он затихает, в кухне свет становится словно мягче, чужая футболка между лопаток теплее и вдруг пахнет слишком хорошо. Исаги только поэтому и прижимается лбом, и только поэтому чужие ладони в собственных направляет к его же рёбрам, обнимая. - Ты просто должен дослушать. - Внезапный приступ нежности себя быстро исчерпывает и Исаги оставляет между лопаток беглый поцелуй на прощание и опять вытягивает его руки к доске и правую с лёгким поглаживанием отпускает на поверхность доски, пока обеими руками обхватывает его левую. - Прямо сейчас я оочень~ - Намеренно растягивает слова, словно пробует на вкус, делая вид, что совсем от якобы мимолётных касаний не млеет и дышать не хочется быстрее. - внимательно тебя слушаю. - Да, после того, как меня высмеял. - Он деловито вздыхает, аки не сам только что пытался отдышаться после смеха. - Я не виноват, что ты говоришь со мной, как с дошкольником. - Он тоже делает вид, что вообще раздражён и вообще не улыбается, хотя эта самая несуществующая улыбочка просится на лицо так настойчиво, что он почти спазм чувствует. - Я не виноват, что чтобы что-то тебе объяснить, нужно говорить с тобой, как с дошкольником. - Ответ находится мгновенно и Исаги даже не думает особо, когда формулирует эту мысль: слишком стало просто и естественно отвечать колкостью на колкость, также тепло при этом обнимаясь. Йоичи определённо нравится, Кайзера он не спрашивал. - Малыш Йоичи такой злой. - Фыркает, а у него ухмылка делается победной и он хмыкает в ответ. - Проиграл. - Коротко произносит. Кайзер смиренно кивает. - Проиграть бой не значит проиграть войну. Или как оно было? - Исаги смеётся и почему-то слишком искренне радуется тому, что Кайзер позволяет: Кайзер, такой самовлюблённый, гордый Кайзер, позволяет вот так дразнится и тоже мелодично посмеивается, когда не выходит "победителем" в этой схватке. Кто-то из их знакомых точно скажет, что Михаэль расклеился, но ему точно нет дела. Не тогда, когда левую руку всё-таки складывают за него "кошечкой". - Вот так вот. - Кивает словно сам себе, положа голову на его плечо. - Дай мне что-нибудь.. - Он не трудится даже мысленно заканчивать предложение, когда Кайзер итак всё хорошо понимает и подаёт ему в виде подопытного красный, как раз помытый минут пятнадцать назад, когда у Йоичи чуть не случился приступ от кое-чьего мастерства пользования ножом, помидор. - Мм, да, спасибо. - Звучит ничуть не удивлённо его телепатией, потому что данный талант уже воспринимается как что-то естественное, но он правда благодарно кивает. - Теперь смотри. - Теперь смотрю. - Поддаётся чужим манипуляциям с собственными конечностями и покорно этой образовавшейся "лапкой" придерживает жертву данного эксперимента, пока Йоичи фактически сам нарезает помидор его рукой. Кайзер рефлекторно почти успевает возмутиться, когда тёплые ладони с его рук пропадают. - Сам попробуй. - Йоичи, к счастью, по крайней мере остаётся прижиматься к его спине тёплой грудью, поэтому Михаэль только бурчит себе тихо под нос, но правда старается приноровится к новому способу. - Не понимаю, что там не так с тем, как я режу? - Закатывает глаза деланно обиженно, но всё ещё старается. Исаги его руку левую придерживает и направляет. - А то, что без пальцев так скоро останешься. - Слегка сжимает и правда режется проще. - У меня рука устала~ - Он деловито дуется и капризно останавливается. - Ох, как так? - Он подыгрывает и, как и согнул, так самостоятельно его пальцы и разгибает, медленно разминая суставы. И вроде шутки ради, но Кайзеру хочется, чтоб он продолжал. - Бедняжка. - Кивает наигранно сочувствующе, но всё равно гладит костяшки слишком бережно, чтоб врать. В целом, вдруг хочется вот так уместиться в его груди, сейчас касающейся его лопаток, и раствориться в тех, всё ещё не до конца понятных, чувствах. - А теперь будь добр продолжить резать овощи по-человечески. - Но его дражайший отступает на шаг и возвращается к промывке овощей. Кайзер уверен, что через пять минут они пойдут по второму кругу.. О том, что месяц назад.. - Йоичии~ - Названный уже правда жалеет о, ещё совсем недавно кажущемся ему вполне сносным, поступке, который он совершил — кому-кому, а Кайзеру рекомендовать игру, от которой второй месяц не может отлипнуть, вечно не впечатлительный, Наги, было большой ошибкой. Достаточно большой, чтоб Исаги уже третий вечер к ряду беспристрастно наблюдал кого-то.. кого-то, кто точно не тот во всём лучший, непревзойденный и непобедимый король, с которым он когда-то завёл эти безумные — думает он, неспешно хлебая чаёк из неделю назад приобретенной в честь их четвёртой годовщины кружки — отношения. - А? - Он упрямо не поднимает взгляд, словно бы правда рассчитывая на то, что это хоть сколько-нибудь спасёт его от Михаэля, чтобы он не задумал, Кайзера. Ладно, на самом деле, тот звучит больше жалостливо, чем хитро, потому вряд-ли против японца в данный момент что-то задумывается. - Помоги мне.. - Четыре года, но Исаги неизменно давится чаем при открытой просьбе о помощи. Кайзер-то и попросил его о чём-то? Ещё б "пожалуйста" добав- - Пожалуйста, Йоичи. - Нонсенс. - Боже, ты помирать собрался?! - Вырывается, когда он, всё ещё судорожно откашливая остатки чая, спешно ставит этот самый напиток на стол и подрывается с места. В первую очередь обхватывает руками его — описать степень его удивления возможно, но Исаги старается не употреблять в своей речи нецензурных выражений, поэтому, пожалуй, выберет не комментировать своё состояние в принципе — до чёртиков расстроенное лицо. Глаза у него тоже усталые непозволительно, но в них всё ещё та привычная, перехватывающая дух, ясность, поэтому сомнения в здравости его рассудка немного утихают. А вот о своей адекватности Исаги всё ещё задумывается. - Йоичи, я никак не могу пройти этот уровень. - Он его обнимает, устало ткнувшись лицом в торс, и слабо улыбается, когда Йоичи по одной лишь привычке запускает руку в его растрёпанные волосы. Исаги выдыхает и только утешительно легонько хлопает его по макушке. Кайзер без преувеличений похож на брошенного котёнка и японец от этого только жалостливо вздыхает, потому что, кажется, от одного его вида готов сам забиться в угол и разрыдаться. - Боже, Кайзер~ - Выдыхает, несколько раз целуя в висок. На Йоичи, только при взгляде в его грустные глаза снова, наконец находит всепоглощаая жалость и он прижимает его ближе к себе, надёжнее обнимая. - Ты совсем как ребёнок. - Не правда. - На деле он вымученно улыбается, но всё же мастерски делает вид, что дуется. - Мне попробовать? - Как не так давно вскрылось, Кайзер, оказывается, в отличии от большинства подростков тогдашнего и теперешнего времени, совсем-совсем не играл в игры, — печально, что теперь он даже знает, почему — поэтому игры — одна из немногих сфер, в которых Кайзер не преуспевает. А вот Йоичи часто прятался от глупости японского футбола и несправедливости в целом мира в играх. - Да, пожалуйста. - Снова пожалуйста. Какой-то сюр уже, честное слово. И подтверждением этого является то, что Кайзер совсем без скрытого смысла и недвусмысленных шуточек предоставляет ему свои колени в качестве стула и ненавязчиво обнимает торс, пока, положив голову на его плечо, тихонько смотрит. Даже не говорит ничего! И сидят они так весь вечер: продолжает играть, вроде бы, Кайзер, а Исаги вдруг находит такое положение слишком удобным и с чужих коленей не слезает ещё долго. Не то, чтобы Михаэль жаловался. О том, что тогда, в больнице на следующий день после забавных причитаний Рео.. - "Кайзер никогда не плачет." - С некой гордостью однажды бросает Несс в полупустой раздевалке. И Исаги поначалу даже верит. Но.. Кайзер? Этот Кайзер? Этот Кайзер, который, стоит Йоичи открыть глаза с видом на белый потолок, и с трудом от боли повернуть голову в сторону, сильно-сильно хмурится и кусает губы? Этот Кайзер, который почти сразу после шумно вздыхает и наклоняет голову, прижимаясь лбом к его ладони с тихим всхлипом? Этот Кайзер, который откровенно рыдает, сидя на небольшом стуле возле его кровати и слишком отчаянно сжимая его руку? Этот, по-вашему, Кайзер?! - Ты плачешь? - Туманные воспоминания о той же боли в ключице, более чёткие о смешно причитающими Рео.. Исаги довольно быстро вспоминает, что он и где он, поэтому единственным вопросом без ответа остаётся как раз озвученный. - Сам подумай, идиот. - Его лицо в красных пятнышках от слёз снова принимает очертания раздражения и не более, но показнушное безразличие стекает по его щеке вместе с новой слезинкой к следующему всхлипу. - Лежи. - Исаги неосознанно тянется к нему, хочет обнять и утешить, но Кайзер тут же приковывает его к кровати тяжёлым взглядом и дрожащим приказом. Шмыгает носом. - Ещё больше себе навредишь и будешь отлеживаться дольше положенного — не буду к тебе приходить, а потом запру дома. - Его ладонь крепко сжимают уже в двух руках, когда Михаэль снова всхлипывает, прижимаясь лбом к его костяшкам. - Рео говорил, что это просто два перелома, чего ты сразу так.. - Кажется, ещё немного и Исаги сам разрыдается следом от резко накатившей тревоги и беспомощности перед этим лицом. Перед этим, моментами милым-премилым, личиком, которое Исаги обещал себе расцеловать ещё давно, но так ни разу и не исполнил задуманного полностью, слишком смущаясь. - Кайзер.. посмотри на меня. - Упрямец ожидаемо игнорирует просьбу и Исаги, прикладывая все усилия, чтоб не сделать себе, как и сказал Кайзер, ещё хуже, всё-таки приходится задействовать другую руку, касаясь ею его волос. - Пожалуйста? - В ответ прилетает ожидаемо ничего с тихий всхлипом, но ещё одно движение рукой и чудо всё же случается. - Совсем тебя одного оставить нельзя, словно ребёнок. - Хмурится, поднимает голову и трёт глаза. - Мне.. мне сказали, что ты возможно больше не сможешь играть. - Исаги сам слегка бледнеет, но вспоминает более чем убедительные слова Рео и вздыхает. - Но это же не так. - Он улыбается, а Кайзер вполне красноречиво демонстрирует ему средний палец, шмыгая носом. - А мне, думаешь, от этого легче? - И опять, снова плачет, только теперь ещё и хмурится на него. Опять опускает голову к его руке. - Ещё и эти.. Речь идёт, вероятнее всего, о друзьях, вчера до позднего вечера крутившихся у него в палате, которые, вероятно, и стали причиной такого долгого перерыва между испугом и выплеска этих эмоций. - Не переживай, пока я не доказал всем, что я лучше тебя, я точно не перестану играть. - Он нагловато, привычно для таких разговоров дерзко улыбается, прикрывая глаза и всё ещё его по голове поглаживая. - Мечтай, клоунишка. - Кайзер в свою очередь тоже фыркает, вытирая слёзы. Всё же, Несс не был прав. О том, что три года назад.. Кайзер спит. После напряжённого дня приятно завалиться в тёплую кровать, и пусть сегодня он в ней один, усталость берёт верх и он довольно быстро закрывает глаза.. Ненадолго, правда. Звонок в домофон оказывается неожиданно до чёртиков громкий и Михаэль клянётся, что сердце так не екало уже давно. Открывая глаза, он на автомате зачем-то тянется к интуитивно найденному мобильнику, поднимается не глядя, бредя к двери, и собирается искренне проклясть человека, который- - Держи. - который и в прошлый раз был причиной того, что "ёкнуло". Йоичи, чтоб он засох как изюм, Исаги в чёртовы 23:57 ночи неразборчиво тараторит ему в лицо что-то, пока очевидно задыхается и всучивает ему прямо через порог, забив на любые суеверия, в руки.. торт? Точно, маленький торт, куда воткнута свеча в форме безобразной двадцатки оказывается у него в руках. - Зачем? - Исаги только замёрзшей ладонью, крепко сжимающей телефон, включает мобильник, на экране которого тут же появляются часы. 23:59 Свет из подъезда за его спиной гаснет и Михаэль понимает происходящее ещё меньше, когда единственным источником света остаётся включенный телефон. А потом в кромешной тьме щёлкает зажигалка, из-за чего он невольно дёргается от неожиданности. Ещё более неожиданно — соприкосновение губ в быстром, влажном поцелуи. Секунда и чёртова двадцатка зажигается, а на экране уже шесть нулей. - Со вторым десятком. - Улыбается, тщетно продолжая попытки вдохнуть побольше воздуха, и нагло всё-таки пересекает порог его квартиры — наклоняется, чтоб поставить рядом с комодом невзрачный пакет. - За- задувай уже.. - Пламя свечки скачет по его щекам и блондин лишь рассеяно повинуется. - Хоть.. - Склоняется бедром к этому самому комоду, пытается отдышаться словно и правда бежал на пределе возможностей и всё ещё держит торт в руках. - Желание.. придумал хорошее? - Ты не говорил, что нужно загадывать. - Он рассеяно потирает глаза и вроде так говорит, но кивает. - Хочу, чтоб ты скорее вернулся в мою чёртову кровать. - Для наглядности даже пальцем демонстрирует направление и так выученной вдоль и поперек спальни, пока трёт глаза ещё, кажется, усерднее. Уверенность в том, что сюр вокруг не иначе, как самый изощрённый и абсурдный сон в его жизни столь же непоколебима, сколь непоколебимо пламя двадцатки, которое он пытается задуть всё настойчивее с того момента, как желание сформулировалось, а такая реалистичная иллюстрация, пусть и слегка задыхающаяся, нарисовалась прямо напротив глаз. - Я.. - Он всё ещё дышит загнанно, но улыбается привычно дерзко и расстёгивает пуховик. Руки и нос у него красные и это Кайзер на удивление хорошо замечает. - ...спрашивал про хорошие желания. - А это разве плохое? - Они всё ещё стоят в тьме коридора, когда Кайзер ступает к такой симпатичной иллюзии поближе и пытается свечу задуть эффектно между их лиц, аккуратно торт с его рук забирая, но конечности функционируют очень удачно и он невольно дёргает торт на себя, резко отращивая себе бороду из крема и оставляя в сладости свой след. - Не знаю. - Исаги только тихонько посмеивается и будто не слишком обращает внимание на этот казус. Кажется ему несвойственно любвеобильным, когда целует снова. - Просто глупое. - Сам ты глупый. - Хмурится сонно снова и всё-таки задувает свечу. Тонкая ниточка дыма плывёт куда-то ему в лицо, растворяясь во тьме, а Кайзер, живущий в своей квартире больше пяти лет, в слепую вдруг никак не обнаруживает на привычном месте выключатель. Исаги учтиво помогает ему с этим. Михаэль жмурится от яркого свечения, Исаги улыбается и неожиданно тянет замёрзшие костяшки к местами измазанному подбородку. Стирает с его лица и крем, боги, слизывает с пальцев. - Как скажешь. - Смиренно кивает и стаскивает ботинки. - Ну что? Пойдём выполнять твое не глупое желание? О том, что в самом начале.. - Эм.. Кайзер? - Летний вечер холодный и именно поэтому щёки Исаги красные, когда он мило улыбается и разглядывает размокшие в лужах листья вместо того, чтоб смотреть на него — Михаэль посреди улицы гордо возвышается с набитым всякой всячиной пакетом, которой понабрал пока слонялся с Йоичи по городу и смотреть по привычке надменно, но мягче, чем обычно. Несколько месяцев назад он бы и не подумал, что немец может так смотреть. - Да? Я тебя внимательно слушаю. - И правда — внимательно.. Слушает.. - Мм~ Понимаешь.. - Он краснеет ещё больше и почему-то чувствует себя под его взглядом абсурдно маленьким, словно правда — сдулся, такой по сравнению с ним, гордым-прегордым, незначительный. Поэтому, наверное, и нервно обнимает себя за плечи на секунду, а потом опускает одну руку, другой бездумно оттягивая, почему-то, воротник на ветровке. - Нет, Йоичи, пока не очень понимаю. - С таким спокойствием продолжает, что он ещё менее уверенный в том, насколько долго его сердце сможет продолжать бороться с чувствами. Кайзер говорит медленно, звучит красиво.. Да и сам он, должно быть, красивый.. Йоичи не знает, как он выглядит конкретно сейчас, потому что ж не решается поднять взгляд, но просто знает, что Михаэль красивый. - Понимаешь, мне.. - Руки его снова нервно теребят края одежды, пока он не протягивает ладони к своим щекам от того, что кажется, словно они горят, как горят рыжие листья на дереве возле одинокого фонаря, под которым они сейчас и топчутся. Смешно, Исаги нервно улыбается снова. Пока он пялится на свои кроссовки, его чёлка не даёт Кайзеру видеть его лицо, поэтому поднимать голову как-то боязно. Но руки на щеках и он смотрит сквозь пальцы, перекатываясь с пятки на носок. Нелепо, правда? - Мне так неловко, Кайзер.. - Он, кажется, сгорит заживо сейчас. По этой причине жмурится. - Ха~ - Исаги никак не может понять, было ли это смешком или же тяжёлым вздохом, но отчётливо различает шорох поставленного наземь пакета. А ещё не может ни с чем спутать объятия, окутывающие теплом и знакомым запахом его духов. - Почему я не могу пригласить человека, который мне нравится, в свою квартиру? - Он, кажется, искренне расстроен. - Если тебе там не нравится, то ты можешь сказать мне, я всё исправлю. Это странно. Слышать такие слова в целом совсем непривычно, а от Кайзера — ему кажется, что это сон. Это новый способ признаться в любви? Потому что Йоичи продолжает чутко слушать и кончики пальцев прошибает дрожью также, как тогда. - Теперь ещё более неловко.. - Шепчет на ухо. Его в ответ обнимают сильнее. - Разве что, исправить твою голову у меня и правда вряд-ли получится. - Он деланно закатывает глаза и привычный язвительный Кайзер слишком органично вдруг переплетается с этой непривычной частичкой его личности — вроде и выглядят так, словно сейчас его насмех поднимет, но всё ещё пакет на земле, Йоичи у него в руках, а щёки правда немного не настолько красные. Потому что исправлять в самом деле ничего не нужно было и Кайзер правда мог пригласить человека, который ему нравится..