50 Оттенков Кайсаг

- Йоичи, а что, если параллельные вселенные реальны? - Его глаза устремлены к потолку, белокурые волосы рассыпаны по макушке и в целом Йоичи, сидя совсем рядом после просмотра какого-то фильма, очень хочет его поцеловать. - Ну может и существует, нам-то что? - Он переводит взгляд на Исаги с лёгкой задумчивостью. Кондиционер не очень спасает от жары, поэтому Кайзер не спешит в ответ лезть в объятия. Японец было предполагает, что и хмурится поэтому, но оказывается, что там причина другая: - В смысле "ну и что"? - Он поднимается на локтях и возмущённо задыхается, хотя Исаги не может не заметить за этой маской очередной озорной улыбки. - Я не так сказа- - На него шикают и Исаги покорно закрывает рот. Михаэль ложится обратно, прикладываясь лопатками к холодному напольному покрытию. - А если в одной из вселенной- нет, даже не так. - Он теперь уже не скрывает веселья и кончиком ногтя поддразнивает его колено. - Малыш Йоичи, ты такой бестолковый, что хотя бы что-нибудь б пошло под откос и ты так бы и остался гнить в своей недо-команде. - Блондин тут же поднимается, примирительно ерошит его волосы и поспешно ретируется во избежание гнева. - Ладно, прости-прости! - Не прощаю! - Исаги поднимается следом, тут же преследуя своего обидчика. Дальше, наплевав на то, что жарко, они пятнадцать минут шутливо спорят на кухне, где тот его всё-таки догоняет, потом примирительно целуются, как сотни других раз в этой квартире, прижимаясь бёдрами к этому кухонному шкафчику, а после возвращаются на диван. Исаги дожидается, пока Кайзер не плюхается к нему на колени, совсем беззастенчиво трогает его бёдра и кладёт подбородок на плечо. Михаэль не сильно возражает. - Смотри, может есть вселенная, - Он, Кайзер, начинает говорить, положив руки ему на плечи. Исаги недавно видео видео про милых котиков и один рыжий котёнок делал также своими лапками, а Йоичи не может хотя бы мысленно не сравнить их, поэтому прыскает со смеху. - где мы, например, бармен и.. - Проститут. - Исаги пожимает плечами с улыбкой, а Кайзер слишком увлечён размышлениями, чтоб не воспользоваться возможностью сделать вид, что не слышал смеха. - Проститут? - Он щурится. - Йоичи, какого чёрта? Диван немножко поскрипывает, а кондиционер по-прежнему не делает особо ничего, но теперь они уже невзирая на это обнимаются. Подобных нежностей не было больше двух недель, Исаги соскучился, поэтому излишне крепко обнимает его бёдра. - Ой, а бармен почему? - Справедливо. ••• Ночной клуб в Детройте. Светодиод разъедает глаза, разноцветные точки разбегаются и соединяются воедино в такт музыки. Распихивать поддатые тела руками вошло в привычку ещё во всратом Амстердаме — смена материка, страны и даже имени не отменила мышечную память. Он жутко раздражен прошлым клиентом и задаётся вопросом, как кто-то подобный всё ещё не был убит за свой излишне длинный — увы, при этом совсем неумелый — язык, живя в криминальной столице США и будучи достаточно обеспеченным, чтоб заплатить за два часа с ним, банально не представляя насколько мало нужно иметь интеллекта, чтоб не понимать вещи такие же простые в этом самом понимании как концепт дыхания. А ещё по дороге очередной пьяный мешок с костями отличается от серой массы — вместе с ним самим на его грудь летит стакан виски. Он может прощаться с недавно купленной рубашкой, а парень напротив — носом, но потом видит на смене тёмные волосы и руки, медленно натирающие стаканы, потому тут же растягивает губы от одного уха к другому. Рубашка, пожалуй, совсем ему не нравилась. - Боже. - А факт того, что Исаги протягивает ему в руки салфетку тут же и только фыркает — нравится ему невероятно сильно. - Думаю, ты атеист. - Он присвистывает и усаживается на свободный высокий барный стол скраю. - Увидев самого затраханного человека в мире я готов поверить в бога. - Он оглядывает его скептически, снова фыркает и продолжает тереть стакан. В Детройте сегодня душно и у Йоичи непозволительно, абсолютно волшебно расстёгнуты две верхние пуговицы рубашки и закатаны рукава до локтя. - Иронично. - Михаэль кивает, ёрзая по стулу. Кажется, у него сыпется тушь. Надо было, наверное, последовать предложению Исаги, но он подписал контракт с брендом и получает ежемесячный гонорар за простое ношение этой. - Типа того. Как обычно? - Йоичи знает ответ наперёд, знал когда его увидел, знал, когда пришёл сегодня на смену, знал, когда позавчера Кайзер жаловался на предстоящую встречу. - Ага. А потом в кроватку. - Он мечтательно вздыхает и Исаги хмыкает, поворачиваясь обратно к нему прямо с двумя бутылками в руках. - Не належался сегодня ещё? - Он саркастически изгибает бровь и издевательски уточняет: - На кроватке? - На своей да. - Он снова кивает, а японец возвращается к смешиванию сладкого коктейля, пока Михаэль кокетничает с воздухом. - В твоей ещё не был, Йоичи. - Извини, храню себя до свадьбы. - Он только секундами улавливает улыбку на его лице и хихикает. - Ты ж мой цветочек. - Невинно улыбается и посылает ему воздушный поцелуй, когда сладкое безумие оказывается напротив его лица. Яркие огни за его спиной отражаются от края высокого бокала, лезут на глаз вместе с чёлкой. Музыка, как обычно, настолько громкая, что Кайзер чувствует биты своим естеством — буквально, поскольку вибрации от пола передаются по костям и прошибают глубоко между позвонков. - Ландыш который? - Он уже прихватывает трубочку губами, но морщится и даже не отпивает, вместо этого пялясь на то, как уже Йоичи миленько улыбается. - Не напоминай, я думал умру. - Михаэль высовывает язык для пущего доказательства своих эмоций в то время, когда он по грубости по своей.. неважно. - Можешь не извинять, но это максимальный уровень тупости, который я встречал. - Исаги хихикает снова и поворачивается, чтоб принять другой заказ. - Тогда пустишь меня в свою кроватку? - А Кайзер быстро отпускает обиду и ухмыляется опять, кокетливо хлопая глазками. - Завязывай, ради бога. - Он деланно хмурится, хотя об этом Кайзер может разве что догадываться, покуда за каким-то сиропом Йоичи отходит в самый темный угол. - Опять.. - Он поднимает палец с намерением снова напомнить японцу, что он, вроде как, ещё вчера был атеистом, но Исаги быстро справляется с заказом и протягивает бокал с отрепетированной улыбкой, а потом поворачивается к нему и скрещивает руки на груди. - Сам-то поди молился на койке, когда кишки выплёвывал. - Он хмыкает, а Кайзер не стесняется пользоваться тем, что они не в Германии и демонстрирует средний палец. - Ты будто там был. - Он закатывает глаза. На танцполе кто-то начинает драться и они лишь обречённо переглядываются. У Исаги бледная кожа и на неё как на лист белой бумаги ложится фиолетовый светодиод. Михаэль признаётся, что засмотрелся. - Был. - Исаги звучит почти возмущённо тем, что он мог подумать иначе. - Ты пока в бреду валялся я заходил. Или ты думаешь персики тебе аист принёс? - Аисты детей приносят. - Кайзер допивает свой напиток, а Йоичи тут же суёт вторую порцию. Он помешивает сироп на дне и задумчиво произносит. А я думаю, почему твои родители от тебя отказались. - Михаэль поднимает глаза. - Им, наверное, больше кукушки по душе. - Очень грубо, Йоичи. - Он хмыкает сам. - Очень, зато, верно, Йоичи. - Йоичи кивает и опять протирает стаканы. Его смена заканчивается через тридцать минут. - Какой-то ты чересчур злой для резко верующего. - Михаэль потирает шею и зевает. Он точно не мог опьянеть, но с такой же долей вероятности смертельно устал. А ещё огни и громкая музыка его раздражают и сейчас бы он с большой радостью правда отдохнул бы. - Какой-то ты туповатый для элитной шлюхи. - Кайзер дуется, отпивая немного. У напитка нет как такового даже названия: однажды напившись, Михаэль пристал к милашке бармену, а тот оказался первым в мире человеком, который принял вызов и смешал ему всё, что мог. А немцу это понравилось и он всё ещё заказывает коктейль под кодовым названием "инсулиновая смерть". - Сам ты шлюха, а я жриц любви. - Он деловито разглядывает свой маникюр, а потом смотрит на него. - Фу. - Йоичи морщит нос. - Так домой к себе пустишь? У меня ноги устали. - Кайзер кладёт голову на барную стойку и даже так чувствует и слышит музыку. Уже двадцать пять. - Не хочу, вызови себе такси. - А Йоичи снова принимается мыть и вытирать стаканы, равнодушно отворачиваясь. - Там опять кто-то пристанет. - Кайзер дуется, но на Исаги это не действует. - Всё равно не пущу. - Он качает головой. - Пожалуйста? - Михаэль строит ему щенячьи глазки. Исаги тогда останавливается. На его смену выходит другой человек, интереса к которому у парня нет, а сам Йоичи скрывается.. Через пять минут он почти допивает коктейль. Кайзер допускает, что Исаги обиделся, а потом в спину слышит шёпот: - Имей ввиду, что после своей аква-дискотеки в моей ванной будешь сам оплачивать мою коммуналку. ••• - Или вот.. - Кайзер потирает ладони друг о друга. - я астролог, а ты фотограф! - Ээ? - Йоичи перенял привычку "экать" от Кайзера, но именно он обычно его дразнит за такие звуки. Кайзер разводит руками: - Ну знаешь, что-то вроде.. ••• Звёзды. А что есть звёзды? - Йоичи, а ты знаешь? - Кайзер поднимает голову наверх. Под ногами, свисающими с края, пропасть, но ему, кажется, совершенно не страшно. Нет, даже: Михаэль выглядит очарованным, когда смотрит на звёзды. Такими глазами он смотрит только на них. И на Исаги периодически. Небо неожиданно яркое. Само по себе, такое же яркое, как голубые глаза Кайзера, как химозная газировка и лесные цветы, что он фотографировал в этом июле. - Тебя не учили, что вопрос, вообще-то, задаётся цельными и осмысленными предложениями? - Йоичи не холодно вот так, в шортах и футболке, но их руки где-то там, вне поля зрения, касаются друг друга и ладонь у Михаэля порядком теплее и мягче, чем.. вообще, много чего в его жизни, типа камеры или, может, компьютерной мыши, но! В данном случае это хорошая альтернатива именно бетонному покрытию крыши. Кайзер сам по себе тёплый и в меру мягкий. И это всё ещё приводит в замешательство: кажется, они в том же июле грызлись, как кот с собакой? А сейчас Йоичи поглаживает чужие костяшки после того, как они поцеловались, а после они пойдут на кухню есть ванильный пудинг, ещё слишком горячий, а через два месяца возьмут щенка.. Легкомыслие весьма похоже на звёзды, не кажется? - Тебя не учили, что как раз наоборот? - Его лисья улыбка улавливается краем глаза и уже собственная лезет совсем независимо от того, пытается он её сдерживать или нет. Впрочем, он всё ещё не рассмеялся, а значит вербально себя не выдавал. - Стоп, не хочу слушать. - Он немного крепче обхватывает его руку. Кайзер хмыкает и явно принимает вызов. И ветер, тихо лизнувший его кожу под футболкой, оставив рой мурашек за ворохом и пробежавшись по волосам, тоже принимает вызов и шелестит листьями высокого дуба возле небольшого трёхэтажного дома на окраине. Исаги нравится их квартира в этом доме. И лес, тот, что он фотографировал в июле, совсем рядом, а за ним то поле, цветущее по весне, а оттуда они прогуливались на закате к ближайшему магазину, чтоб купить мороженое, держась за руки также, как сейчас.. - Чтоб заинтересовать собеседника, обычно.. - Кайзер шуточно умничает, по-птичьи склонив голову набок и смотря теперь не небо, синее-синее — в его глаза, оттенком немного светлее. - Смотри лучше туда! - Йоичи принудительно поворачивает его голову и Кайзер невольно улыбается, вопросительно вглядываясь в синеву. Что? - Когда он всё-таки смотрит обратно, Исаги только совсем невинно улыбается. - Что? - Повторяет. - Я не заинтересовался. - Ну Йоичи! Исаги смеётся. Смотрит на звёзды снова и смеётся, держа его за руку. Михаэль смеётся тоже и его волосы, всё ещё взлохмаченные после пробежки наперегонки по лестнице вверх, поднимаются по ветру и от этого Йоичи смеётся сильнее. - Ты же с меня издеваешься. - Кайзер, тем не менее, совсем не выглядит обиженным. Йоичи всё ещё смеётся и кивает, зарываясь лицом в его худи. - Почему мы всё ещё вместе, напомнишь? - Гм? - Исаги поднимает голову и опять хохочет от того, как на него саркастически щурятся. - Ахаха! - Михаэль, тот, который всё ещё сжимает его руку, ощутимо щёлкает его по лбу и Йоичи прерывается лишь ради того, чтоб потереть своё "боевое ранение" и продолжить хихикать. Мимо фонаря у подъезда в это время пробегает рыжая кошка, вероятно возвращаясь к хозяевам домой, где-то за лесополосой ещё ездят машины и в доме напротив загорается одно из окон. - Потому что я тебе нравлюсь? - Он откровенно издевается — кокетничает даже, исподлобья хлопая глазами. Очень сопливо и вообще, матушка бы не одобрила, но здесь её нет, так что.. - С чего ты взял? - Кайзер отвечает точно таким же взглядом и хихикает, а потом драматически вздыхает и прикладывает внешнюю сторону ладони. - Плохо себя чувствуешь, идиот? - Сам такой. - Исаги высовывает язык и опирается лбом на эту самую руку. - И вообще, ты такая злюка. - От злюки слышу. - Михаэль намеренно убирает руку и Йоичи, слишком уверовав в свою опору, почти падает к нему на грудь снова. Исаги опять смотрит на звёзды и эта синева, кажется, просачивается в его глазницы. Ветер стихает, но где-то всё ещё шелестит трава, а значит Йоичи всё ещё держит его за руку.. - Смотри, звезда падает! - Он видит среди вкраплений сотни звёзды тянущуюся серебряную нить и вытягивает в её направлении их переплетённые пальцы, словно пытаясь за след ухватиться. Красиво, очень красиво. - Вообще-то.. - Исаги хмыкает, когда Кайзер строит из себя совсем не восторгающегося человека, но тоже неотрывно глядит на звёзды. Он говорит не всерьёз, Йоичи подыгрывает, положив на его губы свободную руку. - По всем канонам романтических романов, а? - Он опять улыбается и зачем-то кладёт голову ему на плечо. Михаэль не возражает. - И с каких это пор "вообще-то" стало твоим словом-паразитом? - С тех пор, как другой паразит в моей жизни завёлся. - Кайзер конечно же показывает в его сторону, когда игнорирует руку и говорит сквозь чужие пальцы, а Йоичи конечно же его целует. А потом они спускаются домой, едят остывший пудинг, смотрят на звёзды через открытое окно. А через два месяца забирают в квартиру щенка, перед этим, в июле, вместе пофотографировав лесные цветы, такие же синие, как глаза Кайзера. ••• - Ты не можешь быть настолько милым с кем-то. - Йоичи щурится недоверчиво. - А вот и могу. - Его треплют по голове примирительно - Это просто ты у нас кислотная язва. - Рот свой закрой. Он театрально вздыхает и тянет губы трубочкой, желая коснуться ими щеки: - Моя любимая кислотная язва, романтично, не правда ли? - Вот я об этом и говорю: ты такой противный демон, не в жизнь бы не заговорил ни с кем вот так. - Исаги скрещивает руки на груди. Почему? - Он на первый взгляд даже серьёзно приближается. - А может, знаешь, мы предначертаны друг другу судьбой и я с первого взгляда понял, - Кайзер наваливается на него боком и закидывает руку на плечо в полуобьятии - что мы можем быть "противными демонами" вместе. - Заканчивается представление лисьей улыбкой. Исаги зевает и до этого момента Кайзер уже успевает заговорить вновь. - О, представь вселенную, где я встретил тебя ещё в школе! ••• - Мы пойдём за колой. - Исаги поправляет свои волосы, когда остаётся наедине с.. как его? С высокомерным блондином, который по какой-то причине был приглашен его новоиспечённой компанией вместе погулять в парке этой субботой. Он честно всего месяца три назад переехал сюда и недели две ходит в школу, но Бачира в первый же день заговорил с ним и Йоичи был вдруг так удивлён его открытостью, что даже если б хотел, не смог избежать знакомства. Мегуру после познакомил его с половиной класса, которые в отличии от ребят из прошлой школы тоже легко приняли его в свой коллектив. А вот единственный способ коммуникации с Михаэлем Кайзером доступный ему за последние несколько недель — споры и взаимные насмешки. Сегодня нахальная улыбка не обещала исключения: - Ага, идите. - Он закидывает ногу на ногу, пока они сидят в маленькой беседке. Изначально для детишек в парке, сейчас она стоит вся исписанная нецензурными выражениями и рисунками, номерами телефонов, никами Инстаграма и простым сопливым бредом типа "э+н=♡". - Я пока с клоуном посижу. Кто-то посмеивается, кто-то неодобрительно качает головой и таким же разочарованным тоном произносит его имя, одним только этим будто упрекая, а кто-то уже плетётся на выход из парка к ближайшей Эдэке. - Да, я тоже. Придётся потерпеть компанию синдрома бога во плоти. - Он деланно разглядывает свои ногти, потому что не знаю, на чем ещё зафиксировать глаза пока что. - О-о, - Ребята уходят, оставляя шоперы и сумки кучковаться у подножья низкой скамейки, на которой он сидит. - смотрите, у кого-то зубки прорезались. - Ага, тебя загрызу. - Он закатывает глаза на то, как блондин снова хищно скалится и свою эту солому поправляет. Исаги старается быть толерантнее, чем того требовала, например, Япония, но даже для других Кайзер выглядит излишне ухоженным. А ещё красит уголки глаз ярко-красной подводкой, сильно бесится от ветра, который портит укладку и просто ведёт себя ему совсем непонятно. Он красивый. - Да что ты? - Его ноги очевидно длиннее, чем ноги среднестатистических младшеклассников, на которых в качестве посетителей этого небольшого домика рассчитывали, поэтому когда он вытягивает ноги, те неволей упираются в соседнюю стенку, в сантиметрах от его ног. Исаги от незапланированной близости морщится. - У такого-то ничтожества хватит духу? - В отличии от половой тряпки, об которую ты ноги вытираешь, - Он имеет ввиду того помешанного из параллели, который вьётся вокруг немца диким плющом и только чудом был оторван от своего предмета обожания сегодня. - я не буду терпеть тебя только потому, что на твою голову упал кирпич и появившаяся галлюцинация сказала, что ты классный. - Я и есть классный. - Он пожимает плечами и улыбается даже шире, наклоняясь. Его локоть теперь упирается в колено, а подбородок лежит на ладони. Кайзер выглядит невозмутимо, когда бескрайне нагло кивает. - Я и говорю: галлюцинация, может, так тебе и сказала. - Йоичи тошнит от чужого присутствия, тошнит от беседки и, наверное, количествах паутины и ее маленьких ползающих источников по углам. - Так ты у нас тоже галлюцинация? - А Кайзер с прежней улыбкой пододвигается ещё ближе, в тесной будке ещё меньше места, чем было, но теперь и его губы дёргаются я улыбке. Он, знаете, вызов принимает. - Назвать тебя классным — последнее в моём списке планов на жизнь. - Йоичи заканчивает с ногтями и переходит на надписи на стенах на стене напротив максимально далеко от места, где сидит немец. На ярко-жёлтых дощечках разными маркерами и фломастерами нарисованы и нацарапаны надписи. По большей части оскорбления конкретных личностей или же эти же странные "любовные формулы", но Исаги также видит несколько кривых рисунков гениталий, пару Инстаграм аккаунтов, как ранее успел подметить и просто пометки, мол "Такой-то был тут". Ещё на одной из стен жирная чёрная полоса краски, вероятно из баллончика, тянется горизонтально, проходя ровно сквозь миниатюрное квадратное отверстие-окошко. - Но оно там есть? - Исаги тянет руку в пачку чипсов, тоже лежащую на чьей-то зелёной зипке на ветхих досках пола, поэтому ему приходится тоже наклонится вперёд, чтоб дотянуться и они почти сталкиваются носами. Он не уверен, что на это отвечать, поэтому маскирует поиск ответа тем, что тщательно пережёвывает концентрацию химии. Жирно и невкусно, но он ест. - Ага, только с пометкой — перед тем, как задушить. - Когда ответ всё-таки находится, Йоичи проглатывает и поднимает глазами. Собеседник неимоверно раздражающе продолжает сверлить его взглядом со своей бесящей улыбкой. - То есть душить меня, это последнее, чего ты хочешь тоже? - Кайзер посмеивается и немного щурится. Такое ощущение, что у него накрашенные ресницы и губы: первые слишком длинные и густые, как у той их симпатичной одноклассницы, которая нравится большинству из их класса, последние — просто необъяснимо притягательно выглядят, когда тот и сам тянет ко рту чипсы. - Нет, просто задушить тебя идёт сразу после зарезать, это шестой пункт. - Он сам скользит немного ближе к краю скамейки. Если задумываться, сегодня в парке поразительно мало людей даже учитывая хорошую погоду и в моменте кажется, что вокруг них совсем никого нет. На улице весьма жарко, как было всю прошлую неделю, но летний зной к концу августа тоже находит логическое завершение и сегодня он, по крайней мере, чувствует себя весьма комфортно в тёмных джинсах и оверсайз футболке. Хотя когда дистанция между ними подозрительно сокращается, он не может не заметить резкий скачок температуры. Непонятно только: в атмосфере или его крови? - Не интересно с тобой, шут. - Кайзер больше не улыбается и скучающе откидывается назад. Исаги сказал бы кое-что об этом, но его никак не волнует судьба чужой белой рубашки. - Какой король, такой и шут. - Йоичи тоже, тоже отстраняется обратно, но боится стать местом обитания парочке пауков, которые потенциально могут находится на стенке за его спиной, поэтому не упирается в неё, держит спину ровно. Он уверен, что вместо десяти минут их друзей не будет ещё полчаса просто потому, что вместе это воплощение хаоса смеётся на каждом шагу от простого мизинца или взгляда друг на друга, пожимает плечами. - В таком случае твой король от тебя отрекается. - Михаэль, тем не менее, встаёт. Ему приходится сильно пригнуться, почти нависнув над ним, чтоб не биться затылком о крышу, тоже пестрящую надписями и маленькими граффити. - Очень хорошо. - Йоичи, пожалуй, должен остановиться здесь. Встать, и догнать друзей, которые точно не отошли далеко, а Кайзера оставить охранять сумки, но он только подчистую копирует белозубую ухмылку, хотя не имеет обычно привычки так улыбаться. - Пластмассовая корона повержена? - Колпак твой глупый пластмассовый, моя настоящая. - Михаэль наклоняется ещё ближе и теперь это уже не совпадения, обстоятельства или выдумки — он дышит и это дыхание даже щекочет его щёки. Странно, очень странно и нервно. - Да чтоб ты сдох. - Исаги не уверен насчёт того, знает ли он слова, которыми смог бы описать то, как себя чувствует, но уже выработал рефлекс генерировать колкости и оскорбления, если в поле зрения блонд с синими кончиками. - Тебя с собой заберу. - Йоичи едва сдерживается от порыва смущённо прекратить, потому что Михаэль кладёт ладонь ему на плечо и наклоняется поближе, но губы оказываются не накрашенными. Только не такими мягкими, как ожидалось, зато с привкусом деленной напополам химии. И ресницы вблизи оказываются не накрашенными. Или накрашенными, но достаточно хорошо, чтоб он не видел разницы. ••• - Представим, что сила любви~ излечила мое чёрствое сердце! - Фу - Исаги, прямо как в той вселенной, морщится. - Так вот, или где мы девушки! ••• - Кайзер! - Йоичи мычит ей в ладонь, когда знакомые руки подталкивают её за угол на школьном дворе. Уроки давно кончились, остались только участники школьной футбольной команды, поэтому шансы того, что их кто-то заметит маловаты, но не сказать, что их нет совсем. Хотя Исаги честно больше волнует не это, — это, если ещё честнее, не волнует вообще — а чужое колено, недвусмысленно оставленное между её бёдер. Да и нетрудно догадаться, какие выводы делают сокомандницы, когда они снова исчезают на пятнадцати минутном перерыве вместе, так что да, прятки, пожалуй, бессмысленны. - Йоичи, это так некрасиво. - Мишель, чтоб она была трижды проклята, — подруга классом выше некоторых её одноклассниц, которая не даёт японке и дня спокойно вздохнуть с того самого момента, как Исаги была переведена в их класс и которая прямо сейчас вклинивает обтянутое высоким носком колено прямо между её ног, так вульгарно и абсолютно беззастенчиво. На улице холодно и хмурое небо обещает дождь, а где-то далеко ей даже чудится гром, а она, как назло, не взяла зонтик. - Твоё существование тоже, совсем некрасиво. - Исаги, в целом, не слишком любит разговаривать, покуда её немецкий пока что достаточно хорош разве что для того, чтоб заставить окружающих её, не слишком воспитанных одноклассников хихикать, но когда дело доходит до Кайзер, Йоичи готова материть её всеми возможными способами. Мишель по-настоящему никогда с неё не смеялась, но совсем не то, чтобы Исаги когда-то вообще была благодарна этой помешанной кошатнице! - Ты такая злая. - Она ловко накручивает белокурую прядь из своего высокого хвоста, концы которого падают на её ключицы, на палец и задумчиво дует накрашенные губы, смотря как завиток соскальзывает и выпрямляется. У Кайзер длинные ногти.. - Но вчера ты пообещала мне ещё один поцелуй. - когда они вчера целовались в раздевалке после неожиданно перенесенной тренировки, она царапала этими ногтями её затылок. - Я не сказала о-об- - Исаги хмурится, потому что в контексте понимает значение слова, но само по себе оно ей незнакомое и она переходит на английский. - Как ты сказала? - Мишель мурлычет что-то, заправляя тёмные волосы из её неаккуратного пучка обратно ей за ухо. Исаги не пытается уйти от прикосновения, покуда кажется, что одно неаккуратное движения в сторону этих самых ногтей может лишить её глаза. Не потому, что у неё тёплые руки. - Hast du nicht ver-spro-chen? - Она правда произносит слово медленнее, её губы правда выразительно складываются трубочкой и обратно, и Исаги правда понимает её многим лучше большинства от её манеры разговаривать медленно и плавно, но это никак не отменяет того, что Йоичи хмурится, потому что едва видимая издёвка не может проскользнуть мимо неё. Эти ногти, опасные, выкрашенные в чёрный. - Вот именно. Ничего не.. - Она сомневается, корректно ли составляет это предложение, но уверена, что Мишель поймет, потому продолжает. - обещала. - В ответ блондинка мурлычет кошкой и придвигается. Исаги слышала, что в немецких школах свободный дресс-код и нет запрета на лёгкий макияж з, но то, как блестит хайлайтер на её веках и какая красная подводка в уголке её глаз явно превышает норму. Возможно поэтому уже несколько раз за последний месяц они оказывались вместе сидящими после уроков в кабинете директора. И не важно, что Йоичи за то, что потягала за волосы главного задиру класса, а Мишель из-за того, что оказалась слишком сексуальной. Японка закономерно думает, что мать убьёт её, если узнает. - Ну ты чего? - Правда, смотря на Мишель снова, Йоичи также закономерно вместо "если" со вздохом подставляет "когда". Та снова дуется. Её руки теперь находятся на собственных запястьях с примирительными поглаживаниями, лимонная чёлка падает ей на лоб и она немного наклоняет голову, смахивая волосы с глаз и пушистых ресниц. Исаги больше нравится, когда они не накрашены. В смысле, Кайзер ей совсем не нравится. Не нравятся и её бёдра, выглядывающие из-под короткой юбки-шорт, не нравятся голени, обтянутые гетрами, не нравятся спадающие к плечам волосы, не нравятся тонкие запястья и совсем не нравятся губы. А ещё не нравится трогать эте бёдра, не нравится щупать голени когда за этим же углом Мишель курит свой вишнёвый Richmond, сложив длинные ноги в массивных ботинках ей на колени, не нравится проводить рукой по этим волосам, выбирая оттуда лепестки цветущих деревьев, под которыми этой весной она стояла каждый понедельник, потому что их расписания совпадали, не нравится, как потом соприкасалась с ней своими этими запястьями, крепко схватив её за руку, не нравятся поцелуи, разделённые с этими губами. - Думаю, придушить ли тебя.. - Конечно, пустая угроза, но её шея пахнет сильно слаще, чем парфюм, который она, вроде, потащила её выбирать вместе в прошлом месяце. - Ах, Йоичи, - Исаги морщится в деланном отвращении когда лицо напротив загорается наверняка наигранным восторгом. - ты знала, что я фетишистка? - Не то, чтобы мне было не все равно если бы ты говорила такое. - Пальцы Йоичи холодные, как собирающийся в грозных тучах дождь, оказываются на её губах и Кайзер не брезгует, тянет их лисьей улыбкой, словно точно сейчас утащит. Или.. Кажется, уже. - Но если в моём окружении и есть такие ненормальные, то да, это точно ты. - Повторюсь, очень грубо, Йоичи. - Её рука ложится на запястье Исаги лёгким пёрышком и кожу в месте прикосновения покалывает тысячу иголок. - Давай поцелуемся? - Идиотка. - Йоичи поддается вперёд совсем немного, а в ответ уже сама Кайзер придвигается. Табак и вишня смешивается с запахом её духов и липнет на слизистую также, как Мишель всем своим естеством клеится к японке, начиная с прошлого семестра. Кайзер, может, и правда идиотка, но губы у неё мягкие, очень мягкие. Настолько мягкие, что они застывают вот так, соприкасаясь губами, перед тем, как углубить поцелуй. Исаги невольно закрывает глаза и руками нащупывает её талию сквозь большую оверсайз футболку, накинутую поверх туго обтягивающей её руки водолазки. Кайзер в целом вся такая тонкая, словно даже "утонченная" и будто бы даже "красивая". Ладони Йоичи сжимаются, очерчивают её тело и Мишель странно мурлычет в этот поцелуй. Они целуются часто и у Исаги определённо нет никаких "бабочек" или подобной чепухи, просто она устала после тренировки и колени немного слабеют, а Мишель просто достаточно наглая, чтоб после этого сложить на её бёдрах руки. Время едва ли три часа дня, но из-за туч, плотно закрывших небо, на улице словно давно наступил вечер. Это, впрочем, не мешает смотреть в её глаза. - Идиотка. - И после того, как поцелуй заканчивается, Йоичи повторяет в её губы, а на собственных теперь тоже красный от помады. Как вчера, как за день до этого.. - Сама такая. - Мишель скользит от бёдер по коже к её животу, гладит вверх бока, почти тактично пересчитывает рёбра и трогает грудь, поглаживает плечи и наконец останавливается пальцами на её щеках. Её чёлка щекочет Исаги лицо, но она хмурится не поэтому. - Давай зафиксируем: - Йоичи целует её снова, коротко, быстро, а потом касается кончиком носа её собственного, смотрит в глаза и твёрдо говорит. - В этот раз я тебе точно ничего не обещала. ••• - Реально.. ••• - Мг.. - Йоичи спит. Точнее, уже нет, но по-прежнему притворяется, что да, потому что Кайзер всё ещё гладит её по голове. Они только подали заявки в один универ, только поступили и лишь вчера обе смотрели на ноутбуке результаты. Зачислены. - Я же вижу. - А потом они общались с друзьями до полуночи и вот сейчас, в 11:43, всё ещё валяются в постели в их съёмной квартирке. Кайзер подрабатывала на летних каникулах с седьмого класса, кажется, поэтому настойчиво протестовала общаге и потащила Йоичи за шкирку смотреть полупустую однушку с таким рвением, словно в ином случае они бы спали на какой-нибудь картонке у главного городского вокзала. - Правда? - Исаги поднимает голову, упирается острым подбородком в её бедро и сонно щурится. - Я-то думала, ты слепая. Мишель на тот момент всё ещё гладит её по голову, а поправляя кончиком не так давно приобретенные очки, ещё и принимает — естественно безосновательно! — слова на свой личный счёт. - Повторишь, дорогуша? - Она выгибает светлую бровь. Если бы последние четыре года японка не проводила бы каждую секунду своего существования с хотя бы каким-то намёком на существование Кайзер — она б может, и не поняла бы, что угроза театральная. - А если повторю? - Йоичи принимает вызов с такой же серьёзностью, хотя немного уступает тем, что безобидно переворачивается на другой бок. - Попробуй, тогда и узнаем. - Блондинка тоже быстро сворачивает спектакль и возвращается к книге. Гладит её по голове снова и Исаги зевает, прикрывая глаза. - Забей, я все ещё спать хочу. - Она устраивается удобнее, а Мишель снисходит до того, чтоб поправить пушистое одеяло на её талии. - Алкашня. - Исаги мгновенно щипает её руку и Кайзер тихо роняет какое-то ругательство себе под нос. - За что? - С чего это? - Йоичи опять открывает глаза. - С того, что неделю назад, как напилась, так столько мне ныла, что - Мишель кашляет в кулак и японка уже знает, что будет: - "мы не поступим, мама выгонит меня из дома~". - Она натурально хнычет и чтоб убедиться, что это всё ещё игра, Исаги даже голову поднять снова приходится. - Серьёзно, почему ты в театральный не поступила? - Йоичи не со зла щипает её снова и удовлетворенно улыбается недовольному мычанию, что за этим следует. - Потому что у них нет футбольной команды. - Она драматично вздыхает и гладит руками её скулы. - Да и ты, Йоичи, актриса такая, что тебя бы и не взяли, понимаешь? - Кайзер в этот раз продолжает мягко "отчитывать" её ещё некоторое время. - А поступить в разные вузы мы, по-твоему, не можем? - Когда у Исаги в таком положении устаёт шея, она закатывает глаза и утыкается лицом между чужих бёдер. - Ну просто ты такая глупышка.. - Она поглаживает её по затылку и деланно вздыхает. - Как я могу тебя оста- - Я тебя бросаю. - Исаги опять её безболезненно щипает и хмыкает, в который раз поднимая голову. - Ты такая высокомерная, аж мерзко. - Как грубо. - Она руками убирает взлохмаченные после сна волосы назад и театрально дуется опять. Лёгкая занавеска, судя по виду провисшая в этой квартире с момента завершения строительства, немного поддаётся ветерку из приоткрытого, вероятно не без помощи Кайзер, окна, а потому Йоичи на глаза падает свет и она жмурится. - Сама виновата. - Она опять ложится, обнимая её под коленями. Мишель возвращается к тому, что размеренно гладит её, но вместо книги берёт телефон после надоедливого звука уведомления. - Выключаю. - Она примирительно гладит её по спине и правда ставит мобильник на беззвучный. Исаги накрывается одеялом сильнее и прикрывает глаза, потому что на этих коленях она правда готова проспать все оставшееся до начала учёбы время. И пахнет Мишель как всегда — сигаретами с вишней, своим дорогим парфюмом и стиральным порошком. - Ты сегодня куда-то идёшь? - Йоичи лениво зевает одновременно с произношением фразы и не удосуживается даже открывать глаза. Кайзер никак этому не возражает и по-прежнему водит кончиками пальцев по её волосам. - С чего ты взяла? - Мишель чему-то улыбается в телефоне, а потом опускает взгляд к Исаги и улыбка шире достаётся уже ей. - Просто спрашиваю. - Она пожимает плечами и громко зевает. - Тогда просто говорю нет. - Она улыбается и целует её в нос. - Но мы можем пойти прогуляться, хочешь? - Ничего я не хочу, спать буду. - Исаги опять закрывает глаза. - Это в какой раз за сегодня ты мне уже соврала? - Йоичи не может скрыть улыбки и, бормоча что-то, только демонстрирует собеседнице средний палец. В этот раз не врёт и правда вскоре засыпает. ••• Кайзер посмеивается. Он, наверное, уже жутко вспотел, но отклеиться от друг друга никак не получается. - Или только ты, Йоичи, девушка. ••• Обочина забытой богом трассы, граничащая с лесной полосой озаряется огнями в пять тридцать утра. Тело, лежащее лицом вниз к тому времени уже точно остывшее. - А я говорю, что это тот же, что раньше в Манхэттене орудовал. - Кайзер стягивает перчатки и бросает их куда-то в сторону, слабо хмурясь. - Переехал, что-ли? - Он всё ещё слегка морщится, пока размышляет. - Отсюда в целом до Нью-Йорка в лучшем случае часа два добираться, не он. - Его коллега выражает несогласие коротким покачиванием головы. В её руках фотоаппарат и она очаровательно хмурится, пока фиксирует состояние тела. - Аргумент не засчитан, Йоичи. - Михаэль подходит ближе, а Исаги юрко отступает на шаг и угрожающе направляет объектив на него. Приобретённый с годами работы цинизм легко даёт ему расслабленно улыбнуться в камеру и проигнорировать взгляды других коллег. - Он вполне мог тут оказаться. А вот какого чёрта нас вообще отправили сюда, мне неизвестно. - Скажи сыр, прикреплю фотографию к жалобе на тебя. - Она тоже ничуть не интересуется реакцией остальной команды — те им почти незнакомцы, случайно оказавшиеся в одном месте в одно время. - Так и напишу в заголовке: "не-ком-пе-тен-тнось". - За что это? - Он по-прежнему скалится. Исаги указывает на руку на земле, что сфотографировала сразу за лицом улыбающегося от уха до уха Михаэля, испачканную кровью. На рукаве треплется рыжая прядь, жертва — коротко стриженая брюнетка, предполагаемый убийца с Манхэттена — русый. - За некомпетентность, говорю же. - Она не касается рукой, даже в перчатках, тела, просто указывает кончиком пальцев. Коллега чьё имя он мельком слышал по дороге, спешит взять образец, Йоичи резче необходимого просит ее подождать, пока та закончит. Кайзер закатывает глаза, ни-то хмыкает, ни-то вздыхает и надевает новую пару перчаток. - Ночь у дамы выдалась холодной. - Констатирует. Ему мгновенно отвешивают оплеуху за "очень уж забавный" комментарий, но останавливаются позади. - Слишком холодной. - Кивает Исаги, когда камера повисает на её шее и уже она снимает перчатки. - Сладкая моя. - Михаэль сидит на корточках, когда поворачивается к ней и ослепительно улыбается, посылая в ответ на хмурое выражение лица воздушный поцелуй. - Великолепно, госпожа. - Кто-то ещё использует такие слова? - Она устало вздыхает, отворачиваясь и шагая к ближайшим кустам. Обычно этим занимается кто-то другой из их команды, но новые сотрудники не прихватили с собой камеры, а Йоичи скорее сама кого-то убьёт, чем даст коснуться собственной. - А я, может, особенный! - Он, в отличии от своей очаровательной японки-напарницы, успел допить кофе с забегаловки напротив до вызова, — сам, потому что, был отослан за дозой кофеина и пил свой латте по дороге, поглядывая на чужой, до мурашек у судмедэксперта, крепкий Ред ай — а вот Исаги сделала несколько глотков этой жидкой смерти и поднялась со стула с таким же хмурым лицом, какое Кайзер до этого видел разве что на очень уже карикатурных фресках и картинах. - Смотри, чтоб тебе за эту особенность однажды никакой такой "с Манхэттена" в переулке рёбра не пересчитал. - Она выглядит совсем мрачно, вполне наверняка намекая на того парня из соседнего округа, которого закололи то-ли ножом, то-ли топором месяца два назад за то, что много уж он болтал. - Он нападает только на девушек. - Кайзер опускает взгляд обратно на примятую трупом траву, на бледную кожу с отпечатками пальцев и глаза, в которых больше нет жизни. - В юбках. - А потом отрезает кусок ткани и на ветки привязывает, этот? - Секундное пробуждение эмпатии поглощает реплика другой его новоиспечённой коллеги. Она поправляет очки и с любопытством отрывает глаза от листка бумаги в своих руках. Михаэль не отвечает — вместо этого, стоя у пышного куста, куда убийца и мог бросить орудие убийства с большой долей вероятности, Йоичи коротко мычит. - А, так это вы ж что-ли это дело расследуете? - Молодой человек, проверяющий камеры в округе, тоже поднимает голову с удивлением. Кайзер хмыкает и покачивает головой, возвращаясь к работе. - Перепало так перепало. - Комментирует напоследок женщина и все возвращаются к делам. Михаэлю стукнуло двадцать шесть в прошлом месяце, но ещё тогда, в Новом Орлеане почти словив пулю в висок, парень успел насмотреться на мир за границей морали и так называемой человечности. И сейчас, может — ещё вчера строящая планы на будущее, девушка, от которой осталась лишь медленно сгнивающая оболочка не задевает ни одного сантиметра его души тоже. Михаэль Кайзер делает свою работу, несмотря на частое баловство и полное равнодушие делает её качественно, а потому и продолжает всматриваться в карие глаза, пустые и навсегда застывшие в ужасе. Отдалённо подмечает внешнюю привлекательность, правильные черты там и прочее, но преследует единственную цель — собрать так много, выжать столько информации, сколько вообще возможно. - Посмотри, кажись наша барышня. - Этот же парень протягивает ему потёртый бумажник. Купюр там от силы на 200 баксов наберётся и те выглядят помято, на замке брелок с кошкой, той, которая японская и ещё лапку смешно задирает, типа символ "удачи", а на другой стороне водительское удостоверение с настоящим именем — преступник розоватой помадой в уголке её окровавленной рубашки окрестил её прозвищем. - Она. - Он последние пятнадцать минут разглядывает это лицо, но ещё раз бросает быстрый взгляд вниз, чтоб убедиться. У кошки на брелоке откололся хвост. - Не помогло. - Чего? - Блондин после подтверждения закрывает бумажник, кладёт к остальным уликам, а Кайзер отмахивается, только кивнув на безделушку. Йоичи не на секунду не отрывается от работы, но она и нашла портмоне пять минут назад и понимает, поэтому тихо фыркает. - А вчера говорила, что это я бесчувственный. - Михаэль наклоняет голову обратно, они не пересекаются взглядами и даже на друг друга не смотрят, но улыбки на их губах идентичны вплоть до миллиметра. - И я не забираю слова обратно. - Она кивает и по звуку садится на корточки. - Но я же тебя люблю! - Блондин ухмыляется и немного щурится. Йоичи снова фыркает, но больше ничего не говорит. На часах уже 06:08. Для кого-то последний день лета был просто грустным осознанием того, что ещё одни каникулы канули в лету и вновь пора на учёбу, кто-то уже некоторое время учился, для кого-то этот день и вовсе был лишь переменной в календаре, но для девятнадцатилетней "Манэки", коей она была по надписи её помадой под растёкшимся пятном крови на груди, последний день знойного лета был самым холодным, был последним. - В Нью Йорке, кажись, холоднее становится, а? - Возобновляется беседа, вновь по инициативе женщины в очках. - Мне нормально пока. Это Йоичи у нас уже вовсю утепляется. - А Йоичи правда — на нём ещё шорты и оверсайз футболка, а Исаги уже в чёрном гольфе и всё равно, когда они только приехали, вздрагивала также, как когда к ним только перевелась. Разве что, тогда от страха, сейчас банального холода. Теперь, зато, она не стесняется похвастаться кольцом на среднем пальце. То, к слову, подарил ей Кайзер на прошлый новый год, но с него тут же взяли слово не указывать окружающим на происхождение украшения. - Там, откуда я родом, за такое тебе выписали бы приличный штраф и моральную компенсацию сверху. - Так ты поэтому такая неженка? А я-то думала. - Исаги безразлично останавливается возле невысокого дерева и снова щелкает фотоаппаратом. Труп в тридцати футах от неё, Исаги собирается пойти дальше в лес, за жёлтую линию, но пока рано, поэтому присматривается к кустам в пределах досягаемости. Михаэль поднимается. Трава под его ногами ещё влажная от росы, когда он шагает ближе. На самом деле, сегодня и правда было холоднее, чем всю прошлую неделю, а ещё недавно моросил дождь и он вступил в лужу, потому и промок. Может, заболел даже. - Ты такая колючка, потому что не выспалась? - Кайзер сердечно обнимает её со спины, щекой потирается о её волосы и смотрит в чащу леса тоже. Тот понемногу светлеет и пусть ночь ещё только отступает к утру, небо уже скорее светло-синее, чем чёрное. И звёзд он не видит — только полу-месяц, летом висящий на небе круглосуточно.- Хочешь, угощу тебя кофе после смены? - После смены единственное, что я от тебя хочу — чтоб ты испарился, как Холт Гарольд. - Исаги недовольно пытается отодвинуться, но она бы с лёгкостью освободилась, если бы правда хотела: Кайзер покорно распустит кольцо из рук на её талии сразу же, как она сделает шаг вперёд, но она напротив прижимается ближе. Вполне вероятно просто мёрзнет, где-то на затворках даже с некоторой долей вероятности тоже этим наслаждается. - Я не был в Виктории. - Он улыбается ей в затылок и открыто тискает. Несмотря на суровый вид, — который она приобретает только в его присутствии, но Михаэль сразу находит в этом своеобразное очарование — Йоичи как минимум очень приятно обнимать. Она выше многих других азиаток, что ему приходилось встречать, но всё ещё достаточно низкая, чтоб класть подбородок на ее макушку. Не факт, что он сумеет сохранить своё лицо от сиреневых синяков за такое, но в теории работает. - И вообще, он просто утонул. То есть, значит, в то, что наш убийца с Манхэттена резко перебрался в глушь, ты веришь, - Она касается его ладони на своём животе и медленно постукивает своими пальцами по его костяшкам, всё ещё изучая глазами окружение. Слишком интимно, когда в 30 футах лежит труп. - но в то, что так в последствии и не найденный премьер-министр Австралии просто взял и утонул — запросто? - Её тон сквозит несогласием и они снова будут спорить, но с Исаги невероятно приятно спорить. И выигрывать споры поцелуями, ещё приятнее. - Да и вообще, кто купается в море ночью ещё и в одиночку? - Ну-ну, - Но вот когда Исаги по-настоящему злится, пусть и не на него даже, Кайзер не может отказать себе в возможности утихомирить пожар. Руки уже не в перчатках, он поглаживает её бока сквозь синтетику, почему-то думает, что было бы совсем плохо, если бы и ей дали прозвище помадой и ведёт её немного в другую сторону, тихо воркуя. - мы с тобой люди простые, нам не понять, что в головах у этих богачей. - Мы детективы. - Отрезает. - Мы буквально должны понимать. - Исаги продолжает лениво шагать за ним вдоль жёлтой линии — Михаэль всё ещё стоит сзади, но тянет её за руку вперёд их обоих, словно вальс танцевать собирается. Всё ещё слишком приторно для ситуации. Кайзер хитро улыбается в её плечо и вдруг останавливается, легонько щипая её. - Это, извините, что? - Она хмурится и рефлекторно дёргается в другую сторону, тут же обратившись злобной кошкой. Он только дёргает подбородок вверх и указывает на близлежащие кусты. Полоска ткани оторванная от юбки жертвы. - За некомпетентность, да? - Михаэль шепчет ей на ухо, по-лисьи улыбаясь и целуя за ухом. Они не встречаются, они просто иногда целуются в пустом офисе, а потом ругаются друг на друга на совместно разбросанные бумаги, просто иногда приносят друг другу кофе, просто иногда закрывают окна у рабочих мест друг друга, чтоб не продуло, просто периодически соприкасаются руками по пути домой, просто вместе обсуждают последние новости в его машине, просто иногда спят в одной кровати и в редких случаях делят воскресный поход в ванную. - Кто-то под него косит. - Просто сейчас Кайзер, кажется, течёт как восковая свеча прямо на её плечи от того, что снова невероятно сильно хочет поцеловать. - Ах, то есть в то, что премьер-министр Австралии не просто утонул, а вдруг магическим образом исчез, - Он закатывает глаза, потому что знает, что Исаги признала свою ошибку мгновенно, если не заметила этого ещё раньше, теперь только до последнего над ним подшучивая. - мы верим, а признать, что чувак с Манхэттена, который уже прирезал шестерых не мог хоть раз вывезти тело в лес вместо того, чтоб попросту кинуть в каких-нибудь кустах, не можем? - Она закатывает глаза. - Он убил её на месте. - Исаги в этот раз, вообще-то, даже не касалась тела, но Кайзер ей верил. - Или по крайней мере в минутах десяти отсюда. - Йоичи ещё раз смотрит вниз на кусок юбки. - Йоичи, мы все давно поняли, какая ты крутая судмедэксперт, не нужно так сильно ранить моё эго. - А вот сегодня на себя это взял Кайзер и он мог бы высказать подозрения, но никак не заявлять уверенно, потому он драматично дуется. - Я точно напишу на тебя жалобу. - Она скользит вниз, затылком даже случайно цепляет его грудь, но блондин не отходит, пока Йоичи опирается спиной на его ноги и щёлкает камерой вновь. - Это ты перепутала слово и хотела сказать "любовное признание"? - Кайзер гладит её по голове, поглядывая вглубь леса. Красиво, но если бы его спросили, где бить убитым, он бы скорее выбрал ванную в квартире Йоичи. - Нет, это я перепутала жалобу с петицией об отстранении Михаэля Кайзера от всех дел. - Она поднимается, отряхивая штаны от пыли снова. - Ты же уже помешался: убийца с Манхэттена то, это.. - Ревнуешь? - Он обнимает её покрепче, опять шепчет в ухо и примирительно кладёт подбородок на ее плечо. - Мне точно стоит купить тебе кофе. Исаги наступает пяткой ему на ногу и хмыкает, разворачиваясь к остальной команде. Цинизм даёт ей сообщить о том, что они здесь закончили. ••• - То, с какой гордостью ты это говоришь, подозрительно похоже на сексизм.. - Исаги смотрит в потолок. - Несправедливое обвинение. - Кайзер привстает немного, чтоб вместо потолка он смотрел на него. По-лисьи щурится. - Да и вообще, если бы девушкой был я, то тебе бы всё равно пришлось быть снизу. - Михаэль, блять, Кайзер. ... После секундного затишья Йоичи комментирует: - Но если серьезно, ты бы правда был принцессой. ••• - Вы знали, что меня повесят за это на главной площади? - Спрашивает спокойно Исаги. - Не знала, но приду посмотреть. - С таким же спокойствием отвечает Кайзер. - А вы уверены, что ваш папенька вас отпустит? - С прежнем энтузиазмом спрашивает, наклоняя голову, чтоб не удариться затылком об стену. - Не уверена, но не переживай, я найду способ насладиться шоу. - Также безозубо улыбается, прижимая гвардейца на две головы выше её самой к стене и поправляя пока ещё слишком громоздкую для её шеи корону. Та блестит и сверкает, отражает танцующие силуэты свеч вдоль холодных стен и резанных столбов, звенит при каждом моменте, когда они, только что объявленная королева Мишель фон де Кайзер и молодой придворный гвардеец, сталкиваются зубами ещё раз в не в пример агрессивных поцелуях. Но.. давайте всё-таки вернёмся самую малость назад? Точнее, чтобы рассказать данную сказку, Исаги бы попросил вернуться немного к более глубоко уходящим под землю корням этой истории. "Немного" в смысле "двумя месяцами ранее". Август подходит к концу. Йоичи Исаги, наконец-то, дослужился до звания королевского рыцаря и вторую неделю.. особо ничего не делал, честно. Ему бытьё рыцарское всегда чудилось делом благородным и весьма увлекательным. На деле он две недели, каждый день с пяти утра до десяти вечера стоял на одном единственном месте и заучивал местоположения каждой точки на расписанном полу. Вот и сегодня, вторником часа в два дня, он, периодически широко зевая, подпирал собой стену и пялился в пустоту перед собой, пока та резко не заполнилась сатином женской юбки. Исаги пришлось несколько раз проморгаться, чтоб в нагромождениях вычурности и богатства, между верениц слепящих его глаза — лучи солнца отражались от драгоценного металла весьма метко если предполагать, что целились ему в глазницы — золотых колец и цепочек распознать будущую королеву, невозможно высокомерную и напыщенную Мишель фон де Кайзер собственной персоной. Окей, возвращаясь ещё на пару часиков назад, где-то к отметке "7" на настенных часах, когда он ещё мог занять себя размышлениями по поводу приснившегося этой ночью сна, он уже встречался с царской особою, но та процокала на высоких каблуках мимо, заставляя уже не молодого человека, что видимо в замке был под званием "человек, пытающийся предотвратить теракт устроенный крон-принцессой", загнанно дышать в попытках за ней угнаться. Они направлялись в комнату совещаний в конце охраняемого им коридора и всё, чего он удостоился — белокурая прядь её распущенных волос, которая развиваясь позади нее в такт стремительным шагам хлестнула его по щеке. Там он успела очень и очень "неподобающе" покричать на полдворца о том, какого чёрта, он цитирует, она обязана слушать эти потные отсталые задницы, на что ей мягко напомнили, — он уже не цитирует, ибо манера речи этого ни-то дворецкого, ни-то советника, ни-то просто сиделки звучит в целом так, словно кто-то собрал сборку самых редкоиспользуемых слов в языке их государства, а он решил исправлять их редкоиспользуемость, но в целом суть передаёт, — что если бы не их также, видимо, до этого упомянутая "дотошность", принцесса бы скончалась замужем за каким-нибудь принцем из соседнего королевства, рожая ему борщи и варя детей. Вот. А теперь, часа через четыре реальных и ещё пять выдуманных от скуки новой работёнки, она уже ещё как чтит его скромную персону взглядом. Сначала, правда, вылетает из зала уже без своего несчастного хвостика, продолжает гневно ругаться на всех и вся, маша руками, а уже потом немного успокаивается и как-то слишком подозрительно уверенно направляется прямо к нему. - Эй, ты. - Исаги мысленно ставит перед собой весы. На одной чаше резаная фигура данной леди, с другой стороны её королевского отца. Чаши эти абсолютно равны с одинаковым желанием послать обоих, но тогда фигурке ныне правящего монарха Йоичи надевает на голову корону и теперь разница кажется существеннее. Ну или же, если отбросить графоманство: выбирая между госпожой крон-принцессой с её резким порывом то-ли заводить знакомства, то-ли просто проклясть первого попавшегося несчастного, и её, опять же, отцом, который вообще-то ещё полноправный правитель страны, отдавший ему очень однозначный приказ ни на что и никак не отвлекаться во время работы, Исаги скорее выберет второй вариант. Ах да, два месяца назад голова на его плечах не была тяжёлой ношей и он ещё дорожил тем, чтоб без неё не остаться.. ладно, так о чём речь? - Я к тебе обращаюсь. - Изящные руки в длиннющих перчатках скрещиваются у Мишель на груди и он грозно топает ногой. Честно, если бы то, с какой скоростью она до этого направлялась в этот зал, из-за чего Исаги и увидел длину и примерную смертность дамской шпильки, он бы подумал об этом в шутку, но после того, как правда ему известна, топок ногой принцессы расценивается как серьёзная угроза. - При всём уважении, - Он всё ещё смотрит прямо перед собой, словно шея у него если не отсутствует, то выполняет функции исключительно декоративные, но всё-таки голос подаёт. Понимаете, не слишком бы хотелось быть насмерть заколотым женской обувью. - был отдан приказ не допускать каких-либо отвлекающих от службы факторов. - Это я-то отвлекающий фактор!? - Йоичи, вероятно, правда сильно был не прав, когда в тот единственный раз пять лет назад отказался идти с матушкой в церковь, потому что несмотря на его молитвы только что, боженька, кажется, тут и сам бессилен. Больше Исаги себе такой роскоши, как рот рядом с принцессой Кайзер открывать, себе не позволяет и старательно игнорирует продолжающиеся причитания. Даже если б хотел — будущая правительница стоит спиной к окну, которое на солнечную сторону выходит, так что смотреть не может просто потому, что банально слепнет Мишель выбирает рано или поздно другую тактику: неожиданно шёлк этих ранее мысленно раскритикованных длиннющих перчаток обвивается вокруг его предплечья, ноготки кончиками подразнивают его кожу и вообще, на нём помимо самой девушки повисают и все носимые ею безделушки и все вокруг неё обмотанные слои одежды, а это уже ну.. скажем не совсем то, чего он ждал от работы гвардейца и совершенно не то, что он рассчитывал получить от жизни в целом. - Беру на себя смелость просить вас отпустить мою руку. - Теперь в его кожу впиваются почти больно, почти с угрозой. - Одно моё слово и- - Мишель, судя по кругу, который она рисует в воздухе, как бы его обводя, собирается сказать что-то совсем уж грандиозное, но сама себя останавливает: уже другие тяжёлые подошвы и широкие полы одежд шуршат по росписям на мраморе. Йоичи обещал матушке, что ни во что не встрянет, когда последний раз был дома и сидел на скрипучем стуле, руками ощупывая потёртую льняную скатерть, но он сильно провалился с данным обещанием — ещё на моменте, когда попросту опустил тот факт, что как бы уже. Влип если не по уши, то по самые гланды и выбраться ему светит разве что в окно. - Вас спасать, принцесса? - Исаги невольно улыбается, галантно протягивая ей руку, словно эта благородная дама уже вовсю не оккупировала вторую конечность, и наклоняется ближе. - Или дождаться вашего слова? - Ненавижу тебя, негодник. - У принцессы, что доказывают извечные вопли с её спальни по утрам о том, что она никому ничего не обязана, руки очень даже мягкие для человека, которому вчера вечером пришло в голову этими же руками вырвать пару сорняков из самой дальней клумбы в саду. Мишель этими руками обхватывает его собственные и с её губ на землю летит оброненный вздох удивления, когда Йоичи в два шага заворачивает за соседний угол и, как и условился, крон-принцессу спасает. - Ненавижу тебя, негодник. - Повторяет уже сейчас. Мишель совсем легко наклоняет голову, гремящая корона падает в её бледную руку. Новоиспечённая правительница передаёт свою семейную реликвию, неоспоримое знамение её правления и принадлежащее ей по праву в его незнакомые руки с той же лёгкостью, что отвешивает неугодным пощёчины или передаёт слугам испачканные перчатки. И делает это для того, чтоб снова поцеловать своего новоиспечённого эскорта. - Будет ли считаться оскорблением правящей особы сказать, что я вас тоже, принцесса? - Расслабленно выдыхает, когда Мишель его снова жадно целует. Ноготок постукивает по золотой короне у него в руке и она комментирует это, когда отрывается от его губ: - Королева. Отныне я твоя королева, помнишь? - Шепчет на ухо и больно кусается снова. - И не уверена насчёт правящей, но этим - Она ведёт рукой вниз к его груди и демонстративно только соприкасается с ним губами. - моего отца ты оскорбил уже так сильно, что тебя, кажется, не должно волновать подобное. - Ах, да, прошу прощения. - Йоичи закатывает глаза, писано целует её ладонь сквозь ажур перчаток и ослепительно скалится. Кайзер зеркалит эту улыбку с огнём в глазах, а пальцы другой её ладони нащупывают его затылок в полумраке. Значит, сейчас его поцелуют снова. В мире нет человека высокомерней королевы, но он признаёт её своей. - Не прощаю. - У неё озорно сверкают глаза, Мишель расстёгивает первые две пуговицы его рубашки, а что-то в груди, чуть ниже места, где сквозь ткань обжигают кожу прикосновения, Исаги чувствует нечто совершенно незнакомое, но уверен, что именно это чувство заставляет его руки оказаться на завязках корсета правительницы, легко цепляясь пальцами за шёлковые ленты, на вид на совсем не такие прочные, как оказывается на деле. - Поведёте меня на плаху? - Йоичи невинно хлопает глазами, слегка наклоняясь к лицу напротив. Крон-принцесса от своей природной бледности в начале жизни прослыла среди народа больным и обречённым на смерть ребёнком, но вот ей уже 16 лет от роду и пусть вид её непосвящённых по-прежнему вызывает беспокойства, королева гордо задирает голову и губы её, в паре сантиметров от его собственных, растягиваются в широкой дерзкой улыбке. - По-ве-ду. - По слогам повторяет и каждый раз артикулирует слишком выразительно. Исаги нехотя ловит несколько соприкосновений, окончательно пачкаясь дорогой дамской помадой. - Вы так милостивы, ваше высочество. - И снова улыбается. Хочется распустить все шёлковые ленты: и те, что на корсете; и те, держащие её волосы в сложной причёске, не дающие белокурым волнам удариться о плечи; и те, которыми ей подвязали чулки. Он, к слову, видел. Весьма милые бантики нашлись под королевской юбкой за несколько часов до церемонии. - Величество. - А ещё на её острых каблуках, там тоже её лодыжки обхватывает что-то подобное шёлковым лентам. Один из таких каблуков в несколько миллиметрах от его ноги зависает в пустой угрозе. - Для тебя теперь только величество. - Блеф и не более, но Исаги покорно склоняет голову, хотя по факту одна его рука всё ещё занята тем, что держит корону принадлежащую ей же. - Ага, ваше величество. - Он дразняще тянет завязки корсета той рукой, которая свободная и находит напротив горящие глаза. - Хотя, знаешь, "моя госпожа" меня тоже устроит. - Когда Мишель тянет его за ворот рубашки вниз и шепчет на ухо, Исаги тоже подчиняется своей королеве. - Мне кажется, человеку, которого ваше высочество.. - Он делает это намеренно, она намеренно делает только вид, что собирается с этим что-то делать. - Ах, да, моя госпожа, человеку, которого моя госпожа.. - Он теряет интерес к корсету, когда понимает, что тот не раствориться в воздухе от простого прикосновения и теперь скользит к её руке, перебирая перстни поверх кружевных перчаток. Абсолютно бестактно и нахально, доказывая слова: - человеку, которого заручилась сопроводить к виселице моя госпожа, уже особо нечего терять, вам так не кажется? - Мне кажется, что я сделаю тебя своим шутом или посажу на цепь. - Её вздёрнутый нос сталкивается с его собственным и она своими голубыми глазами снова заставляет его ладони гореть и чесаться. Если бы она родилась немного раньше, во времена инквизиции может, и не в королевской семье — Мишель Кайзер сожгли бы на костре, признав ведьмой просто из-за этих двух радужек. - Будешь моим песиком? - Она и впрямь, как ведьма: Йоичи, не умеющий держать язык за зубами обычно, сейчас не произносит ни слова ещё некоторое время. Пытается отодрать взгляд от её лица, уводя в сторону, но те как намагниченные снова прилипают к её собственным. - Знаете, - Он аккуратно кладёт корону обратно на её голову и та тут же косится, но Исаги это совсем мало волнует: он наклоняется к шее. Обычно это принцесса, но отныне он скользит губами по коже королевы. И так и не может успокоиться с этим корсетом, всё щупая и щупая девичьи рёбра сквозь плотные слои ткани освободившейся рукой. - Возьму на себя наглость отказаться. - Йоичи обещает себе, что это последний неуловимый поцелуй, а потом делает так ещё раз и ещё раз и уже в седьмой раз касается тонких ключиц, едва доступных из-под платья, обещая себе, что в последний раз. В груди тяжело и он пытается выпустить это скопившееся напряжения шумным выдохом через нос, целует под ухом, носом случайно поддевая блестящую серьгу и шепчет. - Я, видите ли, больше подхожу на роль "цепного пса королевы". - Мишель хмыкает. - Да что ты? - Королева снова прижимает его к стене ещё ближе и целует, дразняще кусаясь и оттягивая губы. - Тогда тебе точно понадобится ошейник. - Она сжимает его подбородок рукой сильнее, чем визуально может и Исаги снова находит это стимулом для его сердца биться чаще, пульсируя этим незнакомым чувством. - Это твой способ сказать "да"? - Он хмыкает в её губы тоже и они снова целуются. - Плохой мальчик. - Скучающе выдыхает в его губы после того, как поцелуй вместе с воздухом заканчивается и её грудь вздымается чаще обычного. Она снова тянет его за воротник вниз. - Точно ошейник. ••• - Господи.. - Он смущённо закрывает лицо руками. - Только ты мог такое подумать. - Ты подал мне идею сам.