Услышь биение моего сердца

– Мам, я хочу братика, – с этой фразы всё и началось. В то время мне было четыре года. Совсем мелкий и без размышлений о будущем. Оно и понятно. Но больше всего меня волновало моё общение с ровесниками, то есть его практическое отсутствие. Вечно больной, вечно неуклюжий и довольно стеснительный. Количество дней, прошедших в детском саду, можно было пересчитать по пальцам, от этого и появилось частичное отвращение к себе. О том, что я для своих родителей являюсь не родным сыном, я узнал в четырнадцать лет. Всё по стандарту: услышал разговор матери с её подругой поздним вечером, решил проверить информацию, полез втихаря от всех в папки с документами, увидел свидетельство об усыновлении. Я часто задумывался над этим, подсказывало какое-то непонятное чувство, но я отбрасывал всё в дальний угол со старыми игрушками и вещами. Похоже, зря это делал. Ах, да. Забыл представиться вам. Меня зовут Мин Юнги и мне уже двадцать три года. О ситуации с усыновлением я так и не заговорил с родителями, и они, похоже, тоже не горят желанием всё портить.

. . .

– Мам, я хочу братика, – выкрикнул мальчик, хватаясь руками за длинную ткань юбки. – Юнги, – красивая миледи присела на корточки, укладывая ладони на маленькие предплечья сына. – Мы с папой не можем тебе пообещать такого. – Но почему? – удивление проявилось на лице раньше огорчения, ведь рядом с малышом кроме родителей никого не было, и он жаждал всем сердцем найти человека, который бы играл и гулял вместе с ним. – Ах, – девушка тяжело выдохнула, не зная, что ему ответить. – Понимаешь, это сложновато. Но я надеюсь, что у тебя скоро появится братик или сестрёнка. Ещё в раннем возрасте Ёги, так звали молодую маму ребёнка, поставили поразивший её родителей диагноз бесплодия. Сначала она не понимала грусти в глазах родных и слёз, которые скатывались по румяным щекам её матери. Но спустя пару лет ей удалось узнать и разобраться во всём самой. Совершенно не принимая этого факта, она продолжала жить, как раньше. Не думала слишком много, пыталась не замечать намёков на испорченное, по мнению её родителей, будущее, не рассказывала о себе каждому встречному. Спустя четыре года после усыновления ребёнка, она не сдавалась и продолжала пытаться со своим мужем забеременеть самой. Ёги души не чаяла в Юнги. Мальчик был с настолько светлым внутренним миром, что каждый знакомый завидовал им. У других дети непоседы, часто хулиганили и были крайне непослушными. На их фоне Мин казался ангелом. Может, так оно и есть? Добрый, умный, талантливый и всегда был на стороне матери, что бы не случилось. Но с появлением Чимина всё поменялось... – Юнги, малыш, тут твой братик, – проведя рукой по своему уже чуть увеличенному животу, рассказала обо всём тому. – Будешь его защищать от всего плохого? – Конечно, мам! – прокричал мальчик, ярко улыбаясь, не отрывая взгляда от женщины. – Давайте уже пойдём в парк, – недовольно проговорил мужчина лет двадцати пяти, торопя свою жену. Праздник. Застолье. Много гостей и куча поздравлений в честь дня рождения Ёги. Но даже в такой счастливый день Шигу, её муж, стремительно разрушает всё ею построенное ранее. Гости неспешно собрались на прогулку, после чего стали косо наблюдать за парой. – А можно я возьму с собой игрушки? – поинтересовался малыш, глядя только на женщину и делая вид, что совершенно не замечает отца. – Нет. На улице холодно. Мы будем там недолго, – грубо ответил Шигу, хотя вопрос был адресован не ему. – Мам, можно? – проигнорировав слова старшего, ухватился за подол розового платья в белый цветочек. – Юн-и, мы правда будем там не так долго. Ты же не хочешь заболеть, да? Скоро ведь новый год, – пытаясь исправить ситуацию своей красивой улыбкой и нежным взглядом, от которого на душе становилось каждый раз спокойней и теплее, поглаживала сына по голове. – Но... – на слизистой глаз заблестели капельки выступающих слёз. – Никаких «но», Юнги. Слышал, что мать тебе сказала? Если не будешь слушаться, то просто закроем тебя одного дома и пойдём гулять все вместе с твоим братиком, – мужчина нарочно начал гладить Ёги по животу, не зная чему так ухмыляясь. – Я больше не хочу брата! – толкнув женщину в то же место, задевая при этом руку отца, мальчик убежал к себе в комнату в слезах. Мин быстро передумал, не так ли? Но его можно понять, ведь такие слова от "родного" отца ранят больше всего. Он сразу начал думать о том, что его правда могут бросить с появлением младшего в семье. А после рождения Чимина и вовсе появилась пассивная агрессия. Моменты с упрёками и выговорами отца с каждым годом становились всё более запоминающимися. Они и по сей день периодами всплывают перед глазами и ранят сердце, заставляя изо всех сил сдерживать слёзы.

. . .

Послышался звук пришедшего на телефон сообщения. Пересилив себя, парень протягивает руку к тумбочке тёмного окраса. Старший брат – Чимин, как ты там?

– Не очень...

Старший брат – Что-то случилось?

– Можно и так сказать...

Старший брат – Хочешь встретиться?

– Давай.

Откинув мобильный куда-то в сторону, Чимин положил руку на лицо, уткнувшись носом в сгиб локтя. Слёзы невольно начали собираться в уголках глаз, отчего кожа становилась влажной, как и щёки, по которым они позже стекали. После переезда Юнги в съёмную квартиру, он не находил себе места. Из любимого ребёнка в семье он превратился для отца в такого же человека, на котором можно сорваться после тяжёлого для на рабочем месте. Старший не переставал переживать за того, ведь прекрасно знает характер "их" родителя, ждущего каждый раз совершения новой ошибки. Младший долгое время не понимал, и не понимает до сих пор, о чём пытается сказать ему Юнги своими вечными сообщениями, одно из которых было написано спустя неделю после переезда парня. Старший брат – Как ты? Хочу видеть тебя снова и снова. Слышать голос твой до боли знакомый. Хочу проснуться под закат вместе с тобой, дочитать концовки книг и досмотреть этот отстойный фильм. Назови меня глупым, назови дураком, но я всё равно хочу быть рядом с тобой...

– Но ведь теперь мы просто знакомые.

. . .

И снова я совершаю ту же самую ошибку. Пишу Чимину огромное сообщение. Он в очередной раз проигнорирует его, даже не задумываясь над посылом смыслом. Может, уже сказать напрямую? Нет. Это будет ещё бо́льшей ошибкой. Хочется просто лечь и обнять его со спины, вдыхая аромат духов, перемешанный с шампунем и гелем для душа. Уткнувшись носом в заднюю часть шеи, оставить поцелуй на нежной коже и почувствовать, как его пушистые волосы слегка щекочут мой нос. Никакой пошлости, просто заснуть с ним в обнимку. Снова почувствовать то невероятное спокойствие на душе, которое давно не ощущал. Хочу снова его увидеть... Это зависимость? Возможно. Но тогда я хочу быть зависимым. Хочу чаще слышать его голос и касаться его рук своими губами. Если всё это и умрёт, то не сегодня, не сейчас и не с нами. Хочу, чтобы это продлилось как можно дольше. Страшно... Потерять его страшно. Может, я тороплюсь? Может, это не так, и всё это бред? Я сомневаюсь. Сомневаюсь в себе. В том, что смогу ему дать, показать, рассказать. Сомнения... Да, они самые. Боюсь навредить другим людям, доставить дискомфорт, испугать своим состоянием. Я прямолинейный человек, но не когда дело доходит до моих собственных проблем, в особенности чертовски плохого самочувствия. Меня могут неправильно понять... Они боятся. Им страшно. Переживания за мою жизнь начинают сжирать их изнутри. Их головы начинают посещать мысли о том, что я могу с собой что-нибудь сделать. Поэтому я и держу всё в себе, теряясь меж сном и реальностью. Не надо вопросов. Ненавижу: «Что случилось?», «Как ты себя чувствуешь?», «Почему это произошло?». Я не знаю, что им ответить. И что мне ответить Чимину, после заданного им такого же вопроса? «Мы когда-то закончимся тоже. Забудем даты и имена. Но пока порезы украшают кожу, я обещаю, что не вспомню забуду тебя никогда»

Вышел покурить «Перестань».

«Чёрт, мне с тобой всегда так интересно. Так волнительно приходить на место встречи. Выхожу из дома только ради этого. Не хочу видеть прохожих; их косые взгляды меня бесят. Но ты так прекрасен. И сколько бы не прошло времени, я буду ждать твоего ответа на сообщение. Если весь мир будет взрываться, я буду бежать к тебе метеором, сбивая свои ноги в кровь из-за не обутых на них ботинок. Я буду продолжать бежать, только чтобы встретить тебя снова. Чтобы ощутить то чувство до боли знакомое. Чтобы утонуть в твоих глазах, в которых так спокойно раз за разом умирать... Как же они прекрасны. Всматриваясь в них, вспоминаю тёмный каштан, который падал на разбитый асфальт поздней осенью и был окружён таким количеством яркой листвы, что не счесть. Ты мой кофеин, от которого я так зависим по утрам. Единственный в жизни наркотик, который я принимал.»

– сообщение отправлено –

– сообщение прочитано –

Чимин-и – Ты опять напился, Хён?