Услышь биение моего сердца

Хочется его видеть, как можно чаще, ведь лишь его присутствие рядом делает меня невероятно счастливым. Так сильно колотится сердце перед встречей, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди, автоматически становясь моим подарком для него. Боюсь прикоснуться к этой до чёртиков нежной кожи, словно он – хрусталь, который от одного неплавного движение готов разбиться. Лишь от одной его улыбки я таю и становлюсь таким мягким, что не в силах сопротивляться. Если его кто-нибудь хоть пальцем тронет или как-то не так посмотрит, или же скажет что-либо обидное, я снесу этому человеку голову, разрушу всю его жизнь, она станет для него отдельным адом, в котором он будет страдать до самой смерти. Эта зависимость от ярких эмоций, сильного стука в груди и чуть сбитого из-за него дыхания и есть влюбленность? Стремление защитить его от всего плохого, от всего, что может причинить ему боль, лишь моё кричащие подсознание, моё слепое мнение о том, что наш мир опасный и трудный до потери самоконтроля. Эйфоретики уже не дают двадцати минут небытия. Вместо них теперь он... Я всё чаще захожу в онлайн, чтобы увидеть его в сети, но каждый раз со страхом гляжу на строчку «Чимин-и». Меньше всего я хотел, чтобы такое произошло с ним. Каждый день просыпаюсь с мыслью, что я ужасен, ведь оставил его одного с таким тираном, как отец. Заметив краем глаза всплывшее на экране блокировки сообщение, отчего телефон засветился в полумраке, я сразу же протянул руку к тумбочке, переворачиваясь на бок. Чимин-и – Могу я приехать к тебе?

– Что-то случилось?

Чимин-и – Да...

– Приезжай.

«Снова отец. Никогда не прощу его за то, что он сделал со мной, и продолжает делать с мамой и Чимином. Навравив взгляд в левой верхний угол экрана, мои глаза разширились от увиденного времени. Уже час ночи, а мне казалось, что сейчас около восьми вечера, не более того. Наверное, он опять сбежал из дома ещё в то время, когда я был на работе. Чёрт. Эти смены допоздна меня в могилу сведут когда-нибудь» – спешили мысли одна за другой, заставляя тяжело выдохнуть и сдвинуть брови к переносице от прилива негативных эмоций и усталости. Спустя полчаса парень уже начал засыпать с своей постели, бельё которой сменил буквально вчера, что теперь пахнет приятным ароматом порошка в перемешку с одеколоном, как в дверь постучались два раза. Юнги подскочил, оторвавшись от мягкого матраса, и направился быстрыми шагами в коридор. Повернув железную ручку и распахнув дверь, не смог больше сделать лишнего движения. Ступор от увиденных на румяных щеках Чимина слёз охватил его тело. Тот стёр их рукавом от кофты, которая была достаточно лёгкой и тонкой для погоды за окном, и растянул губы в дрожащей улыбке. Пытаясь удерживать её на лице, не позволял больше солёным каплям сбегать за пределы оболочки глаз. Сделав неуверенный шаг вперёд, Ги приложил правую ладонь к прохладной щеке младшего, убирая несколько оставленных мокрых дорожек от слёз с нежной кожи. – Заходи внутрь, – проговорил он, слегка улыбаясь, чтобы скрыть свою до тремора ненавистную тревожность. Не сказав и слова, Чимин лишь положительно кивнул головой и сделал пару шагов вперёд, преодолевая препятствие в виде невысокого порога. Опустив глаза в пол, начал рассматривать чуть расплывающийся тёмно-серый ковёр, испачканный грязью с улицы. – Хочешь чай сде... – Ты же меня любишь? – не успев Юнги закончить начатую фразу, перебивает и резко поднимет свой взгляд на него. – Чим... – Любишь? – слёзы вновь начали литься из глаз, увлажняя собой щёки. – Любить значит страдать, – отворачивая лицо в сторону кухни, сдерживал из последних сил свои эмоции, чтобы продолжать казаться спокойным. – Почему?! – сделав твердый и уверенный шаг, сорвался на крик, чего изначально не хотел. – Потому что, чтобы не страдать, надо не любить. Но тогда ты будешь страдать от того, что не любишь, поэтому любить значит страдать. Но не любить тоже значит страдать, а страдать значит страдать. Чтобы быть счастливым надо любить. Значит надо страдать, но страдание делают человека несчастным. Поэтому, чтобы быть несчастным надо любить, или любить, чтобы страдать, или страдать от избытка счастья*, – повисла минутная тишина, которая заставила Чимина задуматься над сказанными Юнги словами. – Жалко, что ты только сейчас это понял. – Я тоже... – шмыгая носом, бормочет куда-то в пол. – Я тоже люблю! Долгожданные слова ударили по сердцу, от чего Ги был не в силах себя сдерживать. Удивление на секунду парализовало всё тело, но в момент осознания он резко обернулся, убеждаясь в том, что это далеко не сон. – Тебя, – договорив наконец все слова, от которых стало так страшно, но одновременно легко, ведь теперь "все карты раскрыты", Чимин наблюдал за выражением чужого лица. На мгновение Юнги замешкался, стоит ли оно того? Да. Схватив парня за щеки обеими руками, притянул его лицо ближе к своему. Прижавшись своими губами к чужим, ощутил, как его сердце бешено колотится. Дыхание становилось сбитым от переизбытка эмоций и небольшого переживания сделать что-то не так. Передаваемый Чимином пульс через губы успокаивал все тревожные мысли. Солёный привкус слёз чувствовался на языке. Слегка втянув в свой рот верхнюю губу младшего, Юнги медленно провёл по ней языком, из-за чего у того побежали мурашки по коже. Отстранившись, он ещё раз взглянул в красные глаза, намокшие ресницы которых о многом могли рассказать, и оставил мягкий поцелуй на лбу. – И я тебя, Чимин-и. * Слова Сони из фильма «Любовь и смерть» (режиссёр Вуди Аллен).