Ты великолепен во всём

***

      Возвращаясь с работы, Чонгук чувствует себя максимально вымотанным и уставшим. Там его загрузили всевозможными проектами и заданиями, которые нужно выполнить в ближайшие сроки, что обычно не даёт ему расслабиться даже в родных стенах, занимая собой все мысли. Сегодня, казалось, всë как обычно, вот только, переступая порог собственной квартиры, альфа не встречает своего любимого, неимоверно радостного из-за его долгожданного возвращения малыша. Никто не вешается к нему на шею, впиваясь в губы мокрым поцелуем. Никто не шепчет ласково о том, насколько соскучился за время разлуки.       В голове проносится догадка о том, что омега попросту замотался или же случайно уснул на мягком матрасе из-за слишком длительного и невероятно скучного ожидания, потому Чонгук тихонько снимает массивные кожаные ботинки, вешает на специальный крючок в прихожей ветровку и ступает внутрь. Заходя в гостиную, альфа улавливает еле различимые звуки тонкого поскуливания и с каждой секундой усиливающийся запах сладкого тамаринда. Аромат молниеносно заполняет собой лёгкие мужчины, заставляя стиснуть зубы чуть ли не до скрежета. Возбуждение нарастает с невероятной скоростью лишь от одних звуков, запаха и горячих мыслей о том, чем занимается изголодавшийся омега в его отсутствие.       Глубоко вздыхая и закусывая нижнюю губу до ощутимой боли, альфа впивается ногтями в собственные ладони, оставляя на грубоватой коже проявляющиеся красным полумесяцы. С каждым проделанным шагом Чону сдерживать себя становится всё сложнее, хочется поскорее ворваться в комнату и, наконец, прикоснуться к нежной коже омеги; исцеловать каждый сантиметр, не пропуская и по пути оставляя множество привлекательных отметин; посмотреть в глаза, горящие поистине звериным возбуждением, несмотря на всю невинную оболочку Кима. Хочется извести до изнеможения своего обильно истекающего смазкой мальчика.       Больше не в силах выдерживать подобной пытки, альфа открывает дверь, ведущую в спальню, и начинает дышать глубже, загнанно вбирая в лёгкие концентрированный сладкий запах, пропитавший всю комнату целиком, не оставивший свободного места кислороду. Чонгук впивается колким, затуманенным взглядом в красиво сотрясающееся и извивающееся от оргазма худое тело на светлых простынях. От данной картины перехватывает дух и всю былую усталость как рукой снимает. Омега в чёрном блестящем коротком топике, расшитом яркими пайетками, и в джинсовой юбочке в цвет лежит спиной на кровати. Его ножки согнуты и широко расставлены, а коленки заходятся в приятной дрожи. Веки прикрыты, а розовые, искусанные до алых струек губы, распахнутые в немом стоне, лишь изредка выпускают ласкающие слух звуки.       Подбираясь бесшумно ближе к постели, словно хищник, пытающийся поймать свою жертву, Чон замечает ярко-розовую вибро-игрушку, торчащую из анального отверстия, которая и довела его малыша до такого состояния. Не дождался... Альфа утробно порыкивает, стараясь держать себя в руках, чтобы просто-напросто грубо не вытащить игрушку из своего мальчика, заменяя ту на собственный, колом стоящий, в брюках член. Чонгук опускает изрисованную чернильными узорами ладонь на голое колено омеги, отчего тот дёргается, хватаясь пальчиками за руку старшего и раскрывая подкрашенные карандашом веки, перепугавшись.       — Тише, маленький, — шепчет хрипло альфа, забираясь на матрас, который прогибается под внушительным весом. Чон раздвигает до сих пор сотрясающиеся ножки Тэхёна и устраивается между, перед этим оставив на одной из коленок лёгкий, всасывающий поцелуй. Аккуратно приподнимает юбочку для удобства, открывая вид на сочные бёдра, и тянется к промежности, неспешно вытаскивая из дырочки ощутимо вибрирующую игрушку — мощность далеко не маленькая.       — Я... я, — отчасти возвращаясь в реальный мир, омеге хочется как-то оправдаться перед своим альфой. Он и вправду ждал, и у него это вроде как и получалось, даже принарядился к скорому приходу Чона. Получалось ровно до того момента, пока Ким не решил убраться в небольшом комоде, который стоит напротив кровати. Тэхён нашёл там эту давно забытую игрушку, не смог усмирить свой интерес, решил вспомнить прошлое и попробовать, но не думал, что это зайдёт настолько далеко.       — Успокойся, — выключая и откладывая игрушку в сторону, альфа наклоняется, нависая и опаляя своим разгорячённым дыханием нежную кожу шеи. Омега под ним тихонько вздыхает и сильнее откидывает назад голову, открываясь для множества влажных поцелуев, изредка передëргиваясь от недавней мощной стимуляции.       Запустив одну ладонь в мягкие локоны омеги, Чонгук трепетно пропускает ручьём тёмные пряди меж пальцев, в это же время покусывая, а после зализывая открывшиеся участки песочной кожи. Всасывает тонкую плоть с особой жадностью, оставляя заметные багровые отметины, пока мальчик под ним елозит вовсю от приятных ощущений, граничащих с лёгкой болью. Свободной ладонью альфа неспешно проскальзывает под сверкающий топик, продолжая нескончаемый поток поцелуев. Ведёт от часто вздымающегося животика выше, прощупывает рёбра, на каждом из них останавливая своё внимание, доходит до груди, обводя ареолы обоих вставших сосков, после зажимая маленькие бусинки меж пальцев.       — Гук-и-и, — тянет Ким, непроизвольно прогибаясь в спине и выпуская совсем тихий скулëж, чем-то походящий на плач.       — Ммм, — отрываясь от своего занятия, мычит старший как ни в чём не бывало и расставляет руки по обе стороны от лица омеги, опираясь на локти, вместе с тем растягивая уголки губ в умилённой улыбочке. В таком, немного утомлëнном состоянии, с растрëпанной копной угольных волос, подведёнными глазами, раскрасневшимися в некоторых местах искусанными губами, Тэхён выглядит как самый настоящий искуситель, внутри которого прячется миниатюрный дьяволёнок, часто вылетающий наружу, чтобы показать свои истинные характер и желание.       — Ты не злишься? — Тэхён опускает ладони на любимые тёплые щеки, подушечками больших пальцев поглаживая мягкую кожу и заглядывая в тёмные, поглощающие в себя без остатка омуты. Омега никогда не перестанет любоваться своим альфой. Никогда не насытится его безмерным желанием. Никогда не надышится потрясающе сильным ароматом сицилийского лимона. Никогда не прекратит любить, отдаваясь целиком.       — Почему я должен злиться? — томным, пробирающим до мурашек шёпотом выпаливает Чон, утыкаясь носом в душистую худенькую шею, после неспешно пробираясь дальше, ведя к заалевшей щёчке, всасывая гладкую кожу. Продвигается выше, к виску, по пути бесстыдно высовывая язык и проскальзывая тем по скуле, за собой оставляя влажный след. Переходит к ушку, посасывая мочку, а после проникает внутрь, вылизывая ушную раковину, отчего омега под ним вздрагивает, намертво впиваясь ладонями в белоснежную рубашку старшего, как за последнюю удерживающую в сознании опору, и жмурит веки до ощутимой боли.       — А-ай, — протягивает Ким, то ли посмеиваясь, то ли постанывая от получаемых неимоверно приятных и одновременно щекочущих ощущений. Где-то внизу живота, куда в этот самый момент и опускается крупная, разрисованная ладонь альфы, всё скручивается в тягучий узел. Более-менее отступившее возбуждение нарастает с новой, в разы большей силой.       Когда язык Чона проникает всё глубже, проталкиваясь внутрь, омега, не сдерживаясь, мелодично постанывает, невольно отдаляясь буквально на сантиметр и поджимая плечи вплотную.       — Тише, — отстраняется на долю секунды альфа, чтобы ухватить младшего за аккуратный подбородок, фиксируя, не позволяя даже дёрнуться в сторону лишний раз, после вновь приникая к уху. Вылизывает с особой тщательностью, медленно водит языком, будто издеваясь, по контуру, моментами проникает внутрь, кусает, всасывает и сразу же зализывает, немо извиняясь.       Младший извивается как может из стороны в сторону, мычит и, не переставая, хнычет о том, что пора заканчивать эти пытки. Обещает больше никогда не притрагиваться к злосчастной игрушке и не заниматься подобным в отсутствие альфы. Но после, понимая, что такие слова не действуют на старшего, переходит к угрозам и до боли впившимся коготкам в талию Чона, на что последний лишь усмехается, всё-таки решая отстраниться и заглянуть в любимые, наполнившиеся влагой глаза.       — У меня теперь всё ухо в твоих слюнях, — надув в обиде розовые губки, шепчет тихонько омега, тыльной стороной ладони вытирая скопившиеся на лице слёзы.       — Не притворствуй, я же знаю, что тебе нравится, — шепчет так же, тихо, в нежелании рушить приятную атмосферу. — Тебе идёт, — намекает на внешний вид. Ким Тэхёну, его любимому человеку, самому красивому омеге на этой планете идёт без исключения всё, что только он бы ни пожелал на себя надеть. Чонгук никогда не перестанет им восхищаться и никогда не перестанет благодарить Вселенную за то, что ему когда-то довелось повстречать свою звёздочку. Что бы не случилось: кризис, зомби-апокалипсис или вовсе конец света, главное, чтобы омега был рядышком и каждый день дарил свои тëплые слова, улыбки и прикосновения.       — Правда? Я боялся твоей реакции, — искренне признаётся Ким, уводя взгляд куда-то в сторону. Около месяца назад омега прогуливался по магазинам и заметил эти топик и юбку на одной из витрин. Он никогда не интересовался отношением Чонгука к подобному, потому как и сам никогда не задумывался о том, что когда-нибудь захочет примерить на себя женскую одежду.       — Ты великолепен во всём, — оставляет лёгкий поцелуй в уголке губ. — Да и впрочем, какая разница, если ты всё равно окажешься раздетым? — усмехается и тут же приближается к лицу омеги, беззастенчиво прижимаясь к его манящим губам, соединяя их со своими в напористом поцелуе.       Омега покорно пропускает чужой язык в свой рот, чуть ли не задыхаясь от нехватки воздуха. Вся комната наполняется коктейлем из двух напористых ароматов, сливаясь во что-то единое, приятное и до боли родное, заменяя собой кислород. Непроизвольно подаваясь бёдрами выше, Тэхён своим обнажëнным членом соприкасается с твёрдым возбуждением альфы, отчего гортанное мычание вырывается наружу само по себе, утопая где-то между сплетённых ласками губ.       — Я хочу быть сверху, — отстраняясь, дышит загнанно и уверенно заявляет, заглядывая в пылающие огнём омуты напротив. Тэхён понимает с каким трудом альфа себя сдерживает, чтобы просто взять и не наброситься на него голодным, хищным зверем, оттого и тянет губы в хитрой ухмылочке, кончиками пальцев проводя по обтянутому тканью прессу.       — Как твоей душе будет угодно, — шепчет, опаляя нежную кожу омеги разгорячённым дыханием и оставляя напоследок парочку невесомых поцелуев, после ухватывая Кима за худенькую талию и одним резким движением меняя позиции. Омега вскрикивает от неожиданности, крепко цепляясь за плечи Чона и зажмуривая веки до белых бликов перед глазами, открыть решаясь лишь тогда, когда улавливает лёгкий смешок и чувствует ладони альфы, опустившиеся на его ляжки. — Напугался, маленький? — продолжая посмеиваться, оглаживает оголëнные бёдра.       — Во-первых, надо предупреждать, а во-вторых, тебе не кажется, что это «маленький» звучит как-то, ну, двояко, м-м? — упираясь ладонями в накачанную грудь альфы, Ким приближается, томным прищуром осматривая любимые черты лица, после медленно, словно изводя, припадает губами к шее Чона и всасывает в себя чувствительный участок кожи.       — Меня всё устраивает, маленький, — мурчит на ухо омеге и зарывается в шелковистые волосы, оттягивая их в районе затылка, а свободной рукой обвивает талию Тэхёна, прижимая изящное тело ещё ближе к себе, вплотную, собственнически пропитывая младшего своим запахом.       Альфа прикрывает веки, отдаваясь ощущению пухлых губ на своей шее, моментами закусывая собственные до колющей боли, потому как Ким будто нарочно елозит своим тазом, проезжаясь вперёд-назад по длительно изнывающему органу мужчины, отчего тот невольно толкается выше в попытке найти минимально спасительное трение. С виду Чон старается быть спокойным, пока внутри всё бурлит высокоградусной лавой, а в голове вырисовываются страстные, ещё больше возбуждающие картинки.       Тэхён отрывается от своего занятия, принимая сидячее положение и начиная неспешно расстёгивать пуговицы на рубашке альфы, вместе с тем, словно невзначай более активно водя бёдрами в удобном для него темпе, проскальзывая промежностью по эрекции Чона. Альфа под ним принимается более загнанно дышать, усиливая свой и так настойчивый запах, желая подчинить, на что омега лишь ухмыляется. Не в этот раз!       Распахивая края рубашки в разные стороны, омега спускается чуточку ниже, припадая к груди и ключицам альфы. Ведёт влажную дорожку языком от небольшой впадины до ареолов сосков, обводя и всасывая те поочерёдно, после пробираясь ниже и расцеловывая кубики пресса, в моменты прикусывая мягкие участки, на память оставляя следы зубов. Поднимает взгляд на Чона, лишь когда доходит до кромки чёрных брюк, понимая, что всё это время за ним пристально следили, оперевшись на локти. Ким, в свою очередь, не прерывая зрительного контакта, растягивает уголки губ в наглой ухмылке и вслепую нашаривает ширинку, расправляясь с ней за пару секунд. Невинно хлопая длинными ресницами, опускает обе ладони на выпирающий орган, оглаживая его через ткань. В ту же секунду реакцией на его действия становится томный вздох сверху, который лишь подстёгивает к дальнейшим манипуляциям.       Всё-таки определяясь больше не мучать своего альфу, Тэхён, оттягивая резинку боксеров, высвобождает наружу налившийся кровью член, получая от Чона хрипловатый стон облегчения, в одночасье упиваясь тем, насколько сексуально Чонгук распахивает губы, когда он проводит ладонью по всей длине на пробу. Как красиво прикрывает подрагивающие веки от того, что Тэхён несколько раз проскальзывает своими пальчиками по чувствительной уретре. Так же не может не насладиться тем, до чего же приятной ощущается вибрация, которую альфа пускает своими утробными стонами по периметру всего тела.       Для большего удобства Ким опускает брюки вместе с боксерами до колен и устраивается между широко разведённых бёдер. Вновь окольцовывает ладонью внушительных размеров орган, одновременно покрывая поцелуями нижнюю часть вздымающегося живота. Приникая к члену, омега обхватывает раскрасневшимися губами крупную грибовидную головку, начиная её посасывать и игриво водить языком, дразня, а после, не медля, пытается насадиться на всю длину, которая ему дозволена, практически заходясь в кашле от того, что головка члена упирается в заднюю стенку горла.       По комнате разливаются громкие, несдержанные стоны, которые лишь раззадоривают Тэхёна, наталкивая на более активные и старательные движения. Младший продолжает усердно насаживаться, втягивая щёки. Спустя парочку движений он чувствует, что тело альфы заметно напрягается, предвещая подступающую скорую разрядку. На затылок Тэхёна опускается ладонь альфы, судорожно зарываясь в волосы, а Ким и не сопротивляется, позволяя насаживать и вбиваться в его рот. На языке чувствуется солоноватый привкус, а лёгкие с тех пор как пришёл альфа полностью пропитались сицилийским лимоном, унося младшего будто бы в другое измерение.       Омега представляет, насколько привлекательно сейчас выглядит Чон с ярко сверкающими, затуманенными пеленой возбуждения глазами, с приоткрытыми в наслаждении губами, по которым из раза в раз проходится кончик языка и стекает полупрозрачная слюна. От подобных мыслей сдерживать свою и так болтающуюся на последней тонкой ниточке выдержку становится всё сложнее.       Губы и щеки начинает приятно покалывать от слишком сильного напряжения, а альфа не останавливается, насаживая лишь активней. Рука давит на затылок жёстче, заставляя брать глубже. Член резко заходит по основание в горло, упираясь в глотку, вынуждая омегу простонать задушенно, пуская вибрации по органу. Альфа изо всех сил старается не приносить боли или дискомфорта, беря себя в руки и немного сбавляя темп, тем самым создавая чёткие хлюпающие звуки смазки, пока младший нащупывает без дела лежащую ладонь Чона, переплетая с тем пальцы. Омега впивается ногтями в чужие костяшки и жмурит глаза, предчувствуя окончание, которое спустя пару заключительных толчков оседает белесой жидкостью на его языке и губах.       — Всё хорошо? — отчасти восстановив сбившееся дыхание, альфа первым прерывает затянувшуюся тишину, вновь утягивая на свои бёдра ещё полностью не пришедшего в себя Кима. Заглядывает в наполненные влагой глаза напротив, убирая спадающие пряди младшего за уши и трепетно проводя пальцами по песочной коже, стирая с лица чёрные разводы поплывшей от слёз подводки. — Малыш, — придерживая омегу под подбородок, не удерживается от того, чтобы оставить на манящих губах лёгкий поцелуй, после сразу же отстраняясь.       — Мгм, Гуки, приподними повыше мою юбку, — единственное, что выпаливает омега, спокойно дожидаясь выполнения приказа, затем неожиданно для старшего, нагло забирая в плен его губы и резко опрокидывая спиной на матрас, нависая.       В этот раз поцелуй выходит более страстным и напористым. Дикая инициатива следует с обеих сторон, каждый хочет забрать главенство в свои руки, желая управлять процессом. Несдержанные мычания и стоны утопают где-то меж двух пар губ, которые сильнее опухают из-за множества укусов и всасываний. Соблазнительные причмокивающие звуки заполняют собой пространство и ещё больше накаляют и так пылающую атмосферу.       Не прерывая поцелуя, альфа рукой проскальзывает меж их тел, дотрагиваясь до пульсирующего колечка мышц и, очертив пару кругов по периметру, распределяет выделившуюся смазку, после аккуратно поступательными движениями вводит один палец внутрь. Всасывает в себя язык младшего, стараясь отвлечь от возможных неприятных ощущений, и добавляет второй, размеренно входя и выходя на всю длину пальцев, поглаживая нежные стенки. Растягивает с особой тщательностью, даже несмотря на то, что совсем недавно в омегу была вставлена игрушка немаленьких размеров. Боль — это последнее, что Чон хочет доставить своему омеге.       В нетерпении Ким начинает самостоятельно насаживаться на длинные пальцы, выпуская нескончаемый поток протяжных стонов в чужой рот. Ему недостаточно одних лишь пальцев, потому он и решает взять на себя инициативу и отстраняет руку Чонгука. Обхватывает полувставший член альфы, несколько раз надрачивая, после подставляя орган к своему входу и в следующую же секунду позволяя головке неспешно проскользнуть внутрь. С губ слетает тоненький громкий скулëж, когда омега насаживается на всю длину. Из-за нехватки смазки член проникает с небольшим трудом, отчего младший зажмуривает веки, чуток подрагивая и утыкаясь носом в покрытую испариной шею альфы, мыча в ту загнанно.       Собственный член омеги давно истекает предэякулятом, пачкая живот Чона, но Тэхён старается не обращать на это внимания, желая кончить без единого прикосновения. Привыкнув к чувству наполненности внутри себя, младший начинает медленно подаваться бёдрами навстречу, чувствуя крупные ладони альфы, опустившиеся на них. Скользит до самой головки и вновь насаживается по самое основание, с каждой проделанной фрикцией ускоряясь. Для большего удобства приподнимается, упираясь ладонями в грудь Чона и прикрывая веки, откидывает назад голову, выполняя более активные движения.       Сжимая мясистые ягодицы до проявляющихся красным следов, Чонгук старается не осуществлять никаких действий, предоставляя омеге возможность самостоятельно двигаться на его члене. Он лишь наблюдает затуманенным взором за тем, насколько сейчас красив его мальчик. С растрёпанными в разные стороны волосами, вновь растëкшейся по щекам подводкой и распухшими красными губами. Невероятен! Как изящно извивается, прогибаясь в спине. Насколько сексуальны звуки, которые он выдаёт, не сдерживаясь. Хочется уловить каждый кадр посекундно, запечатлев его навеки в памяти.       Наконец выискав правильный угол, омега насаживается на орган, с каждым очередным разом проезжаясь по чувствительному комочку нервов, сопровождая всё действо потоком томных стонов, смешивая те в невероятный коктейль с утробным рычанием альфы снизу. Ускоряет темп, заполняя комнату ритмичными пошлыми шлепками влажных тел друг об друга. Скулит и шепчет что-то невнятное, мёртвой хваткой впиваясь в ткань рубашки, как за последнюю ниточку удерживающую в этой реальности. Задыхается от нехватки кислорода в воздухе, но двигаться так и не прекращает, доводя обоих до точки невозврата. Заключительные толчки выполняет на последнем издыхании, изливаясь бесстыдно альфе на живот и наваливаясь прямиком сверху тряпичной, до грани измотанной, куклой.       Приобнимая своего утомлённого мальчика, Чонгук делает ещё парочку взмахов бёдрами, наполняя изнутри несопротивляющегося омегу и оставляя напоследок поцелуй в районе макушки. Аккуратно снимает с себя будто бездыханное тело, не давая сцепке случиться. С легкостью приподнимая Кима, альфа укладывает того на живот ближе к изголовью кровати и устраивается рядышком, перебирая угольные пряди.       — Малыш, ты как? — тихонько шепчет Чон, дожидаясь ответа, которого так и не следует. — Тебе надо переодеться и сходить в душ, — констатирует очевидный факт, на что Тэхён лишь лениво угукает, не желая совершать лишних телодвижений.       Чон умилённо посмеивается, практически невесомо проводя тыльной стороной ладони по мягкой щёчке омеги. У него словно всё действует в точности да наоборот. Альфа будто высосал, как самый настоящий вампир, все силы Тэхёна, забирая без возврата себе. Сейчас ему хочется поваляться в обнимку, болтая обо всем подряд, принять совместный горячий душ, сходить приготовить покушать и выпить крепкого кофе. Но видя то, насколько устал его мальчик, в голову прокрадывается лишь одна мысль о том, чем же можно сейчас заняться. Поэтому мужчина незамедлительно опускается ниже, под невнятное бурчание разводя ноги омеги в стороны и устраиваясь между ними.       Альфа окончательно избавляется от всей своей мешающей одежды и припадает к манящим упругим ягодицам, оставляя на каждой по поцелую, а после раздвигает те, оглядывая влажную дырочку, из которой до сих пор привлекательно сочится смазка. Проводит размашисто языком на пробу, смакуя во рту смесь двух их вкусов одновременно.       — Гуки, что т... Мм-м, — хрипловато шепчет омега в попытке возмутиться, но тут же прикрывает рот, закусывая нижнюю губу и утыкаясь носом в мягкую подушку.       Чон обводит колечко мышц, слизывая растекающуюся смазку, а после надавливает кончиком языка, пытаясь протолкнуться внутрь. Омега хнычет в полудрёме, забираясь ручками под подушку и прижимая ту к себе ближе, пока Чонгук проскальзывает глубже, оглаживая изнутри чувствительные стеночки. Выполняет одни и те же манипуляции из раза в раз: лижет пульсирующее колечко, иногда прикусывая, всасывая и одаривая поцелуями, проводит языком меж разведённых ягодиц, собирая всё больше и больше смазки. Тэхён с каждым приятным движением заходится в неистовой дрожи, непроизвольно сжимаясь вокруг изводящего языка.       Ким сейчас ощущает себя в разы чувствительней, лениво извиваясь и пытаясь уйти от юркого языка альфы. Жалобно просит прекратить мучать его бедное тело, которое ещё одного оргазма не вынесет точно, на что Чон, к удивлению, покорно ведётся, проезжаясь заключительный раз по промежности, и отстраняется как ни в чём не бывало, вновь устраиваясь под боком у омеги.       — Малыш, ты великолепен, — еле слышно шепчет на ухо парню.