Когда-нибудь

Сара учится хорошо, не считая математику — единственный предмет, который даётся ей с трудом. Она неплохо рисует, ходит в музыкальную школу, где учится играть на пианино. Разумеется, речь пока идёт только о нотной грамоте, но, тем не менее. Миссис Дженкинс утверждает, что Сара начала довольно рано и к подростковому возрасту будет играть Шопена, если, конечно, продолжит в том же духе. Она интересуется у матери, кто такой Шопен, и ей тут же покупают кассету со сборником классической музыки. Там не только Шопен, есть некий Бетховен, который нравится Саре больше всех, Чайковский, Вивальди, Моцарт… Слишком много сложных имён, и Сара не запоминает всё и сразу, но мелодии приятные. Всё своё время шестилетняя Сара тратит на учёбу. Мать утром отвозит её в школу, забирает после обеда. Они всегда едят второпях и в какой-нибудь забегаловке, после чего мама отвозит её в музыкальную школу, где Сара пребывает почти до вечера. А после занятий она ужинает дома, садится за уроки и выполняет их до глубокой ночи. Она всегда заваливается спать, будучи усталой и еле живой. И это нормально — думает она. Её мама тоже работает порой до рассвета, а отец и вовсе может иногда пропадать по несколько дней. Все трудятся, и никто не ноет, никто не жалуется. Только редкими ночами Сара, лёжа в своей постели, позволяет себе немного позавидовать другим детям. Совсем чуть-чуть: на капельку. Она размышляет о том, что было бы, если бы она тоже могла гонять мячик во дворе у дома, как соседские ребятишки. Звучит весело, но мама говорит ей, что игры — это бесполезная трата времени, и Сара не сомневается в её словах. Мама всегда права. У Сары нет друзей, потому что у неё попросту нет времени их заводить. Изредка на переменах в столовой к ней присоединяется девочка по имени Джия Лэддис. Они учатся вместе, и у Лэддис тоже нет друзей, но по совершенно другим причинам, нежели у Сары. От неё исходит запах мокрой половой тряпки и немытых волос, но Сара всегда тактично воздерживается от комментариев. Однажды она приглашает Джию домой, потому что у них совместный проект по английскому. Мать готовит домашнюю пиццу по этому случаю и выжимает сок из свежих апельсинов, а Сара аккуратно нарезает салат. — У тебя красивый дом, — робко замечает Джия, только шагнув за порог прихожей. — Спасибо, — благодарит Сара, теребя край вязаного свитера. Она немного волнуется, потому что впервые в жизни приводит в дом чужого человека. Неважно, что это всего лишь по учёбе: она просто обязана показать себя с наилучшей стороны. — Ты, должно быть, Джия! — из кухни к ним выходит мама, необычайно счастливая и с широкой улыбкой на лице. Голубой фартук безупречно чист даже после готовки: мама всегда работает аккуратно. Улыбка на ее лице даже не дёргается от вида грязных ботинок Джии и обветшалой, древней куртки непонятного цвета. Джия застенчиво кивает ей и смотрит на пол. Очевидно, что ей неловко, поэтому Сара решает взять дело в свои руки. — Давай куртку мне, я её здесь повешу, — гостеприимно предлагает она. Джия неспешно снимает верхнюю одежду, а Сара тем временем продолжает: — Я думаю, сначала нам нужно поесть. Прежде чем приступить к работе, я имею в виду. Они с матерью готовили с самого утра, поэтому Сара не может дождаться, когда они наконец приступят к обеду. Втроём они проходят на кухню. Пицца посередине стола всё ещё дымится, распространяя просто божественный аромат, сыр на поверхности аппетитно плавится. Есть также стеклянный графин с насыщенным оранжевым соком, различные салаты, которые Сара нарезала своими руками. — Вау, — громко восхищается Джия. Сара самодовольно улыбается. — Надеюсь, ты очень голодна и попробуешь всё! — Спасиб-бо, я, наверное, откажусь… — Но почему?! — озадаченно вопрошает Сара, даже не дав однокласснице договорить. Отказ не имеет смысла: она отчётливо видит, как Джия глядит на стол голодными глазами и даже сглатывает. — Ты не можешь отказаться, мы с мамой готовили с утра! — Сара, не наседай, — осаждает мама резко и мягко обращается к Джие: — Почему ты отказываешься, милая? Сара буравит одноклассницу взглядом в ожидании ответа. Та слишком явно нервничает: дрожащими пальцами она потирает ладони, губы поджаты. Под её длинными ногтями виднеется грязь: платье тоже не первой свежести, кое-где темнеют пятна непонятного происхождения. Колени на некогда белых колготках обвисают. Сара еле сдерживается оттого, чтобы брезгливо поморщиться: мать совершенно точно отругала бы её саму за такой неряшливый вид. — Папа не разрешает есть в чужих домах, — нехотя признаётся Джия. — Но почему? — не понимает Сара. — У тебя такой странный папа! — Сара! — вновь ругает мама. — Не будь грубой! — она натягивает на лицо вежливую улыбку и заговорщицки подмигивает Джие: — Ничего страшного, Джия, присоединяйся к нам. Мы ничего не расскажем твоему отцу. Джия нерешительно смотрит на стол. — Правда? — спрашивает она неуверенно. — Конечно! — честно обещает Сара. — Мы умеем хранить секреты!

***

Саре девять лет, когда она ощущает настоящую разницу между мальчиками и девочками. Дело вовсе не в машинках и не в куклах Барби. Не в цвете одежды и не в юбках или штанах. Разница в отношении людей. К девочкам относятся не так, как к мальчикам. Мальчикам позволено многое, за что девочек осудят или высмеют. — Мисс О’Нил, зачем вы ударили мистера Хаббарда? — сухо интересуется мисс Тейлор. Мисс Тейлор — «старая дева», весьма консервативная дамочка сорока лет. Она строга и опрятна: всегда одета в закрытую одежду тёмных оттенков, волосы собраны в тугой пучок (от одного взгляда на неё у Сары начинали болеть виски). На носу маленькие овальные очки, за которыми светло-серые, почти белесые глаза. Сара знает, что, вне зависимости от её ответа, ругать будут именно её, но всё равно пытается оправдаться: — Он тыкал меня ручкой в живот и дёргал за волосы! — сердито рассказывает она. В кабинете математики пусто: нет никого, кроме самой учительницы и Сары. Мисс Тейлор задержала после уроков её одну, хотя по факту должна была задержать обе стороны конфликта. Это нечестно — обиженно думает Сара. — Он — мальчик, такое поведение нормально для него, — безапелляционно отрезает мисс Тейлор, даже не дрогнув ни одним мускулом на лице. — Как леди, мисс О’Нил, вы должны быть более сдержаны. Махаться кулаками — не самый достойный поступок для девочки. Сара сжимает челюсти от злости. Слова учительницы невероятно расстраивают, но она не находит, чем крыть, поэтому прикусывает язык, чтобы не наговорить лишнего. — К тому же, мальчики склонны вести себя подобным образом, когда они влюблены, — продолжает мисс Тейлор. — Будьте скромны и не соблазняйте мальчиков, тогда не будет нежелательного внимания в вашу сторону. — Я их не соблазняла! — всё же возражает Сара. — Да? — неубеждённым тоном переспрашивает мисс Тейлор и с сомнением приподнимает бровь. — А зачем вы тогда надели настолько короткую юбку?! К щекам Сары приливает краска. Обида клокочет в груди, и хочется заплакать, но нельзя спорить с учителями, ругаться и ухудшать отношения. Вместе с отношениями могут испортиться и оценки, которые по математике у неё и без того не шибко впечатляющие. Длина её юбки нормальна. Она чуть выше колен, но многие девочки в классе носят и покороче. Никого за это не тыкают ручками в живот. — Я не пыталась никого соблазнить, — говорит она, едва ли не срываясь на плач. Сдержать эмоции, как всегда наставляет мама, стоит просто огромных усилий. Мисс Тейлор отвечает на это тошнотворно сочувствующим взглядом. — Я понимаю. Видимо, ваша мать не удосужилась объяснить вам такие вещи, — говорит она. — Впредь советую учитывать, что подобная откровенная одежда может спровоцировать мужчин на соответствующее отношение к вам. Помните это всегда. Если хотите, чтобы мужчины уважали вас как женщину, вы должны одеваться и вести себя скромнее. Вы понимаете, о чём я, мисс О’Нил? Сара заставляет себя кивнуть через силу: — Да, мисс Тейлор, — ничего она не понимает. — Я могу идти? Мисс Тейлор самодовольно откидывается на стульчике и взмахом руки показывает, что она свободна. Из здания школы Сара выходит в скверном настроении. Погода, вопреки её душевному состоянию, стоит тёплая, птички поют, и яркие, многочисленные цветы украшают двор. Джия ждёт у главного входа, а рядом с ней, к великому огорчению Сары, засунув руки в карманы, стоит не кто иной, как Джейсон Хаббард. — Ну что, О’Нил, показала тебе старая карга на твоё место?! — самодовольно интересуется Джейсон. — Иди своей дорогой, Хаббард! — грозно ругает Джия до того, как Сара успевает открыть рот. Джейсон не удостаивает её взглядом. — Не вмешивайся, вонючка, — скучающе говорит он. — Боюсь подхватить блох. Джия краснеет от ярости, но Сара быстрыми шагами подходит к ней и хватает за руку. — Не надо, — просит она тихо, почти в самое ухо подруги. — Он того не стоит. Она и сама не прочь прибить мерзкого одноклассника, но перспектива вновь оказаться в кабинете мисс Тейлор и выслушивать всякую чушь не привлекает. И в последнюю очередь она желает втянуть в это ещё и Джию. — До чего мерзкий мальчишка! — негодует Джия, когда они уже вне зоны слышимости Хаббарда. Они медленно направляются к главным воротам школы. — Почему все мальчики такие невыносимые?! — Ну, не все же, — Сара с трудом натягивает на лицо улыбку. Старается не думать о мисс Тейлоре, а больше сосредоточиться на том, какая прекрасная погода на улице. Она даже замечает несколько бабочек и мохнатых пчёлок на клумбах. — Я уверена, что в мире есть и хорошие мальчики. — Когда встретишь хорошего мальчика, я съем свой нос, — сердито продолжает Джия, и Сара не сдерживает глупое хихиканье. Джия — её первая и единственная подруга, и Саре плевать, что она живёт в трейлере, а её родители — алкоголики. От неё уже давно перестало пахнуть: сразу после того, как рядом со школьным спортивным залом установили душевые кабины. Однако репутация «Вонючки» приклеилась к девочке намертво — Сара уже не раз утешала подругу в туалете, плачущую из-за жестоких насмешек одноклассников. — Ловлю на слове, — говорит Сара и подмигивает. — Можешь попрощаться со своим носом. Джия шутливо ударяет кулаком плечо Сары, и они вместе посмеиваются всю дорогу до дома.

***

Саре четырнадцать, когда она впервые решается на что-то безрассудное. У неё слишком много дополнительных занятий после школы. Ей едва хватает времени на себя и на свою подругу, отношения с которой становятся всё более натянутыми с каждым днём. Она физически ощущает, как давление напирает на ее хрупкие плечи, и она рассыпается под ним на мелкие осколки. Саре надоедает быть идеальной дочерью. В кои-то веки, она тоже человек, она тоже хочет просто наслаждаться жизнью, действительно отдыхать на каникулах. Ей всего четырнадцать, но она ощущает себя на все восемьдесят. Одноклассники ненавидят её — все, кроме Джии. Ребята постоянно закатывают глаза, стоит ей открыть рот, и иногда Сара слышит, как их зубы скрипят от безмолвного раздражения. За спиной они называют ее привилегированной богатой принцессочкой, которой всё достается на блюдечке с золотой каёмочкой, а в лицо — «Мисс Идеальность» — с презрением в глазах и с насмешкой на губах. Сара не совсем уверена, чем заслужила эту ненависть. Она пытается сменить их гнев на милость, правда, пытается. Она закатывает праздник на свой день рождения — не без помощи мамы, конечно. Это тематическая вечеринка по Властелину колец — Сара прекрасно знает, что все одноклассники без ума от фэнтезийного мира Толкина. Мама нанимает аниматоров, и те даже готовят квест, где победителям присуждаются кольца всевластия (довольно убедительные, стоит заметить). Но… Приходит только Джия с милой кружкой в качестве подарка, и Сара наконец ломается.

***

— Прекрати разыгрывать драму, — строго говорит мама, едва ли обращая на неё внимание. Она стоит у зеркала и тщательно красит губы в коралловый цвет. Как всегда она безупречна — ни одной лишней складки на одежде, ни одного волоска, торчащего неправильно среди темных прядей. — Да, никто не пришел. Это ведь не повод лежать и хандрить. У тебя есть обязанности. Обязанности, которые никогда не заканчиваются — горько думает Сара, обнимая подушку. Она откровенно не понимает, что в этом такого плохого? Что плохого в том, чтобы дать волю негативным эмоциям, когда у тебя выдался действительно ужасный день? Что плохого в том, чтобы позволить себе раскиснуть? Стук каблуков приближается и вскоре раздается прямо над головой, прежде чем остановиться. Сара не оборачивается: лежит, уставившись в стену, позволяет слезам катиться вниз свободно. Она не реагирует, даже когда чувствует призрачные руки, которые едва ли касаются её волос в жалкой пародии на материнскую ласку. Чем взрослее Сара становится, тем меньше мама её балует или ласкает. Она скучает по временам, когда мама без проблем позволяла себе объятия и поцелуи. Ей этого очень не хватает. — Вставай, доченька, — требует мама мягче, чем ранее, но всё же тоном, не терпящим возражений. — Тебе нужно в школу. И после школы у тебя полно дел. Не позволяй мелочам затягивать себя в уныние. — Мама, дай мне побыть одной, — умоляет Сара. — Пожалуйста. Я прошу тебя. Но мама, как обычно, глуха к ней. — Вставай, — судя по голосу, она начинает сердиться. — Прекрати ныть, Сара, ты уже не маленькая девочка. Почему она совершенно не желает понимать масштабов катастрофы?! Сара силком заставляет себя подняться: не смотрит на маму, когда сдаётся и послушно кивает. Внутри она бушует, кипит и хочет кричать, истерить, устроить громкую сцену. Неужели её чувства настолько не важны в глазах матери, что вся ее боль воспринимается не более чем «нытьём» и «мелочами»? Неужели мама не может дать ей хотя бы день для передышки, один день, чтобы привести себя и свои мысли в порядок? Неужели Сара так многого просит? — Хорошо, — удовлетворённо решает мама, прежде чем вновь отойти к зеркалу. Она хватает с тумбы красную сумочку и привычным движением поправляет и без того ровный воротник рубашки. — Тогда я пошла. Прости, не могу сегодня тебя подвезти, я тороплюсь. Передавай привет Джие. И, бросив напоследок дежурное «целую», мама исчезает, а стук ее каблуков медленно отдаляется. Сара не хочет идти в школу. Не желает видеть лица одноклассников. Она обессиленно осматривает спальню, прежде чем хотя бы встать с постели. В её комнате есть всё, о чём может только мечтать девочка-подросток: шикарная кровать, плакаты любимых исполнителей, книжная полка и даже отдельный, собственный телевизор. Она определенно не какая-нибудь принцесса из сказок, заточенная в башне, но она всё же чувствует себя птицей в золотой клетке. Безумная идея приходит в голову внезапно. Мамы уже нет дома: от нее в комнате остался лишь запах духов и несколько банкнот, которые она оставила Саре на такси и обед. У Сары есть безумная идея, и она совершенно неожиданно для себя полна смелости ее реализовать. Сара не собирает учебники в рюкзак и не надевает школьную форму: вместо этого поспешно умывается и накидывает на себя любимое розовое платье. Отрывает из своего ежедневника лист и торопливо царапает короткое письмо. После чего хватает со стола оставленные матерью деньги, ключи от дома и с лёгкой душой уходит. На бумаге, сиротливо лежащей на прикроватной тумбе, написано лишь: «Не ищи меня».

***

Когда Сара возвращается домой на следующее утро, мама накидывается на неё с рыданиями. Сара сдержанно обнимает её в ответ: на губах играет мечтательная улыбка. Наверное, она должна сожалеть и чувствовать себя виноватой, но на деле испытывает, лишь как рой бабочек то и дело порхает в животе. Вкус и запах свободы опьяняют, сколь мимолётными они бы ни были. — Никогда больше так не делай! — сурово наставляет мама, выпуская её из рук, и встревоженно заглядывает глаза. — Прости, мама, — Сара даже не утруждается звучать хотя бы отдалённо искренне, но, судя по облегчению на лице мамы, её это не заботит. И только после того, как первая волна мгновенных эмоций отходит, мама смотрит на её одежду и растерянно хмурится. — Это… — начинает она: голос испуганно подрагивает. — Это не твоё… Это мужское! Ты была с мальчиком, Сара?! Да, она была с мальчиком, хотя и не таким образом, каким, скорее всего, могла подумать мама. Сара отстранённо поглаживает край серого бомбера, который на несколько размеров больше её и от которого приятно пахнет стиральным порошком; с трепетом вспоминает блеск зелёных глаз и спокойный голос, внушающий уверенность в завтрашнем дне. — Я тебе всё объясню, мама, — беззаботно обещает она. Чужой бомбер согревает и дарит ощущение защищённости, и ей не хочется его снимать. Сара думает, что, может быть, её настигла первая влюбленность и снова расплывается в мягкой, мечтательной улыбке. (Скорее всего, она его больше никогда не увидит, но это не мешает ей сохранить Майкла в коробке своих счастливых воспоминаний.)