Панк

      Ичиго нёс своего четырёхлетнего сына на плечах, одновременно отвечая на сообщение. Ну конечно, именно в выходной, когда он взял Казуи в парк, им срочно нужно было уточнить что-то по последнему переводу, кто бы сомневался.       — Пап, пап, — рыжеволосый сорванец дёрнул отца за волосы, заставляя посмотреть на него. — Там пусто!       Ичиго взглянул в ту сторону, куда указывала пухлая ручка ребёнка, и вздохнул. Действительно, чтоб им «пусто» было, в конце улицы медленно перемещался довольно большой Пустой.       Они рассказали и показали сыну про духов, квинси и Пустых ещё год назад, когда Казуи впервые показал пальчиком на одетого в чёрное шихакушо отца и спросил, почему папы два. Кону, наконец, разрешили говорить при ребёнке и дали строгий наказ оберегать мальчика от любой опасности, а самому мальчику — ни при каких обстоятельствах не приближаться к большим чёрным созданиям.       Но родители Казуи хотели, чтоб тот жил мирной человеческой жизнью, поэтому старались как можно сильнее оградить его от страшной стороны Сообщества Душ — Урахара даже помог сделать барьер вокруг дома, чтобы ни Пустые, ни плюсы не появлялись в округе, привлекая внимание малыша.       — Солнышко, ты же знаешь, мама не одобрит, если я туда пойду, — вздохнул мужчина, тем не менее аккуратно снимая сына с плеч и ставя его на землю. — К тому же там должны быть дежурные…       Куросаки и сам знал, что дежурных там не было, иначе с чего бы твари двигаться именно к ним с сыном? Шинигами взял из рюкзачка Казуи потертую плюшевую игрушку и строго сказал, глядя в глаза-бусинки:       — Отвечаешь за него головой, понял? Я быстро.       В ответ ему кивнуло уже его собственное тело, немедленно схватившее ребёнка за руку.       — О-о, папа шигинами! — заулыбался мальчик, глядя на склонившегося к нему отца. — Я помогу!       — Когда ты станешь старше, то будешь помогать мне и другим, — серьёзно сказал Ичиго, глядя в карие глаза сына. — Но сейчас позволь папе защищать тебя. Стой здесь и держись Кона, — строго нахмурился он, и, дождавшись серьёзного кивка маленькой головы, взлохматил сыну волосы и помчался к чудовищу.       Пустых было два, но довольно слабых — один разлетелся от Гетсуги, второму хватило двух ударов меча. Оглядевшись, Ичиго успокоился — вокруг не было никакой угрозы, а значит, его поход с сыном всё же состоится.       Когда он вернулся к малышу, так и стоявшему за ручку с Коном, ребёнок сразу же потянулся к ручке Зангецу, обмотанной бинтами.       — Ну нет, молодой человек, — засмеялся шинигами. — До двенадцати лет никаких мечей. А теперь пойдём в парк?       Уже своей человеческой рукой он обхватил крохотную ладошку сына и серьëзно сказал ему:       — И помни, маме ни слова. Это — секрет.       — Хорошо, пап, — торжественно ответил мальчик, вновь забираясь на плечи отца и обхватывая маленькими ручками рыжую голову.       Казуи нравилось в парке: он любил сладкую вату и аттракционы, а папа, в отличие от строгой мамы, всегда высоко раскачивал мальчика на качелях. В конце прогулки ему даже купили большой рожок шоколадного мороженого — что ещё нужно было для счастья четырёхлетнему малышу?       Только увидеть маму, конечно. Бросившись на шею женщине прямо на пороге, малыш радостно защебетал:       — Мы катались на драконе, и ели сладости, и папа качал нас с Коном на качели, и мы видели огромную гусеницу, а ещё я трогал папин меч… Ой, только это был секрет…       Вот чëрт. Ичиго неловко улыбнулся и растерянно почесал затылок, ловя разъярëнный взгляд жены.       — Секрет, говоришь? — обманчиво мягкий женский голос сулил мужчине всё круги ада сегодня вечером. Казуи перевёл виноватый взгляд на отца, но сказанного не воротить. Ичиго обречённо вздохнул и отправился вслед за своей семьёй в дом.