Помощь друга

Последнее, что ждет услышать Хэ Сюань в Призрачном городе: — Мин-сюн! Помоги мне!.. На него налетают со спины, и спешно приходится латать личину на лице — со спины он почти не меняется, а вот лицо… другое, почти, за века он сглаживал черты, всё больше ровняя их со своими истинными, но различия есть. — Мин-сюн! — вцепляется в его пояс Ши Цинсюань, дыша тяжело, загнанно. — Спаси меня!.. За мной гонятся демонические шлюхи!.. И правда, слышны гневные женские выкрики. Хэ Сюань перехватывает одну из мягких тонких рук на своей талии и утягивает Ши Цинсюаня за собой в тупиковый переулок, прикрывает собой от мира, смотрит сверху вниз, цедит: — Что. Ты. Тут. Делаешь? Ши Цинсюань смотрит вверх большими честными глазами, говорит громким шепотом: — Прячусь. Ты меня прячешь. Хэ Сюань терпеливо вздыхает, прищуривается. Ши Цинсюань смаргивает, аккуратно округляет губы в мягком «о», потом признается чуть растерянно: — Я слышал про аукцион. Там должны продать редкий веер. Боевой. Этот. Глупый. Мальчишка. Хэ Сюань пытается унять ярость в душе, уточняет ровно: — И ты отправился в Призрачный город… — Он вздыхает. — В женском обличье, чтобы купить веер? — В мужском, — не соглашается Ши Цинсюань. — Просто… Там ко мне демонические шлюхи пристали, мол, давай мы тебя обслужим, ты женщин и не видел. А я говорю, что вполне видел, сам могу… и принял женский облик. Хэ Сюань только сейчас внимательно оглядывает Ши Цинсюаня, признавая, что, да, одежда на этом хрупком женском теле мужская. — А они почему-то начали кричать, что я конкурентка, — смутился Ши Цинсюань и поднимает почти возмущенный взгляд. — Я что? Похож на шлюху? — Нет, — говорит Хэ Сюань. У входа в переулок останавливаются демоницы, переговариваются зло и быстро. Кажется, «конкурентку» ищут. Хэ Сюань оборачивается в их сторону, чтобы убедиться, что их не заметили, а Ши Цинсюань… Ши Цинсюань. Так что он спрашивает: — Почему?.. Чем я хуже?.. Хэ Сюань поворачивается к нему медленно, но Ши Цинсюань продолжает смотрит вопросительно, недоуменно так. — Их хотят мужчины, — продолжает Ши Цинсюань, — они красивые и страстные. Я ведь не… ну… не настолько хорош в женском облике. Я не похож на шлюху совсем. От его логики у Хэ Сюаня в голове всё туманится и ломается, так что он зачем-то уточняет: — А ты хотел бы быть похожим? Ши Цинсюань… задумывается. Серьезно задумывается. Хэ Сюань чуть не рычит, шагает вперед, вынуждая мальчишку отступить и врезаться лопатками в стену. Ши Цинсюань ойкает, поднимает растерянный взгляд. — Ты хоть знаешь, — склоняется к нему Хэ Сюань, опираясь одной ладонью на стену у самой головы Ши Цинсюаня и становясь к нему непозволительно-близко, — что делают со шлюхами?.. Ши Цинсюань упирается горячущими ладошками в грудь Хэ Сюаня, говорит неуверенно: — Да?.. Их любят. В груди поднимается горячая волна гнева. Ну нельзя же быть таким наивным!.. Ши Уду — что? — его от всего мира ограждал? Оставил в счастливом мирке, где все обоюдно и по любви? И если уж старший брат не научил, придется самому учить. — Любят, — повторяет Хэ Сюань. — Знаешь, как их любят?.. Я покажу. Он отстраняется, чтобы резко развернуть Ши Цинсюаня к стене лицом, вынуждая опереться ладонями уже на стену, прижимается грудью к спине, говорит на ухо гневно: — Их ставят так, задирают юбки и берут сзади!.. Он кладет ладонь на бедро и сжимает больно. Ши Цинсюань должен испугаться. Обязан!.. А тот вдруг сглатывает шумно, спрашивает: — Мин-сюну нравится так?.. Хэ Сюань прижимается к нему со спины, стараясь бедрами к божественно-идеальному заду не прижиматься, так что он не должен был почувствовать, что… А. Нет. Он про другое. — Какая разница? — отстраняется Хэ Сюань. — Я говорю, что со шлюхами делают. Что могут с тобой сделать в женском облике. — Но, — чуть поворачивает голову Ши Цинсюань, — со мной можно сделать так… в любом облике. Больней будет, конечно, но можно ведь. Я… читал. И прячет лицо, уткнувшись в стену лбом. Хэ Сюань застывает бессмысленно от глупого нежного тепла где-то в груди. Он на долгий миг жмурится до боли, качает головой, говорит: — То, о чем ты читал, рассказывает тебе о любовной близости, не о… ремесле, которым занимаются шлюхи. В ремесле нет нежности и любви, нет томления и мягкости, нет ничего, о чем ты думаешь, считая, что это есть в любой телесной близости. — Да? — Ши Цинсюань чуть оборачивается, смаргивает, а потом как-то оказывается почти повисшим на плечах Хэ Сюаня, требуя: — Ты расскажешь мне, в чем отличия? У тебя, кажется, такой большой опыт, Мин-сюн!.. Расскажешь мне о томлении и мягкости?.. Обо всем, что ты только что назвал? Хэ Сюань пытается снять со своей шеи обвившие ее женские руки, но он отчего-то слаб перед этими руками, так что остается только сказать: — Это познавать нужно с тем, кому веришь. — Но я ведь верю тебе больше всех!.. — радостно сообщает Ши Цинсюань, но тут же осекается, говорит: — Ну. Еще брату. Но не могу же я пойти с таким к брату? Хэ Сюань вздыхает, признает: — Не можешь. Ши Цинсюань торжественно кивает и добивает: — Я точно знаю, что ты никогда не причинишь мне боли!.. Я могу верить тебе. И ты хорошо показываешь и рассказываешь!.. Ты дашь мне пару уроков? Хэ Сюань на миг представляет эти «уроки», представляет, как выгибается на черных простынях светлое нежное тело — то мужское, то женское. У него в голове мутится от этих мыслей и хочется вжать Ши Цинсюаня в стену, прижаться так, чтобы почувствовал, насколько эти «уроки» желанны. Вместо этого он всё же скидывает руки со своей шеи, приказывает твердо: — Сейчас ты уйдешь из Призрачного Города. Я сам тебя уведу. — Но веер!.. — дуется Ши Цинсюань, пытаясь снова обнять его за шею, но в итоге повиснув на руке. — Я так хотел этот веер!.. — И быть убитым демоническими шлюхами, — согласно кивает Хэ Сюань. — Нет уж. Уходишь из города. Сейчас. — И идет на невозможное: — Иначе я расскажу твоему брату. Ши Цинсюань выдыхает обиженно, дуется, сменяя облик на мужской, но это мало что меняет, честно. Хэ Сюань прикладывает пальцы к виску, спрашивает: «Отложишь мне веер, Хуа Чэн?» Собиратель Цветов под Кровавым Дождем издает мягкий смешок, говорит: «Сейчас скажу, чтобы сняли его с аукциона. Он будет ждать тебя в Доме Блаженства.» Вопросов Хуа Чэн не задает, но Хэ Сюань прекрасно знает, что тот о нем подумал. Он сам себе непонятен и почти противен, потому что… так нельзя, да?.. Но на его руке висит дующийся Ши Цинсюань, а веер… это же такая малость, правда?.. Правда ведь?..