Без поцелуя не считается

Когда всё началось? Назад оглянуться — будто всё так и было. Почти родные локации: дом сто восемь, офис мэра, департамент шерифа, какие-то закутки, куда можно только вдвоём и молча. Машина по трассе, трасса прячется в лес под высокими в небо соснами и обратно домой. По пустеющим вечерним улицам, мимо кафешек, гостиницы, башни с часами и прочими сторибрукскими прелестями. Декорации. Так когда? Назад оглянуться — смешно, с чего всё началось. И от мыслей «какого чёрта, ты чё, издеваешься?» до «да ладно, я всё поняла» дорожка протоптана чётко, но когда свернуть — непонятно. Будто всё так и было, и обе в красивой картинке ждут сына с прогулки на ужин. Длинный список покупок на холодильнике под хлипким магнитиком, две машины у въезда в гараж, общий шкаф занят полностью, хоть пропорции разные, нетфликс делят три профиля, под какао две кружки, а под кофе — одна. Чудесные кадры. Будто не было первой встречи и всех последующих, заварушек из колюще-режущих фраз, протыкающих взглядов, приправленных хрустом турновера с тягучей начинкой из яблок. Ни свиданий, ни договоренностей, сообщений по всем возможным каналам, сексуальных практик, ролевых игр и анкет на совместимость будто не было. И после не будет допросов, расследований, часовых разговоров в молчании, прожигающих череп мыслей, обещаний найти психолога. Так когда оно всё началось? Слушай, ну правда, какая разница? Я просила тебя не оглядываться. Хочешь, снова тебя попрошу?

***

— Это всё? — приподнимается упрямый подбородок. — Мисс Свон, вы вообще меня слушали? Слышали, что я сказала? — подступает Реджина ближе, но Эмма только подаётся вперёд, опираясь о дверной косяк. — Слышала, да. Если коротко, меня только что профессионально послали. — Я никогда не позволила бы себе такого произнести, — прикрывает Реджина глаза. — О, да. Процитировать? Ты сказала мне… — Прошу прощения, — подскакивают брови. — С какой стати вы позволяете себе такую фамильярность? — Ну ладно, — хмыкает Эмма, — мадам мэр, мисс Миллс, — выступает она из-за косяка, почти выйдя в коридор. — Вы сказали мне следующее: самое лучшее мне время для обратной дороги прямо сейчас… — Вы же не хотите простоять в вечерних пробках? — Дали мне этот… — приподнимает Эмма пластиковый контейнер. — Турновер, — невозмутимо в ответ. — С яблоками. Нечего тут рассиживать, время зря терять. В дороге перекусите. — И напоследок добавили, что вам сейчас не хватало только что отслеживать уровень преступности в вашем городе. Это всё? — повторяет Эмма изначальный вопрос. Реджина отступает, приподнимая брови, разыгрывая удивление. — Надо же, вы и впрямь можете слушать. Непонятно только, почему вы тогда до сих пор тут стоите и спорите со мной, вместо того, чтобы… — Да я, блин, только заехала... — Значит, чемоданы собирать не придётся… — И заплатила за месяц вперёд. — Возврат тут работает, уверена. — Значит, так? — вышагивает Эмма из номера, распахивая дверь настежь. В номере хлопает окно, задетое сквозняком. — Отлично! Тогда поеду. Прямо сейчас возьму и уеду, — но с места не двигается: смотрит в упор, выжидает. Ответного взгляда не находится: Реджина коротко осматривает её снизу доверху. — Да. Вот и договорились! — разворачивается она резко. Взмахивает напоследок рукой, не глядя. — И потрудитесь надеть штаны, прежде чем… В общем, если не хотите попасть за решётку за непристойное поведение. Тут у нас приличное место. Вряд ли оно подойдёт для вашего неприличного, которому никак не сидится. Место ей это не подойдёт. Вот ведь дрянь! Нормальная вообще? Не, а чё ты ещё хотела? В смысле, какие варианты возможны? Типа, совместный завтрак? Прогулка? Может быть даже, о боже, разговор? Возврат тут работает. Да к чёрту пусть идёт! — летят вещи в сумку, зарывая под собой толстенную стопку потрёпанных листков. Пара свитеров сверху. Зря только взяла. На кровати остаётся только контейнер. Она берёт его, в задумчивости потряхивает. И его тоже в сумку. Захлопывает окно напоследок. Секундочку. Какого чёрта? Это же её тачка! — Эй, мистер! Ало! Эй, вы там, внизу! Погодите! Это же моя машина. Это её машина, подцепленная тросами, аккуратно и медленно приземляется на эвакуатор.

***

Не глядя влетает в приёмную, мимо стульев для ожидающих, огромных шкафов с папками, мимо секретаря. Сидни лепечет что-то про рабочую встречу, важное совещание, о том, что сейчас не время, надо записаться, ведь вот так вот врываться — это ведь совсем непозволительно. Эмма слышала бы хоть слово, но да какого чёрта так делать? Распахивает дверь офиса, не постучав, находит взглядом растерянную Реджину. С кем-то разговаривала. И правда, совещание. Рот приоткрыт на полуслове. Или от возмущения? Ничего, прервётся на пару громких слов. — Сидни, не мог бы ты… — указывает Реджина ему на выход, аккуратно прикрывая за спиной дверь офиса. — Раз мой кабинет занят, а мисс Свон… — не договаривает она, сжимая губы, показывая мисс Свон всё, что хотела бы сказать, одним долгим тяжёлым взглядом. — Могу я поинтересоваться, что вы тут делаете? — успевает вставить Реджина первой, как только Сидни оставляет их наедине. — Разве я не ясно сказала вам, что… — Что мне отсюда убраться? — взрывается Эмма, но тут же понижает голос. — А как я, по-твоему… — По-вашему. — По-вашему, должна убраться, если мою машину забрали? — скрещивает она руки. — И? — кивает Реджина. — Что «и»? — покачивает Эмма головой в ответ. — Я-то тут причём? Вы что, хотите сказать, — передёргивает усмешка губы, — что я её сама эвакуировала? Или может быть, с собой по-быстренькому прихватила? Эмма приоткрывает рот. Реджина не останавливается. — Может, поищем её где-нибудь? — двигается она к столу секретаря, приподнимая бумаги, ручки. — Надо же, тут вашей машины нет. — Да, да, — закатывает Эмма глаза. Но не прерывает. Даже улыбается: продолжай концерт! — Может, в кармане у меня? Тут тоже нет, — двигается Реджина к дверям своего офиса, приоткрывает двери. — Мистер Голд, — прикрикивает она, — никуда не собирайтесь и не торопитесь. Я тут почти закончила. Отшагивает, приглашая Эмму внутрь офиса, распахивая двери шире. — Ну что вы, не стесняйтесь, мисс Свон. Вы же не из стеснительных, — зазывает она, указывая жестом. — Убедитесь, что тут вам не штраф-стоянка. Эмма медленно подходит к Реджине, не пряча ухмылки. Очень старательно заглядывает в офис. Растерянный мистер Голд приподнимает руку на её приветственный кивок. Ещё несколько секунд издевательской тишины. — Вам подсказать, где штраф-стоянка? — скрещивает Реджина руки на груди, заканчивая экскурсию по своему рабочему месту и её текущим посетителям. — Мне кажется, вы отлично осведомлены, где у нас тут департамент шерифа.

***

О, да, Эмма осведомлена, где тут у них департамент шерифа. Где там камера для задержанных она тоже в курсе и не понаслышке. Это для неё не новая информация. Из нового — какие-то там дополнительные правки к правилам дорожного движения. Чего? Так вообще можно что ли? — хмурится лоб от возмущения-удивления. Грэм тут же двигает в её сторону толстенную папку. Подготовился он, что ли? И от одного названия здоровенными буквами Эмме хочется отодвинуть папку обратно. Ну уж точно не листать это в попытке найти причину эвакуации её тачки. СВОД ПРАВОК К ПРАВИЛАМ ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ СТОРИБРУКА, РЕГУЛИРУЮЩИХ ОБЯЗАННОСТИ УЧАСТНИКОВ ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ. — Пункт двенадцатый, раздел третий, подраздел пятнадцатый. Правила парковки в сезонный период… — наизусть выдаёт шериф причину, будто зачитывая ей приговор. Он издевается? А, так это ещё и не всё? — Это форма объяснительной по поводу штрафа, это форма на сам штраф, — продолжает Грэм, а принтер всё печатает и печатает, равномерно жужжа, выплёвывая листочки. Эмма сама чуть не плюётся, стискивает зубы. Бросает взгляд на папку свода правок с длиннющим названием — и как оно только всё на страницу влезло, удивительно просто. — …можно оплатить картой, наличными или выписать чек, — заканчивает шериф. Нет, он не издевается. Если и издевается, то только она. Свод правок от самоуправок! — А знаешь, чё? — останавливает Эмма взгляд на соседнем столе. — Мне нужна ещё одна форма и кое-что к ней. Можешь распечатать?

***

Тут что-то не сходится, — откидывается Реджина на спинку кресла. В этом проекте нового приказа на право собственности что-то не сходится, но уловить она этого не может. Какой-то детали не хватает на логическом уровне. Как будто неправильно поставленная запятая, ломающая весь изначальный смысл. Она перечитывает абзац ещё раз, пытаясь вникнуть в каждое словосочетание. Вибрация. Сообщение. Мой сын: привет я сам доберусь до дома, не забирай меня Дьявол! Обещала забрать его сразу после уроков и ужин не дома. Забыла внести в календарь. Или внесла, но напрочь всё смахнула с экрана, пока сидела с этим проклятым проектом приказа, будь он неладен. «Автобус обходи сзади. Переходи дорогу осторожно. Поужинай без меня, если проголодаешься. Вчерашний ужин в холодильнике. Не забудь про уроки. Скоро буду» Отправив, пожалела. Скоро ли она будет дома? Проект приказа. Все задачи выполнены, кроме этой. Перечитывать из-за этого все связанные с ним нормативные документы? Усталый взгляд скользит по полкам, по файлам, останавливается на сейфе. Нет, ну сколько можно уже перечитывать? — возвращается она к документу перед ней. Они этот приказ уже по десятому кругу гоняют, каждый уже свои правки внёс. Но ведь точно же что-то не сходится. Ещё пятнадцать минут, — обещает себе Реджина. Максимум полчаса, а потом домой. Час — точно предел. Рабочий день давно как закончился, поэтому стук в дверь удивляет. Стучать может только секретарь. Не считая сегодняшнего инцидента, к ней можно только по договорённости, а значит, это точно Сидни. Не считая сегодняшнего инцидента под названием мисс Свон, к ней стучат, а не врываются. Он осторожно подходит к столу, по виду заметно, что взволнован. — Что такое? — недовольно бросает она. Не закончить ей сегодня с этим приказом. — А это что? — замечает она папку с документами на подпись в его руках. — До завтра не ждёт? Я же сегодня всё уже подписала. Документы на подпись в красной папке. Обычно, если она не на встрече, а в офисе, то подписывает их до обеда. Кто не успел — ждёт следующего дня. Все знают правила. — Думаю, об этом вы захотите узнать заранее, — торопится Сидни передать документы. Документ. Один листочек. Заявление о приёме на работу? — подпрыгивают брови. На должность заместителя шерифа. От Эммы Свон. Ну прекрасно! — А почему я только сейчас об этом узнаю? Секретарь отшагивает, но отвечает. — Всё, что после обеда, ждёт на подпись до следующего дня. Это же правило. Я решил подготовить все документы перед уходом, чтобы завтра утром передать вам, и увидел это. Реджина переводит взгляд на листочек. Это что вообще за наглость? Да ещё и с завтрашнего дня ей должность подавайте.

***

Грэм не отвечает. Позже с ним разберётся, — сбрасывает Реджина и снова стучит. Стучит достаточно долго и действительно очень громко. И в окна она тоже заглядывала, но там не мелькала блондинистая голова, как сегодня утром. Где её вообще носит? То, что машина осталась на штраф-стоянке, Реджина уже проверила. Сложно было не увидеть пятна кричащего жёлтого цвета. — Девятнадцатый номер свободен? — ловит Реджина официантку посреди кафе, не дождавшись, пока та закончит и подойдет наконец к стойке. — Свободен, — отвечает Руби, не глядя ей в глаза. Занимается своими делами: чашками и тарелками. — Хотите снять? Подготовить его для вас? — Нет, просто… — мельком бросает Реджина взгляд на поднос: её привлекает запах корицы. Заметен так же, как и жёлтое пятно — далеко заранее. — Просто я ищу сына. Он не заходил сюда сегодня? Ближе к пяти. Руби, внезапно заторопившись, неловко ставит чашки на переполненный поднос, и они сталкиваются, позвякивая. — Если вы ищете Генри, то в девятнадцатом номере его точно нет, — наконец встречается с ней Руби взглядом. Широкая улыбка обманчива. Реджина ждёт. Руби тоже. — Хорошо, — кивает Реджина. — Я просто хочу убедиться, что он поужинал и с ним всё в порядке. — Да, он заходил, — теплеет голос Руби. — И поужинал. — Знаете, — хватается Реджина за сумку, раскрывая, — я дала ему сегодня денег только на обед. Сколько я вам должна? — достает она кошелёк. — Это за счёт заведения! — Ну так же совсем несправедливо. — Не стоит, — отнекивается Руби. Так они препираются, пока Руби не сдаётся, оставшись с двадцаткой на подносе. На нём, помимо прочего, — кружки. Какао со взбитыми сливками, кучей сахара и корицей. Две порции. Эту корицу всегда непросто отмыть, если кое-кто забывает про кружку. Даже посудомойка после не всегда справляется, это-то уж Реджина точно знает. Она мчит домой, по пути набирая Сидни, который, конечно же, отвечает сразу. — Сидни, сделай кое-что для меня. — Найти всё на мисс Свон? — Да. Устрою ей завтра собеседование. Пришли на личный ящик. И ещё узнай, где она находится. — Вас понял, госпожа. Не может же она на улице ночевать.

***

Генри дома, в гостиной, лениво наблюдает за мелькающими картинками на экране. — Опять телевизор? — Уроки сделаны, — отвечает он автоматом. И будто бы даже ничего не случилось. — Ужинать будешь? — проходит Реджина на кухню. Проверяет холодильник. С утра содержимое не изменилось. — Не хочется. — Нельзя же не ужинать, — улыбается Реджина. Ждёт, глядя на сына, наблюдая за его лицом: наврёт или нет? — Я ел уже. Ты обещала, что сегодня будем есть где-нибудь ещё. Это её останавливает. И правда, обещала. Он выключает телевизор, подтягивает школьный рюкзак, что-то там ищет. — Мы ели с Эммой, — выдаёт он и ждёт. — Ладно, — хотя бы не наврал. — Что ещё? — А ещё она сказала, что твой турновер вкусный, — улыбается он, протягивая контейнер. — Но не обязательно для неё так стараться, она и в кафе может позавтракать.

***

Утром в кафе «У бабули» свой распорядок: тоже своего рода правила, продиктованные рабочим графиком здешних жителей. Кому-то к восьми, кому-то к девяти, кому-то кофе с собой, а кому-то — стандартный завтрак на месте. Эмма Свон пока тут не работает, поэтому может позволить себе завтрак и попозже, не торопясь, с газеткой, за самым солнечным столиком. Реджина Миллс появляется не в свое обычное время, но Руби замечает всех и каждого. — Будете что-нибудь заказывать? — тут же появляется она у столика. — Повторить? — обращается она уже к Эмме. — Кофе. Как обычно, — прерывает Реджина их обмен улыбками. Нечего. — Поскорее, если можно. Им тут делами ещё заниматься. А дел у них, — раскладывает она документы на столе перед удивлённой Эммой, — очень много. Очень. — Это что? — двигает Эмма кружку ближе, потому что Реджина внаглую кладёт файлы поверх всего. — Начнём с вашего помятого и не очень аккуратного заявления, — деловито протягивает ей Реджина тот самый листок. — И я крайне настоятельно рекомендую вам этим и закончить. Заберите, — трясёт она листочком. — Нет. Мне нужны деньги. Для этого нужна работа. — Поработайте там, где работали. Тут вам не место для экспериментов. — Я бы с радостью, — расплывается довольная ухмылка, — но для этого мне надо уехать. А тачка моя у вас. — Не у меня, а у… — Один фиг разница, у меня её нет. А чтобы её забрать, мне надо заплатить штраф. Вы в курсе, что у вас в ваших правках прописан почасовой тариф? Реджина не в курсе. Но почему бы и нет? Чтобы неповадно было. — Короче, — не дожидается Эмма ответа, — чтобы заплатить, мне нужны деньги. Должность шерифа для меня — самая подходящая. — Я не понимаю, — хмурится Реджина, — неужели нельзя занять денег? — Я уже по уши в долгах, — беззаботно разводит Эмма руками. — Вообще никак. — Ну а если… вы же, кажется, за гостиницу вчера заплатили за целый месяц. Неужели вам не отдали деньги обратно? — Ну а на что бы я тогда сейчас завтраки завтракала? — приподнимает Эмма кружку почти как в честь Реджины. — Это мой, так сказать, депозит. За завтраки с вами и ужины с Генри. — Про это мы поговорим отдельно, — зло шепчет Реджина, наклоняясь ближе. Руби подходит вовремя. Чашка чёрного без сахара остается у Реджины в руках, потому что ставить некуда. Эмма, улыбаясь и покачивая головой, двигает третий стул, без спроса перекладывает на него часть бумаг, освобождая стол. — Ставьте, — кивком указывает она на чашку в руках Реджины. — Горячо ведь. Видно же, что вам неприятно. — Мне не горячо. Просто неудобно, — не сразу соглашается Реджина на предложение. — Ладно. Я сама вам займу, — тянется она к сумке. — Это будет нелогично, — останавливает её Эмма. — Ведь ваша зарплата — налоги жителей. И штрафы, между прочим, тоже идут на это дело. А значит, это будет кража с городского бюджета. — Какая же кража? — резко возмущается Реджина. — Это же долг. Я дам вам взаймы. Вы что, опять меня не слушаете? — Откуда вам знать, что я вам его отдам? У вас, кажется, какие-то сомнения насчёт моей честности. Реджина замирает на несколько секунд, сканируя Эмму взглядом. Эта усмешка, которая нарисовалась на её лице с самого начала, до сих пор тут и до сих пор её раздражает. — Это что для вас, какие-то игры? — А для вас? — меняется лицо Эммы, и даже в голосе проскальзывает какая-то отчаянная серьёзность. — Хорошо, — раздосадованно выдыхает Реджина. — По-хорошему не получилось, будем действовать по-другому. Вот ваше резюме, и оно нам совершенно не подходит, — наконец приступает она к заранее приготовленным документам. Сидни сделал всё быстро — правда, Реджине пришлось пропустить пару часов сна, чтобы успеть всё это осилить. — Девятилетней давности, — отбивается Эмма. — С заявлением никакого резюме не было. — Без рекомендаций мы вас принять не можем, — деловито продолжает Реджина, — вы могли бы узнать это, если бы заранее ознакомились со сводом правок по кадровой политике, — раскладывает она бумажки. Но Эмма её, кажется, не слушает. Уткнулась в телефон. — Я с вами вообще-то разговариваю, — повышает Реджина голос. — Скинула на почту, — бодро отвечает Эмма. — Курсы по уголовному правосудию, дополнительное юридическое, пятилетний частный опыт и лицензия. — Лицензия? — хмурятся брови. — Ну да. Лицензия на розыск и поимку беглых преступников или подозреваемых, — не без гордости. — Всё равно, без рекомендаций… — А, да. И рекомендации. От департамента полиции Бостона и от другого опытного поручителя. Тоже отправила. Телефон повторно вибрирует, но Реджина даже не смотрит в его сторону. — Что-то ещё? — улыбается Эмма. — В этом вашем своде правок. — Да. Последний козырь. — У вас судимость, — не старается Реджина звучать тише. Судимость за кражу. Одиннадцать месяцев в тюрьме общего режима. Эмма нервно облизывает губы, опирается на стол, придавливая бумажки, чтобы приблизиться максимально близко. — Во-первых, мадам мэр, такую информацию достать законным путём нереально. Ну, вы и так, должно быть, это знаете. Её надо официально запрашивать по веской причине. Официальный ответ за один вечер не приходит. — У меня имеются сведения, — осторожно добавляет Реджина. — Но я могу запросить и официально, — смахивает она невидимые пылинки с краешка стола. — Во-вторых, я ведь и правда прочитала весь ваш этот свод правок. Полночи не спала. Вы удивитесь, если узнаете, что в нём нет ни единого упоминания, что эти ваши непроверенные сведения являются препятствием для должности заместителя шерифа. Реджина теряется. Взгляд перепрыгивает с бумажки на бумажку. Но. Как же так? — Вы столько раз уже наверное переписывали ваши законы и приказы, что сами уже… — продолжает Эмма, заведённая с момента упоминания дела о краже. Переписала? Реджина не помнит, чтобы она такое переписывала. Переписала. — Хорошо, — останавливает она Эмму. — Ваше заявление принято. Эмма отодвигается, с недоверием глядя в ответ. Серьёзно? Принято? — Готовьтесь к защите программы, — яростно хватает Реджина листки со стола, вытаскивает из-под локтей Эммы, собирая нескладным ворохом. — Какой ещё программы? — приподнимает Эмма локти.