Без поцелуя не считается

Входящий от ММ. Мэри Маргарет, я прям щас иду на пробежку, так что давай перезвоню тебе? Или чё-то срочное? Да-да, я видела письмо. Конечно, в среду ещё, сразу как ты отправила. А надо было что-то ответить? Там просто как бы будто бы не нужно отвечать. Но если хочешь, я отвечу, окей? Да не: отвечаю, что отвечу. Клянусь.

***

Входящий от ММ. Свон слушает. О, Мэри Маргарет, привет. Не-не, могу, говори. Слушать могу, так что говори. В смысле «слишком серьёзная»? Я всегда вполне себе серьёзная. Без шуток тебе заявляю. Говори, что нужно. Не-не, со мной всё в порядке, просто работаю. Прям щас, ага. Слежка. Ну и так ещё: небольшая погоня. Всё нормально. За рулём не я. Переживать не надо: никто не умрёт и не пострадает. То есть в конце-концов кое-кто пострадает, но чисто экономически. Ты только поэтому позвонила? Я обещаю: прочту все, прям ВСЕ сообщения, и на некоторые даже отвечу.

***

Эмма: Чё за «взрослое мороженое»? Эмма: Мороженое для взрослых? :) Эмма: Пьяное мороженое! С алкоголем. Эмма: За напитками, там ещё имбирный эль, дальше в углу, не у входа. У входа обычное, общее, там не ищи. Поняла? Тёмная упаковка. Маркировка 18+ ММ: В супермаркете? Дэвид: понял покажу

***

Входящий от ММ. Да-да, слушаю, ага. Я помню-помню, Мэри Маргарет. Так конечно я помню. Ты же написала мне всё: и в почте детально, и в чате напомнила. Клянусь, я всё прочитала, но если ты хочешь ещё и устно, то конечно я послушаю. Мы в засаде сейчас, так что как раз самое то. Да не, не сильно отвлекаешь, это дело на целый вечер, но после этого, надеюсь, конец. Да мы просто типа сидим в тачке и… Мы, это я и Фишер, и… Лан, сча. Фишер! Эй, Фишер! Привет тебе от Мэри Маргарет. Тебе тоже большой радостный привет, Мэри Маргарет. Короче, сидим в тачке и ждём, а ждать придётся долго сегодня. Тебе не громко чипсами хрустит? Ты только поэтому позвонила? Из-за праздника? Мальбон или типа того. Да, точно! Мабон. Что-то про осень, да? Видишь? Говорю же, что читала. Сча. Сча, пять сек погоди. Мэри Маргарет, ты там ещё? Да не, нормально всё. Думали, мистер икс уже вышел, а он ещё не вышел. Тебе интересно? Правда? Я вкратце уже объясняла. Мы караулим чувака. По заказу его жены. Пока ещё жены. Из-за брачного контракта. Интрижка сама себя не зафиксирует, понимаешь? Вот мы и караулим его и его любовницу. Сегодня у них особенная свиданка: сегодня они не в отеле, а прям у неё. Да. Это важно, потому что в отеле нужно регистрироваться, а для этого нужно светить документами, и значит, это всегда делает она, а не он. Заходят они по отдельности, выходит он один. Врубаешься? Тебе точно интересно? Короче, сложно потом доказать, что в отель они не потрахаться быстренько приехали, а… Чего? Да нормальное слово, чё ты опять? Окей, ладно. Заняться любовными делами, идёт? Ну вот: сложно доказать, что именно он делал в отеле и с кем он там был. Может, он кофе там пил в фойе, а может, у него деловая встреча была в рестике. Он у нас очень деловой. Весь такой деловой. А запись с камер там капец как сложно достать, ваще нереально. Мы уже всё перепробовали: не ведутся они на наши легенды. Поэтому сегодня повезло — заняться любовными делами они решили у неё на хате. И это очень, очень хорошо. Расслабились наши любовнички. Если повезёт, они ещё и на пороге чего-нибудь там. Поцелуются или что-то типа того. Ну это прям вообще будет идеально. Короче, мы с Фишер забились на это. Поспорили. Она считает, что не-а, не будут они любовничать на виду. А я думаю, как раз пора. Потому что в прошлый раз они у отеля почти столкнулись и прям потянулись друг к другу. А тут у неё тихий район и так и просит забыться. Да не, нормально всё будет. Никто нас не заметит. Мы приехали когда надо, и тачка у Фишер тонированная. Да нормально всё! У нас шокеры на всякий случай. Хорош панику наводить. Не будет никаких разборок! Мэри Маргарет, слушай, а ты разве не про праздник хотела поболтать? Ага. Да. Как-то одеться нужно специально? Не? Это разве не типа Хэллоуина? А, точно! Это другое, да. Да я правда читала, просто ты мне отправила все праздники, поэтому я быстро пробежалась, вот они все и запомнились понемногу. Значит, Мабон. Как там? Да. День осеннего равноденствия, я так и хотела сразу сказать. А с собой что-нибудь нужно приносить? Дэвид же собирается что-то там наготовить. Какие-то оладьи картофельные, кажется. И сыр домашний. Не надо? Точно? Слушай, а он реально сам сыр делает? Сфоткай, а. Мне интересно, как это в процессе выглядит. Я, кстати, салат могу сделать, если что. Какие тебе ещё украшения? Ты прикалываешься, да? Рябина? Я не знаю, где в Бостоне рябина. У вас там нет своей рябины? Нет, Мэри Маргарет, не надо мне венок из листьев, ты же сказала, что не нужны костюмы. Ладно. Ладно, делай, но я ничего не обещаю. Я не знаю, какой у меня размер головы. Обычный, наверное. Мне кажется, не сильно большой, по-моему, у тебя больше. Конечно, это комплимент. У тебя очень большая умная голова. Мне пора, окей? Пиши мне, если чё. Оба пишите. Хорошо. Хорошо-о: я измерю голову. Всё, пока. ММ: *отправила изображение. Эмма: Круто! А чё так много? Дэвид: разная основа на пробу молоко сычужный фермент и на закваске ММ: Пропускаешь всю дегустацию! Эмма: Это попытка вызвать зависть или замаскированная просьба о помощи? ММ: Эмма! Дэвид: :D :D :D :D Эмма: :D Дэвид: нормальный вкусный Дэвид: живая ведь ММ: Кое-кто пропускает дегустацию, а ещё кое-кто — заглавные буквы и знаки препинания. Эмма: Самое главное — смайлики. Одни заглавные буквы и знаки препинания, ничего лишнего. Эмма: Точно живая? Дэвид, может это ты за неё отвечаешь? Дай пруфы, что с ней всё ок! ММ: Я живая, и сыр действительно вкусный (кроме первой порции, которая вышла не такой удачной, но в целом неплохо для первого раза). Эмма, ну что за чёрные шутки? Эмма: Дэвид, пруфы не нужны. Верю, что она. ММ: *отправила файл. Эмма: Опять? На почту же скидывала. ММ: Тут только про Мабон. Ты сказала, у тебя сейчас много свободного времени. Эмма: :Р Фишер как всегда. Фишер обещала, но всё равно как всегда. В конце-концов она скажет «если ты попросила, это не значит, что мы договорились, это значит, что я приняла к сведению, но ничего не обещала». Свободное время и правда есть, — с этого она начнёт. Кинет небрежно равнодушным комментарием, почти не глядя в её сторону: да, время есть, так что читай про ваш этот Мабон, успевай, Свон. Эмма блокирует сотовый: экран гаснет и в отражении тонированного стекла. Улыбается, поворачиваясь к Фишер. — Ну что? — улыбается Фишер в ответ. — Твой «наш семейный чат» видно и без всякого подглядывания, и дело не в закапслоченном названии, а в твоём выражении лица, когда ты с ними переписываешься. Эмма не выбирает между «ну и каким тогда образом по выражению моего лица ты выяснила содержание сообщения Мэри Маргарет?» и «я ж тебя просила!» Вместо этого приваливается ближе, подставляя сотовый. Глянь. Изображения из «♡♡♡ НАШ СЕМЕЙНЫЙ ЧАТ ♡♡♡». Смотри, это сыр домашний. Прикольно? Да, это Дэвид делает. Сча ещё печенье их покажу. А вот он сам: тут его первый рабочий день. Помощник админа в зооприюте. Приют и ветклиника. Вот они оба: собираются отмечать суперважное событие. Так, это фигня всякая, — отклоняется Эмма, пролистывая быстрее. А вот Мэри Маргарет. Это её первый рабочий день после отпуска. То есть после другой её работы. Я тебе говорила про детский лагерь, вожатая. Оба вожатые. Вот они, кстати, с детьми. Найди Генри. Да, он! Сча, сча ещё покажу: он тут свой первый фокус пытается сделать. Во! Классно, да? Смешной такой. Всё, — заканчивается список на фотографии с мороженым 18+. Фишер как всегда: заметит то, что даже не показывают. Особенно то, что не показывают. И как только, блин, успела? — Говарды, — вспоминает она быстро, и такие вещи она может помнить вечность: фамилии, детали внешности, даты, интерьер, да много чего. — Джудит и Бен. Ты была у них? Или сами прислали? Твои фотографии. Подростковые. Это всё из-за Мэри Маргарет. А ещё из-за артроза Бена. Потому что все старые вещи теперь на чердаке в больших тяжёлых коробках, и Джудит сама туда точно не рискнёт забираться, лестница уже давно выглядит не совсем надёжно и странно поскрипывает. Так она и ответила в фейсбуке и добавила: приезжай, мы так давно не виделись, и хотя у Бена специальная диета, я попрошу в честь твоего приезда устроить барбекю, которое ты так любишь. Странно было видеть текст в окошке их диалога, в череде всех этих открыток с одной стороны. Странно. Сложно представляемо. Выполнимо? Разве что только ради Мэри Маргарет, которая уже успела задружиться и с Беном, и с Джудит, но пока ещё не напала на них со странными вопросами, которые обычные подруги не должны задавать твоим родителям, приёмным или нет. Обычно подруги не просят твоих родителей прислать твои детские фотографии. Мне все, пожалуйста, за период с одиннадцати до где-то шестнадцати лет. Примерно в пятнадцать Эмма стала избегать присутствия на общих фотографиях, или вообще на каких-либо, и вообще любого присутствия и не только перед камерой. Наверное, Фишер достались именно последние снимки, чтобы проще было отыскать сбежавшую семнадцатилетнюю Эмму. Мэри Маргарет захотела все. «А если как будто я готовлю сюрприз, Эмма? Как раз на твой день рождения. Чтобы сделать коллаж. Коллаж твоего взросления в качестве подарка-сюрприза. Нет, мы склеивать не будем, но может, и будем. Мне главное — фотографии». Аххаха. Ну уж нет, я сама, Мэри Маргарет, ладно? — Ага, была, — запоздало отвечает Эмма Фишер. — Заезжала. Ненадолго. Лестницу заодно починили, — и замолкает. Последнее уж точно лишнее. Она не готовится отвечать на вопросы типа «как они поживают?» или «как всё прошло?». Она не старается вспомнить, точно ли у Бена артроз или ещё какая-то болячка. Потому что Фишер такие штуки не очень интересны. Угадала или нет? — вот и всё, что той нужно знать. Была у них? Ну да, была. Ну ладно тогда. — Это хотя бы получше, — добавляет Фишер, и нотки в её голосе какие-то уж больно подозрительные, с намёком на продолжение. — Что получше? — ёрзает Эмма. — Что лучше чего лучше? — Чем постоянно делать запросы в исправительное учреждение штата Флорида на наличие свиданий у одного заключенного под номером тринадцать шесть пять два или гонять туда самой. Бензина не жалко? Сутки почти в одну сторону. На новой хоть? — Фишер, какого фига?! — взмахивает Эмма рукой. — Я же просила тебя! Ты, блин, обещала. — Я не обещала. Ты попросила, я выслушала, но это не значит, что мы договорились. — На диктофон тебя записывать? Я точно помню, ты сказала «окей»! Окей? — Ладно, — посмеивается Фишер. — Остынь давай. «Окей», но для другого. Не знаю, чем вы там на своих сеансах занимаетесь, я тебя к психологу не ради этого отправляла, и почему именно после них ты просишь меня о каких-то странных вещах, но окей. Вот, — вручает она. — Это чё такое? — хмурит Эмма лоб, разглядывая флешку. — Флешка же. Твоя теперь. Ты же просила. Нет, сейчас не нужно проверять, потом послушаешь. Треки, которые ассоциируются у меня с нашими расследованиями. Да, Свон, саундтреки, — улыбается быстро. А ещё кое-что из криминалистики: интересные факты, закономерности, загадки и ответы. Ответы, кстати, разбросаны между песнями, и всё записано одной дорожкой, чтобы не перескакивать, успеть подумать и разгадать самой. Четыре с лишним часа мелодичного судоку. Как раз хватит в одну сторону, если с нормальной скоростью, так что не гони, чтобы дослушать до конца. Что так смотришь на меня? Ты же об этом тоже просила. «Нормальный подарок», что бы это там у тебя ни значило. Вот на это я сказала «окей», с этим согласилась. Нормальный же? Вроде да. Даже мне кажется, что вполне себе. Дак конечно я сама записывала: быстрее, чем объяснять кому-то, зачем поп и рок смешивать с профилями маньяков и обязательно в таком порядке. И это не для детей, ясно же? И особо чувствительным тоже лучше не вслушиваться. Свон, какая разница, на какой праздник? Если погуглить сегодняшнее число, наверняка где-нибудь найдётся какой-нибудь праздник. Считай, за все предыдущие. Ну или пусть будет на этот ваш осенний праздник. Мабон? Ты почитала, что она там тебе прислала? Я не съезжаю с темы. Не съезжаю. Ладно. Давай так. Какое у нас сегодня? Вот значит так: если целый месяц не будет от тебя штрафов, даже за неправильную парковку, если месяц всё будет чисто, я приеду как раз под твой день рождения. А чтобы это понять, мне нужно проверять, как ты там и нормально ли всё. И хрень эту с Флоридой выкинь из своей башки, может, полегче станет. Заодно снимешь мерки для венка из листьев. Вот тогда я не просто приму к сведению твою просьбу, но и выполню её. Идёт? Как всегда, — усмехается Эмма. — Ты прикалываешься? — посмеивается она растерянно. — Как можно перестать заниматься слежкой, если проверка условия для остановки слежки зашита в слежку? Чё ржёшь? Фишер! — Я откуда знаю как? — хохочет Фишер. — Как-нибудь. Месяц, ладно? — успокаивается она. — Потом лично проверю. В смысле, приеду. Ты когда выезжаешь? — спрашивает она, не глядя, и старается звучать равнодушней.

***

Трек длится четыре с лишним часа — вот столько от Бостона до Сторибрука. Если не гнать. Нет, она не дослушает, не успеет. Ладно, Фишер, не обижайся: я потом, с начала и очень внимательно, обещаю, клянусь. Сама понимаешь: сейчас не до этого. Тачка мчится. Пересекает границу, минуя указатель с названием города, которого не отыскать на карте. Смолкает проигрыватель. Назад оглянуться — будто всё так и есть, как оставила. Лес стоит по бокам хмурым сторожем, иногда раскрывая съезды в закутки, куда только вдвоём и молча, но в основном провожает до цели. Вот они: родные локации. Кафешки, гостиница, милые магазинчики, административные здания. Городская ратуша и департамент шерифа, а между ними Форт-авеню уверенно, внаглую, пересекает Мейн-стрит. Если на этом перекрёстке открыть все окна, то можно вот так вот запросто захлебнуться морем и легко, даже без карты определить, где там набережная. Благоустроенный парк вокруг озера мелькает издалека фонариками. Пустые вечерние улицы заставлены густо домами с дразнящим уютом зажжённых окон. Башня с часами смотрит на всё это свысока, но не надменно. Единственное — намекает: опаздываешь. Миффлин-стрит. Дом сто восемь. Тачка брошена. Книжку подмышку. Сердце глубже, чтобы не подскочило случайно, чтобы не поперхнуться словами, которые репетировала, хотя по жизни предпочитает экспромт. Мимо кустиков, аккуратно подстриженных, вперёд! К такой же спешащей фигуре. Я просила тебя не оглядываться. Наивно, скажи? Все мы вертимся, как на костре, в бесконечномерном пространстве. Нас то плавит в ядовитом прошлом, то трясёт в непредсказуемом будущем. И уж если случается в этой агонии миг спокойствия — уже неплохо, уже повод для радости. — Здрасьте, я — Эмма Свон, мать вашего сына, — произносит быстро, улыбаясь приветливо, ненастойчиво, протягивает руку для приветствия. Ожидая, с вниманием, считывая эмоции на лице: от испуга до недоразумения. Тут главное — продержаться. От недоразумения до сомнения. Брови тебя всегда выдают, Реджина. Брови и губы. От сомнения до полной уверенности. — Здрасьте, мисс Свон, — с укором в голосе, но с мягкой улыбкой. — Очень смешно, — тянет руку навстречу и следом тянет на себя всю Эмму. Мало того, что опоздала, решила надо мной подшутить? — произносит в шею. Нет, извинения не принимаются. И что ещё за «я мать вашего сына»? Ты думаешь, я бы вложила такую строчку обратного хода в заклинание? Ну, что ты смеёшься? — сжимает крепче. У меня уже каждый по третьему разу спросил, где же Эмма. Вот ты где, — смотрит, разглядывает, осторожно трогает. Скорей пойдём в дом, — тянет за руку. Я незаметно сбежала, но жду тебя тут уже минут семь, не меньше. Написала Зелене, что встречу тебя и чтобы она никому пока не сообщала. Потому что. Потому что хотела встретить тебя одна и первой. У меня до сих пор стоят уведомления, которые ты настроила, так что я примерно рассчитала, когда ты появишься перед домом. Так идём? — останавливается, разворачивается. Не идём? — не отпускает руки. — Слушай, Реджина, мы капец как долго не виделись, и ты всё писала, что устно, при встрече и всё такое. Может, не пойдём пока что? Да, я знаю, ты всё это планировала и не только ты, и вообще. Короче, давай немножко поболтаем. Наедине. Я хочу знать, наконец-то, как ты. Ты как? Пальцы сжимают пальцы крепче: зажмурься. Я перенесу нас. Мы спрячемся. В моём кабинете. На нашу кушетку. Слышишь? Голоса остальных за стеной. Нас никто не заметит и не найдёт. — Так как ты? Ты правда всё помнишь? Потому что, если чё, я типа Спасительница и могу разрушить любое заклятье, — деловито подскакивает плечо. — Ну и да, проклятье. Всё вообще. Просто, чтобы ты знала. — Знаю, — посмеивается Реджина, но не торопится отвечать. А Эмма ждёт. — Не знаю, с чего начать, — разглаживает аккуратно платье. — Как я? Прямо сейчас я очень рада. Рада тебе. Пока что это всё, что важно. Ты лучше расскажи, как ты. — Не, нифига, — шлёпает Эмма себя рукой по коленке. — Всё давай рассказывай! — загорается взгляд. — Ты же не выпила. Ты не сделала. Расскажи! Я всё хочу знать. — Я просто… — отводит Реджину руку в сторону. Я просто всё это время искала ошибку. А ошибки не было, — поматывает головой. Думала, что смогу себя обмануть, но когда я так думала, я уже себя обманывала. Понимаешь? Я ничего не стала забывать. Причину назвать? Конечно же, ты хочешь знать. Ты так улыбаешься. Не насмотреться. Причина составная, если спускаться до крайнего уровня. Если дойти до предыдущей главы, то количество изменений превысило допустимую меру. Когда я пошла в обратную сторону, с намерением замести следы, то протоптала тропинку глубже. Слишком абстрактно? Разрушить связи, которые были созданы во время твоего расследования, оказалось невыполнимой задачей, Эмма. Я не смогла. И я не хотела. Вот так. Что ты хочешь узнать? Примеры? Даже не знаю. Правда, хочешь услышать? Может, всё началось с Джефферсона. Когда мы с тобой разругались. И мне нужно было… В общем… У меня наркотическая зависимость, и ты, вероятно, догадываешься, но сама я тебе ещё не признавалась. Я пришла к нему тогда, абсолютно пьяная, совсем не в себе, и когда он открыл, я не смогла ему врать. Я его вспомнила. Призналась ему, и он сначала не верил, так что пришлось ему доказывать. Смешно сейчас. Ты бы видела меня: пьяную, в попытках принять чужую внешность. Нет, я не буду повторять, не проси, может, когда-нибудь, но не сейчас. А потом… Потом мы пили с ним чай и вспоминали наше с ним прошлое, общее дело и его жену. Я ведь тоже была с ней знакома. Мне всегда хотелось его поддержать, но нельзя было раскрываться. Поэтому, когда я пришла к нему за сырьём, чтобы приготовить наркотики, мы пили чай. Эмма, я хочу, чтобы ты знала: Джефферсон мой спонсор с той ночи. Он помогает мне пройти программу и поддерживает в критические моменты. А ещё была Кэтрин. Я пришла к ней, чтобы переписать завещание и изменить некоторые условия в твоих документах на Генри. Она не задавала лишних вопросов, и за это я ей всегда благодарна. Она опытная специалистка, никогда не переступает черту в общении. Но в тот раз что-то изменилось. Может, потому что я впервые пришла к ней домой, так как времени планировать рабочую встречу не было, или ещё почему-то. Как-то всё было неофициально. А может, потому что к тому времени я не спала уже чёрт знает какие сутки. Она вдруг заговорила о личном. Из-за документов. Из-за развода со своим мужем. Они расходились и сходились несколько раз и, видимо, она провела параллель. Может, она не меня хотела успокоить, а себя, но выглядело это именно так. Стала меня утешать. И я расплакалась. Прямо над новым завещанием. Да, знаю: очень смешно. Мы решили, что опять его переделаем. Извини, мне нужно проверить, кто пишет. Вдруг нас уже потеряли? Зелена: вы там часом не обалдели? Куда делись? Сестра: Зелена, пожалуйста, ещё немного. И Зелена была всегда. Писала мне, забирала с работы, заставляла завтракать, рассказывала о передачах, которые смотрит часами, даже если я не желала слушать. А ещё она испортила диван и другую мебель. Нарочно, конечно же. Помимо прочего, всюду прятала кошачью шерсть. Я до сих пор нахожу клочки в самых неожиданных местах, хотя провела три генеральные уборки. Если найдёшь где-нибудь, не удивляйся, но, пожалуйста, выкинь. И ведь дом её уже давно не стоял на продаже. Она порой такая невыносимая. Мне повезло с ней невероятно. Нам не нужен был никакой ритуал. Как раз из-за неё я поняла, что дело не в самом ритуале. Сидни, конечно же, тоже всегда был рядом. Он про тебя постоянно спрашивает. Когда же вернётся мисс Свон? Соскучился так по тебе. Только ты не смущай его, ладно? С Дэвидом мы иногда пересекаемся на уроках вождения. Да! Я вспомнила, как управлять машиной, но хочу быть уверенной, что точно ничего не забыла. Ещё мы несколько раз совещались с Мэри Маргарет и кое-что с ней придумали, но про это объявим вместе за общим столом. Может, уже пойдём? Нет? Я волнуюсь, что ты с дороги и голодная. Ты уверена? Если кратко, то вот чем я занималась, пока тебя не было: решала задачки, проходила квесты, общалась с людьми, находила артефакты, собирала неопровержимые доказательства. Я всё это время искала ошибку, а вместо этого нашла кое-что другое, невероятно ценное. Если спуститься до крайнего уровня, до предпоследнего шага, то сложно выбрать и назвать единственную причину. Но если подняться повыше или, скажем, пробраться в самое начало, то легко. Это ты, Эмма. Ты есть причина всех этих связей и изменений. Если бы не ты, ничего бы этого никогда не случилось. Я бы просто жила себе дальше без единого подозрения, что всё ещё прячусь. Я не хочу забывать. Я не стала. Я передумала. Мне было важно сказать тебе это вслух и лично. Я тебя оттолкнула. Просила провести расследование, от которого потом отказалась, нет-нет, так всё и было, это моя ответственность. Я признаю. Готова выслушивать твои шутки про мою забывчивость и все остальные по этому поводу. Я всё теперь помню. Нашу первую встречу и все последующие. Всё. Это ведь я тогда заперла сейф. Хочешь посмеяться? Сидни всё это время знал пароль. Да. Сама всё это затеяла, а спрашивала у тебя. Проецировала. Вымещала. Собиралась вновь тебя оттолкнуть. Поэтому на твой вопрос «как я?» у меня только один ответ. Я очень рада тебе. Рада, что ты здесь. Спасибо, что не отвернулась. Что дала мне время разобраться. Спасибо, что приехала.

***

Телефоны жужжат одновременно. Зелена: В СМЫСЛЕ? УСТРОИЛА ПРАЗДНИК А САМА СМОТАЛАСЬ? Зелена: Куда ты утащила Реджину, а? Обе смеются, переглядываются. Надо идти уже. Точно надо, — приподнимается Реджина. — Подожди, Реджина. Так что было в сейфе? Что такого ты там нашла? — Да много чего, — прикусывает Реджина губу в задумчивости. — Напоминание. Понимание. Путь. Содержание. Карту. Кстати, Эмма, у нас же ещё остались открытые входы в шахту? Мы с Зеленой обнаружили одну карту, и… Телефоны опять жужжат. Не читают. Реджина постукивает пальцем по краешку мобильного, смотрит на Эмму внимательно. — Эмма, скажи мне. Ты правда согласилась бы на то, чтобы я забыла? — Ну, я… Теперь же это неважно? Почему ты сейчас спрашиваешь? — Ты знала, что всё так будет? — Я? — посмеивается Эмма. — Ты реально думаешь, что я всё это предвидела? Что я всё это, типа, запланировала? Не, Реджина, это же ты у нас мастер по календарям и рискам, эксперт по причинам и следствиям. Я ведь частный детектив, я наоборот всё делаю: распутываю то, что кто-то уже придумал. — И значит, ты не предполагала, предлагая зелье в качестве решения, что если я заново пройду по этому пути, то приду к изначальной точке и всё переосмыслю? — Реджина, — склоняется Эмма, упираясь локтями в колени, — ты такая заморочистая, — улыбается она. Я люблю тебя. Ты знаешь ведь? Мне правда хотелось хоть как-нибудь тебе помочь. Я просто не знала, как. Понимала ли я, что бумажку в сейф спрятала ты? Да, больше некому, ведь сейф твой, кабинет сторожит Сидни, всюду камеры, а на пароле — моё имя. Знала ли я, что не все всё договаривают? Блин, догадывалась. Нашла ли я кучу несостыковок и загадок? Ещё как! Только это не моё расследование, Реджина. Я на всё была готова и предложила тебе забыть, лишь бы не делать того, о чём ты меня попросила. И вообще, я с похмелья была. Что ты хочешь? Мне просто нужно было как-нибудь… чтобы… в общем… Только вечером, в лагере, после детского мастер-класса, который Мэри Маргарет упросила меня сделать, до меня дошло. Ты впервые наконец-то заговорила. Там, под яблоней, ты мне открылась. И не только мне. Мы болтали по зеркалу. Помнишь? Зеркало-то ведь не твоё. Значит надо было попросить его у Сидни. У кого ещё? Ты ведь в офисе, а Сидни там всегда, когда и ты. А значит, нужно было признаться и ему, и Мэри Маргарет, что всё ты помнишь. Признание без слов. Мы болтали с тобой по чужому зеркалу и ты перечисляла, что хочешь вырезать, и я соглашалась. Потому что уже тогда верила, очень надеялась, что ничего ты не будешь вырезать. Руби сообщила мне, что чей-то здоровенный пикап пересёк границу города. Конечно же Зеленин, её номера. Я ничего не предполагала, Реджина. Особенно тогда, когда пьяная названивала твоей сестре. Как я могла знать, что на следующий день она сама сюда приедет? Знала бы, давно бы так сделала. А следующим утром ты связалась с Мэри Маргарет. Я слышала, как ты её назвала. Она так быстро ещё никогда с постели не вскакивала. Это не я тебя со всеми связала. Ты сама всё это сделала. Это ты. Это всё твои люди, в первую очередь. Твоя семья, твои друзья, твои близкие. Мне очень хотелось тебе помочь, с самого первого раза, когда я сюда приехала. Но, видишь как вышло? Вышло так, что это — твоё расследование. Мне оставалось только не мешать и быть рядом на всякий случай, ну, типа, в качестве консультанта-эксперта. Я знала, что у тебя всё получится. Время ещё оставалось. В прошлый раз тебе нужно было недели три примерно. Подготовить там, сварить, всё по сто раз проверить. Мэри Маргарет ведь мне уже говорила: тебе просто нужно немножечко времени, и ты сама во всём разберёшься. Разобралась ведь?

***

В дверь не стучат, тарабанят. Сразу входят без спроса. — Так и знала, что тут, — обводит Зелена обеих взглядом. — Ревём? А чего? Опять ругаетесь? Нет? Точно? Реджина, я на такое не подписывалась! Знаю, вам тут нужно пошушукаться, но я-то тут при чём? Мало того, что заставила меня выслушивать, кто где будет сидеть, как будто мне это сильно важно, так ещё… — и она смолкает, только когда они выходят ко всем остальным, а остальные начинают радостно вскрикивать. Эмма! Наконец-то! Где ты была? — Блин, ребят, сорян, опоздала! — смеётся она. — Прикиньте, так давно тут не была, что заблудилась. Да, заблудилась. Не-не, не вставайте, я сама, — подскакивает к Мэри Маргарет и Дэвиду, обнимая обоих, стискивая. — Короче, заблудилась и уже с Руби связалась, чтобы она организовала группу поиска. Сидни, привет, — сжимает крепко его плечи, — на тебя была вся надежда, а потом я вспомнила, что ты ведь тоже на празднике. Кстати, потрясная фотовыставка в парке, я видела! В общем, заблудилась я, — усаживается, — а тут Реджина, значит, входит и говорит: Свон, ну что ты забыла в моём домашнем рабочем кабинете? Вот так она меня и нашла. — Да, ага, конечно, — перекрикивает Зелена общий смех через весь стол, — а ничего, что я за всю группу поиска отработала? — а когда все стихают, Реджина указывает рукой на соседку Эммы. — Эмма, Дини, познакомьтесь. Или?.. Вы знакомы уже? — останавливается взгляд на растерянном лице Дини. В церкви пару раз сталкивались, — кивает Эмма. Да ведь, Дини? Так что немножко знакомы, но рада буду узнать побольше. С кем я ещё не поздоровалась? — заглядывает она дальше. Джефферсон! Привет! Прикольная у тебя жилетка и классная бабочка. Так, пару сек. Мэри Маргарет, а где эти? Ну, — машет она рукой над головой. Да! Да, венки из осенних листьев. Да? Ну ничё. Я за всех надену, устроим потом показ моды, я зря что ли голову мерила? А где тут картофельные оладьи? И сыр ещё. Блин, да у вас тут капец сколько всего. О! А я знаю: вот это — турноверы! Только знаете что? Мне надо ещё пару минут и обещаю, что съем всё. Я счас. Я быстро. Реджин, ты сказала, наверху они, у него в комнате?

***

Среди разбросанных игрушек и вороха листьев, осторожно отставляя тарелки с остатками ужина, на пол рядом с ними усаживается. Вот эта книга, Генри. Самая большая энциклопедия героев и героинь вселенной Марвел. Майк, Майк, смотри, какая у меня теперь крутая книга! Прикольно, — улыбается Генри и водит рукой по обложке, не вскрывая целлофановую оболочку. У него на руке часики, и Эмма не может не думать про третий пустой номер для тревожной кнопки. Генри похож только на себя. И сейчас — ещё больше. Он клонится к ней, будто бы разглядывая книгу, и она касается подбородком его головы. И пахнет он тоже по-своему: этим домом, Реджиной, собой. Генри очень нужна была эта книга, потому что ему нужно найти и понять. Сначала написала Реджина: мы сказали ему. Я и Зелена показали, что можем. Много вопросов. Наверное, не уснёт сегодня. После Эмма позвонила Генри, и они полвечера проболтали, подбирая аналогию. Генри, а давай я куплю одну книгу, и когда закончу задание, привезу её тебе, и вместе поищем? Конечно, я приеду, я же обещала! Конечно. Понимаешь, нельзя спланировать расследование. Эти преступники такие непредсказуемые. Вот как поймаю его, так и заработаю денег. Да, для новенькой машины и для книжек. Как там школа? Рассказывай давай. Вас с Майком рядом посадили? Они полистают книгу после, вместе. Ещё столько всего будет вместе: и мультики, и уроки. А машина где? — улыбается он. Когда покажешь? Попозже, парень, я ведь ещё не поужинала. Обязательно покажу и прокачу. Вы тут не скучаете? Нет? Листья, смотрю, везде валяются. Это, что ли, венки? Ну, то есть бывшие. Согласна, так тоже прикольно.

***

Ахаха! Да вы чё? Прикалываетесь? Я детектив, конечно же, но только не по блюдам. Как я вам угадаю, кто что приготовил? Могу только сказать, что вот это вот что-то вегетарианское, сразу ясно, кто сделал. А это вот от Джефферсона, потому что похоже на десерт и впервые вообще такое вижу. Или это ты принесла, Дини? Ничё, не переживай, я тоже ничего не приготовила. Дэвид, а где твой сыр? О, оставил мне специально? Давай сюда, вот сюда, с краю. Нет, Мэри Маргарет, это в меня уже не влезет. А это что в огромной бутылке? Мескаль от Зелены? А чё за «мескаль»? А, всё, поняла: типа текила. Реально? — спрашивает Эмма у Реджины, потому что Зелена далековато и сейчас она что-то очень живо обсуждает с Джефферсоном. Да, мескаль на агаве от Зелены, — кивает Реджина. Просто пушка! — кричит Эмме Дэвид, и по его лихорадочному взгляду можно определить, что да, уже пальнуло. Мэри Маргарет мило улыбается, но по их общим движениям понятно, что она одёргивает его под столом. Эмма посмеивается и ловит едва заметную улыбку Сидни напротив. Сидни, а ну-ка рассказывай мне всё про свою выставку. Это ведь всё твои фотки? Да какая я тебе мисс Свон? Эмма я, привыкай. Я постараюсь, мисс Свон, но выставка не моя, мои всего лишь фотографии, но и сейчас они — часть города. Это всё идея мадам мэр, — послушно кивает он, — а реализовать саму идею мне помогла мисс Бланшар. Мэри Маргарет включается тут же: и про реализацию, и про концепцию, и про итоги и исключительно положительные отзывы. Наблюдатель наблюдает. Надо же, какая компания собралась прикольная. Офигеть, блин! Для стольких — да, стол нужен побольше, точно не из этого дома, — щупает Эмма пальцами край. Скорее всего, Зеленин, по стилю больше под её интерьер, — заглядывает она мельком под стол, как будто бы что-то поправляя. И у каждого своё место, — быстро обводит Эмма всех взглядом, заодно пересчитывая. Восемь. Я слушаю-слушаю, Мэри Маргарет. Я тебя слушаю, но слышу всех сразу. Дэвид и Зелена переубеждают друг друга: что лучше? На закваске или без? Они спорят, и к ним подключается Джефферсон, вмешивая химическо-фармацевтические комментарии. Мэри Маргарет захватила большую часть стола: привлекла Дини, заставляя её рассказывать, как они своими волонтёрскими силами оформляли стенды в парке, подбадривая её на каждом втором слове кивками. Сидни слушает внимательно, не отрывая глаз, иногда по запросу добавляя детали с обязательным вступлением «в частности». За наблюдателем наблюдают. Эмма чувствует сначала взгляд, а потом и лёгкое касание: носочек туфли утыкается в бок кроссовка. Уже на этом моменте Эмма может поклясться, что знает про выставку вообще всё и даже немножечко больше. Потому позволяет себе больше не слушать и повернуться к Реджине. «Классно, да?» — улыбается она ей радостно. «Очень здорово», — получает мягкую улыбку в ответ. Нет, Эмма не будет рассказывать всем собравшимся, как у неё дела и чем она занималась всё это время. Она с очень серьёзным лицом заявляет, что да, Мэри Маргарет, я прям всё это время готовилась к Мабону, ты же мне через день напоминала. День осеннего равноденствия, — выговаривает она по слогам. О! А знаете, чё прочитала? У тебя в файле, кстати. Только проверить не успела. Это чё, реально так? Правда, если яблоко порезать поперёк, а не вдоль, ну то есть так, а не вот так, то получится пятилистный цветок? И что, всегда работает? Оказывается, правило запретных тем включает в себя и эту религию. Подождите же, — моргает Дини быстро-быстро, — почему же цветок? А разве не звёздочка? Какая ещё звёздочка? — приподнимается Зелена на месте. Пентаграмма это! Пен-та-грам-ма! Послушайте, — разводит Мэри Маргарет руками, — ну если хорошенько присмотреться, то похоже ведь на цветочек? Ну правда же. Но это не значит, что я на этом настаиваю, это всего лишь моя интерпретация для Эммы. Дак давайте проверим просто! — смеётся Эмма в растерянности. Надо просто ведь взять яблоко, — посматривает она на Реджину в надежде, но та медленно поматывает головой, поджимая губы. Будет только хуже, — прикрывает она глаза. Где яблоко? — шарит Эмма взглядом по столу. Мне срочно нужно яблоко! На кухне. Обе на кухне. — Что ты наделала? — посмеивается Реджина, протягивая ей нож. — Я? Это я, думаешь? Я просто тему перевела. И мне реально любопытно, — приставляет Эмма нож, прицеливаясь. — Выше, — кладёт Реджина руку поверх её, двигая. — Режь. — Блин, а так сложнее гораздо резать. О! Офигеть! Так это реально так. Ты знала? Ты всегда это знала? Я просто никогда так яблоки не резала. Да я ваще не сильно часто их режу, просто ем. Блин, Реджина, смотри! Реально. — Ну? Что это, по-твоему? — По-моему, — надкусывает Эмма, — это странно порезанное яблоко, которое неудобно есть. А по-твоему? Что выбираешь? — Нет-нет, не втягивай меня в это, — касается Реджина второй половинки. — Да ладно, никто не слышит всё равно. — Если спросить любую Фею, то она обязательно расскажет тебе историю про яблоню, которая отчаянно хотела дотянуться до неба к звёздам и в конце концов заимела собственные. Если спросить Принцессу, которая почти всё своё детство могла гулять разве что по саду, то она скажет тебе, что это цветок. — А если спросить ведьму? — усмехается Эмма. — А ведьма скажет тебе, что это пять главных элементов, — отнимает Реджина надкусанную часть, указывая. — Воздух, Огонь, Вода, Земля, Дух. — Дух? — дожёвывает Эмма. — Типа какой-то святой дух? — Дух самой ведьмы. Её природа и суть. Её воля. В книгах чаще всего можно увидеть четырёхконечную звезду, потому что Дух находится в центре, объединяя в себе все остальные силы. Но если речь идёт про какой-нибудь ритуал, то используется пентаграмма, прямая, не обратная. Но пентаграмма и есть звезда. Официальное определение так и обозначает: звёздчатый многоугольник, отрисованный из правильного пятиугольника. А в яблоке всё это действительно похоже на цветок. Видишь? Линии не прямые. Это базовый уровень, но я ничего этого не буду объяснять, когда они все кричат наперебой. И Зелена ведь тоже прекрасно это знает. — Троллит, что ли? — довольная усмешка. — Не знаю, зачем она это делает, — приподнимаются брови. — И ведь она отнекивалась до последнего. Зелена отказывалась праздновать. Когда мы с Мэри Маргарет пришли к этой идее, и я впервые рассказала об этом Зелене, она, как обычно, фыркнула и заявила, что «нет», без неё. Знаешь, что она потом выдумала? Пригласила меня праздновать вместе, вдвоём. Да, вот так: просто «забыла», что я уже вовсю всё планирую. Что я сделала? Я ничего специально не делала. У Джефферсона потрясающая оранжерея с редкими видами, и масла он делает сам, и чай, кстати, тоже собственного сбора. Пять минут — и мы уже там. Пятнадцать — и они болтают, будто всю жизнь знакомы. Час — и их было не растащить. Да, Эмма, мне действительно нужно было увидеться с Джефферсоном. Нет, я не могла добраться к нему без Зелены: водить я тогда всё ещё была не в состоянии и на перемещение сил у меня в тот вечер совершенно не оставалось. Не понимаю, почему ты так улыбаешься и что это за ряд странных, наводящих на непонятно что вопросов. Лучше послушай, как их называет Алиса. Дружочки-сапожочки. Да, вот так. И он не плачет больше. Когда заговаривает о своей жене, то больше не плачет, наоборот — вспоминает с улыбкой. Зелена в своё время часто пересекалась с Мираной. Она даже помнит её беременную Алисой. Так что им было о чём поговорить, помимо любимых шоу, рецептов и шмоток, как выражается Зелена. Дружочки-сапожочки. И он к ней обращается исключительно как к «голубушке», а она как его только не называет. Заинька, котик, одуванчик, пирожочек. Можешь представить? Джефферсон и пирожочек. Одуванчик — ещё куда ни шло. Тише, Эмма, не смейся так громко. Они ещё спорят? Не слышишь? В детстве мы мало с кем дружили. Обычно только вдвоём. Удивительно видеть её такой. Чтобы Зелена с кем-то дружила? Нам-то с ней не всегда удавалось полностью ладить. Кстати, Эмма, должна тебя предупредить, на всякий случай. Подозреваю, что такое может произойти. Если вдруг Мэри Маргарет сама или, допустим, через Дэвида попросит тебя помочь ей попасть в некий «чайный клуб», скажи как-нибудь осторожно, что нет такого. Нет никакого чайного клуба. Ни у Джефферсона, ни у Зелены никто не собирается, чтобы пить чай и вести светские беседы о культуре и музыке, как себе представляет Мэри Маргарет. И чем только Зелена думала, когда придумывала это название? Будто бы я не догадаюсь, что она, Френч, Джефферсон и Лукас старшая вместо этого играют в карты на деньги. Вернётся вся прокуренная сигарами Лукас. Нет, сама Мэри Маргарет у Зелены ещё раз не попросит. Потому что, по словам Мэри Маргарет, Зелена по секрету сказала ей, что «сообщество тайное и она не может сказать, кто там главный и кто выдаёт разрешение, но точно не она». А мне ведь не сознаётся. Нет, дело не в этом: пусть играют. Пусть. Но на деньги нельзя: ни мне, ни Зелене. «Делай, что хочешь, но не вреди». «Всё только через согласие». Именно через «согласие» она и выкручивается, якобы они же знают, на что идут. Но опять же: «на чужом горе наживаться нельзя». Что? Ты так смотришь на меня. Странно такое от меня слышать? Правда, любопытно? Это основы Наставления. Понимаешь, ведьмам не рекомендуется играть в азартные игры, потому что, помимо прочего, их обучают видеть дальше на несколько шагов. Лично я не уверена, что Зелена не хитрит, используя свои преимущества. Как можно такие однозначные простые идеи трактовать по-разному? Поэтому я переживала из-за Генри. Для меня было критически важным, чтобы всё прошло гладко. Я же писала тебе. Нервничала ужасно. Зелена твёрдо придерживается позиции, что если в одном доме, то без секретов. Я не была готова вываливать столько на Генри за один раз, тем более перед занятиями, тем более после окончания лагеря. И без того много изменений, сплошная эмоциональная нагрузка. И надо было ещё объяснить, что вот, у тебя есть тётя, и какое-то время она живёт у нас вместе с кошками, и да, Эмма обязательно вернётся. Спасибо, что звонила ему так часто. В какие-то моменты мне казалось, что не справляюсь, не получается, слишком много. Как всё получилось? Сложно стало скрывать. Кошки. Представляешь? Кошки. Челси и Румси. Беготня по всему дому: Генри за ними, они за Генри, они прячутся, он их ищет. Руки все исцарапанные. Тётя срочно делает рецепт, чтобы мама не ругалась. Тётя сама ругает кошек, и они её слушаются. За ужином вопросы про быструю мазь, которую тётя сама делает, про Богиню, которую тётя всегда зовёт. И следом просьбы про домашнее животное. Почему у нас нет? Сейчас же можно? Почему нельзя? Давай заведём, я тоже хочу кошек, чтобы обучать их командам. Зелене всегда было сложно скрываться. Подожди. Кажется, идёт кто-то. Зелена идёт. И хохочет. Довольная во всё лицо. Обхватывает обеих, наваливаясь: девочки, ну вы же тут всё веселье опять пропускаете! Реджина, что ж ты мне сразу не сказала, что будет так весело? — звонко чмокает она её в щёку. Я бы сама тогда всех к себе позвала. Ты когда мне план расписывала, я думала, будет скука скучнейшая с этими твоими вступительными и официальными частями. Даже мескаль сварила на всякий случай. А они и без этого вон чё закатили. Другое дело же! Такая жара пошла, что пришла сюда остудиться, — раскрывает она холодильник. Реджина, а где моя квашенная капустка? Так капустки хочется. Ты же не выкинула капустку мою? — Не выкинула, — улыбается Реджина. — В третьей секции. Где другие овощи. И да, спасибо, что напомнила, — сверяется она с часами. — Официальная часть.

***

— Кому что ещё налить? У всех всё есть? — выглядывает Мэри Маргарет. — Тост! Послушайте, у меня есть тост! — поднимается она с места. — Сегодня мы прощаемся с летом, но не грустим, а выражаем благодарность за наши успехи и достижения. Мы говорим СПАСИБО друг другу, всему миру, Богам и Богиням или самим себе, — обводит она глазами каждого по кругу. — Мы избавляемся от отжившего и ненужного и строим планы на ближайшее будущее. Как раз об этом мы и хотели сегодня объявить, — останавливается взгляд на Реджине. — Но сначала давайте выпьем! За новый шаг Колеса Года! За Мабон! Пусть наши различия только объединяют нас, — тонут последние слова в выкриках и перестукиваниях стаканов, чашек, кружек и рюмок. — Как Мэри Маргарет уже сказала, у нас есть для вас важное объявление, — начинает Реджина, и Эмма сразу считывает рабочий тон, и даже Сидни усаживается прямее. — Постараюсь короче и по сути, чтобы успеть ко времени десерта. Мы разработали программу, затрагивающую многие сферы жизни граждан нашего города, и для начала хотим поделиться этим с вами. Цель программы — реинтеграция. Подетальнее? — скачет взгляд от лица к лицу. — Реинтеграция обозначает объединение ранее распавшегося. Но речь не о территориях, а в целом о жизни людей. — Речь про прошлое и настоящее, — вставляет Мэри Маргарет в паузе. — Мы хотим дать людям шанс на восстановление того, что они потеряли. То есть, иными словами, отменить итоги голосования по теме «прошлое в прошлом», — возвращает она слово кивком. — Да, и мы понимаем, что можем встретить сопротивление или непонимание, и есть некоторые риски, к примеру, снижение показателей благополучия из-за временного перестроения экономической сферы, но ожидаем и положительный эффект. Разумеется, мы подготовим информационную кампанию, — падает взгляд на Сидни, — а также разработаем стратегию на случай нежелательного интереса со стороны. А вход в эту программу постараемся сделать плавным, насколько это возможно. Мэри Маргарет, далее по твоей части. — Это всё как раз из-за праздника, — расцветает Мэри Маргарет в улыбке. — Праздник — отличное мероприятие, в которое можно вписать и ярмарку, и историческую реконструкцию. Самайн, наш следующий праздник, — дарит она поучительный взгляд Эмме, — это просто идеальный вариант. И пусть для кого-то из нас Самайн является началом, а для кого-то окончанием Колеса Года, но для всех для нас это важное событие, здесь не поспорить. Поэтому празднование Самайна будет массовым, открытым, общим. Радостным и весёлым. Да здравствует Всеобъемлющая Всесторонняя Реинтеграция! — восторженно заявляет она. — Это будет ну просто невероятно! Это будет так здорово! Ну где же ваши вопросы и отклики? Мы с радостью примем все ваши идеи и дополнения. Потом детали? А когда? Время десерта? Так давайте прямо за десертом! Я не успела сказать, что мы не будем отменять Хэллоуин, мы всё совместим. Так же, как и прошлое с настоящим. Такое постепенное внедрение культуры в культуру. Всем очень, очень понравится! А куда все расходятся? А почему в гостиную? Венки из осенних листьев перекладывают на пианино, и тогда места хватает всем. Из-за перемещения и небольшой суеты «кто что будет пить» и «вот здесь маленькие тарелочки» тема плавно сходит на нет, и Мэри Маргарет приходится пару раз про это напомнить, пока она не собирает возле себя на диване с огромной заплаткой компанию из Дэвида, Сидни и Дини. Зелена с Джефферсоном уединяются в креслах подальше ото всех. Реджина всё ещё проверяет, что да, каждый пьёт то, что заказывал, и тарелочки под десерты есть у всех. И вот подставки, не забудьте. А где ложечки? Должны быть тут. Эмма ловит её на кухне: я сама, Реджина, я помню, кто что хотел. А ты иди, а то пропустишь фонтан идей. Ты что будешь на десерт? Что угодно? Я выберу тогда сама. В морозилке большая банка с мороженым: тёмная упаковка, маркировка 18+, половина съедена. Эмма улыбается и кладёт обратно: пригодится ещё. Всё меняется опять и опять: сплошная перемена мест. Дини уходит первая: я и так опоздала, не впустят ещё. Мистер Зиммер приезжает за сыном, и Генри присоединяется к остальным. Добирается до кучи венков, и они вместе с Эммой заставляют каждого примерить и надеть. Сидни не выпускает блокнота из рук, проверяя, все ли идеи он зафиксировал, согласовывая каждый пункт с Мэри Маргарет и Реджиной, и они втроём с серьёзным деловым видом кивают друг другу, придерживая венки, чтобы не сползали. А когда к ним заскакивает хохочущая Руби «Эмс, ты обещала проставиться, а сама свалила почти на месяц, ну ваще», Эмма тащит её за стол, заодно прихватывая и Дэвида, потому что ему очень интересно, за что Эмме нужно проставляться. Всё меняется ещё по разу. Когда под мескаль подставляют рюмочки и Мэри Маргарет, и Сидни, Эмма задаётся вопросом: а где остальные? Где Реджина? Где она? Ни на первом этаже, ни на втором. А! Понятно: где же ещё? — Ты чего тут делаешь? — улыбается Эмма, проходя внутрь рабочего кабинета. Подсаживается на кушетку, и Реджина двигается, откладывая бумаги, которыми до этого была увлечена. — Реджина, — мельком просматривает Эмма первый лист, — ты чё, опять работаешь? Праздник же. Где твой праздничный венок? — Эмма, — шепчет Реджина, глядя ей в глаза, и вид у неё очень серьёзный, даже серьёзней, чем когда она в гостиной дорабатывала программу реинтеграции, — только никому не говори, ладно? — Ну конечно, — шепчет Эмма в ответ. — Скажи мне: что ты тут делаешь? — подставляет она ухо к склоняющейся к ней Реджине. — Я прячусь. Я очень устала и сбежала. А от венка чешется лоб, и я его спрятала. Под диван. У Эммы вырывается смешок и перерастает в звонкий хохот. Реджина шикает, а потом уже и тянется ладонью к её рту. Реджина, ну конечно же ты устала, — отмахивается Эмма. Ты и поработать успела, и сейчас тоже какую-то фигню нормативную читаешь. И я даже не знаю, сколько ты готовилась к этому празднику, но судя по плану, который у тебя на столе типа прикрыт книгами, понятно, что дофига. Конечно же, ты устала, — подставляет она плечо. Надо было раньше сказать, я бы их всех по домам отправила. Так ничего, нормально, так делают. Да, так делают: можно намекнуть, а можно и прямо сказать. Как намекнуть? Например, позвать всех помочь убрать посуду со стола или сказать, типа, классно посидели. Или «время так быстро летит». Да это неважно, и так понятно всем, что валить пора. Реджина, ну что ты так смотришь на меня? Я серьёзно. Я и сама могу. Ты просто намекни в следующий раз. Подмигни там незаметно. Или сообщение напиши. Они сползают на кушетку, прижимаясь, чтобы уместиться, и Реджина спрашивает: — У тебя телефон с собой? — Да. А что? Пароль там другой, если что, и теперь никаких формул, — с усмешкой заявляет Эмма. — Да? — хмыкает Реджина. — Очень жаль. Лишаешь меня шанса провести бессонную ночь за решением примеров и подбором вариантов. Но если так, если никаких формул, то спрошу, как у вас дела с Сарой. — Да как? — размахивает Эмма рукой. — Да так. Последнее расследование прошло гладко, скучно даже, медленное такое, раздражало. Ну, я тебе писала. А так нормально всё с Фишер. Ты опять её Сарой назвала? Непривычно. Ну, просто мы всегда друг друга по фамилии зовём. Это из-за неё. То есть из-за меня. Из-за нас вообще-то. Из-за того, что она меня искала. Так тупо. Она окрикнула меня. По имени. На улице. Ну я и обернулась. Рефлекс, понимаешь? Срабатывает, даже если ты знаешь, что высовываться не надо, что ты же в бегах, но всё равно. Вот. Поэтому Свон. Поэтому Фишер. Фишер забавная. Маньячка она такая. Я потом тебе дам послушать её подарок. Прикол, конечно, чё она сделала. Погоди, а зачем тебе сотовый-то? Что показать? — Фотографии. Маленькой тебя. — Мэри Маргарет, да? — достаёт Эмма сотовый, улыбаясь. — Ладно, пофиг. Эмма не сразу, но где-то с пятой фотографии рассказывает. Про артроз и лестницу, про другие вещи, найденные на чердаке, которые уже давно перестали быть её, но зачем-то находятся там и пахнут старьём и сыростью. Про тупые разговоры и бесячую уверенность в собственной правоте без шанса возразить. Про самое короткое и странное в её жизни барбекю. Это всё из-за Мэри Маргарет. Нет, я нормально. Фотографии заканчиваются, и Реджина просит ещё, заново. А вот эти? Откуда? Из приюта? Какая же ты тут милая. Ты посмотри, — останавливает она Эмму, придерживая за руку. Видишь? Вы с ним так одинаково хмуритесь. Вот тут вот очень заметно. Сколько тебе здесь? Ты тут расстроена чем-то? Надо же. И злитесь тоже похоже. И когда он спросонья или… Эмма, в чём дело? Ты почему напряглась? — Я не сказала ему. Про тест. Ты просила. И я уже собиралась. Но не знаю, как. Потому что боюсь, что спросит. И часы ещё эти. Нельзя что ли было сразу сказать, что всё, хватит и двух номеров? Видишь, он же всегда был уверен, ему пофиг было, и не нужны были никакие доказательства. Это мне только надо было всё проверить. А вот теперь не знаю, что делать. Он точно спросит, а я до сих пор не выбрала ответ, не знаю, что говорить, я точно покраснею или начну заикаться и увиливать, а ты сказала, что врать вообще никак нельзя, даже если хитростью. У меня руки задрожат, голос сядет. Он сразу поймёт, что что-то плохое. ДНК-тест на определение материнства положительный, Генри. А отец тогда кто? — прячет Эмма лицо руками. — Донор, — произносит Реджина через какое-то время. — Не отец. Эмма, открой лицо, — тянет она её за руки. — Вот, послушай, что мы с тобой сделаем, — поднимается она. У Зелены есть анкета донора спермы, и там указан необходимый минимум: физические характеристики, черты характера, группа крови. Нет, мы не будем ему врать. Послушай: также Зелене порекомендовали несколько вариантов фраз на случай подобных вопросов, мы просто выберем подходящий. Эмма. Ну? Хватит мучить свой бедный лоб. Вот и Генри так делает, когда не знает, какой ответ в примере. Послушай, как ты думаешь: сможешь ли ты, если тебе не сложно и не больно, вспомнить некоторые нейтральные или позитивные характеристики? Я знаю, это много, чтобы просить, но так можно покрыть любопытство, если оно возникнет. Это во-первых. Что скажешь? — Я думаю, — усаживается Эмма, обхватывая колени, — думаю, это можно. Я так делала уже. Я смогу, — кивает она. — А второе? — Генри уже давно внёс в часы Зелену. Почему ты мне сразу не сказала, что это тебя так беспокоит? Разумеется, Зелену. Это было самым логичным. Он ведь уже подходил ко мне с этим вопросом. Я объяснила ему тогда, что друга вносить туда не стоит, хотя он очень хотел добавить Майка. Раз вопрос серьёзный, то нужен взрослый человек, который сможет ответить, если мы с тобой вдруг не сможем. Поэтому Зелена. Настройки я выполнила сама, по инструкции несложно. Долго это тебя мучило? — усаживается Реджина обратно. Но сказать про тест нужно обязательно. Мы прорепетируем, хорошо?

***

Зелена уходит последней. Сначала они вдвоём накладывают защиту по периметру территории. — Утром снять не забудь, а то газетчик зависнет на сутки, — сжимает её Зелена. — Хорошо, — смеётся Реджина в её плечо. — Спасибо, что была сегодня. — А эта ваша программа вроде бы ничего. Может, чайный клуб разрешит ей как-нибудь… — Даже не смей, Зелена, — и обе смеются. Они ставят защиту, но Реджина не может. Ей всё равно нужно проверить все замки. Она перемещается по дому бесшумным лёгким ветром, чтобы никого не разбудить.