Кайто Кид на Острове Ловушек

Утро Конана начиналось обычно и день должен был стать самым обыкновенным – обыкновенно-скучным – однако случилось неожиданное. Пискнул телефон: сообщение с неизвестного номера предлагало решить загадку. Заняться было откровенно нечем и мальчик, сначала лениво, а потом со всё возрастающим энтузиазмом принялся за разгадывание. Шифр оказался сложным, многоуровневым, настоящий вызов! Только ближе к концу резко упростился, как будто создатель вспомнил что-то и передумал чрезмерно усложнять. Наверное, чтобы разгадали быстро. Именно это стало последней каплей. Когда выяснилось, что ответ – это место и условия получения следующей загадки, Шиничи не медлил ни секунды. Если это была такая затравка, то он очень хочет знать, что загадочный отправитель, пожелавший остаться неизвестным, приготовил «на второе». Надежда на каскад столь же захватывающих заданий гнала вперёд… Через полчаса из указанной статуи по нужному адресу была извлечена бутылка. Но уже по количеству бумаги внутри стало понятно, что это не задание. Но, может, описание нескольких сразу? Надежда угасла, стоило открыть первую страницу свёрнутой рулоном тетради. «Прости, что разочаровал», – гласила первая строка, отчётливо показывая понимание автором образа мыслей адресата. «Нисколько не сомневаюсь, что твой блестящий разум легко справился с шифром. Но даже тебе понадобилось время, чтобы добраться сюда. Сейчас где-то около десяти, верно?» – оглянувшись на уличные часы, мальчик убедился в правоте неизвестного автора записей. Тот верно рассчитал его сообразительность и, получается, знал лучше большинства людей его окружения. «В момент, когда тебе пришло сообщение, пошли третьи сутки как я… отбыл в одно место. Раз ты его всё же получил и сейчас читаешь, я оказался в сложном положении и не смог вернуться раньше, чтобы отменить отправку сообщения. Похоже, обращение к тебе, которое задумывалось как подстраховка, становится для меня реальным шансом выжить. Конечно, нельзя исключать вероятность того, что я вырвался буквально только что и просто опоздал с отменой сообщения. И сейчас мне очень стыдно за то, что дёрнул тебя». Конан огляделся: не наблюдает ли за ним этот некто, но никого подозрительного не увидел. «Даже если бы я успел сюда, то не стал бы забирать бутылку заранее или эту тетрадь из твоих рук – до того, как ты прочтёшь досюда. И, раз ты продолжаешь читать это после того, как осмотрелся, значит меня здесь нет. Я бы подал знак, извинился и забрал у тебя эти листочки. Жаль, что это не так», – он снова оглянулся, надеясь, что автор записок просто опоздал и вот-вот появится. Думать, что человек, написавший это, в беде, не хотелось. Но, похоже, дела обстояли именно так. «Значит, я прошу тебя о помощи. Прости, но больше некого. Раз я сам оказался недостаточно умён и умел, чтобы выбраться, надежда остаётся только на тебя, мейтантей», – Шиничи вздрогнул. Так его звал только один человек… «Верно, это я», – будто читал мысли Кид, или, скорее, знал, как он будет думать, «К тебе обращается твой заклятый враг, как любят повторять в прессе». На самом деле он так не думал. Противник – да; соперник, с равной силой ума – да; но не враг, нет. Ловить этого воришку было весело, приходилось думать изо всех сил и наградой становились несколько фраз, которыми они обменивались, когда ему удавалось раскрыть личину. И улыбка. Мысль о том, что с обладателем этой дерзкой, но обаятельной усмешки может случиться что-то страшное, заставляла сердце сжиматься. «Надеюсь, в тебе достаточно человеколюбия, чтобы не выбросить эти записи или и того хуже, отнести в полицию, позволив им меня найти», – в тоне письма начало проскальзывать отчаяние, что очень не понравилось мальчику. Только что Кид доказал, что отлично понимает его мысли – и тут такое подозрение. «Прости, если обидел и ты о таком даже не думал. Но ты – моя последняя и единственная надежда, а не могу даже уговаривать тебя. Надо же мне было как-то попытаться повысить шансы на твоё согласие?» – почудилась усмешка. «Не будем терять времени», – теперь и Конан усмехнулся. Писать такое после целой страницы сплошной «воды»? «Раз я так и не отнял у тебя тетрадку, перейдём к сути. Всё равно я не смогу узнать твоё решение до того, как столкнусь с последствиями. Вот мои координаты. При себе имею…» – и список на два листа. Пробежав взглядом и запомнив, Конан продолжил читать текст, который был дальше: «Должен был справиться за сутки, но, очевидно, мои подозрения о ловушке оказались не напрасны», – неудивительно, что подстраховался, раз подозревал какую-то гадость. И хорошо, что не постеснялся обратиться за помощью, а то так бы и сгинул. А он даже не узнал бы… «За трое суток могло произойти что угодно. Возможно, я отравлен или под действием какой-то наркотической дряни. Возможно, ранен. Но жив и свободен, уж это могу обещать… Это я к тому, чтобы ты был предельно внимателен к своему снаряжению. Прочти всё, что найдёшь об этом месте. Прилагаю адрес и пароль архива, в котором мои заметки, планы проникновения и прочее». Ниже была цифробуквенная белиберда из области «нарочно не придумаешь», в две строки. Кид был максимально предупредителен к тому, кого просил о помощи, предоставив всю имеющуюся у него информацию. Ну так для себя же старался! «Рассчитываю на тебя, мейтантей», – заканчивалось письмо. Вместо подписи: «Под лунным светом и белыми крыльями», – без имени или значка-карикатурки. Видно, на всякий случай, вдруг адресат не понял предыдущих намёков на личность отправителя. Или Кид просто хотел витиевато закончить своё обращение «к заклятому врагу», как мальчика обзывали в прессе. Неприятное прозвище, ни разу не отражающее сути их неоднозначных взаимоотношений. Но уже прилипло, ничего не поделать. Главное, что сам Кид так не думает, иначе не обратился бы за помощью. «Спасать-не спасать» – вопроса не стояло. Вопрос был в том – как. И что брать с собой. Ещё раз пробежал глазами список. Если бы не широкая эрудиция, добрая половина терминов осталась бы непонятной. То, что вор-фантом с таким оснащением не справился с чем хотел – или просто не смог уйти, достигнув цели – говорило о многом. Конан вспоминал всё, что знал об указанном месте, уже на пути к дому профессора. Пусть в перечне значилась вода и кое-какой паёк, но на трое суток этого не хватило бы. Голод – ерунда, но Кид уже сейчас может быть на грани обезвоживания, медлить нельзя! Даже без учёта тех ужасов, которые тот назвал «возможными», заставлять ждать дольше необходимого не хотелось. Поэтому, в двух словах объяснив ситуацию – не упоминая кому именно нужна помощь – засел за компьютер изобретателя. В это время Хайбара пошла доставать из своей заначки временный антидот от Апотоксина и всевозможные препараты, помогающие при отравлениях. Общего спектра действия, «частных» было бы слишком много, да и не было их у учёной. Велев позвонить за разъяснениями, не увидела отклика со стороны уткнувшегося в компьютер мальчика и со вздохом пошла писать инструкцию – то есть, в каком случае и при каких симптомах, применять ту или иную ампулу. Исходила из худшего варианта, когда пострадавший без сознания или просто не может ответить, чем его отравили. Профессор был озадачен относительно инвентаря для экстремальной ситуации. Судя по тону письма и вообще его наличию, «непредвиденные обстоятельства» лунного волшебника были весьма опасны. Закончив изучение доступного в интернете материала и предоставленного архива, Конан тщательно стёр следы поиска в истории браузера и окончательно уничтожил файлы. Пригодились знания соответствующего толка, которыми он обзавёлся, вдохновлённый брошюрой, забытой одним из клиентов Мори. Читал от нечего делать, потом стало интересно… С учёной бы сталось отыскать на диске вроде бы удалённые файлы, прочесть и что-то понять. От места, до личности нуждающегося в помощи. Готовности посвящать ещё кого-то в их с Кидом дела, Шиничи не ощущал. И рулон тетради-обращения без присмотра не оставлял, взяв с собой, когда ушёл «менять обличье». На подобный случай тут всегда хранился комплект одежды на его «взрослый» размерчик. Вернулся через десяток минут, оправившись от последствий «превращения». А вот выбрать нужное из вороха принесённых профессором вещей, оказалось непросто. Посомневавшись, взял с запасом – всё же неизвестно, с чем придётся столкнуться. Погрузил в сумку, любезно предложенную девочкой, уже упаковавшей туда антидоты, после чего совершил набег на холодильник. Несколько бутылок воды, кучка впопыхах нарубленных бутербродов – Хайбара только одобрительно кивала, глядя как быстро исчезает вредная жирная колбаса и сдобный хлеб. Выслушав наставления горестно вздыхающего профессора, детектив поблагодарил обоих и попрощался. Затем наведался к себе домой и переложил из домашней аптечки в сумку все бинты и пластыри, какие нашлись. А так же спирт, перекись… подумав, нашатырь тоже засунул. Не стал тащить из дома соседа – всё равно к себе топать за деньгами. Закончив «комплектовать» сумку, взвесил в руке и улыбнулся – увесисто, но это приятная тяжесть. Даже без учёта того, что это может помочь Киду, удовольствие доставляло и то, что он снова мог носить такой вес практически без усилий. Снова был собой, в собственном теле, которое было способно на это и не только. Да, увидев бинты и прочее, посвящённые в причины его отлучки – и прикрывающие от семейства Мори – товарищи могли догадаться, что дело опасное. Не просто какое-то там отравление. После чего – из беспокойства за него, разумеется – сделать какую-нибудь совершенно лишнюю глупость, например, поставить на уши полицейских. Пусть и знакомых, но всё же при исполнении. Хотя нет, не скажут же они, что пропал Кудо Шиничи… Или, действительно переживая, сначала позвонят, а только потом задумаются, что не стоило. И тогда его станут искать и даже могут найти. Что было крайне нежелательно ввиду того, кто просил о помощи. Кид столько раз спасал его, да и не только его – настал черёд отплатить тем же! Почти бегом добравшись до остановки и сев на электричку, идущую до ближайшего порта, парень задался вопросом: отчего Ай была так тиха и мила? Уж точно не из врождённой покладистости. Скорее, всю душу бы вытрясла, выспрашивая подробности, чем вот так просто отпустила. Да ещё и антидот от Апотоксина дала без сопротивления, несколько штук… Преисполненный подозрений, он зарылся в сумку, прощупывая все поверхности. Так и есть – маячок. Зачем спрашивать: «Куда ты?» – если и так узнаешь? Не будет ей в этот раз такого удовольствия! Использовав трюк одного преступника, прилепил жучок на жвачку и на фантик от конфеты. «Случайно уронив», заставил человека, по всем признакам похожего на курьера, наступить. Закончив извиняться за «случайный налёт», злорадно подумал, что уж теперь-то Хайбаре будет чем заняться, после того как она определит, что не может восстановить окончательно удалённые файлы архива и ссылки истории браузера. Может, конечно, это такая извращённая забота от человека, только начавшего знакомиться понятием дружеских чувств, но ему совсем не хотелось по возвращении объяснять, что он делал там, где был. Учёная, воспользовавшись его увлечённостью, вознамерилась узнать ради чего – читай «кого» – он готов умолять об антидоте от Апотоксина. А значит, в жучке вряд ли только определитель местоположения, скорее ещё и прослушка. А может и не только, она ведь учится у профессора. Как скоро девочка поймёт, что следилка не на нём? Впрочем, неважно. Мобильник, как и значок «Юных Детективов», Шиничи оставил у себя дома; сумку прощупал тщательно – больше ничего неучтённого не было. Главное, что ему удалось заполучить несколько антидотов. Схему приёма для максимального эффекта ему озвучили: после возвращения в детский облик подождать хотя бы несколько часов до следующего приёма. Иначе срок действия будет сокращаться ещё больше, чем сам себе, от привыкания. Добравшись до порта, сразу отправился к кассе и узнал, что отсюда до нужного острова ходит паром. Купил билет и занялся самым трудным – ожиданием. Повезло, что до следующего рейса оставалось меньше часа. Или удача здесь не при чём и точно знающий, как он будет думать и действовать, Кид рассчитал и это. Знал, сколько времени ему понадобится на решение шифра, чтение послания и подготовку. Лучше так не думать, а то становится страшно от собственной предсказуемости и чужого гения. Но если всё же допустить… выходит, он сам поторопился, ещё полчаса точно было в запасе. Но зачем ещё полчаса, ведь позаботился обо всём необходимом… Взгляд упал на стекло витрины ближайшего ларька, вернее на собственное отражение. Если вор-фантом «не в кондиции» для самостоятельного побега, то проще всего его будет вывезти с острова под собственным именем. И, раз собой быть нельзя, то нужно быть кем-то другим. А значит нужно замаскироваться. Вполне разумное решение вызывает усмешку – считай воспользоваться приёмом того, кого направляешься спасать. Да и тот наверняка не под видом Кудо Шиничи – то есть в своём настоящем виде – прибыл на этот злосчастный остров. А если и так, то почему таким же образом не покинул отделённый морем кусок суши? Это невольно заставляет задуматься о том, насколько же отвратно состояние вора-фантома, что тот не может изобразить даже его? Или есть какая-то примета, которая была замечена на нем в виде Кида? Тряхнув головой, парень отгоняет несвоевременные мысли. Сначала маскировка. Не отрываясь от той самой витрины, взгляд проходит дальше стекла и упирается в товары. По случайности это оказывается небольшой ларёк с косметикой. Мало ли что захотят прикупить путешествующие морем дамы, вдруг что-то закончилось не вовремя? Натянув пониже козырёк бейсболки наподобие любимых Хаттори – как делал и перед кассой – постарался изменить голос, хоть немного понизив его, и приобрёл тональный крем для смуглой кожи. Кансайца вспомнил не зря – именно его и решил изобразить. Тот уже доказал, что они весьма похожи лицом, когда явился на школьный спектакль выбелив кожу – должно сработать. Вот и получается, что «лишние» полчаса были отведены именно на это, на маскировку… если придерживаться теории о расчёте. Но он обязательно спросит – если это ещё будет важно, когда они встретятся. Осторожно наложил крем на лицо, осмотрел себя в стекло витрины самого дальнего от скоплений людей магазинчика. Повезло, что продавца не было на месте – можно спокойно пользоваться отражающей поверхностью, не вызывая подозрений и лишнего внимания. Всмотрелся и остался доволен – вылитый Хаттори, только у того брови потолще будут. Сойдёт для не знакомых лично. Здесь, недалеко от Токио, детектив запада известен мало, вряд ли найдутся те, кто знает о кансайском акценте. Изобразить это он не будет даже пытаться. Первый и единственный раз, услышав свой голос в его исполнении, друг раскритиковал в пух и прах. К тому же, тогда это закончилось разоблачением Конана. А потом неожиданно обретённый союзник сказал самое важное: попросил больше так не делать. Вообще. Упирал на то, что легко проколоться, но Шиничи видел, что тому неприятно. Это же звучало и в пояснениях: люди, на самом деле обладающие кансайским акцентом, легко раскусят такую вот подделку. Последуют вопросы, подозрения, да и просто раздражение. Хаттори честно признался, что это очень злит, сильно походя на насмешку. Мальчик внял и пообещал выкручиваться как-то по-другому, не прибегая к тому, чем не владел. Конечно, вряд ли тут отыщется коренной кансаец, но лучше не рисковать. Ему сейчас никак нельзя привлекать внимание. Ещё раз осмотрев себя, намазав ещё и руки, удовлетворился результатом и отошёл от витрины. Пока занимался маскировкой придумал легенду: детектив запада прибыл по уговору с детективом востока. Теперь не смазать бы крем с непривычки… По площади ходили голуби и «приставали» к прохожим на предмет крошек или ещё чего поклевать. Вид этих птиц снова переключил мысли с Хаттори на Кида. Только узнав о том, что оному требуется помощь, сразу рванул к профессору. За антидотом. Даже не подумал о том, чтобы сделать иначе. Принять взрослый облик было очевидным решением проблемы с сопровождением ребёнка. К тому же, если Кид действительно ранен, мелкий Конан ничем не сможет помочь: ни бинт как следует затянуть, ни что-нибудь к ране прижать. Просто сил не хватит, как и веса. Да и при отравлении, пока не подействуют противоядия, сверстника тоже, возможно, придётся таскать… Что лунный волшебник примерно одного с ним возраста, Шиничи вычислил уже давно. Всё же детектив, хороший причём! Тот мог стать толще и выше, но не меньше и уже – так, путём наблюдения, открылись параметры тела. Легко маскирующийся под стройную девушку, парень не мог быть сильно тяжёлым, но ребёнку и такого не поднять. Не переместить при необходимости. Даже не дёрнуть с траектории пули… Потряс головой, разгоняя мысли. Какие пули?! Хотя… написал же о возможном ранении. Велев себе прекратить переживать заранее, все усилия мысли направил на обдумывание того, где может скрываться вор-фантом. Прогнав в сознании всё известное об этом острове, очертил себе несколько вероятных мест, а там и паром наконец подошёл. Забился в самый дальний и тёмный уголок… может, так же где-то там притаился его… кто? Не враг, не друг. Больше чем просто знакомый, но меньше, чем товарищ. Занимал разум, отвлекаясь от беспокойства, попытками догадаться почему ничего не слышал об этом явлении Кида. Такое объявляли в новостях по всем каналам, а новости он смотрел регулярно. Ничего о воре-фантоме и его безрассудных уведомлениях не было. Решил не предупреждать на этот раз? В чём причина такого серьёзного отступления от «обычного сценария»? Или хозяева самоцвета решили не афишировать? И почему тот сам не известил полицию? Так ни до чего и не догадавшись – слишком мало данных – смотрел воду за бортом. Проскользнула мысль об удобстве мастера перевоплощений в должниках – мелькнула и исчезла. Не за тем он шёл туда, куда шёл. Ради самого Кида, а не того, что тот мог бы дать в благодарность за спасение. Этот человек напоминал его самого – не только умом, но и некоторыми обстоятельствами. Например, тайной личности. До превращения в Конана, он бы и не подумал, что будет снисходителен к кому-то по подобной причине. Не то, чтобы Киду нужны были поблажки, тот был достаточно ловок во всех смыслах, не давая шанса раскрыть себя, но, если вдруг что… он был готов предоставить возможность. Наверное, тот чувствовал. Или понимал ещё как-то. Забавно осознать это сейчас. Только сейчас, когда лунный волшебник, возможно, находится в настоящей опасности. Стоило представить того раненным и отравленным – оно и вскрылось. Всегда краем глаза отслеживал в новостях появления Кида, это было логично и понятно. Присутствовать на «представлениях», как свои кражи называл сам Кид – что было недалеко от истины, те ещё выступления устраивал – в которые была вовлечена семья Соноко, тоже было логично. Сначала. Потом уже сам приходил все те разы, когда Джирокичи бросал вызов вору-фантому. Называл свои чувства азартом и жаждой схватки с действительно достойным противником, да и вообще не задумывался о них, не видел странностей. Умудрился скрыть от себя самого подлинную цель. А вот сейчас дошло: подсознательно воспринимал старика Сузуки как угрозу. Реальную угрозу для Кида. И приходил, чтобы «присмотреть». Проконтролировать, чтобы у того не получилось захватить лунного волшебника. Не ловить, а защитить. Миллионер с крайне широкими возможностями, изощрённой фантазией и привычкой получать всё, что пожелает – страшное сочетание. Пожалуй, только такой человек и был способен изловить Кида: целеустремлённый, настойчивый, кажется, просто неспособный сдаться, придумывающий всё более изощрённые ловушки. И однажды вор-фантом может попасться. Истинная причина была в том, что Шиничи беспокоился. А называл азартом… Нет, азарт и правда появлялся – после того как старик Джирокичи хвастался, показывая им заготовленное и, неосознанно оценив ловушки, он успокаивался и расслаблялся. Там не было ничего, что он не смог бы раскусить и придумать обходной путь добраться до драгоценности – значит, и Кид справится с тем же. Что они друг другу не уступают в интеллекте и сообразительности уже успели убедиться оба. Ну а потом, увидев всё и убедившись, не мог же Конан развернуться и спокойненько уйти, заявив, что этим Кида не поймать? Не мог. Вот и оставался. Тем более, такой возможностью схлестнуться в настоящем поединке умов никак нельзя было пренебрегать. Вот и «ловил». И как от самого себя умудрялся столько времени прятать такое?.. Вот уже показался остров, а мысли всё никак не оставляли в покое. Может, потому что Кид знал это о нём, чувствовал, именно его и попросил о помощи. Впрочем, даже если не знал о подлинных чувствах – конечно, не знал, просто не мог знать, он ведь сам только-только о них узнал – то о хорошем отношении к себе догадывался точно. Ведь Конан не стал кричать на каждом углу, что под цилиндром и моноклем вор-фантом похож на Кудо Шиничи. Несколько раз видел без маскировки – сходство просто потрясающее. Недаром Ран несколько раз обманывалась… а тот ничего не сделал, хотя мог воспользоваться подвернувшимся случаем для чего угодно. Наверняка понимал, что любые «поползновения», вызовут реакцию. Или просто… просто. Наоборот, давал понять, что не является её любимым, пусть и обходными путём, а не сказав напрямую. Конан спускал эти периодические вольности – понимал, что порой тому необходимо обманывать его окружение – а Кид берёг его тайну. Тоже ведь мог «анонимно», стукануть куда-нибудь. Но они оба предпочли молчать. Прямо «джентльменское соглашение», как в старых детективах. И сейчас этому однозначно хорошему человеку – пусть и неизвестно зачем ворующему, а потом возвращающему драгоценности – требуется помощь. Шиничи был готов сделать всё от него зависящее, чтобы вытащить того из передряги и с этого гадского острова. Когда паром причаливал, пообещал себе сохранить тайну личности лунного волшебника, если доведётся её узнать. Случайно, или тот осознанно раскроет себя ему – без разницы. Это доверие, что тот позвал его на помощь, хотя не мог не понимать, что детектив «по другую сторону баррикад», но положился на него… такое доверие никак нельзя предать. «Жди меня, Кид! Будь живым, как и обещал, а с остальным мы справимся!» – подумал и усмехнулся, удивляясь собственной сентиментальности. И сделал первый шаг с парома.