Кайто Кид на Острове Ловушек

Оказавшись на берегу, Шиничи понял почему Кид не смог убраться с этого острова. Паром, на котором он прибыл, был единственным средством сообщения с большой землёй и сейчас, прямо на глазах прибывших, всех желающих покинуть этот клочок суши, тщательно обыскивали и щупали лица. Чуть примиряло с происходящим то, что это были люди в форме, но вот несколько мужчин, стоявших немного в стороне от досмотра, и наблюдавших за процессом, полицейскими точно не были. Для прибывающих была отдельная процедура-опрос: имя, возраст, род деятельности, причина прибытия, предположительная продолжительность пребывания. Тут-то парень и блеснул заранее подготовленной легендой: Хаттори Хейджи, прибыл по договорённости с Кудо, а что, какие-то проблемы? С долей вызова, в стиле детектива запада. Полицейские расступились сразу, а услышавшие об этом странные наблюдающие типы куда-то подевались. Но молча пройти вглубь порта было просто недопустимо! Оригинал никогда бы так не сделал. Поэтому он вальяжно и нагловато поинтересовался, что это они тут устроили за процедуру, как на границе. И не встречали ли они детектива востока, когда тот прибыл? Отговорившись тем, что при исполнении и не может долго болтать с посторонними, полицейский кратко описал происходящее. Ловят опасного преступника, убийцу, лишившего жизни жену почтенного жителя их замечательного острова. А процедура такая из-за навыков маскировки, которые, по сведениям доверенных лиц, имеются у преступника. На предложение помощи – кансаец точно не смолчал бы – полицейские вежливо отказались. Убийце, мол, и так не уйти. Нужно просто дождаться его здесь, неместный же, рано или поздно попытается покинуть территорию. А Кудо Шиничи они не встречали, наверное, прибыл раньше, чем здесь был выставлен пост. Преступление-то произошло позапрошлой ночью, они тут только два дня стоят. Потом разговорившегося молодого полицейского оборвал старший. Он же посоветовал не лезть в это дело. Хаттори на этом бы не успокоился, но и нарываться сейчас было не лучшим решением. И так уже выяснил кое-что, а пытаться докопаться до большего было бы глупостью. Не хватало, чтобы его, как подозрительно заинтересованного проверили более плотно. Сумку посмотрели… или просто взяли за руку, чтобы отвести куда-то, например, в участок – за препятствование следствию. Тут творится что-то неладное и разгуливающий по острову детектив никому не нужен. Особенно, если он не отстаёт с намерениями поучаствовать в поимке преступника. Если нет – тогда ещё ладно… Упорствовать сейчас никак нельзя, он уже дал знать всем заинтересованным лицам, что на острове двое детективов, теперь нужно подождать кто клюнет. Из-за решётки он Киду не поможет. Поэтому Хаттори, в его исполнении лишь хмыкнул на такое грубое выпроваживание, недовольно высказался в духе: «Повезло вам, что у меня нет времени», – и ушёл. Странным было многое. В частности, ни единого упоминания о Кайто Киде. А ведь такое событие невозможно пропустить! Парень стоял достаточно близко к очереди отбывающих – и ни один не обмолвился. Подозрительные мужчины, приглядывающие за досмотром, затаились – их взгляды заставляли спину чесаться. Значит, пока никаких подозрительных действий. Как ни в чём ни бывало, парень направился к сувенирным лавкам неподалёку от причала. Побродил там, купил пару безделушек, изображая скучающего и нетерпеливого отдыхающего, попутно тыкающего в телефон. Вроде как Кудо должен был встретить, но задерживается. Потом поинтересовался где здесь можно заселится на ночь и отправился в указанном направлении, продолжая ворчать на «всяких не держащих слово». Только тогда, на полпути к гостинице, ощущение чужого взгляда исчезло. Пройдя ещё несколько сот шагов для уверенности, свернул с тропинки и углубился в лес. Потеряться не боялся, память, да и навыки пространственного ориентирования на местности были достаточны. Почти потеряв из виду дорожку, переоделся – похвалив себя за прихваченные из дому несколько запасных комплектов – и направился обратно. Пока шагал, в голову лезло всякое. О Киде, об убийстве – наверняка, снова хотят подставить, как уже не раз бывало. О способе побега Шиничи уже позаботился – даже маски не понадобятся, когда они будут отбывать с острова. Искать кого-то будучи детективом – коим на самом деле являлся – будет проще. Может вся эта ерунда с розысками вора-фантома даже прекратится – это ведь явно что-то не совсем законное. И устроившие это не могут не понимать, что наткнись сын начальника полиции Осаки на что-то противозаконное – молчать он не будет. А устранить слишком опасно, поостерегутся, такие проблемы никому не нужны. Он уже заметил, что местная полиция неприкрыто работает на этих вот, непонятных типов, но никак не отразил на лице всегда предельно честного Хаттори. Может, потому и отпустили. Не стали следить дальше, посчитав, что он угомонится, найдя Кудо, за которым и приехал. Но ведь Кудо-то нет! Зато есть повод его искать… по всему острову. И вроде как в ваши дела не лезу, но… наличие сразу двух детективов с определённой славой должно повлиять на происходящее здесь. Они должны бояться разоблачения. Может, и Киду станет попроще, где он там есть. Остров как большая мышеловка – один вход, один выход. Интересно, прочёсывали ли местные территорию? Впрочем, неважно, в умении лунного волшебника прятаться сомневаться не приходится. Если бы поймали, то поста на пристани уже не было бы, значит поиски продолжаются. Отлично. Теперь нужно просто найти этого скрытного мастера маскировки. Вернувшись в порт, по широкой дуге обошёл полицию и вернувшихся наблюдателей. Контактировать с кем бы то ни было не входило в планы парня. Не хватало только облажаться в актёрском мастерстве или смазать грим с непривычки. Или наткнуться на кого-нибудь, знакомого с Хаттори лично. Только бы Кид был более-менее в порядке и убраться отсюда удалось быстрее, чем кто-то додумается проверить эту шаткую легенду!.. Тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Вор-фантом обещал быть живым, осталось его найти, а там что-нибудь придумается. В две головы-то. Да хоть бы и начать дело о нападении – если обнаружится что-то серьёзное – и таскать с собой «по свидетелям», пока не оклемается. Немного времени на восстановление… явно ведь не в порядке, раз сам не сбежал. А может, просто с одеждой что-то? Да нет, бред. Для того, кто способен вскрыть любой замок, добыть вещи – не проблема. Значит, больше не способен? Одни догадки!.. Узнать доподлинно можно только встретившись. А как? Должен же был лунный волшебник предусмотреть какой-то способ, знал ведь, что по его следам будет идти тот, кого он позвал на помощь. Потому Шиничи и возвращался к порту – логичнее всего начать отметки оттуда. Что-то вроде никому кроме них не понятных знаков… старательно обыскав окрестности порта – раз сам понимал, что на самом видном месте подсказок оставлять не стоит, то и Кид сделает так же – обнаружил надпись. Ну, как надпись… На большом камне, на самом краю припортовой зоны, со стороны леса несмываемой краской на несколько тонов светлее камня – не заметишь при беглом взгляде – было выведено… Закончив удивляться и поражаться, парень чуть поразмыслил и сумел прочесть: «Самое высокое дерево южного леса». Именно это гласила надпись из лишь слегка видоизменённых «пляшущих человечков». С этим фактом и был сопряжён шок – Кид читал Конан Дойла! Направившись в указанное место – предварительно узнав в ближайшем ларьке, что данное дерево является местной достопримечательностью – он просто тихо восхищался. Это же надо было так продумать, чтобы поиски выглядели обычным обходом достопримечательностей! Наверняка и остальные метки где-то в столь же известных местах. Таким образом наблюдатели – если они есть, то более профессиональны, ведь внимания в спину он не ощущал – убедятся, что ничего эдакого гость острова не замышляет. А где-нибудь ближе к концу списка будет дано указание на менее примечательную местность, где и скрывается Кид… Нет, ну каков пройдоха! Надо будет уболтать этого товарища сыграть по-настоящему – после спасения их странные отношения наверняка «дорастут», до такого уровня доверия. Во что-то вроде поиска сокровищ, только по сложным взрослым правилам, на их уровень интеллекта! Вздохнув всего раз в предвкушении, Шиничи отодвинул эти мысли и продолжил шагать к дереву. Добравшись туда, обнаружил надпись, подобную первой. Во всём похожую, даже расположением – на большом камне, который точно не передвинут, обращённую к лесу и даже краской такой же малозаметной, как и у пристани. Оттенок другой, но взгляд не цепляется точно так же. На сей раз указание отправило его в противоположный конец острова, который хоть и был небольшим, но пешком походить пришлось изрядно. Там был расположен какой-то камень, с которым была связана местная легенда… Парень не углублялся в историю. Быстро нашёл надпись – не на самом камне-достопримечательности, на другом, а так всё то же самое. И следующая метка была расположена у поместья местного почётного гражданина. Уже интереснее! Чтобы не мотаться по острову в одиночку, вызывая подозрения, Шиничи примкнул к пешей экскурсионной группе. Те как раз направлялись туда же. Вообще обратил внимание, только потом подумав об удобстве прикрытия, из-за слов экскурсовода, явно местного. Мужчина в возрасте, но бодрый и крепкий, заранее уговаривал туристов не расстраиваться, если их не пустят на территорию. Обычно собственник с удовольствием давал подобным группам побродить по парку, восторгаясь ландшафтным дизайном и архитектурой своего поместья, но сегодня, скорее всего, удастся увидеть величественное сооружение только из-за кованых ажурных ворот. Место преступления, сами понимаете. Народ кивал, любопытно поблёскивая глазами. Шиничи мог бы рассказать, что ничего интересного в трупах нет. Что это очень грустно и очень глупо – то, что люди убивают друг друга, по любой причине. Мог бы рассказать кровавых и мерзких подробностей, которым не раз становился свидетелем, потушив этот предвкушающий огонёк… но не стал. Пусть для этих людей преступление остаётся чем-то загадочным и необычным. Пусть они никогда не столкнуться с убийством в реальной жизни… Отогнав несвоевременные философские мысли, аккуратно расспросил экскурсовода. Из задних рядов, вроде как общественность интересуется. Тот ожидаемо ничего толком не знал. Обмолвился только о воре, убившем госпожу – это и приводя основной причиной «не-допуска» в парк поместья. Парень пошёл с этими людьми только чтобы не выделяться, сразу же погрузившись в мысли и не реагируя на расспросы. Пожалуй, снять грим было мудрым решением. Экскурсия шла неспешно – да простит его Кид за промедление – и по широкой дороге, солнце припекало… Тональный крем бы потёк, как мороженное на солнце. Просто взять и дёрнуть от группы уже нельзя – слишком подозрительно. Лучше тихо исчезнуть, у самого поместья. Может удастся кого-то расспросить из свидетелей-очевидцев? Нет, уже понятно, что на Кида вешают убийство, но почему его имя-прозвище нигде не фигурирует? С другой стороны хорошо – не слетятся репортёры, подпортив репутацию неуязвимого и всемогущего лунного волшебника. А с третьей стороны – тот мог бы смешаться с толпой… если мог. Что вряд ли. Шифрованные подсказки указывали на то, что Кид был в полном порядке, когда это писал. А ещё, что враги-преследователи глупее них двоих. А разброс точек на карте совпадал с экскурсионным маршрутом – узнал, заглянув через плечо экскурсовода в карту острова с пометками – что подтверждало теорию о прикрытии, созданном Кидом для него. Того, кого ждал. Надеялся, верил… Снова эта сентиментальная ерунда в голову лезет! Неужели так впечатлился тем, что вор-фантом может быть в опасности? Это ещё не доказано! Сидит себе где-нибудь с порезом на пальце, мешающим воспользоваться отмычкой, и в рваной одежде, костеря медлительного детектива… Но даже мысленной шуткой взбодриться не получилось. Слишком сильно проглядывала тревога за вроде бы смешливыми предположениями. Раз не убрался, значит что-то не так. Сильно «не так»! Кое-как дождавшись, когда они наконец придут к поместью, несколько секунд просто созерцал, как и остальные экскурсанты. Поместье… скорее это стоило назвать дворцом. Зато понятно почему его внесли в экскурсионную программу. Судя по стилю, хозяин этого… здания, очень любит себя. Неудивительно, что приглашал всех туристов во внешний парк. Обожает быть в центре внимания, купаться в восхищении: собой ли, своим домом ли, неважно. В голове «защёлкали шестерёнки», прикидывая, может ли это быть мотивом для убийства супруги. Или же дом вовсе и не его, а отцовский, а нынешний владелец просто не стал запрещать экскурсиям гулять по территории, как то было раньше. В любом случае, это сейчас менее важно, чем наконец найти этого воришку! Поэтому, бросив лишь мимолётный взгляд на полицейских оцепления и убедившись, что никому их экскурсантов не дадут зайти внутрь, отправился искать послание. Впрочем, взгляд сам собой отметил и ещё одно: охрана дублировалась, кроме полиции снаружи, ещё и внутри стояли охранники в одинаковой форме – личная гвардия особняка и хозяина? А ещё расположение… Если верить языку тела, то представители властей побаивались вневедомственной охраны. Странно. Но вот на глаза попалась сделанная в таком же незаметном месте надпись. Шиничи задерживался у каждого столба «прозрачной» кованой ограды, чтобы его интерес только к одному не выглядел подозрительным. И никто не обратил внимания на его осмотр. А то мог найтись кто-то достаточно умный, чтобы разобрать несложный, в общем-то, шифр. Незамеченным удаляясь от группы, парень вспомнил, что как-то похоже выглядели люди, наблюдавшие за работой полицейских на пристани. Похоже не внешностью, а выправкой, что ли, повадками. Да и там они контролировали. Как и здесь. Что-то здесь творится, что-то очень нехорошее. Но преступление подождёт. Труп никуда не убежит и хуже ему стать не может… Следующая метка снова вела в лес, тот же, где росло самое высокое дерево острова. Но теперь на его окраину – удивительно многословное послание отправляло на тропу, идущую от пристани в северный лес. Если бы знал, мог углядеть этот камень ещё раньше, когда только направлялся к дереву. Кид водит его кругами. Или же кругами ходил сам, зачем-то. А вот на камне у тропы уже были странности. Начать с несовпадения оттенка краски и цвета камня. В прошлые разы подбирал чётко, а в этот будто бы использовал оставшуюся с прошлого раза. Но не это самое страшное. Хуже всего был почерк: дёрганный, со смазанными линиями, кое-где длиннее, чем требовалось, размашистый… будто старался донести смысл, понимая, что не может быть столь же аккуратен как прежде. Из-за сложностей с прочтением – некоторые символы были похожи одновременно на два, а то и три – здесь Шиничи задержался на добрых четверть часа. Но всё же разобрал и, гонимый тревогой и дурными предчувствиями, со всей возможной скоростью устремился к следующей отметке. Когда начинал рисовать первые, ранен лунный волшебник не был, как и отравлен. Потом же… Что-то с руками? Глазами? Головой? Гоня от себя предположения одно другого хуже и порождаемые ими жуткие картинки перед глазами, перешёл на бег. Тело не подвело, и парень быстро добрался до цели, даже не сбив дыхание. Только чтобы по следующей надписи понять, что дела обстоят ещё хуже, чем он предполагал. Первый вывод: краска разводилась в очень ограниченных количествах и на этой надписи почти закончилась. Второй: Кид этого не заметил, продолжая с той же частотой макать кисточку или чем он там писал, сделав концы символов почти неразличимыми. Третий: почерк стал ещё хуже, дёрганые «прямые» выглядели откровенно пугающе. Но как бы Шиничи не пытался отгородиться от осознания холодными трезвыми мыслями, но руки чуть подрагивали, будто бы сами собой извлекая из сумки лупу. С превеликим трудом разобрав и поняв смысл записи, достал карту, сверил направление по клонящемуся к горизонту солнцу и зашагал к центру леса. Второго, на острове их было всего два, во втором достопримечательностей не было, и он не пользовался популярностью. Вроде как там водилось что-то… потустороннее. В подобную чушь рациональный детектив не верил, а вот в происки кого-то, кто пытается что-то скрыть – вполне. Раз он это понимал, то понимал и Кид, очевидно, по этой причине избрав это место для своего укрытия. За неимением лучшего, как говорится. Добравшись ориентировочно до центра леса, камней не увидел. Никаких. Значит, конец пути? Он у цели? Нет, понятно, что вор-фантом не станет открыто стоять на поляне, но где его искать? Не звать же… По расширяющейся спирали стал обыскивать местность. Камень нашёлся, а на нем – едва видная черта той самой краской. Если предположить, что это стрелка… Дальше он пробирался на порядок тише. Даже себе не мог объяснить зачем, испытывая редкое для себя ощущение пустоты сознания. Любую, только начавшую появляться, мысль безжалостно изгонял, чтобы освободить место «в оперативке» для максимально быстрого реагирования. Ну и не видеть жутких картин, которые рисовало воображение. Ровность линии его не обманула, это был росчерк, взмах, а не нарисованная от руки полоса. Сомневаясь, что сможет изобразить что-то хоть более-менее ровное, Кид постарался указать направление, хоть как-то. Хотелось со всех ног мчаться туда, но Шиничи продолжал осторожничать. Чтобы не спугнуть, да и банально не пропустить, со всех ног умчавшись в указанную сторону. Осторожность и сдержанность принесли плоды уже спустя десяток минут. Всё же правильно понял направление, туда, куда указывала более жирная часть полосы-росчерка. Видеть парня, удивительно похожего на себя, странно, но радостно. Живой, как и обещал! Но… Кид не видит. Вообще ничего, судя по всему. Сидит, опираясь спиной на дерево, лицом к нему, и никак не реагирует на приближение. Не заметил, что его нашли. Земля здесь, под кронами деревьев пушистая, влажная, мягкая, обходить веточки несложно, листьев нет – можно двигаться бесшумно. Но, наверное, не совсем беззвучно он идёт, либо же у вора-фантома настолько хорошо развита интуиция, что тот беспокойно шевелится, поводя головой из стороны в сторону. Приблизившись ещё на несколько шагов, рассмотрел больше. Начиная с изодранной одежды и заканчивая общим, просто-таки отвратным состоянием организма. Последнее написано на бледном, лице: глаза запавшие, с тёмными кругами, губы потрескавшиеся, пересушенные... Личины нет, он смотрит считай в собственное осунувшееся отражение. Не смотря на то, что выглядит фокусник откровенно плохо, реакции по-прежнему на высоте. Стоит, неосторожно издать шорох, как тот дёргается, «наводясь на цель», и часто моргая. Не успел даже рта раскрыть для объяснений, как тот ринулся в противоположную сторону. Дымовая шашка, из так любимых Кидом – преследования нет. Стремительный, но какой-то неуклюжий вор-фантом выдаёт себя сам, звуком. Где он спрятался на сей раз известно точно. Но детектив продолжает стоять на месте – вспоминая подробности. Настораживающие, пугающие даже. Глаза… часто моргающие, с суженным «в точку» зрачком. И это не смотря на то, что в лесу уже достаточно темно, вечер всё же. Нормальные глаза даже на свету так не выглядят. Вспомнил собственные, только утром видел в зеркале – разница огромна. Нереагирующий на освещённость, предельно узкий зрачок является признаком отравления опиатами. Да и остальное… эти несколько дней лунному волшебнику явно приходилось несладко. Сняв замедляющий его рюкзак, Шиничи приготовился к настоящей охоте. Снова нашёл Кида – тот опять удрал, двигаясь удивительно шустро. И относительно свободно, хотя бы не ранен. Эта скорость и достаточная координация движений, отсутствие заторможенности, характерной для последствий опиатов, натолкнула на мысли о других веществах. К тому же, прошло уже порядком времени, картина отравления могла смазаться из-за остального перенесённого. Может, последствия уже прошли? Или вор-фантом выжимает последнее из своего отравленного тела, думая, что за ним пришли полицейские или местная охрана поместья и справедливо не ожидая от них ничего хорошего? Найдя страдальца в третий раз, попросил не бежать, сочувственно добавив: «Так тебя всё же чем-то одурманили, да, Кид?», – негромко, чтобы не напугать. Тот всё равно сорвался с места, но, очевидно отвлёкся на обращённые к нему слова. Нарушил сосредоточенность, или просто слишком устал от нагрузок на и так находящееся не в лучшем состоянии тело – споткнулся, повалился в кусты, проламывая их собой. Шиничи подошёл и склонился больше рефлекторно, чем осознанно, чтобы помочь встать, но на попытку протянуть руку Кид ответил коротким резким взмахом своей. Чуть не свистнувшее ребро ладони выглядело опасно, лучше поостеречься, пока в тебе видят врага. Предусмотрительно оставаясь вне зоны поражения на ближней дистанции, парень продолжал рассматривать пострадавшего. Глаза напротив были такими же, как он помнил: широко раскрытыми, часто моргающими, с бегающим крохотным зрачком. Догадавшись, как выглядит для хозяина этих почти ничего не видящих глаз: безликим пятном, нависающей фигурой предположительно врага – снова заговорил. На звук голоса и успокаивающие слова тот зашевелился, бестолково барахтаясь в попытке подняться, снова взмахнул рукой пытаясь ударить, надеясь дотянуться из положения лёжа. И всё это не издавая ни звука. На второй раз Шиничи понял, что тот и расстояние не способен оценивать – ещё бы, с такими-то зрачками. Сколько же пережил этот человек, бедолага! Сочувствие в душе загорелось сильнее, уже начав отдавать нотками жалости, но в голос он не допустил ничего. Отодвинулся подальше от «буйного» – чтобы не задел, если сообразит, что не дотягивается и взмахнёт шире, и чтобы чуть успокоить, что не представляет угрозы. Надеясь утихомирить бессмысленные трепыхания, воззвал к разуму: «Ты звал меня на помощь, помнишь?». Тот замер, прислушиваясь, оценивая голос и звучащее в нём, на слух пытаясь определить: друг перед ним или враг... И в этот миг неуловимый лунный волшебник выглядел таким беспомощным! Но главное, перестал размахивать руками. «Затишьем» воспользовались чтобы ещё раз попытаться схватить. Тот, сделав ещё одну попытку увернуться от чужих рук, бестолковую и безуспешную от почти полного отсутствия зрения, позволил себя коснуться. Кожа влажная, прохладная – симптом обезвоживания. И это было всё, о чём Шиничи успел подумать. В следующий миг вор-фантом перехватил касающиеся его руки и перебросил через себя того, кого считал врагом. Они поменялись местами: теперь Кид нависал, прижимая противника к земле. Тяжело дышал, часто сглатывал, руки дрожали... но оставались достаточно тверды, чтобы весьма болезненно давить на какие-то точки на шее. Тот буквально уселся сверху, своим весом, руками и ногами, умело сковав движения. Ещё и руки на шее... Не душить, фокусник явно намеревался сделать нечто худшее, ощутимое давление было болезненным, но явно оставалось лишь предвестником ещё большей боли, намёком на неё. Но намёком достаточным, чтобы сразу и правдиво отвечать на все вопросы. «Кто ты такой?» – зло прошипел вор-фантом, моргая ещё чаще в попытке рассмотреть человека под собой, «Ты не можешь быть тем, кого я звал! Но и возможностью убить не воспользовался. Повторяю, кто ты?» – и как намёк, что не шутит, чуть сильнее сжал пальцы. Разум машинально отметил, что Кид считает, что его хотят убить, а не поймать. Прав ли он – ответит время. Зато стало предельно очевидно, почему тот позволил к себе прикоснуться – когда на зрение рассчитывать нельзя, остаётся полагаться на оставшиеся рабочими остальные чувства. Осязание, например, очевидно, достаточно развито у Кида, чтобы успешно сражаться таким образом. Свою роль сыграло и то, что детектив не сопротивлялся, понимая, что иначе ему просто причинили бы больше боли. А так... Не исключено, что к нему были снисходительны в том числе и за то, что не оправдал худших ожиданий. Раз тот способен бросить кого-то через себя, то и полноценно драться должен быть в состоянии. «Прости, если разочарую, но это и правда я», – отвечать с частично передавленным горлом было сложно, «Ты зовёшь меня мейтантеем...». «Мейтантей – первоклассник!» – зло рыкнул, сжимая ещё сильнее, «А ты – даже близко нет. Как бы плохо мне не было... Размерчик не тот». Пришлось схватиться за его запястья: «Удушишь!» – хватка послушно ослабела, и он смог продолжить: «Знаю, тебе трудно поверить, но это и правда я. Есть способ...». «Докажи!» – звучало с отчаянием, прежде твёрдые руки задрожали. Неужели так подействовала одна только мысль, что это может быть он? Но очевидно, Киду и так тяжело было делать, всё, что делал. Ну ещё бы, отравленному... чем там его опоили. «Твоё сообщение на мой телефон, больше ведь никому не посылал?» – отрицательное движение головой, «Ну вот. Я покажу тебе твои же записи, если отпустишь», – сначала сказал потом подумал. Тот не сможет прочесть, как и отличить свою тетрадь от любой другой, да и отпустить ради этого предположительно врага… А вот Кид сообразил сразу и, боясь быть обманут таким способом, потребовал: «Нет, что-то, что знаем только мы» – вопреки словам, давление на горло продолжало уменьшаться, слабели пальцы, как и их хозяин. Делая вид, что не заметил этого, потакая желанию услышать подтверждение до того как оказаться полностью во власти неизвестно кого, парень перебирал в голове воспоминания. Что может послужить достаточным доказательством? В памяти всплыл не самый приятный эпизод, зато это точно было тем, о чём не мог знать никто кроме прямых участников, а они никому не рассказали бы такое. Едва не скрежетнув зубами, произнёс: «Ты чуть не поцеловал мою Ран», – и уже спокойнее: ««А ещё так часто рядишься в меня, что давно уже должен был понять...» – договорить было не суждено. С коротким стоном сверстник повалился прямо на него. Не в обмороке, просто обмяк, позволив себе расслабиться. «Как же я рад, что это ты!» – бормотал, пока его переворачивали и усаживали под дерево. «Как понял?» – дежурный вопрос, просто чтобы не думал о своём состоянии, отвлёкшись на другое. «По звуку. Твой тон – такое не подделать», – от протянутой руки рефлекторно шарахнулся. «Тише, позволь помочь. Я не наврежу тебе. Ты и сам это знаешь, верно? Иначе не позвал бы», – стоило это сказать и из Кида будто стержень вынули. Он закрыл глаза и протяжно выдохнул, сдаваясь. Отдаваясь полностью во власть другого. «Я позабочусь о тебе», – пробормотал себе под нос, но тот услышал и едва заметно улыбнулся. Несколько шагов до оставленной неподалёку сумки, столько же обратно. «Вот, держи, это вода. Судя по тому, что я вижу... у тебя обезвоживание», – договаривал уже без надобности. На первых словах вор-фантом, не открывая глаз, протянул руку, а когда ладони коснулась бутылка, мигом скрутил крышку и присосался, не дожидаясь окончания фразы. Когда тот напился – от полной двушки осталось меньше половины – опрос продолжился: «Чем тебя? Знаешь?». Тот ответил ожидаемо: «Нет. Вкололи что-то. Хорошо, что в вену не попали, меня скрутило только через полчаса, успел укрыться». Спрашивать кто колол не время. Все преступления на этом острове взаимосвязаны – так Шиничи говорило его чутьё детектива. Но сначала нужно помочь, расследование подождёт. «Твои зрачки говорят мне об опиатах, но примешалось ещё и обезвоживание, и голодание, и общее истощение... Сейчас уже точно не сказать. Значит нам нужны препараты общего действия...» – начал говорить пострадавшему, а закончил уже себе под нос, копаясь в сумке. Вот уж когда порадовался, что Хайбара предвидела такую ситуацию и написала инструкцию! Кид без вопросов запрокинул голову и проглотил содержимое ампулы, которое вылили ему в рот. Запил, и лишь потом спросил, что ему дали. От осознания степени доверия Шиничи стало не по себе. Ответил, что мочегонное – чтобы организм очистился от дряни изнутри. Когда начал объяснять принцип действия, тот взмахнул рукой, останавливая. Спросил, есть ли чего поесть. Устыдившись своей забывчивости, выдал тому бутерброд. Так как фокусник глаз не открывал, его взяли за ладонь и вложили снедь. Вопреки голоду – которого тот не мог не чувствовать – пережёвывал тщательно, запивая, и добавки не просил. А потом... просто вдруг перестал шевелиться. Беспокойства не возникло, понятно, что до этого не спал неизвестно сколько. И снова доверие. Где-то читал, что уснуть возможно лишь когда чувствуешь себя в безопасности, если рядом с кем-то, то только в обществе того, кому абсолютно доверяешь. И то, что он был таким человеком для Кида… накладывало определённую ответственность. И он не собирался разочаровать доверившегося ему человека. Как и будить – сам проснётся. Так и вышло. Не прошло и получаса, как вор-фантом открыл глаза – такие же «ненормальные», как и раньше. Хмыкнул чему-то своему, поднялся и на ощупь углубился в кусты. Его не окликали... Снова появившись в зоне видимости, сверстник осмотрелся – насколько получилось с его-то зрачками – вздохнул и буквально рухнул под то же дерево. Потёр виски с каким-то беспомощным выражением лица... И тут Шиничи понял, что сделал глупость – ни звуком, ни жестом не выдав своего присутствия. Просто цветное пятно, вероятно, не идентифицировалось фокусником... И теперь тот грешил на свои отравленные мозги, считая, что детектив ему привиделся. «Я реален», – тихонько заметил, но тот всё равно испугался. Шарахнулся куда-то в сторону от звука, начал моргать, пытаясь хоть чуть-чуть приблизить зрение к норме... «Ещё воду будешь?» – широким движением протянул бутылку, чтобы дать понять, где находится, «И прости, что я сразу не отозвался. Ты озирался будто в поисках врагов». «Забыли. Я рад, что ты мне не приснился, мейтантей», – уже более живо, чем до сна улыбнулся лунный волшебник, «Направляй меня». Эти два слова, такие простые, но значащие так много... Сглотнув, детектив выполнил просьбу: «Три шага вперёд. Ещё один», – тот и сам понял, что уже рядом, протянул руку, куда тут же вложили недопитую в прошлый раз бутылку. То, как Кид шагал, снова показывало доверие – широко, уверенно, будто сам видел, а не подчинялся чужим командам. «Почему ты так веришь мне?» – всё же не удержался от вопроса Шиничи. «Потому, что ещё никто не знает кто я», – отпив, тот дал более чем странный ответ. «Так и я не знаю кто ты», – счёл нужным напомнить. «Серьёзно?!» – похоже, был и впрямь шокирован тот, «То есть ты и правда?.. До сих пор не?!.». «А как бы я узнал?» – нескольких восклицаний и расширенных в потрясении глаз с крохотным зрачком оказалось достаточно, чтобы он почувствовал себя уязвлённым. Как будто что-то упустил. «Ну, если тебя окружают люди, с внешностью идентичной твоей – тогда да, и правда никак», – иронично хмыкнул Кид, снова прикладываясь к бутылке. «Ты понимаешь, что сейчас делаешь?» – осторожно поинтересовался детектив, потому как такую болтливость можно было списать на последствия отравления. «Дразню мейтантея», – улыбнулся тот игриво и с предвкушением – «Думал, ты давно уже знаешь, правда!». Судя по всему, сверстнику становится лучше. «Не знаю», – буркнул в ответ, злясь на себя за недогадливость. «Значит, я должен тебе сильнее, чем думал», – удивительно серьёзно после своего шутливого тона произнёс тот и снова стал пить воду. То ли и правда хотелось, то ли чтобы подумать над продолжением разговора. Бутылка кончилась, детектив продолжал молчать, желая уточнения. Практически лишённый зрения фокусник каким-то иным образом это понял и пояснил: «Ты пошёл в опасное место, понимая, что ввяжешься в проблемы. Согласился помочь и действительно помогаешь... мне. Просто вору, который тебя попросил». «Ты не просто вор, Кид», – тот повернулся и перевёл взгляд на сказавшего такое, хотя вряд ли что видел, зато слышал звучание голоса, показал интерес, вопросительно приподняв бровь, «Ещё и хороший человек. Без понятия, зачем воруешь камни и зачем возвращаешь, но ты хороший. Я знаю это, чувствую. И продолжу пытаться тебя поймать, потому что воровать это плохо, но потом. Сейчас же... ты можешь полностью на меня положиться. Расскажешь, что произошло?». «Спасибо, что считаешь меня хорошим человеком. И вообще за то, что пришёл спасать, я ведь так и не поблагодарил» – тепло улыбался, непостижимым образом выглядя лучше, чем минуту назад. «Ты ведь Кудо Шиничи, мейтантей?» – уточнил просто для начала разговора, ведь это и так было ясно изо всех предыдущих слов. Парень кивнул в ответ и тут же продублировал голосом: «Да, и мне очень лестно, что ты меня так зовёшь». Кид снова улыбнулся, но быстро стал серьёзным, ведь речь шла о важном деле: «Значит, уже знаешь, что на этом острове убили человека. Не мог не наткнуться, одна из моих меток поблизости...». «Ты читал Шерлока Холмса!» – не удержавшись, перебил. Вырвалось то потрясение, которое жило внутри ещё с самого этого осознания. «Читал. Холмс... Полезно знать, как думают детективы. Но творчество писателя, у которого ты своровал имя, мы обсудим как-нибудь в другой раз», – степенно отозвался лунный волшебник, не позволяя сбить себя с мысли. Мягко, но настойчиво. «Своровавший имя», почувствовал себя пристыженным, виноватым за эту несвоевременную вспышку восхищения, но виду не подал, на миг забыв, что выражения его лица сейчас не видят. Тем временем собеседник продолжал: «Пробравшись в поместье... ты даже знаешь как, если читал мои записи». «Читал», – эхом отозвался Шиничи. Ничего не отвечая на это, тот продолжил: «Я украл и вернул камень, после чего услышал крик. Через окно было быстрее – и вот я двумя этажами ниже и тремя окнами левее. В спину светит луна, вижу на полу в луже крови заколотую ножом женщину, а в освещённом дверном проёме другую женщину, которая и кричала... Влетает охрана, как по мне простые головорезы, выглядящий главным орёт: «Держите убийцу», – и тычет пальцем в меня. Вот и вся история». Шиничи кивнул и спросил о дальнейшем, в частности об отравлении. Вор-фантом послушно продолжил: «Быстро переодевшись и налепив первую попавшуюся личину я попытался уйти. Наверное, слишком поспешно двигался или ещё что… Пусть это и не первый увиденный мною труп, но… это всегда потрясение», – поёжился. Скорее рефлекторно, чем осознанно, парень коснулся плеча сверстника. Тот благодарно кивнул и стал рассказывать дальше: «Всё же слишком быстро шёл, и кто-то это заметил. Уже на выходе меня за локоть перехватил один из охранников. Отвёл за угол дома и стал дожидаться кого-то. Пока я выжидал возможность улизнуть, показался их начальник. «Нам здесь труп убийцы не нужен», – так и сказал. Коварно так». Напряжение в голосе Кида было едва слышно, но это скорее от высокого мастерства притворства, чем от безразличия. Было очевидно, что рассказчик подбирается к худшей части своей истории. «После чего достал из-за пазухи шприц и вколол мне ту дрянь. Ну, как вколол, попытался. Разумеется, я не стоял столбом, дожидаясь инъекции, а дёргался изо всех сил, в вену тот урод не попал. Но куда-то воткнул, чертыхаясь, вдавил поршень, но я сумел выбить шприц раньше, чем куда-то мне в руку перелилась хотя бы половина содержимого. Было темно, так что ни цвет, ни прозрачность сказать не смогу. Только жжение в месте укола, но это, наверное, при любом препарате так». Не удержавшись, Шиничи сжал плечо Кида, желая отвлечь от заново переживаемого. Тот промолчал, но выдохнул более протяжно, чем прежде. Потёр лоб свободной рукой и снова заговорил: «Потом этот их главный сказал меня отпустить, мол, всё равно далеко не уйдёт, зато подальше от подотчётной территории. Мне хотелось сделать наоборот, вернуться в поместье, но всё же предпочёл побег. Хуже начало становиться сразу, но я двигался пока мог. Спрятал все свои вещи заранее, ещё до «визита», белое прятал когда уже начало плохеть. Как понял, что уже всё – спрятался и сам. Так тебе скажу: вряд ли это был наркотик. Хорошо мне не было от слова совсем. Ломило всё тело, голова, казалось, лопнет. Но я молчал, слыша, совсем рядом этих, охранников. Когда оклемался никого поблизости уже не было. Поняв, что с глазами беда, ориентировался по памяти, рисуя тебе ещё пару меток. Знаю, что получалось коряво, но ты разобрал, раз оказался здесь». «Разобрал», – снова играл в эхо Шиничи. Ему не почудилось, в голосе Кида было слишком много всего: благодарность, страх, сдерживаемая дрожь – будто только-только осознал произошедшее и чем это могло обернуться. Вернее, позволил себе осознать, прочувствовать… Чтобы не смущать позволившего себе слабость сверстника, он никак не показал, что заметил. Нейтральным тоном уточнил: «Это, так понимаю, вся твоя история?», – ответом кивок, быстрое моргание, вздох и последовавшее за этим устало-обречённое закрывание. Оно и понятно: зачем, если всё равно не работает? Но Шиничи не был бы собой, если бы позволили кому-то долго раскисать: «А как насчёт второй части, где о причинах того, почему ты не дал предупреждение? И никто не знает, что это ты тот вор, на которого пытаются повесить убийство». «Знали все обитатели поместья, но им запрещено было говорить кому бы то ни было. Запрещено хозяином. Это даже хорошо, лучше широкой общественности не знать, чем я в этот раз занимался… Но давай сначала ещё немного перекусим». Напомнив себе, что вор-фантом почти трое суток голодал, выдал ещё один бутерброд. И себе взял. Напоминание о еде было своевременным. Полдня беготни и ни крошки во рту, причём никаких позывов – так уж он устроен. Как частенько бывало, разум подавил побуждения тела – мог не есть и не спать сутками, когда решал дело. Пожевав и как следует покатав в голове все мысли, после того, как закончился бутерброд, спросил главное: «Что ты там делал? Не просто ведь на камень полюбоваться приходил, как ты это обычно делаешь?». «Я знал, что мне готовят ловушку и полагал, что сумею со всем справиться», – заговорил Кид не спеша, покончив со своим бутербродом, «Но некоторые сомнения оставались, став причиной того сообщения тебе. И отметок на камнях». Говорил о другом, не отвечая на заданный вопрос, но может, просто заходит слишком издалека? «В преддверии моего покушения на хозяйский камень, были введены беспрецедентные меры безопасности для покидающих остров. Но только для покидающих, въезд почти свободный. Я думал сойти за тебя, но решил не вовлекать детектива, пусть и исчезнувшего, в свои дела. Взял случайный образ. Прибыл, собственными глазами оценил подготовку местных… только масштаба западни не понял. Ловушки не на острове, весь остров – одна огромная ловушка!». На ободряющее прикосновение дёрнулся, будто забыв, что не один. Зато продолжил уже спокойнее: «Так я понял, что уйти отсюда будет намного сложнее, чем явиться, но от планов своих не отказался. Потом было то, о чём я уже рассказал… Касательно масштабов западни: всё население острова предупреждено о воре-убийце в рваной одежде. Сдать меня можно как живым, так и мёртвым. В деле участвуют все, включая местную полицию. А мирным жителям проще передать информацию обо мне, чем стукануть куда-то на большую землю и столкнуться с последствиями. Им тут ещё жить самим, или их семье, или друзьям-знакомым… О том, что вор и убийца тот самый Кайто Кид знают только полицейские и охрана дома, и те и другие помалкивают. Хозяин поместья держит в железном кулаке вообще всех на острове» «Кид, ты так и не сказал…» – начал Шиничи но был перебит: «Я не успел сделать то, за чем пришёл, ясно?!» – рявкнул, съёжился, глянул виновато, «Я понимаю, что ты спрашиваешь не из праздного любопытства, но это… только моё дело». «Оно было только твоё вплоть до того момента, как я тебя нашёл. Теперь это наше дело. Всё, что касается тебя», – договорил и осёкся. Как-то это так прозвучало… ещё и Кид молчит, обдумывает что-то… «Я не собирался никого убивать», – подумал, что именно этого опасался детектив и в чём-то был прав. «Ладно, расскажу», – выдохнул через полминуты, пока он лихорадочно придумывал что бы такого сказать, чтобы не усугубить впечатления от своих предыдущих слов, «Может так ты поймёшь, почему я не мог отступить». «Это касается моего отца», – тон ровный, но лицо говорит о много большем, например, о том, что этого человека уже нет в живых, «Семейство нынешнего «почтенного гражданина», подставило его, а он… не успел расквитаться». Вот и подтверждение. «Я не собирался ничего…» – начал и вдруг замер, закаменел, взглянул тревожно: «Мейтантей, ты же не думаешь, что я?..». «Нет, конечно!» – снова язык работает быстрее мозга. Но Кид расслабился, на лице облегчение – похоже, это было важно для него. Значит, нужно дополнить: «Ты бы так не поступил. Порой кажется, что я могу отличать людей неспособных на убийство. Ты – один из таких людей, Кид». Тот улыбнулся, совсем немного и ненадолго, продолжил: «Я хотел его подставить, но не успел». «Потом всё завертелось: труп, укол, бегство… Ох и в неприглядном виде я тебя встречаю, верно?» – «Ты язвишь? Мне считать это признаком улучшения твоего состояния?» – «А что, скажешь, я потрясающе выгляжу? Вскрыть замки не могу – руки дрожат после той гадости. Подойти к человеческому жилью, чтобы банально стащить вещи, сушащиеся на верёвке, тоже не могу – весь остров оповещён о моих приметах. Приметах опасного убийцы с отличными навыками маскировки. А я ещё и не вижу почти ничего, только силуэты… Шансы сбежать с острова в моём нынешнем состоянии равны нулю, а выжить тут – ещё меньше. Всё, что мне оставалось – только ждать тебя». «Я уже здесь. Всё будет хорошо», - выплеснувшему весь накопившийся негатив сверстнику больше ничего и не было нужно. Шмыгнув носом, тот отлучился в кусты, а вернувшись, получил ещё одну бутылку воды. Сумка стремительно легчала, но Шиничи не беспокоился, он всегда может «выйти к людям» и купить ещё еды и воды. Зато стало понятно, как лунный волшебник получил обезвоживание – на острове не было ручьев. Ни озерца, ни даже какой лужицы. Напившись тот продолжил говорить, но уже без прежнего надрыва в голосе: о том, что информация о нём ещё не просочилась за пределы острова, потому как местные боятся хозяина поместья. Парень слушал, а сам думал, что координация отравленного тела стала получше, чем была. Может еда с водой так подействовали, может короткий сон и ощущение безопасности, а может препарат Хайбары уже начал действовать. Говорить не стал, чтобы не вселять надежду, могущую оказаться ложной. Вроде бы всё необходимое обсудили, по планам на дальнейшее можно пройтись позже, а то вор-фантом снова начал клевать носом. Разумеется, получаса сна не хватило измученному телу. На предложение: «Уже ночь, давай укладываться спать», – тот ответил согласием, отметив, что стало прохладнее. Очевидно, для него время суток лишь этим и различалось. С разрешения посветил сверстнику в глаза – и ничего. Не смотря на общее – чуть заметное, но однозначно появившееся – улучшение, зрачки оставались такими же суженными. Успокаивая и так выглядящего обычно Кида – наверняка притворялся, не может человека не беспокоить собственное состояние – говорил, что и не стоило ждать мгновенного эффекта, наверняка завтра утром будет лучше. Вот уж когда парень порадовался, что передумал и взял с собой палатку, предложенную профессором среди прочих «гаджетов». Простых вещей у Агасы не было по определению, необычность этой заключалась в предельно малых габаритах в сложенном состоянии и крайней лёгкости. Тот уверял, что прочность не подкачала, но в лесу сильного ветра можно было не опасаться. А так вещь и правда удобная, миниатюрная; даже спальный мешок в сложенном состоянии занял больше места. А ведь тоже был из профессорских запасов, из какого-то материала, мало напоминающего ткань, а больше мягкую, легко сминающуюся резину. К сожалению, мешок был только один и, пользуясь слепотой в сумерках товарища, тихо подложил эту штуку под не-свою половину палатки. Наверняка Кид намёрзся за прошлые ночи. О себе не беспокоился, «пол» палатки и сам по себе был утеплён. К тому же одеяла – лёгкие и тёплые, тоже прекрасно складывающиеся до небольших размеров – были в нужном количестве. Всё расставив и разложив, пригласил товарища внутрь. Тот быстро ощупал всё окружающее пространство и, видимо, запомнив, сразу занял оставленное ему место, с видимым удовольствием укутавшись в одеяло. Улыбнувшись подобному зрелищу, Шиничи уже хотел было погасить свет, как вспомнил о важном. О том, чего никак нельзя было забывать. «Прости, конечно, но тебе придётся выпутаться из этого уютного одеяла», – тот послушно начал сдвигать с себя тёплую материю, вопросительно глядя на него. Ведь не просто же так сказано? «Одежду тоже», – вот тут лунный волшебник стал выглядеть уже подозрительно. Но… как-то несерьёзно. С толикой иронии. Но сейчас было не время для шуток, Шиничи слишком сильно корил себя за забывчивость в важных вещах: «У меня есть вата, бинты, спирт и перекись. Ещё пластыри. Судя по твоим движениям, серьёзных ран нет, но позволь мне всё же тебя осмотреть». Нахмурившись в явно ненастоящей обиде, тот покорно стал раздеваться. И минуты не прошло, как сверстник остался в одних трусах – сказывалась привычка к быстрому переодеванию. Волоски на теле мгновенно встали дыбом, но тот продолжал смотреть с лукавинкой, будто желая спросить «Нравлюсь?», – но сдерживался. Вот и правильно! Что он, себя самого голым не видел, что ли? Действительно похож, почти один в один. Без лишних слов взялся за оказание первой помощи. Спирт – небольшим царапинам и ссадинам, перекись – более серьёзным повреждениям. В выражении своего отношения к происходящему вор-фантом ограничивался шипением. Закончив покрываться пластырями, потянулся к старой изодранной об кусты и прочее одежде. Перехватив руку, подсунул второй запасной комплект из тех, что брал с собой. В одном он фигурировал как Хаттори, во втором гулял обычным туристом, этот же на острове ещё не видели. Ощупав, Кид молча оделся и снова завернулся в одеяло. Слишком тихий. Осторожно поинтересовавшись, не обидел ли, получил усмешку и извинения за глупую и совершенно неуместную попытку подшутить. Оно и понятно, только чувством юмора и остаётся спасаться в подобных обстоятельствах – в свою очередь извинился. Тот отмахнулся и предложил уже спать. «Спокойной ночи», – пожелал, испытывая толику неловкости даже самому себе не в силах объяснить её причину. Но этот фокусник не был бы собой если бы и тут не сделал что-нибудь эдак. Даже в такой мелочи отличился: вместо того чтобы ответить, как нормальный человек, тот отозвался: «Спокойной. И пусть завтра будет лучше чем вчера». Это было настолько похоже на тост, что Шиничи не сдержал улыбки и, достав из сумки ещё одну бутылку с водой, предложил: «Кампай?» Похоже, именно на такой эффект и рассчитывал коварный искуситель, уж больно шустро стукнул своей пластиковой тарой по его. И с расстоянием не ошибся. Да, память и пространственное мышление на высоте. Потушив светильник, Шиничи отключился почти мгновенно. Свежий воздух, море физической активности и моральное удовлетворение от достижения цели. Так странно, обычно ворочался, даже устав, долго не мог уснуть, если имел нераскрытое дело; бродили мысли, касающиеся расследования. А вот так, с удовольствием, отключался только после окончания дела, когда был уверен, что всё уже решено, хорошо и правильно. Получается, расследование менее важно, чем сосед по палатке, раз подсознательно полностью удовлетворён исходом дня, чтобы вот так засыпать? Выходит, что так. Последние мысли перед «отключением», как и большинство за день, были о Киде: как бы «легализовать» того на острове. Но охрана ведь точно знает, что вкололи и симптомы…