Шелкопряд

Оккоцу еще никогда не приходилось скрываться от кого-то настолько масштабно, как теперь. Возможно, раньше он убегал от хулиганов школы, но ни в коем случае не от оккультистов, чтобы спасти Рику-чан. Но он никогда не думал, что все дойдет до такого. Особенно тот факт, что он будет готов защищать свою жизнь и жизнь Рики-чан. Когда-то он думал, что было бы легче провести ножом вдоль руки и закончить свою жалкую жизнь на этом. Ведь он был во многом виноват. Даже его родители сбежали из страны из-за него. Они его любили, но не были готовы к чудищу за его спиной. Рика-чан его всегда защищала, но даже ее защита была иногда слишком агрессивной. И это довело его мать до того, что она за закрытыми дверьми умоляла отца, чтобы они наконец-то избавились от бремени жить в одной квартире с монстром. Ему тогда показалось, что монстром она назвала не только Рику-чан. Чудовище. Юта явно не был обычным человеком. Ненормальным. Впрочем, как и Амэ-сан. Нет-нет-нет-нет. Хотя у Оккоцу никогда не повернулся бы язык, чтобы сказать, что она была монстром или хотя бы ненормальной. Она была самой обычной. Нет. Она была особенной. Явно не такой, как он. Амэ-сан была другой. Для него она стала образом новой жизни. Мир вокруг как будто убрал свое оружие, которое он направлял на него своими острыми концами. Все стало ярче и лучше. Мягче. Амэ-сан перевернула все верх дном и подарила ему лучшие мгновенья. Только благодаря ей, он смог нормально поговорить с Рикой-чан. Ведь та стала спокойной и другой. Все благодаря Амэ-сан. Рика наконец-то услышала его и поняла. Приняла его просьбы к сведению и даже в какой-то момент расплакалась, прося у него прощения. Он простил ее, ведь не мог долго держать на нее хоть какую-то обиду. Рика-чан просто никогда не понимала ничего, а он не пытался понять, почему она была такой. Амэ-сан дала им новый шанс на более тихую и счастливую жизнь, о которой он мечтать мог только во снах. Теперь все было по-другому. Но все в какой-то момент может закончиться. Он тяжело вздохнул и помешал чай в кружке несколько раз. Он купил его по просьбе Амэ-сан. Именно ее любимый иностранный черный чай и много сахара к нему. Юта даже приготовил его для нее, ведь у той, кто хотел его выпить, не было сил на то, чтобы хоть подняться с дивана. Амэ-сан ужасно устала, что было страшно не взглянуть на неё без сожаления. Оккоцу даже отдал ей свой плед, ведь понял, что его подруга дрожала от холода. Летом дрожала так, будто стояла посреди улицы в зимнюю ночь. В такую жару ей было холодно. Хорошо, что к вечеру жара спала. Он не хотел, чтобы Амэ-сан стало хуже. Он прошёл в гостиную с кружкой в руках, где сидела на диване Амэ-сан. Та укуталась в плед и красила ногти сидящей напротив нее Рики-чан. Химэ расположилась на спинке дивана и внимательно следила за всеми движениями девушки. Амэ-сан впервые была не занята паранойей. Чудище шелкопряда заметило его первым, повернула в его сторону туловище и призывно начала чирикать. Амэ-сан же резко отреагировала на звуки. Послышался хруст позвонков шеи и по лицу напротив него прошлась волна боли. Слишком резко в сторону Юты обернулась голова. Раньше Амэ-сан не была такой резкой. Может, только в словах, но не в действиях телом. Её движения всегда были уверенными и даже плавными, но очень редко резкими. Не так часто как сейчас. Она стала слишком напряженной и сосредоточенной. Оккоцу такие изменения не нравились. Он видел по ее синякам под глазами, что ночи она проводила за слежкой. Он не раз ее ловил в темноте возле окон. В гостиной, в его комнате, кухне и даже смотрящей за движениями в коридоре, за дверями, глядя прямо в глазок или для надежности в камеры. Его дверь теперь закрывалась на дополнительные замки и на дверную цепочку. Амэ-сан боялась за его жизнь и за жизнь Рики с Химэ. Он ее мог понять, ведь сам иногда ловил себя за тревожными мыслями, когда резко замолкал во время диалога. Они прятались. Они не знали, кто сколько знает про них. Что знают шаманы. Амэ-сан была уверена, что про него, Оккоцу Юту, было мало что известно шаманам. Поэтому он ходил за продуктами в магазины. Хотя Амэ-сан его толком не хотела отпускать, надевала на него маску, очки и кепку. Возможно, так было только подозрительнее, но многие знаменитости так делали, так что никто не обращал на него внимания. Что уж говорить про шаманов. Они боялись. Амэ-сан сходила с ума. От беспокойства. Мама Фуко Юкико, прежней личности Амэ-сан, связывалась с ними несколько раз. Она предупредила их о тонкости униформы некотрых шаманов и особенно про пуговицы с рисунком водоворота. Хотя некоторые из них носили обычную одежду. Нанами Кенто был одним из них. Про его внешность они узнали больше всего информации. Даже получили его фото, где он был молодым в обнимку с дядей Амэ-сан и то, как он выглядел на данный момент. Про остальных шаманов они ничего не узнали. Только про одного из них. Это больше всего тревожило Амэ-сан. Ей нужно было больше информации. Он до сих пор помнил первый их день после того, как они начали скрываться. Амэ-сан как будто пропала. Лежала на диване и глядела в пустоту. Лицо бледное, почти серое, а глаза, и без того темные, и вовсе превратились в два черных шарика. Девушка перед ним тогда не походила на себя прежнюю. Амэ-сан первое время и вовсе не реагировала на него, но стоило ему подойти к ней, как ее глаза наливались медным оттенком и оживали. Ненадолго. Он тогда впервые за долгое время испытал ярость на неизвестных ему людей. Юта испугался этой вспышки, особенно когда Рика-чан ответила на его эмоции рычанием. Громким и страшным. Сейчас Амэ-сан выглядела еще хуже, но ее взгляд был живым и она не была в своей голове. Не пряталась в тревожных мыслях и не была настолько похожей на него, когда он решил когда-то использовать нож для того, чтобы покончить с жизнью. Ее волосы не были привычно закинуты большей частью на одну сторону. На голове ровный пробор, и в легкой темноте гостиной ее волосы казались черными как никогда. Лишь блики лампы, стоящей на столике, делали их оттенок теплым. Глаза медными бликами уставились на него. В них была резкость, но стоило им опуститься на чашку в его руках, как чужое лицо стало мягче. – Спасибо, Юта, – голос Амэ-сан был хриплым и тихим, в нем читалась сердечная благодарность ему за чай. Он поставил кружку на стол, где стояли баночки из-под лака. Сам же он решил сесть в кресле недалеко от дивана. Амэ-сан продолжила красить когти Рики-чан, пока та любовалась другой своей рукой. Судя по звукам, что она издавала, ей нравилось то, что сделала Амэ-сан. На самом деле, смотря на цвета на когтях Рики-чан, в груди Юты появилось тяжелое чувство. Как будто что-то пыталось разорвать его грудь или наоборот, утянуть его куда-то в далекое и забытое. Амэ-сан продолжала спокойно наносить слои лака и лишь когда закончила, то потянулась к чашке чая. Рика-чан издала что-то наподобие воркования, когда красовалась своими когтями. – Юта, красиво? – бледное и большое тело появилось возле него, протягивая огромные руки. – Только посмей сказать: «нет». – послышался охриплый голос Амэ-сан, когда она отпила чая. – Я обижусь. – Мне очень нравится, Рика-чан. – помотал головой Юта и решил все же взять протянутые руки проклятья. – Только не могу вспомнить, что они мне напоминают. Со стороны Рики послышалось смущенное хихиканье, которое когда-то могло бы напугать его. Сейчас он на это мог только улыбаться. Со всей нежностью, с которой не мог раньше. Со стороны послышалось одобрительное мычание. Уставшее лицо Амэ-сан расслабилось под парами горячей жидкости. Юта следил за каждым движением девушки на диване. Рика-чан исчезла в его тени, но на периферии сознания он все еще слышал ее смех. Он переживал за Амэ-сан, и ее настроение нервировало его не меньше ситуации, сложившейся в их жизни. Казалось, Амэ-сан мерещились шаманы повсюду, в каждом углу и даже за дверью его комнаты. Как будто кто-то успел забраться в его квартиру. Но никого другого, кроме них, тут не было. Он и Амэ как люди. Рика и Химэ как проклятья... Да, мама Юкико назвала чудищ проклятьями. Амэ-сан предположила, что данный термин знаменует монстров. Дает им общее название. Ведь не у каждого же монстра будет имя. Это у Рики и Химэ они есть, и то Амэ-сан сама дала своему проклятью имя. Ну а Рика всегда была Рикой. Ведь она же раньше была человеком. Интересно, была ли Химэ человеком? Амэ-сан не расскажет. Ведь она не помнит. Скорее помнит другое. Юта, если честно, не понимал всей ситуации с памятью Амэ-сан. Он не мог себе такое представить. Если, конечно, она вдруг резко не попала бы в чужое тело, что не принадлежит ей. Но Амэ-сан ведь никогда не говорила ему, что она попала в другое тело. Она, конечно, и не должна ему хоть что-то говорить. А возможно ли такое вообще? Юта резко дернулся и внимательнее всмотрелся в Амэ-сан, что со слабой улыбкой глядела ему в тень у ног. – Амэ-сан, а вы..? – Юта запнулся на словах, а девушка перед ним лишь подняла глаза к нему в вопросе. – Что такое, Юта? – Рика-чан не менее заинтересовано спросила у него в голове. Так, чтобы слышал только он. Его проклятье сильно реагировало на его эмоции. Он тяжело вздохнул и положил голову на руки. – Что случилось? Амэ-сан отставила кружку, и ему захотелось закричать. Чтобы она продолжала пить чай и чувствовала себя прекрасно и не обращала на него свое внимание. Чтобы наконец-то отдохнула и перестала переживать из-за него. Чтобы не страдала из-за него также, как когда-то другие и сама Рика-чан. – Это странно прозвучит, но Амэ-сан. Ты ведь была другим человеком? – он лишь слегка поднял голову от своих рук, чтобы взглянуть на нее. В ответ он получил удивленный взгляд, а после в глазах Амэ мелькнуло что-то странное. Он понял. Это было понимание и что-то, что не далось расшифровке. – Тебе не стоит говорить, если не хочешь...– его руки сами по себе приподнялись в знаке капитуляции, но Амэ-сан лишь приподняла свою, ладонью к нему, и он замолчал. – Да. – Да? – Я всегда говорила, что меня зовут Канэ Амэ. Не просто потому, что я так хотела. Потому что я всегда себя знала именно такой. Я даже выглядела по-другому. Не как Юкико, как я. Канэ Амэ, а не Фуко Юкико. Юта не знал, что на это ответить. Ее слова только что подтвердили что-то нереальное. Он не понимал. – Амэ-сан... – Я знаю, что это странно звучит. – Нет, Амэ-сан, я не про это! – Юта даже взмахнул руками, а девушка напротив него удивленно взглянула в его сторону и даже приподняла одну из своих бровей. – А про что тогда? – Ты так легко про это говоришь! Это же... Бровь Амэ-сан все еще была приподнята, и ее взгляд явно был скептическим. Юта опустил голову и сжал свои губы. Ему хотелось извиниться. – Но в этом нет ничего странного, – ответила она ему. – Не знаю, насколько это странно, но я другой человек. Не Юкико. Юта запнулся и понял свою ошибку. Он не так задал вопрос Амэ-сан. – Я имел в виду другое, Амэ-сан. – Что же тогда? – теперь подруга перед ним была заинтересована его словами еще больше. – У тебя было другое тело? – сейчас вся заинтересованность сошла на нет. На чужом лице перед ним появился хмурый взгляд, и лицо Амэ-сан исказила знакомая маска. То самое лицо, что он видел в первый день их бегства. Нет-нет-нет... Руки Юты нашли ладони Амэ-сан, и он схватился за них. Даже впился, и лицо перед ним дрогнуло от боли. Ох. Он только что понял, что причинил боль Амэ-сан. Он не отстранился, но ослабил хватку и растерянно посмотрел в глаза напротив него, а после и на руки. Там, на чужой коже, остались следы его ногтей. Юта захотел провалиться под землю. – Прости, я не хотел. Слишком больно? Если тебе не нравится эта тема, то я ее больше не буду поднимать, – он затараторил, но остановился, когда ладонь в его руках сжала его в ответ. Он пристыженно отвел глаза, захотел отстраниться и вжаться в спинку кресла. Но Юта не хотел обидеть Амэ-сан, поэтому не стал так поступать, когда она проявила инициативу и остановила его. – Все в порядке. Просто я не ожидала, что хоть кто-то поднимет об этом тему. Это было неожиданно. Особенно с твоей стороны такое услышать. Но я отвечу на твой вопрос. Да. У меня было другое тело, другая жизнь. Все было по-другому до того, как я попала в это тело. Юта уже не был настолько удивлен от услышанного. Но то, что Амэ-сан это подтвердила... Это же, по сути, невозможно. Хотя само уже существование проклятий было невозможным. Но вот Рика-чан и Химэ. Плоть всего этого перед его глазами каждый день. Но Амэ была другой. Вот уже какой раз Юта убедился в этом. Амэ-сан была особенной.

***

Было интересно наблюдать за Оккоцу в течение следующих дней. После разговора о том, что когда-то случилось со мной. Но жалеть о рассказанном было поздно. Даже если бедняга и не до конца верил в сказанное. Когда-нибудь информация всплыла бы на поверхность. Кто же бы думал, что это случится именно тихим вечером, за кружкой вкусного чая. Что вот бедняга резко задаст свой вопрос, и я, не соврав, поведаю ему тайну.

***

Дни шли чередом, и лето каким-то чудом резко закончилось. И вот уже осень давным-давно настала. Мы с Ютой как-то пропустили все и вся. Так как дни слились во что-то единое и перестали быть различимыми. Мы развлекали себя как могли, и лишь некоторые походы по магазинам становились для нас чем-то стоящим. Так как за долгое время просиживания дома навевало на нас скуку. Хотелось вернуться к обычной рутине. Ходить в школу, мучиться над домашкой и не знать опасности за углом любого переулка или вовсе в коридоре дома. Но, как говорится, со временем мы привыкаем. Вот это и случилось с нами двумя. Мы не так сильно начали переживать насчет всего. Точнее, я перестала быть таким тревожником. Да, мы продолжали следить за окружением, но уже более спокойно выходили на улицу и в магазины. За недолгое время мы свыклись со всем. Даже с присутствием друг друга рядом. Что уж говорить про Рику и Химэ. Они стали неотъемлемой частью домашней рутины. Особенно для бедняги. Стоит только вспомнить, сколько раз за последнее время Рика ловила падающую кружку Юты по утрам. У Оккоцу оказалась отвратительная привычка бить чашки, когда он очень сонный. Теперь за долгое время у него наконец-то появилась любимая. Та самая, которую я по случайности покупала себе, но в итоге из нее пил только Оккоцу. И даже как бы он ее не любил, он ее каждый раз скидывал, когда собирался приготовить кофе. Поэтому нельзя было отпускать Юту на кухню без Рики-чан. Да и если говорить за наши отношения с чудовищем по больше, то могу сказать точно. Мы по сути подружки. Рика-чан была на самом деле очень тактильной, и ей нравилось разговаривать. Точнее когда говорили с ней. Она, даже будучи более чем буйной и энергичной, все же больше молчала. По началу нашего с ней, так сказать, знакомства, я бы не сказала, что она такая. Зато теперь я всегда получала ответ, когда задавала вопросы. Единственное, что осталось неизменным, так это ревность. Ревность к Юте. Пришлось один раз соврать, после ссоры, что случилась между нами. Еще и как соврать! Что мне нравятся люди собственного пола! Ложь. Во благо. Очень сильная ложь, но чего не сделаешь ради друга. Кто бы мог подумать, что чудище Юты относится к категории тех, кто не верит в дружбу между мальчиком и девочкой. Что уж говорить, когда-то я тоже к ним принадлежала, особенно из-за друзей прошлого. Но стоило мне попасть в такую ситуацию, то тут уже приходится врать, что нравится свой пол. Юта, бедняга, чуть свои глаза не потерял от моего последнего признания. А после и вовсе избегал меня в своем же доме. Тогда-то я и задалась вопросом, не переборщила ли я. Пришлось ему писать сообщения, признаваясь во всем, лишь бы он наконец-то вышел из своей комнаты. Вот теперь и думай. Был ли бедняга гомофобом или нет. Или обиделся на то, что не рассказывала ему об этом раньше? Не знаю. Но уж лучше такая ложь во благо. Лишь бы чего не натворила Рика из-за ревности. Юта же не всегда спасет меня от своего чудища.

***

Где-то под боком звучала музыка. А одеяло на мне неудобно скатилось с плеча, что уж говорить о ногах, что запутались в простынях и одеяле. Спиной чувствовала тепло и, подобно змее в зиму, потянулась за ним. Перевернувшись на другой бок я заметила, как неудобно забилось одеяло у ног. Первые признаки пробуждения накатывали на тело из-за неудобства. Я чувствовала, как в итоге уткнулась в чужую кожу согнутой руки своим холодным носом, отчетливо ощущая жар чужого тела. Надо мною послышалось шуршание, и на меня натянули одеяло. Намного приятнее не стало, но плечо, которое ранее было под влиянием холодного воздуха, вновь оказалось в нужном тепле. Странно. Было холодно. Неудивительно. Осень. – Спасибо, Рика-чан. – будто через пелену до меня дошел голос Юты. Где-то над головой. Как оказалось, уткнулась как раз таки я в беднягу. Неудивительно, ведь сегодня мы спали на раскладном диванчике в гостиной. Вместе. Вчера у нас был день фильмов. От обеда и до самой ночи. Хотя вру. Начали мы все же ближе к вечеру. Мы сильно разошлись во вкусах и пытались подобрать интересные фильмы из тех, которые не успели посмотреть до этого. Затворническая жизнь была тяжела тем, что все самое лучшее ты смотришь сначала, а после тебе приходится сталкиваться с нехваткой. Один фильм скучный, другой снят плохо, третий вовсе не понравился сюжетом. Не вспомню даже, когда заснула. Один из фильмов оказался до жути скучным, ничего интересного и захватывающего. Но явно помню, что отрубилась раньше Юты. Удивительно, как при всем совином режиме парня он сегодня прям бодрячком с утра. Вставала я всегда раньше него, если не сидела допоздна. – Сколько сейчас? – прохрипела я, все еще лежа и не открывая глаз. Горло ощущалось чужим, а вязкая слюна на кончике языка и вовсе ощущалась сухой. Как, черт возьми, она могла быть сухой? Тяжело вздохнув, я сместила голову, теперь утыкаясь лишь лбом в беднягу. Прокашлялась, но странного ощущения с горла не убрала. Нужна была вода. – Мы вас разбудили? – вопрос я услышала не сразу. Он пришел с вибрацией чужого тела. – Простите, Амэ-сан. Минуты прошли, а сон не вернулся под веки. Ноги сами скинули одеяло с себя, чтобы больше не быть одной огромной и неудобной кучей под моим телом. Опомнилась, конечно, не сразу, но от парня, в которого утыкалась, я все же отодвинулась. Чисто ради приличия. Лениво перевернула свое тело на живот и руками забралась под подушку, ощутив холод наволочки с другой стороны. Мурашки прокатились по рукам, а вслед за этим и по телу. – Нет, я проснулась. – ответила я и попыталась вновь прочистить горло от комка в нем, который словно клещ вцепился в нагретое место.–Так сколько времени? Секундой спустя, сама, помешкав немного, начала искать другой рукой свой телефон. Водила я по дивану и подушкам в поисках и не могла его никак найти. Помню, что положила его где-то на недалеко от себя. – Сейчас четыре часа дня. – прилетело мне в спину ответом юношеским голосом, а после тот поправился в своем ответе – Практически четыре. Я моментально открыла глаза на слова парня и даже голову резко оторвала от подушки, но столкнулась с твердой преградой над головой. Не помню, чтобы над диваном что-то так низко висело или вообще существовало. На голову же мне в итоге упал мой телефон. Нехило так стукнув углом по затылку, и укатился куда подальше. Из-за него я моментально уткнулась в подушку, воя. Поддержка подлетела незамедлительно. На голову опустилась огромная лапа, и меня утешительно погладили по больному же месту в успокоении. Я узнала в громадной ладони Рику-чан. Как уж тут не узнать. Прямо в ногах я почувствовала копошение среди одеял, а после знакомое щебетание. Прямо по складкам одеял и моему телу, к спине ко мне начала двигаться Химэ. Не прошло и пары минут, как тяжесть тела чудища приземлилась мне между лопаток, а на ухо назойливо зачирикали. Пушистые усики прошлись по шее, а голова Химэ попыталась уткнуться мне в лицо, которое я упрямо зарыла глубже в подушку. – Щекотно, – хрипеть я не перестала и попыталась скинуть с себя Химэ тем, что сдвинула корпус слегка на бок. Чудище вцепилось в ткань футболки, упрямо не отпуская. В ухо теперь громче щебетали. И, судя по звукам, очень даже недовольно. По моему телу прошлась новая волна мурашек. Они были от щекотки, которую вызывала Химэ своими действиями. – Химэ! – возмущенно проворчала я и вновь предприняла попытку скинуть с себя проклятье. Та не подавалась моим действиям, и подобно кому в горле, вцепилась в меня как клещ. – Хватит, Химэ. Я уже стонала от неприятных ощущений и, словно смиловавшись над мною, Рика-чан, что ещё держала на мне руку, сдвинулась. Ухватила Химэ, судя по звуку, за место между головой и крыльями и откинула ее. Куда? Не знаю. Главное, что подальше. Я повернула голову в сторону и открыла глаза, чтобы взглянуть сначала на свою спасительницу и поблагодарить ту, а после перевела свое внимание на парня рядом. Тот полулежал. Скорее даже сидел. Откинувшись на подушку и спинку дивана. Все ещё укрытый одеялом и одетый в одежду, в которой он спал. Примечательной чертой Юты было то, что он не спал в домашней одежде, в которой люди ходили по дому в обычное время. Для сна у него была "пижама". Я же предпочитала спать в том, чем ходила дома. Считала привычку парня лишней морокой и лишними движениями перед тем, как лечь спать. Для меня было приятнее сразу лечь и спать. Не тратить минуты драгоценного комфорта на то, чтобы сменить одежду и наконец-то лечь спать. –И когда ты встал? Я точно помню, что отрубилась раньше тебя. – Где-то в десять. – я аж приподняла на его слова брови. – А заснул когда?– Юта на мой вопрос пожал своими худыми плечами и вновь взглянул в экран своего телефона. – Кажется, где-то в четыре или пять. Я, честное слово, не помню. Но я досмотрел фильм, – всё же нашелся с ответом парень и указал на телевизор на стене. Там, на экране, было видно историю просмотров. И найдя взглядом фильм, который я считала последним, то заметила, что был он просмотрен полностью. А после него шеренгой стояли ещё несколько просмотренных. Бедняга без меня скоротал свое время на просмотре других фильмов. – Ужас. Чего только встал в такую рань. Делать что-ли нечего, – я скривилась, когда почувствовала, как через меня перелезла Химэ и поползла к Оккоцу под руку. Парень даже не обратил на это внимания, уткнувшись в свой телефон и очень старательно вычитывая что-то. Над нами зашевелилась Рика-чан. Ее громадная ладонь схватила шелкопряда и вновь откинула ее куда подальше, на другую часть дивана. Я проследила за всем этим и услышала за спиной чужое недовольное чириканье. Ревность Рики распространялась и на других чудищ. И данная картина перед глазами происходила не в первый раз. Ведь Химэ оказалась любительницей ласки. Любой и от кого хочешь. Так что лезла она к Юте так же часто, как и ко мне под руку. И так же часто Рика-чан просто отбрасывала Химэ. Главное, что не оставляла от нее мокрое место, как от других монстров. Все же Химэ представляла собой ценность для меня. А так как я друг Юты, то Химэ все прощалось сквозь пальцы. Только через мою тушку. И никакой от нее благодарности за это я не получаю. А хотелось бы. А то тут своей тушкой рискую. Недовольное щебетание Химэ превратилось по интонации чуть ли не в нытье. И я, проявив благосклонность, перевернулась на спину и потянулась за чудищем. Схватила её руками и уложила на себя. Та сразу ласково заурчала довольным зверем. Фырчала под руку, когда я медленно и очень тщательно гладила по голове, а после по пушистым усикам, которые она прижала к туловищу от удовольствия. Сразу послышалось довольное мурчание, как у кота. А я начала приглаживать шерсть на голове Химэ. Ластилась та к рукам, как самая довольная и сытая кошка, а ее урчание вибрировало у меня в груди. Пройдясь большим пальцем между чужими глазами, я вновь повернула голову в сторону молчаливого бедняги. Теперь он смотрел на меня, а в его глазах стояла странная эмоция. Сама поза парня была нерешительной. Рика-чан теперь обнимала его своими большими руками, а он же одной рукой вцепился в нее. Так же гладил Рику и большим пальцем водил по серой коже проклятья. –Амэ-сан, сегодня Хэллоуин...– начал нерешительно парень, но все же сам себе кивнул и продолжил.– Не хотите погулять?

***

Под погулять Оккоцу имел ввиду отпраздновать День всех мёртвых, как самые обычные школьники. Сходить, посидеть в кафе или прогуляться по полным улицам, кишащими людьми в разных страшных костюмах или косплеях своих героев. Что странно, я не стала отказывать бедняге, ведь сама думала об этом несколько дней. Но как-то до обсуждения об этом с Ютой не доходило. Так что я согласно кивнула на все, и мы начали понемногу готовиться. И я даже предложила сделать нам макияж под стиль Хэллоуина, чтобы влиться вечером в толпу возбужденных людей праздником. А ещё чтобы скрыться. Кто под гримом или очень хорошим рисунком на лице узнает нужного человека. Так Юта превратился в скелет. Не в прямом, конечно, смысле этого слова. Но я превратила беднягу в конфетку этого вечера. Аж улыбка гордости лезла на лицо от результата. Я как никогда не пожалела, что заказывала себе косметику, пока просиживал пятую точку на диване у Юты дома. Она пригодилась. Особенно подводка, которой я вырисовывала на чужом лице подобие скелета. Черных теней у меня не оказалось, так что использовала вместо них черный карандаш и затемнила нужные участки на чужом лице. Когда я закончила, то поняла, что под таким макияжем так просто Юту не узнать. Идеально. Себе же я решила ничего настолько масштабного не рисовать. Ведь на беднягу я потратила все свои нервы и большую часть ватных дисков, которые были дома. Не рассчитывала я на то, что маскировка Юты будет настолько масштабной. Так что для себя я остановилась на японском, слегка фэнтезийном макияже. На одной щеке у меня расцвел более чем правдоподобный цветок паучьей лилии, а над бровями – две ярких красных точки. Что это означало, я не знала, но влепила их для поддержания образа загадочной девушки-ёкая. Глаза тоже подводила красным. Губы же на манер гейш рисовала. Бантиком. Себя особо не скрыла под слоями косметики. Зато вышло неплохо, но не так масштабно и красиво, как у Оккоцу. Аж завидно. Самой понравилось, как изрисовала лицо бедняги. Тот тоже оценил свой грим-макияж. Ну а наши проклятья, пока мы красились, коротали время, как могли. Иногда я звала кого-то из них, когда просила что-то принести. С несколькими инструментами под руками и очень прилипчивой Химэ не сдвинуться. Так что Рика-чан очень часто мне помогала, подавая что-то или вовсе отгоняя от меня мое же чудище. Клянусь! В последнее время оно стало намного тяжелее! Не знаю, что она жрёт, но я готова запретить это, если она будет так быстро полнеть и тяжелеть. Моя спина и плечи уже не справлялись! Так вот. Рика-чан даже в какой-то момент успела уместиться головой на коленях Юты, чем сдвинула меня вбок. Неудобно, но головой Юта вертеть мог. Так что продолжала я его красить так. Под боком, в неприятной, но терпимой позе. А какие только из-за этого брал наклоны головой, бедняга, что аж больно на него было смотреть. Терпел и не издавал никаких звуков. А когда и вовсе закончила красить его, то не хило так хрустел своей шеей и морщился от того, как это было неприятно. Но Рику-чан так никто и не прогонял. Да и она все это время у себя в руках держала Химэ. Гладила ту так, что она как масло под жарким солнцем таяла. Млела от ласки и щебетала тихо от удовольствия. Главное, что не сильно мешала. Потому что до этого Химэ постоянно пыталась вылезти на кого-то. Чем заслужила от меня недовольные взгляды, от Рики-чан – рычание. А к Юте та и вовсе не смогла добраться. В моменте она даже обрела от меня небольшое красное пятно, что теперь, как солнце на флаге Японии, сияло на ее голове. Так сказать, небольшой макияж и для своего чудища сделала. Химэ не возражала и, кажется, даже не вспоминала об этом, млея в огромных руках Рики-чан. Ну а после всего этого мы все же вышли на улицу. Особенно после очень быстрого и поспешного поиска подходящей одежды под образ. На Юту я умудрилась напялить все черное. От штанов до водолазки. Откопала у него даже черную рубашку шёлковую, успела даже удивлённо спросить, где он купил такое чудо. Напялила ему поверх водолазки под недоумение бедняги. Просто моды не понимает. А после среди его одежды откопала себе яркую красную ветровку, которую явно не носили ни разу. Почему? Скорее по тому, что Юта не любил яркие цвета. Ее все же я прибрала к своим рукам. Она стала дополнениям к моему не менее красному макияжу. Она явно ждала меня, тихо и одиноко вися среди скучной и неяркой одежды Оккоцу. Почему-то это напомнило Юкико. Так вот. Направились мы в самый центр всей вечерней суматохи Хэллоуина. А точнее по улочкам, полных фургончиками и палатками еды. Сегодня было как на фестивале. Ну а двигались мы конкретно в сторону Шибуи. Ведь как раз там должна произойти ночь косплея. Куча людей в разных костюмах и косплеях соберутся на перекрестке и будут праздновать День мертвых, а среди них будем мы.

***

Как, черт возьми, все обернулось именно так!? Почему!? Мы стояли среди двигающихся масс тел. Практически спинами, но все ещё под боком, краем глаза следя за безопасностью друг друга. Мы были в полной жопе. Прямо посреди перекрестка Шибуи. Все было очень хорошо, пока мы не добрались до этого проклятого места. Мирно и счастливо мы прогуливались по здешним улицам. Поедали карамелизированные фрукты, якитори и разную всячину, что продается по праздникам. Зашли в кафешку, чтобы отведать десертики, которые сделали под стиль Хэллоуина. Взяли на дорогу с собой попить. Юта – кофе, а я какао с небольшим печеньем в виде летучей мыши. Мы даже успели сделать несколько фото с очень красивыми косплеерами. Было все прекрасно! Почему все закончилось именно так!? Рычание Рики-чан, что нависла над нашими головами, отвлекло меня от мыслей, и я вгляделась в фигуру напротив себя. Черные длинные волосы, и что-то вроде чудища сороконожки двигалось у ног мужчины. Гадина под цвет моей яркой ветровки. На чужом лице играла довольная улыбка, а прищуренные глаза даже издалека казались опасными. Было ощущение, что я уже где-то встречалась с этим незнакомцем. Особенно на это намекала сильно монашеская одежда, в которую он был одет. Чертов лис. Повернув голову в другой бок. Прямо через фигуру Юты, я встретилась глазами со стеклами темных очков. Там, с другой стороны перекрестка, стояла знакомая фигура. Нанами Кенто. Тот, от кого мама Юкико просила убегать со всех ног. Он стоял там, расправив плечи и держа нож. Тупой нож для убийства проклятий. Не помню, что конкретно про него говорила Михо, но не думаю, что он бы просто так держал его в руках. Взгляд мужчины переместился с наших фигур в сторону длинноволосого. На лбу проступили ощутимые морщины, а хватка на его оружии явно усилилась. Я аж вздрогнула. По спине прокатилась следующая холодная капля. А еще я до жути ощущала чужой взгляд за мной. Туда, куда глаза Юты были направлены все это время. Он следил за тем, кто был у меня за спиной – Амэ-сан, – Юта тяжело вздохнул, и я посмотрела на профиль его лица. – У нее огромный топор. Даже не так. Это что-то напоминающее его. Больше и острее. А еще она управляет воронами. Я только что видел, как она отдала приказ одному из них. Я рискнула бросить взгляд за спину и столкнулась с весёлым взглядом женщины с косой у лица. Светлые волосы, стандартная униформа магов и огромное оружие, которое она с лёгкостью держала, словно играя. Люди проходили мимо и даже не обращали на нее внимание. Что уж там. По-любому в Хэллоуин на такое подумают как об очень хорошем косплее персонажа из игры или аниме. Хотелось бы быть этими людьми и не переживать, что нас сейчас прирежут. Над головой послышалось сдавленное карканье, и к моим ногам упала мертвая ворона, а вслед за ней спикировала Химэ. Прямо на плечи к Рике-чан. Я обернулась, чтобы встретится взглядом с лисом. Нас окружили с трёх сторон. Лис, женщина-ворон и Нанами Кенто. И мы были в самом центре. Словно загнанная добыча, что дожидалась хода хищника. Но никто из них не двигался, словно дожидаясь хода противника. Скорее всего мы только что встретились с тремя шаманами, у которых явно было свое мнение о нас. И самым опасным, по моему мнению, казался мужчина-лис. И судя по тому, как на него глядели остальные двое, то становилось понятно – среди них он самый сильный. Люди передвигались, а мы стояли все и ждали первого хода. Хотя началось всё это ещё намного раньше. Скорее всего, с первой вороны, которую Химэ сбила, когда мы еще не добрались до перекрестка. Тот первый случай мне показался странным, но я не впервые видела, как Химэ атаковала других чудищ, поэтому не обратила внимания. А надо было, ведь Химэ всегда их съедала. Ворону она не тронула, лишь убила. И таких по дороге было несколько. С некоторыми она особенно яро билась. Надо было обратить внимание. Но уже поздно. Женщина-ворон выследила нас. А за ней, так же заметив добычу, высунулись ещё двое. Сначала Нанами Кенто, а после мужчина-лис со своими многоножками. Главное, ещё с разных сторон окружили. Словно именно это и было запланировано с самого начала. Но, судя по лицам, вышло это неожиданно. И что теперь делать? Как выбраться? Я схватила ладонь Юты под боком и сжала. Ситуация выходила из-под любого нашего контроля. После стольких дней, месяцев(!) нашей скрытности. Вот так все обломалась в праздник! Не надо было вообще высовываться! Но что сделано, то сделано. Теперь надо так же само ускользнуть, как и с тем мальчиком ежом. Что же делать? Мужчина-лис двинулся, ступив своим медленным шагом к нам. Химэ зашипела, подобно гадюке с плеча Рики-чан. Кажется она стала больше. Белая шерсть шелкопряда встала дыбом, а вслед за ней раздалось раскатное рычание проклятья побольше. Словно гром в ясную погоду. Рика всей своей большой фигурой нависала над нами, растопырив свои лапы в опасном движении. Ее когти казались острыми, как никогда. Первое предупреждение было дано, и мужчина остановился на полпути. Он с нескрываемым интересом наблюдал за проклятиями. А еще этот восхищенный блеск его глаз пугал. – Они сдвинулись, Амэ-сан, – послышался тихий голос Оккоцу, и я видела, как он чувствовал своей спиной опасность. Сжимал мою руку так же крепко. Судя по всему, Кенто Нанами оказался ближе. Но еще ближе к мужчине-лису. Теперь я имела взгляд сразу на двух. – Гето-сан, вам лучше отступить, – голос Нанами был едва слышен, но все же я смогла сосредоточить свое внимание на нем. – И почему же? – спросил этот Гето со все еще той же дрянной улыбкой. – Скоро тут будет Годжо-сан, – на эти слова лис лишь отмахнулся рукой. – Тогда будет драка за этих детей, – остались слова за длинноволосым. Годжо? Это единственное, что успело всплыть в моей голове, перед тем, как на нас кинулось целое стадо многоножек. Чертовы твари – мужчины по имени Гето. – Ложись! – прошипела я со всей силы и утянула беднягу за собой на вниз. Наши проклятья накрыли нас своими телами. Нависая и защищая. Рика-чан успела ухватить нескольких из них и раздавить своей огромной лапой. Над головой просвистел ворон, что врезался в одну из многоножек. Один взгляд дал мне понять, что Нанами Кенто также отбился от некоторых с легкостью. Химэ с воронами летала над головой и, пикируя, наносила свои удары по некоторым тварям. Когда только успела взлететь. Если бы не одно «но». Их было очень много, и они сбивали людей вокруг нас. Тут и там слышались звуки чужого возмущения, а где-то и вовсе крик. И до меня дошло, что эти мрази вцепились до крови в ничего не знающих людей. Какого черта? Разве шаманы не должны защищать людей? Тогда какого черта творит этот. Он же управляет этими мразями! Рика продолжала с легкостью укрывать нас под своим телом, избавляясь от проклятьев-вредителей. Люди рядом начали обращать внимание на странную хрень, что творится. А крики и кровь наоборот заставили их больше суетиться, а некоторых бежать в ужасе. Крики начинали нарастать. Разве это не подходящий момент для того, чтобы свалить? Я быстро разжала наши с беднягой ладони и скинула с себя яркую ветровку. Юта смотрел на это с замешательством. Пора было избавиться от яркой и слишком заметной части одежды. Бедняга отвлекся от меня и слегка откатился ближе ко мне, когда недалеко от нас пронеслась шустрая тварь. Рика в следующее мгновение придушила ту скотину и отбросила ее в далёкий полет. Вверху ту подхватила Химэ и вцепилась своей маленькой пастью прямо в многоножку. Послышались неприятные звуки визга. Пора делать ноги. – Юта, бежим, – бедняга поднял на меня свои удивленные глазенки. – Что? – Бежать пора, вот что! – рявкнула я на него сквозь крики. – Рика-чан! Химэ! Мы отходим. Я потянула беднягу вверх, за собой. И увидела, что мы остались вовсе не незамеченными в своих движениях. Мы рванули в толпу. Люди под натиском других по-разному реагировали на толпу, что бежала. Но я смогла утянуть нас куда подальше. Мы бежали, спотыкаясь, иногда даже натыкаясь на других людей. Но мы рванули так, чтобы оторваться от преследователей. Я знала, что за нами следуют. Это было и так ясно, особенно когда я увидела летящего на проклятье-скате нашего преследователя. Того, кто управлял многоножками. Вот же тварь всеходящая. Химэ неожиданно появилась под скатом и вцепилась проклятью прямо в брюхо. Визги раздались на всю улицу, а мужчина оказался слишком удивлённым и явно потерявшим контроль над своей летающей тварью. Я со всей силы свистнула, чем привлекла внимание своего чудища. – Химэ! Ко мне! – та не ждала и рванула к нам, а точнее прямо в тень у ног Оккоцу, где ранее скрылась Рика. Раз на земле нам не спрятаться, то чего бы под землю не уйти? Я потянула на себя беднягу. В один из входов метро. Я сделала это достаточно резко. Не знаю, насколько быстро отреагирует мужчина-лис, но бедняга аж споткнулся чуть не падая. Если бы не мои руки, то точно грохнулся бы. Хорошо, что не задавал вопросов и пытался вовремя реагировать. У меня бы просто дыхания больше не хватило бы на ответы. Я видела, как Юта сильно запыхался, даже хуже меня. Но сейчас нам нужно было оторваться от преследователей. Мы добрались до основной кучи людей с турникетами для оплаты. И знаете, что я сделала впервые за долгое время? Перепрыгнула хренов турникет. Аж мечту исполнила. Люди вокруг ахали и вскрикивали. Бедняга же, на ходу так за мной повторить не смог и явно не собирался. Но что удивительно, очень быстро оплатил свой проезд. Как только успел это сделать на бегу? Мне в спину послышались крики от охраны и контроллера. Простите! В другой день оплачу вам! Не сегодня. Я перепрыгнула через следующие несколько лестниц вниз. Наши шаги эхом отдавались по коридорам. Люди оборачивались на нас с Ютой в недоумении. Некоторые даже сходили с нашего пути, пропуская. Спасибо вам огромное. Наше поведение не укладывалось ни в какие рамки приличия. Мы добрались до одного из эскалаторов. Там уже пришлось местить людей в бок и очень торопливо. Уж желания съехать под стенкой быстрее этих стоящих людей не хотелось бы. Сердце и так в пятки уходило от того, как мы тратили время на то, чтобы добраться до станции и свалить на одном из поездов. А уж сгинуть где-то, не добравшись туда. Нет, спасибо, не надо. И так свои жопы спасаем. Куда свалить? Не важно. Главное, что подальше. На том, что еще первым приедет уехать. И нам повезло, ведь сейчас один из них должен был отходить. Моя рука обхватила руку бедняги сильнее, и я со всей силы утянула его в один из ближайших вагонов. Главное что не в последний сразу. Спасибо, но если нас преследуют, а мы ведь ещё и не оборачиваемся, то последний это один из слишком логичных вариантов. Дыхание сперло горло, и мы упали прямо в ноги к другим людям. Дверь за нашей спиной медленно закрылась под пищание. – Дети, с вами все в порядке? – пронесся мимо меня обеспокоенный голос нескольких взрослых над нами. Мы ехали, уезжали на полной скорости дальше некуда. Радость затопила грудь, и я попыталась остановить учащенное дыхание. Хотелось лечь и уткнуться горячим и мокрым от пота лбом прямо в холодный пол, на котором мы развалились. Пока я не почувствовала у своей ноги движение. И тогда я обратила свое внимание в ту сторону. Там, обхватив мою ногу, была сороконожка. Поменьше тех мразей, но все еще проклятье и чертовски ядовитого красного цвета. Блять. Сердце ухнуло в пятки. В следующее мгновение перед глазами мелькнуло черное пятно, а люди рядом вскрикнули. Это была ворона. Как? Как, черт возьми? – Как тут оказалась ворона? – послышалось вокруг, пока я смотрела на треклятую птицу что, обклевывала маленькое проклятье. Хотелось задать себе тот же вопрос. Как здесь оказалась ворона? Но я знала, как и почему. – Амэ-сан, – дрожащий голос бедняги вывел меня из транса. А его поднятая рука, указывающая мне за спину, заставила холодный пот сковать мое тело. Нет. Пожалуйста, нет. Я медленно обернулась и увидела женщину-ворона в компании с Нанами Кенто. Они не выглядели хоть как-то, кто бежал столько же, сколько мы. Единственное, что отличалось, так это вдруг исчезнувший топор женщины. Нанами все ещё держал свое оружие. Эти двое были слегка дальше по вагону, но все еще слишком рядом. В одном из наших проклятых вагонов. Мужчины-лиса я не увидела. Неужели только от него оторвались? Поезд резко затормозил. Юта ухватился за меня, обняв и притянув к себе в защите. Я же утянула нас ближе к двери, где меньше людей. И очень даже хорошо. Ведь торможение было необычным. Слишком сильным даже для обычного. Люди вокруг начали падать, кричать. Свет замигал бешеными огнями. Вагоны заходили ходуном, и я закрыла глаза уткнувшись в волосы бедняги. Сердце пропустило удар. Страх заполнил мое тело. Руки Оккоцу обхватили сильнее мое туловище. В один момент я укрываю голову Юты от возможных ударов, а в другой ударяюсь своим затылком об двери. Я завыла от боли, но все еще пыталась удержаться за тело возле себя. Рика-чан появилась внезапно, и мы были уже утянуты в ее объятия. В большей безопасности, чем до этого. Вагоны ходили жутким ходуном со стороны в сторону. Слышались вскрики, звук битого стекла и чёртово скрежетание вагонов об тоннель. Но спустя несколько очень длинных минут поезд остановил свое движение, и нас нехило тряхнуло. Желудок перевернулся вверх дном, а тряска помутила мне рассудок. Все угомонилось на некоторое время. А в следующее со всех сторон послышались стоны, где-то вдалеке раздались первые крики. Люди кашляли, поднимались со своих мест на полу, а я обратила внимание на то, какая кромешная тьма наступила в нашем вагоне. Даже сквозь закрытые веки было видно, как резко стало темно. В следующем вагоне что-то еще горело от света. Кажется. Я еле-еле могла разлепить глаза. Открывала их и вновь сильно жмурилась. Из далека начали нарастать крики. Не те, что были вначале. Это было что-то, что звучало страшнее. – Амэ-сан? Вы как? – Юта зашевелился первым и я расслабила свои объятия. – Амэ-сан? Голова шла кругом, а виски по-сумасшедшему пульсировали. – Минуту. Подожди, – вырвалось из меня слабым хрипом. Хоть Рика-чан и приняла на себя основной удар, я все же хорошо приложилась головой. – Рика-чан, помоги нам подняться, – попросила я чудище, что все еще держала меня. Меня медленно вместе с Ютой подняли. Пульсация не прошла. Голова все еще болела, но мутило меньше. – Какого же черта здесь творится!?– послышался истерический визг недалеко от нас. Люди начали шевелиться. Галдеж начал нарастать. Я смогла разлепить глаза и с ясностью вглядеться в темноту. Рука Рики-чан все ещё помогала мне стоять на не твердых ногах. Свет замигал, и мне пришлось зажмуриться на секунду, чтобы привыкнуть. Но следующее, что я увидела, заставило мой желудок перевернуться. Увидела я последствия нашей резкой остановки. Моментами, конечно, так как свет мигал, как неспокойный мотылек, но этого хватило, чтобы увидеть, что у кого-то идёт кровь, кому-то вывернуло конечность не в ту сторону или вовсе кость выглядывала сквозь открытый перелом. Но вот ребенка в разбитом окне я увидела чётче всего. То маленькое тело, что свисало одной из своих половин прямо снаружи. Как из распоротого живота стекала по маленькой униформе кровь прямо на стекло, на котором он висел как кукла. Вдалеке вновь послышались крики. Страшные, ужасающие, заставляющие нас всех в вагоне обратить внимание на это и замолчать. Нанами Кенто, уже без очков, явно потерянных в моменте, придерживал возле себя девушку. И смотрел он уже не в нашу сторону, а куда-то туда, где были последние несколько вагонов. Кажется, четыре. Женщина-ворон с другой же стороны держала на своих руках вовсе маленького мальчика. Она что-то прошептала Нанами, и он грубо кивнул. Надо было выбираться отсюда. Чую, что вся эта хрень с поездом из-за мужчины. Который Гето. Юта возле меня откашлялся, и в следующее мгновение наш вагон дернуло. И не просто как-то, а так, будто с ним кто-то столкнулся. Я вцепилась в Рику, а вместе со мной Юта. Тишина в нашем вагоне была слишком громкой. Что-то скрипело и вновь ударилось об бок вагона. Правый бок, где двери не открывались на другую сторону. Мы качнулись в сторону, но все в нашем вагоне, подобно мышам, в страхе затихли в предупреждение опасности. Парень у пола всхлипнул, да так громко, что сидящая возле него женщина с вывернутой ногой своей рукой схватила того за лицо и заставила замолчать. Снаружи послышалось рычание, утробное и громкое. И, судя по лицам, его услышали все. А потом по нам прокатилась волна странного и мерзкого ощущения. Что-то произошло. Ведь потемнело ещё больше. И вокруг нас словно сошел туман невидимости. Проклятья всех и разных форм явили свое обличие по вагону. Люди начали выкрикивать и откатываться от чудищ. Они начали их видеть. Как? Как они смогли их увидеть. В моем кармане резко прервалось жужжание телефона. Слишком резко. Но я все же достала его. И в последний момент перед его полной отключкой, увидела сообщение от которого похолодело внутри. «Неизвестный номер» 20:31 Выбирайся из вагона. Сейчас же. Кто это был? И кто ещё имел доступ к моему номеру телефона?