Шелкопряд

– Они реально решили переехать вот именно сейчас, – говорила я в трубку телефона, наблюдая за тем, как рабочие выносят коробки с вещами на улицу. Грузовая машина должна была подъехать с минуты на минуту. – Это странно, Амэ-сан. Особенно после того, что тебе рассказала твоя... Точнее, мать Юкико, – моим собеседником был бедняга, и именно он был тем, кто на следующий день узнал о том, что поведала Михо. Мой домашний арест долго не продлился, на самом деле. Я уже исключительно по обоюдному решению не ходила в школу. Оккоцу же, конечно, нервировал, но был рад, когда я ему звонила и вела с ним хоть какой-то диалог. Вот с этим парнем мне, на удивление, легче всего давались телефонные разговоры. Если Годжо я могла только писать и даже не сметь присылать голосовые со всем прочим, то с Ютой вообще не вела переписки. Только принимала от него фото учебного материала и файлы с домашним заданием по английскому и японскому. Да и, кажется, бедняге было легче, когда я ему звонила. Он не был против такого общения. Однако он очень долго молчал после того, как я поведала ему секрет семьи Фуко. Особенно ту часть, в которой раскрывается, что бедная Юкико не была дочерью своего отца, хотя по тесту ДНК она значилась его биологическим ребёнком. Вот вам и подвох от таких тестов. Они не могут отличить близнецов. По сути, те имеют одинаковую ДНК, что играет свою роль в той же проверке на отцовство. Только мать может сказать наверняка, от кого её ребенок, если была беременна от конкретного близнеца. Другими словами, мы не оценили жест Фуко Михо, но приняли к сведению информацию о том, что биологический отец и дядя Юкико имели странные способности и видели монстров. Но вот о причине смерти дяди я немногое узнала. Лишь то, что умер он от лап этого же чудища. Судя по словам Михо, была некая организация, которая боролась с монстрами. Что же, как я ранее уже догадывалась, всё-таки было в чём-то и для нас с Ютой это место было опасной чертой. Ни я, ни он не хотели жертвовать своими компаньонами, которые оберегали нас и ценили всей душой. – Как бы это ни было странно, главное, чтобы меня не так скоро перевели в другую школу. Хотя, думаю, это невозможно организовать в середине учёбы. Да и куда в такое лето и погоду. Я тут уже помираю от жары, даже в тени, и носиться с документами не собираюсь. – Надеюсь, тебя не переведут, – был мне тихий ответ. – Куда ты денешься от меня, бедняга? Меня потом Рика-чан из любой дыры достанет, лишь бы ты веселее стал, – да и здоровье бедняги под моим присмотром стало намного лучше. Если я резко пропаду, считай, единственный его друг исчезнет, и он испытает не самые лучшие эмоции. – Ты там смотри мне, чтобы без суицидальных наклонностей. Чтобы ел нормальную еду и следил за здоровьем. Прошу тебя, пей витамины, иначе, когда вернусь в школу, я их в тебя пачками запихаю. И никакая Рика-чан мне не помешает. Ты меня понял? – Угу, – насколько же грустно и вымученно это прозвучало от бедняги, что я даже усмехнулась. Химэ, которая лежала на моей сумке и страдала не меньше в такую жару, лишь издала тихое чириканье. – Вот бы дождь начался. Или дайте мне кто-нибудь что-то холодное, иначе я сдохну. – Простите, Амэ-сан, я вам ничем не могу помочь, – вновь вымученный вздох со стороны бедняги был уже для меня сигналом того, что я ему начинаю действовать на нервы своими разговорами про жару. – Поможешь, если перестанешь ко мне так формально обращаться. Мне, конечно, нравится, но я тебе даже не сэмпай или кто-то старше, чтобы использовать «сан», – и со стороны это выглядело весьма странно, особенно в школе на это обращали внимание. Мне, понятное дело, было всё равно, но это вызывало излишнюю заинтересованность в бедняге, которому такое не очень нравилось. – Я не могу, Амэ-сан. Иначе это будет ещё страннее. На его слова я сморщила лицо и, откинув голову, посмотрела на небо. В Японии есть такое понятие, что по именам друг к другу обращаются очень близкие люди. Хоть бедняга и использует имя, но в очень уважительной форме. Да и, кажись, кроме Рики-чан у Юты никого не было, вот он и не привык обращаться как-либо иначе. – Мы не настолько близки, чтобы ты произносил моё имя без суффикса? – Н-нет, мы, конечно, друзья, Амэ-сан! Просто... – Просто что? – Просто это вошло в привычку – так тебя называть, – голос бедняги становился всё тише с каждым словом, а я лишь выше поднимала брови. После моего долгого молчания Оккоцу что-то промямлил, а следом чуть ли не с писком заговорил. – Простите, Амэ-сан! – Та тут не за что извиняться, Юта. Просто это неожиданно. Видать, приелось. Хотя я ведь тебя тоже иногда «беднягой» зову и даже не поинтересовалась, приятно ли тебе это прозвище, – вот реально. Даже не уточняла у Оккоцу про этот момент, а он ведь любитель всё принять на собственный счет. – Да в самом деле всё нормально, Амэ-сан. Оно, скорее, звучит как шутка, – возможно, так и было, но нервный смех Оккоцу дал мне понять, что это не так. – Ты, главное, знай, что я не использую его, чтобы посмеяться над тобой. Это прозвище появилось ещё и из-за Рики-чан. Но по большей части из-за того, как ты раньше выглядел. – Из-за того, как я раньше выглядел? – голос Юты был удивлённым, хотя я даже не знала, чему тут можно удивиться. Подавив тяжёлый вздох, я всмотрелась в то, как Хироши переругивался с кем-то по телефону. – Худой, больной, с огромными синяками под глазами. Выглядел, как человек, из которого все силы забирают. Тогда я тебя жалела, думала, умрёшь из-за страшной тени чудища, что преследовало тебя. Ну и вот, прикрепилось прозвище. Да и сейчас всё уже намного лучше, чем было раньше, – Юта согласно промычал в трубку телефона и, казалось, задумался над чем-то своим перед тем, как что-то сказать. – Всё изменилось после того, как ты появилась, Амэ-сан... – Говоришь, как те самые крутые главные герои из романтических сериалов. «После того, как ты появилась в моей жизни, всё изменилось» или «После твоего появления моя жизнь превратилась в рай», – под конец моего цитирования я просто не выдержала и засмеялась во весь голос, чем привлекла к себе внимание прохожих людей. – Амэ-сан! – Я Амэ уже очень долгое время! Но, прошу прощения, я, кажется, перебила вас, о «главный герой»! – хоть я и перестала смеяться, но улыбка не сползла с моего лица, а стала только шире после того, как я услышала чужой тяжёлый вздох в динамик телефона. – Но в самом деле многое изменилось, Амэ-сан. И это также касается Рики-чан. Я никогда не мог спокойно пойти с ней на контакт, всё заканчивалось очень плохо. Сейчас я даже смог поговорить с ней без страха, что она навредит кому-то или ещё что-то такое. – Тут я соглашусь. Если сравнивать моё первое знакомство с ней и более поздние встречи, особенно когда я была у тебя дома, то да. Она стала спокойнее. Хотя в последний раз она меня до жути испугала своим появлением в ванной. Из динамика после моих слов послышался сдавленный смех, который перешёл в кашель. Мне от этого на душе стало лишь теплее. Юта выходил из своей раковины и радовал своими изменениями. Особенно меня, ведь я наблюдала за ним с самого начала и до этого момента. Заметила все метаморфозы, открыла новые стороны его личности, узнала его ближе. Нашла себе друга в новом мире, что понимал мою проблему и был ко мне ближе, чем другие люди. Даже Годжо не мог сравниться с тем, насколько близки мы стали с Оккоцу. Хотя мы ещё только на пути к улучшениям, я надеюсь, что смогу добиться того, о чём мечтала долгое время. Дружбы, которой так и не получила, потому что была другой. Я как Канэ Амэ для японцев была иностранкой. Но, сколько себя помню, я знала себя большую часть жизни именно как японку. Даже ка-сан была для меня большей матерью, чем та женщина, которая меня родила. Канэ Ая была японкой, учила меня тому, как быть японкой. Она была той, кто поддержал меня в изучении японского, стоило нам вернуться на её родину. Мачеха – так было бы принято называть Аю, но вы бы видели её слезы радости, когда, вернувшись из школы, я назвала её «ка-сан». Никого не было ближе семьи. Даже друзья никогда не знали меня такой настоящей, какой я была. Поэтому я надеялась, что эта связь с Ютой даст мне почувствовать себя настолько счастливой, какой я не чувствовала себя в окружении тех друзей. Возможно, я была слегка рада тому, как изменилась моя внешность. Чуть-чуть рада, ведь всё ещё понимаю, что я не Фуко Юкико. Я Канэ Амэ, хоть и нахожусь в чужом теле. – Эй, Юта... – М? Да, Амэ-сан? – Только не умирай, пожалуйста… – Хорошо, Амэ-сан.

****

Годжо вот уже который раз перематывал запись с камер метро и понимал, что ничего нового он не узнает. Тот момент, который он искал, просто-напросто вырезали или удалили с камер наблюдения. Он не мог узнать, что произошло на Сибуя, отчего после её даже пришлось зачищать от шёлковых паутин, покрывших весь потолок и стены. Нанами, который сидел напротив него, был как обычно невозмутим. – Ничего, – были слова Кенто. Он не спрашивал, он утверждал, так как сам ранее видел запись. Он был тем, кто внезапно вмешался в дело о двух подростках, которых искали как могли. Не так уж усердно они их искали. Времени не было, да и старейшины слишком подозрительно молчат насчёт всего этого. – На записях до моего прибытия на станцию ничего нет, – Годжо развалился на диване и откинул голову на спинку. – Так неинтересно. Он даже приблизительно не смог разглядеть Амэ по записям. Сатору был бы рад узнать, как выглядит та девчонка, с которой он общается уже вон сколько времени. Но, какая неудача, всё почистили, и даже мельком он не смог её увидеть или хотя бы опознать. Годжо всё еще не знал, как она выглядит. – Старейшины до сих пор молчат? – вопрос Нанами отвлёк его от мыслей, что начали выстраиваться в определённый образ. – Им вообще неинтересны эти дети. Ну не убивают же людей — вот и нет проблем. Вообще, в Токио стало даже поменьше проклятий. Хотя их всё ещё так же много, – показательно зевнув, Годжо посмотрел на часы и задумался о том, сколько времени осталось до закрытия магазина с до жути вкусными моти. – А ты вообще почему вмешался в это дело? Странно видеть от тебя такую инициативу. – Просто есть кое-кто на примете, – Сатору на это удивлённо приподнял голову, которую ранее положил на спинку дивана. Вот теперь ему стало интересно, – Но пока оглашать, кто это, я не собираюсь. Годжо застонал, снова откинув голову назад. Он даже не хотел пытаться добиться от Нанами ответа на вопрос, про кого он говорил. Тот всё равно ему бы не сказал. – Пока я не узнаю, то не буду подвергать этих людей опасности. – И каким способом ты решил узнать? Слежкой? – Нет, я назначил встречу, – Годжо на его слова даже удивлённо приподнял брови. – С кем? С подростками, которые от нас чудесным образом убегают? – Нет. – Ну и кто это такой, кого ты не хочешь подвергать опасности? Хоть намёк дай. – Они связаны с Хайбарой Юу. – Что? – Я хочу встретиться с его старшой сестрой. – Ааааа? – Годжо после его слов даже рот открыл от удивления, – С кем!?

****

После быстрого переезда лето уже окончательно вступило в свои права, и к середине месяца началась неимоверная жара. В школу было невозможно ходить, но учиться приходится. И никто не спрашивал нас, хотим мы в школу или нет. Поэтому, спасаясь от погоды, ученики школы коротали время в теньках или ходили за холодными напитками. Сейчас я как раз подловила Юту и потащила вниз по лестнице к месту подальше от школы. Ближе к магазинам и холоду кондиционеров. Телефон в кармане юбки завибрировал. Химэ недовольно заворчала, когда мы вышли на солнце. Юта надел на голову кепку и протянул мне точно такую же. В один из подобных жарких дней мы как раз купили одинаковые, чтобы спасти свои головы от пекла. Так сказать, парные головные уборы. – Годжо-сан написал, – бедняга уже не спрашивал, а утверждал, стоило мне достать телефон из кармана юбки и начать печатать. – Кто ещё, как не он, – усмехнулась я в ответ. Химэ спустилась с моего плеча и молниеносно кинулась к чужим ногам. Оккоцу запнулся на следующем шаге. – Осторожно! Пришлось ловить Юту до того, как тот упадёт лицом на горячий асфальт. Химэ, в свою очередь, с радостным чириканьем спряталась в тени ног Оккоцу. Удивляться уже было нечему. Моё чудище уже не в первый раз исчезало, явно в объятиях Рики-чан. Когда только эти двое успели сдружиться? Каждый раз мы с Ютой дивились данному феномену, но в конце концов бедняга лишь неуверенно улыбался, а я фыркала на выкрутасы Химэ. «Шестиглазый бог» 12:05 Ненавижу жару.

«Амэ» 12:05

Ненавижу жару. Солнце. 30 градусов на улице.

«Шестиглазый бог» 12:05 Как я согласен с тобой, Амэ-чан. Вот бы чего-нибудь холодного.

«Амэ» 12:05

Холодненького попить.

У нас обед в школе.

Я тащу беднягу за холодненьким.

В магазин. За холодным напитком!

«Шестиглазый бог» 12:05 Как я тебе завидую, Амэ-чан! А я работаю! Ужас! Кто вообще придумал работу в такую жару?

«Амэ» 12:05

Не знаю, кто был инициатором того, чтобы мы учились летом,

но я точно скажу, что голова плавится в такую ЖАРЕНЬ!

Я вспотела раз тридцать

«Шестиглазый бог» 12:05 Жара, уйди!

«Амэ» 12:05

Идите купите себе чего-нибудь холодного.

Думаю, в такую жару это простительно.

«Шестиглазый бог» 12:05 Обязательно это сделаю, но после того, как закончу с кое-чем. Тут даже жара не так важна.

«Амэ» 12:05

Не знаю, что у вас там такого важного,

но я ужасно хочу пить.

Если будет в магазине, то возьмем рамунэ.

«Шестиглазый бог» 12:05 Амэ-чан, не дразни! Я и так тебе завидую!

«Амэ» 12:05

¯\_( ͡° ͜ʖ ͡°)_/¯

Посмеявшись с Годжо и даже показав переписку Оккоцу, мы оказались в небольшом магазине. Как раз идеально, чтобы найти себе чего-нибудь холодненького. Казалось, здесь можно купить всё что угодно. Я даже заметила парочку накладных ногтей по небольшой цене, а возле них на полочке стоял лак. Я засмотрелась на разноцветные баночки. Юта исчез меж рядов в поисках холодного напитка. Я же отстала, но бедняга быстро заметил это и моментально нашёл меня. – Амэ-сан? – Как думаешь, а Рика-чан не будет против, если я ей ногти накрашу? – я потрясла баночкой перед парнем, а он лишь удивлённо наклонил голову. – Я... Не знаю? – Я всё равно возьму её, так как хотела сделать что-то с ногтями. Если Рика-чан надумает быть красивой для тебя, ты только скажи мне, – я посмотрела на тень под чужими ногами и ждала реакции на мою фразу. Рика-чан не заставила долго себя ждать. – Хочу быть красивой для Юты! – на такие резкие и громкие слова сам парень вздрогнул от неожиданности, особенно когда Рика-чан появилась за его спиной. Я довольно улыбнулась. Иногда манипулировать Рикой-чан было до ужаса легко, особенно если это касалось самого Оккоцу. Так чудище бедняги всегда шло на связь. Я была рада, что теперь можно не бояться Рики-чан. По сути, она вела себя, как ребёнок, который до жути любил Юту. – Какой цвет хочешь? – моя рука указала на полку с лаками. – Выбирай любой. Куплю какой угодно. – Амэ-сан, не обязательно платить за это! – бедняга моментально замахал руками, но Рика-чан уже разглядывала баночки перед собой, а я скорчила лицо в ответ на слова Юты и махнула на него рукой. – Я всё это устроила – вот мне и платить. Твой голос здесь не учитывается. Сходи возьми рамунэ, если будет. Два даже возьми. С персиком и клубникой. Хочу ещё дать попробовать Химэ. Ты и Рике-чан возьми. С каким вкусом будешь, Рика? – Виноград, – сказал Юта, и Рика-чан кивнула, сразу же вернувшись к лакам. Я удивлённо посмотрела на чудище бедняги, а после на самого Оккоцу. Он как будто вспомнил нечто печальное. Сейчас не буду в это лезть. Бедняга исчез меж рядами, а я вернулась к тому, чтобы тоже взять себе какой-нибудь цвет. – Вот этот, – коготь Рики-чан указал на жёлтый лак. Он был довольно бледным, считай, молочным, если бы не заметная желтизна оттенка. – Прекрасный выбор, Рика-чан. Больше никаких не хочешь? Я могу накрасить тебе ногти двумя цветами. Один коготь такого цвета, второй другим, – хотя глаз у Рики-чан не было, но смотрела она на меня так, будто своим взглядом разбирала на части. – Тёмный. Синий. – О! Хорошо! – я взяла эти два цвета, по две баночки каждого, чтоб точно хватило на когти Рики-чан, а для себя заприметила лёгкий розовый оттенок. Персиковый даже. На него я за всё это время смотрела намного чаще, чем на остальные. Понравился. Да и он достаточно спокойный, чтобы в школе из-за этого не прицепились. Пройдя немного влево, я приметила браслеты. – Рика-чан, а не хочешь себе браслетик или подвеску? Тут есть парные. Можно будет тебе и Юте купить, так ещё и мне с Химэ, – моё внимание пало на парные подвески с луной и солнцем. – Ответа не жду, а просто беру. Тебе с луной, ведь твой Юта похож на солнце. Себе тоже возьму с луной, а Химэ достанется вторая подвеска. Она, как и он, похожа на маленькое милое солнышко. Плюс у меня браслет противоположный Юте. Так сказать, будут парные и у нас с беднягой. Просто необязательно говорить это самой Рике-чан. Пусть думает, что хочет, но я мечтала о такой штуке в прошлом. Хотя тогда я не была настолько близка с другими людьми, чтобы предложить им подобное. Да и в наше время это несильно популярно, особенно среди молодёжи. Раньше - может быть, но, когда меня это заинтересовало, то шумиха вокруг всего этого уже стихла. А сейчас захотелось чего-нибудь такого. У Юты, как и у меня, был браслет на руку, а Рике и Химэ я купила подвески, потому что для их размеров лап не найдётся ничего подходящего. Юта показался с корзинкой, в которой лежали бутылки рамунэ, а также мои глаза заметили две пачки мороженого. Химэ была с ним, сидела на плече и, казалось, что-то искала, а стоило ей меня заметить, так сразу сиганула в мою сторону. Я слегка пошатнулась, но удержалась от падения из-за натиска чужого веса, что влетел в мою грудную клетку. Как и до этого, она снова нашла себе место на плече, но теперь с удовольствием мурчала мне в шею. Её пушистые усики щекотали моё лицо. – Теперь у нас всех будут парные побрякушки, – сказала я, указывая на то, что держала в руках. Оккоцу приподнял брови, а после как-то неловко отвёл взгляд, почесав пальцем щеку. Засмущался. – У тебя солнце, Юта! У меня будет с луной! – Рика, на удивление, была рада, хотя я даже не сомневалась в этом. – И у меня луна, а у Химэ солнце, – сказала я ему, когда бедняга подпрыгнул от энтузиазма Рики-чан. Моё чудище тоже заинтересовалось всем этим, а я указала на конкретное украшение. – Эта подвеска тебе. – Парные! Не как с кольцом! Они будут у нас обоих! Мои брови приподнялись в замешательстве, когда я вновь взглянула на парочку перед собой. – Какое кольцо, Рика-чан? – Мой подарок Юте! – не менее радостно сказало чудище бедняги. Теперь в её тоне присутствовало хвастовство, когда она мне отвечала. – Юта, а мне показать подарок Рики-чан? – Юта, покажи! – её лапы оказались на плечах бедняги, и она чуть ли не мурчала Оккоцу в уши. Под нашим напором парень потянулся к шее, на которой, как оказалось, всё это время висела цепочка, что пряталась под тканью школьной формы. Как раз на ней и висело колечко. Аккуратненькое и красивое. –О, – я заинтересованно потянулась к украшению. – Можно? – Да? – неуверенно ответил бедняга, но Рика-чан бодро кивнула, и я взяла нагретое чужим теплом кольцо. – Оно прелестно. – Да! Я выбирала только лучшее для Юты! – Молодец, Рика-чан. Ты прекрасно постаралась, – я улыбнулась чудищу, а бедняга с красным лицом попросил, чтобы мы поторопились, пока мороженое не растаяло. Рамунэ оказался вкусным, Химэ тоже была рада попробовать что-то новое.

****

– Давно не виделись, Фуко-сан, – поприветствовал Нанами женщину, когда та оказалась перед его столом в уютном кафе. Он указал на свободный диван напротив себя, жестом приглашая присесть темноволосую. – Вы рано. – Явно не раньше вас, Нанами-сан, – скромная улыбка украсила чужие черты лица. – Будете что-то? – учтиво предложил мужчина, ожидая, что сестра его друга закажет себе что-то перед тем, как они перейдут к основной теме разговора. – О, нет, я только недавно поела. Я спешу, так что давайте начнём? Я не думаю, что вы пригласили меня просто встретиться с вами. Вас явно что-то интересует. – Да. Не стану задерживать вас, раз вы так спешите. – Что-то произошло, о чём я должна волноваться? – тёмные и тонкие брови Фуко Михо сошлись у переносицы, а взгляд стал обеспокоенным. – Что-то произошло с младшей сестрой? – Не стоит о ней беспокоиться. Она живёт спокойной жизнью. И, как я вам обещал, я не втягивал её в мир опасностей, с которыми борюсь сам, – Нанами отпил немного чая и проследил за тем, как Михо положила руку на грудь и облегчённо выдохнула. Как будто гора сошла с её плеч. – Она же одна осталась. Никого у неё нет, кроме нас, её последних родственников. Конечно, если у неё не появилась любовь всей её жизни, с которой она связала себя узами брака. Я довольно мало знаю о том, что творится в жизни Хоши. – Она сейчас работает и поднимается по карьерной лестнице. – Рада знать, что у неё всё хорошо. Но, если мы не из-за неё встретились, то что же вас волнует, Нанами-сан? – Михо скромно улыбнулась и устремила на него свои карие глаза, что были так схожи с теми, которые имел Хайбара Юу. Не зря они были родственниками. Хотя по большей части у всех Хайбара были схожи глаза, которые преследовали его каждый раз, когда он имел честь встретиться с младшей сестрой Юу. Сейчас, смотря на старшую сестру старого друга, он видел различия между ним и Михо, а также их младшей – Хоши. Все разные, но глаза их невероятно похожи. – Я хотел узнать о вашей дочери. – Дочери? – удивлённо переспросила женщина, явно сбитая с толку его словами. Нанами лишь кивнул, подтверждая, что не ошибся в том, что сказал. Он вновь отпил чая, прикрывая глаза, чтобы не выдать своего внезапного любопытства к тому, кто сеял раздор. Конечно, если это была та, о ком он подумал. Нанами не заметил, как переменилось лицо женщины напротив. Как заострились черты, а глаза потемнели от скрытого невинным ликом гнева. Как треснула маска, что скрывала истинные чувства. Как будто и не было Фуко Михо, той, которой все её видели. Муж, коллеги, подруги, дочь, теперь требующая называть её другим именем. Лжедочь. Не её девочка, но телом всё ещё её кровь и плоть. Когда Нанами вновь взглянул на Михо, он не заметил перемен в чужом лице. Как будто не треснула чужая маска. Женщина перед ним оставалась невинным и обеспокоенным образом матери. – Хайбара перед своей смертью часто говорил о том, что вскоре должен был увидеться со своей племянницей в первый раз, и что вы планировали с ним встречу. Ведь именно так я и узнал о вас. – Так что же вы хотите услышать, Нанами-сан? – в нетерпении крылось материнское беспокойство. – Не буду тянуть, – Нанами откинулся на спинку дивана, шире расправив плечи. Его глаза сверлили чужое лицо, готовое в любой момент после его слов найти хоть крупицу истины, а не лжи, что могла слететь с чужих губ. – Мне интересно знать, не пробудился ли дар видеть проклятья в вашей дочери, как это когда-то случилось с вашим младшим братом и сестрой. И, если мне не изменяет память, то и вы в тревожные моменты или под влиянием сильной ауры проклятой энергии способны видеть то, что неподвластно обычным людям.

****

«Ф.М.» 16:04

Юкико.

Это я, твоя мама.

Фуко Михо.

Я знаю, что у тебя должны были закончиться уроки.

Это новый номер, запасной.

Тот, которым ты теперь должна

пользоваться,

если тебе нужно будет связаться со мной

или Хироши.

Прошу тебя, если не будет трудно,

переночуй у своих друзей

или возьми себе номер в отеле.

(Деньги я скинула тебе еще с утра на карту.

Ты ее найдешь в кармане своего портфеля.

Я положила ее туда ранним утром,

пока ты спала.)

Но не возвращайся домой.

Ни в новый, ни в старый.

Я знаю,

что это может прозвучать странно,

но со мной связался

старый друг моего брата,

твоего дяди.

Он занимается тем же,

чем занимались твои отец и дядя до своей смерти.

Истребляет чудовищ.

Подобных тому, что следует за тобой.

Химэ.

****

– О, нет, моя дочь не обладает таким бременем, как виденье этих чудовищ, – женщина облегчённо вздохнула, прикрывая глаза и тем самым скрывая от чужого взора тревогу и холод. Ужасный холод, что сковывал каждую часть её сознания и чувств. – Хотя я боялась, что это может произойти, так как в нашей семье у многих пробудилось это проклятье, что унесло за собой в могилу моего дорогого Юу. – Так, значит, в ней не проявлялось чего-либо странного, и она ничего от вас не скрывала? Вспоминая себя в её годы, мне хотелось скрыть от других, что я не такой, как они. Я был единственным магом в семье, поэтому даже родителям не рассказывал о своей странности. И, если вам несложно мне напомнить, вашу дочь зовут Умэ? – Умэ, как сливы? – Нанами кивнул на слова женщины, но та опровергла его слова покачиванием головы из стороны в сторону со слабой, но доброй улыбкой. – Нет, мою девочку мы назвали Юкико. Подобно счастливому ребёнку. С нашей фамилией «Фуко » это – самое счастливое, что у неё может быть. Да и боялась, что эта фамилия может сказаться на моей девочке, как когда-то случилось с моим братом. Не хотела обременить её даром видеть этих монстров. – Но всё же она могла вам солгать, – Нанами был рад знать, что само имя уже не было схоже с тем, которое сказал мальчик, Фушигуро, когда впервые встретил странных подростков. – Её слова могли бы быть ложью, если бы не тот случай, что приключился с нею, – Михо тяжело вздохнула, вспоминая, какой ужас перенесла её дорогая Юкико, сколько боли почувствовала. Нанами заинтересованно посмотрел на неё. – Что же произошло? – он наполнил стакан водой и придвинул тот к тяжело дышащей женщине. – Над моей девочкой надругалась целая толпа чудовищ в лице её сверстников и тех, кто учился в её школе. Они загнали мою девочку в угол и обесчестили, – тяжёлые слова срывались с чужих уст, а на глаза навернулись слёзы от чувства боли и страдания, которое она пережила от этой истории, что заставила её сердце вновь обливаться кровью, – А после заснятое видео распространили среди школы. Юкико не осмелилась нам признаться в том, что с ней приключилось. В итоге кто-то из учеников столкнул её с лестницы, и она настолько сильно ушиблась головой, что её едва удалось спасти. Врачи говорили, что случилось чудо. Но чудо имело свою цену. У Юкико амнезия. Нанами не смел сказать ни единого слова после того, что услышал. Он был поражён. Не мог осмыслить, что такое произошло с племянницей Хайбары Юу. – Если вы вдруг не верите, то со мной есть все документы. Я потому и сказала, что спешу. Сегодня состоится последнее судебное заседание о данном деле, – женщина достала из вместительной кожаной сумки папку с документами и передала Кенто. Тот принял её, доставая необходимое. Фуко Михо склонилась над столом и спрятала своё лицо в ладонях. В документах он не мог найти подробностей о самой дочери, но мог найти про случай изнасилования и всего остального, что приключилось с Фуко Юкико. Женщина не соврала ему, когда назвала настоящее имя своей дочери, оно мельтешило чуть ли не в каждой строке. Жертва. Столь злых деяний. Он недолго рассматривал документы и быстро вернул их матери, которая успела вытереть слёзы, хотя щёки её всё ещё блестели от влаги, а глаза покраснели.

****

«Ф.М.» 16:15

Это произошло еще до переезда.

Мы начали поиск нового

дома именно из-за старого друга Юу.

Но причиной стала еще и ты.

И сегодня я поняла,

что тебя стоит спрятать еще лучше.

За нами началась слежка.

Шаманами.

Я боюсь, что тебя могут убить

или, хуже...

Втянуть в мир тех, кто истребляет чудищ.

Проклятья.

Мою сестру спасло покровительство

(и ответственность перед мертвым братом),

господина Нанами,

старого друга Юу.

Но также она спаслась тем,

что не подходила для должности шамана.

Видела, но не могла бороться с чудищами,

как мой дорогой брат.

Ты же...

Ты другая, Юкико.

И это проклятье, Химэ, другое.

****

– Был ли какой-то скрытый мотив за всем этим, Нанами-сан? – Михо подняла свои красные глаза на светловолосого мужчину, – Я не думаю, что вы решили меня расспросить о моей дочери просто так. – Не смею скрывать, особенно после вашего откровения, – Кенто тяжело вздохнул и вновь решил отпить чая. Теперь он скорее горчил на языке, нежели был приятным, – Мы ищем двух опасных подростков. Они сейчас ничего не осознают, но они прокляты, и те проклятья, что уцепились за них, могут посеять раздор. А масштабы его могут быть ужасными. Нанами достал свой телефон и в одном из чатов нашёл скриншот с камер наблюдения в тот день, когда Фушигуро Мегуми столкнулся с проклятыми духами, которых охарактеризовал предпервым или первым уровнем у девочки с именем Умэ и особым у парня, Юты. – Могут ли вам быть знакомы эти двое? – женщина прищурилась, брови её всё ещё были жалостливо сложены домиком. Михо покачала головой. – Нет, Нанами-сан. Если на этом всё, то можно ли мне идти? – Не смею вас задерживать, но всё же спрошу. Был ли с вами кто-то на могиле Хайбары Юу? – женщина перед ним дрогнула, её пальцы сжались на кожаной сумке, которую она закинула на плечо. – Нет. Никого, кроме меня и мужа. А теперь, до новых встреч, Нанами-сан. Берегите себя. – Всего хорошего, Михо-сан, – женщина сжала губы в тонкую полоску, но промолчала, когда он посмел обратиться к ней по имени. Они раскланялись и женщина скрылась из кафе. Нанами вновь опустился на своё место. Из-за его спины с другого места встал человек и прошествовал к нему, чтобы сесть туда, где ранее сидела Фуко Михо. Годжо Сатору закинул одну ногу на другую и сложил руки на согнутом колене. Лицо его ничего не выражало, а глаз Нанами вовсе не видел. – Такое несчастье случилось со счастливым ребенком, – были его первые слова после того, как он подслушал их разговор со старшей сестрой Хайбары Юу. Нанами с самого начала знал о том, кто сидел за его спиной, ведь именно он и пригласил Годжо. Но не на саму встречу, а на роль свидетеля и ушей, что улавливали каждое слово женщины.

****

«Ф.М.» 16:30

      Они ищут двух детей.

Тебя и того странного мальчика,

твоего одноклассника.

С ужасным чудищем за его спиной.

Если вы друзья, то предупреди его тоже.

Мне не хочется,

чтобы вас,

таких юных детей, втягивали в этот мир

ужасов и смерти.

Они найдут любой способ втянуть вас во все это.

Благими намерениями

они преподнесут вам ложь,

а после убьют с улыбкой на лице.

Я бы с удовольствием увезла тебя

из страны, но уже поздно.

Затаись, мое дорогое дитя.

Скройся на видном месте.

Они мало что смогут о тебе узнать.

Хироши не зря все эти годы усердно работал,

чтобы с легкостью скрыть

место, в котором ты учишься.

(Но с этого момента лучше не свети своим лицом,

а лучше – чудищем Химэ.)

Не только у этих людей есть связи.

****

– Врёт и не краснеет сестрёнка моего дорогого кохая, – уверенно говорил сильнейший, делая несколько глотков сладкого напитка. – Вы уверены, Годжо-сан? – Какие-то сомнения, Нанамин-кун? – усмехнулся Сатору, но вскоре его улыбка сошла с лица, – На ней был остаточный след проклятой энергии, как у тех нитей. Я узнаю его, лишь взглянув. Шёлковые нити – вещь интересная, их можно просто не увидеть. Но не с моими глазами. – Но, интересно, какой ей был смысл врать? – Боится, не иначе. Единственный ребёнок всё же. – Ребёнок проклят, и с этим надо что-то делать.

****

«Ф.М.» 16:35

Отключи телефон после моих сообщений.

Новый ты найдёшь в том же кармане с картой.

Его нельзя будет отследить.

Даже если попытаются сделать это с

помощью мобильного номера.

Новая сим-карта уже в телефоне.

Там в контактах записан мой номер.

Ещё внести туда сможешь только один.

Тот, который посчитаешь нужным.

Но не более.

И, прежде всего.

Не регестрируйся нигде.

Используй социальные сети с умом и не светись.

Шаманы сделают всё что угодно,

чтобы найти тебя.

Советую выкинуть старый телефон.

Твоя жизнь стоит дороже него.

****

Было слишком много совпадений, и Годжо хотелось смеяться всё больше. Он листал переписку, пока не дошёл до самого её начала. Зачитывая каждое слово и понимая, что оказался слишком близко к раскрытию тайны. Лишь он. Никто другой. – Амэ-чан, может, и проклята, но не глупа. – Кто? – переспросил Нанами, кинув на него вопросительный взгляд. – Канэ Амэ. Ну или, как принято её называть, Фуко Юкико, – Сатору начал посмеиваться, явно радостный из-за своей находки, а его сосед всё больше недоумевал, – Ну как так, Амэ-чан? Это ведь теперь совсем неинтересно. Я ожидал другого! Годжо в порыве поднял телефон к губам, на которых росла огромная улыбка. Нанами Кенто, наблюдавший за этой картиной, вздрогнул. Даже скривил губы. Он явно не понимал ничего из того, что происходит, но схожесть имён Умэ и Амэ он уловил. Вот теперь ему нужна была и остальная часть информации, которой владел Годжо. – Ну как так? Ну зачем всё так портить?– мужчина не переставал и дальше говорить всякий бред, поэтому Кенто молча ожидал, когда буйство спадёт, – Я должен кричать от радости, ведь теперь я всё понял и нашел её, но это так скучно! Просто-напросто свело обстоятельство. И ты в этом тоже виноват, Нанамин! – Хотел бы я знать, в чём именно, Годжо-сан. – В том, что направил меня на след Амэ-чан! Нанамин, ты всё испортил! – Ну так скажи уже, Годжо, – Кенто начинал терять терпение. – И, главное, всё сошлось! И амнезия, и падение с лестницы, и это судебное дело, о котором она предпочитала молчать. Что уж говорить про имя и его схожее звучание. Мегуми лишь слегка ошибся, но чего это только стоило!

****

– Ками, что происходит? – я бледнела с каждым сообщением Михо. Юта был тем, кто усадил меня на скамейку у станции метро. Юта молчал и ничего не говорил. Слов у него не находилось также, как и у меня. Руки, что держали телефон, задрожали, и я никак не могла заставить себя успокоиться. Сейчас, на удивление, резко стало холодно, хотя мы и сидели на солнце. Конечно, ведь теперь смерть чуть ли не дышит мне в затылок. Казалось, сейчас мы с Ютой сбежали подальше от принудительно-необязательных клубов, чтобы и дальше не париться в школе. Я планировала спокойно пойти поесть чего-нибудь вкусного или сходить погулять, но сейчас мне было ужасно плохо. Меня трясло от вызванных эмоций, что вдруг начали играть «Вальс Смерти» на моих нервных клетках. Как иронично. – Амэ-сан, может, вам воды или успокоительного? – бедняга встрепенулся после того, как заметил мою дрожь, что ходуном прошлась по всему телу. – Сейчас я успокоюсь. Подожди, – я начала глубже вдыхать и задерживать воздух в лёгких, даже вцепилась в чужую руку, чтобы нащупать её пульс и начать считать. Ей нужно было отвлечься и вообще взять себя в руки. – Амэ-сан? – тише спросил Юта и даже накрыл мою ладонь своей, начав поглаживать. Успокаивал меня, пока я справлялась с тем, как мною завладели эмоции. Через несколько минут она всё же смогла успокоиться. Теперь ей нужно было начать думать головой. Перво-наперво выкинуть телефон. Избавиться от любых улик. – Юта, я же могу остаться у тебя? Не думаю, что у меня сейчас есть силы искать себе номер по карману. Я без понятия, сколько мне вообще денег скинули на эту карту. – Да. Об этом можете не волноваться, Амэ-сан. Оставайтесь столько, сколько вам нужно. – Угу. А теперь подъём, пора избавиться от этого телефона, – я указала на то, что держала в руках. – А что насчёт дополнительного номера? Годжо... – бедняга не успел договорить, ведь я его перебила. – Твой номер. Только твой. Оккоцу споткнулся на следующем шаге, когда мы наконец-то начали идти. Мы остановились под тенью дерева, и я повернула голову в его сторону. Схватила одну из его рук и с силой сжала. – Сейчас мы с тобой в такой опасности, что даже не знаем, чего ожидать. Как бы мне ни нравилось общение с ним, оно точно не стоит моей жизни, а уж тем более твоей. Брови бедняги сползли к переносице, и он опустил взгляд к сцепленным рукам. Казалось, обдумывал мои слова, а я, тяжело вздохнув, продолжила говорить: – Мы с тобой должны быть всегда на связи. Мы не можем быть постоянно вместе. Так что отбрось мысли о том, что ты не так важен. Сейчас ты важен мне, как никто другой. Из-за меня ты, Оккоцу Юта, важный для меня человек, был втянут в не пойми что. – Амэ-сан, но ты ведь не знала, что так случится. – И вот, во что мы влипли, – вдруг я резко схватила свободной рукой затылок бедняги и притянула к себе. Приложила свой лоб к чужому, – Из-за всего этого могут пострадать Рика-чан и Химэ. Рика важна тебе, а ты – мне. Я должна понести ответственность за то, что случилось. И сейчас я осознаю, что, если бы не я, на нас могли бы и не выйти. Не начать искать. Всё это явно начал тот парень, с которым я столкнулась, ещё морским ежом его называла. – Мы не можем знать наверняка. – Да, но теперь мы готовы хоть к чему-то. А сейчас пошли избавимся от телефона.

****

– Какая трогательная картина, – усмехнулась женщина со шрамом вдоль лба, – Но теперь и её нужно стереть с камер. Маги уже начали поиск. Её телефон разрывало от сообщений. – Как же много с тобой хлопот, Юкико. Но мне же лучше, если я буду наблюдать за тобой вблизи, а не издалека, когда ты сможешь оказаться под защитой шаманов. Темноволосая женщина откинулась в кресле и взглянула на охранника у её ног. Его тело оплетало проклятье питона, что душило беднягу. – Интересно. Кто же занял мой бракованный сосуд? Кто сидит в твоём теле, Юкико? Что за проклятье или шаман посмел лезть туда, куда не просили? Ещё и так умело играет.

****

– Ну что? – спросил длинноволосый маг, – Есть что-то на детей? – Я смогла узнать только о девочке, Гето-сама. Её лицо было чётче видно с тех камер, где вы впервые столкнулись с ней. С парнем же всё трудно. Его лицо как будто всегда скрыто помехами на устройствах видеонаблюдения, – сетовала дамочка перед ним, одна из его немногих клиенток. Очень полезна своими связями и навыками в обезьяньем мире. – Ну так скажи, что смогла узнать, голубка, – женщина тут же ещё гуще покраснела, особенно от его последней улыбки. – О девочке немного, на самом деле. Как будто информацию о ней держат в секрете и очень хорошо скрывают. Но это дело времени, когда я смогу накопать ещё больше. Просто нужно терпение, Гето-сама. – И какое имя у этой девочки? – Фуко Юкико. Сугуру не удержался от лёгкой усмешки. Как же иронично звучали её имя и фамилия. Он даже не смог сдержать радостную улыбку. – Очаровательно.

****

– И где сейчас Амэ-чан? – спрашивал Годжо, смотря на монитор перед собой. Мужчина, который сидел за компьютерным столом, лишь устало вздохнул. – Минуту подождите. Идёт поиск. На экране высветилась карта Японии. – Шибуя. Она сейчас может быть на станции Шибуя. Годжо испарился моментально. Как будто ранее не нависал над страдающим мужчиной. Тому удаётся лишь облегчённо вздохнуть. Кажется, его последние слова даже не слушали – Годжо Сатору просто увидел результат и ушёл довольный. Стоило ли говорить ему, что то, что они отследили, могло быть местом последнего звонка с номера некой Амэ, совершённого неизвестно когда, так как они не докапывались до более подробной информации. Да и, видать, Годжо большего и не надо было. Это уже были не его проблемы.

****

Годжо нашёл телефон, от которого фонило следом проклятой энергии, прямо в мусорке в самом закоулке Шибуи. Даже не на станции метро. Вот теперь было интересно. Телефон был разобран на мелкие детали и сложен в небольшой пакетик. На этом устройстве, поверх следа проклятой энергии Амэ, остался ещё один. Сильный и яростный. Даже багровый. Отлично сочетающийся с бело-золотым под ним. Это была энергия проклятья бедняги. Улыбка на чужом лице расплылась ещё больше.

****

Охота началась!

Не уйти!

Не сбежать!

И пощады ты не жди!

Охота будет идти!

И выхода у этой игры не найти!