meet me in the computer class

После работы почему-то не хотелось возвращаться домой, хотя у Юри с отцом на этот вечер был запланирован поход на ночной сеанс в кино. Раньше просмотр фильмов за огромным ведром попкорна и литрами газировки было их любимым времяпрепровождением, но с добавлением работы у отца стало гораздо сложнее выбрать подходящее время, да и учеба у самой девушки стала отнимать не меньше времени. Но весь вечер вместо того, чтобы как обычно шутить обо всем подряд или шепотом комментировать каждый кадр на экране, Хон старший либо молчал, либо очень неохотно кивал на любую фразу Юри. Не хотелось накручивать себя, но она понимала, что-то не так. Даже на языке тела было видно, как тот зажат и напряжен. Что случилось? — Пап? — Юри решилась на данный разговор после возвращения домой. Даже там он ничего не спрашивал о школе, молча листая что-то в телефоне, практически не разговаривал и не смотрел на нее, — Что-то случилось? Лучше бы и дальше оставалась в неведении. — Давно ты состоишь в отношениях? — девушка от такого вопроса на секунду застыла, но тут же взяла себя в руки - на него явно повлиял тот услышанный разговор с Ким Сону, поэтому… — Со своим учителем? Его взгляд, будто точно знающий каждую подробность ее жизни, прожигал насквозь. Шум в ушах стал настолько громким, что было невозможно понять, говорил ли ее отец что-то еще - только глядела на него, дыша неровно. — Я не очень понимаю… — Юри, давай мы поговорим с тобой не о самых приятных вещах? Его тон, закрытая поза явно давали понять, что избежать обсуждения не выйдет. Юри начало незаметно потрясывать. Это явно не то, как она представляла себе очную ставку по этой теме. К тому же было совершенно не ясно, как он выяснил это. Кто рассказал? Учитель Ли Джуён? Сынван? Ким Сону или Джи Чанмин? — Не думаю, что разговор как-то… — Я не привык скрывать подобные вещи от тебя, поэтому буду говорить все, как есть. Этот твой… учитель Ли Джэхён приходил сегодня с утра и рассказал мне множество подробностей, которые ты предпочла утаить от меня. Все процессы в ее организме застыли, она даже перестала ощущать себя человеком как таковым. Кто приходил? Кто рассказал? — Давай, — он вздохнул, массируя висок пальцами, — давай на секунду отступим от этой темы, и ты сейчас честно ответишь на мой другой вопрос. — Юри все еще не двигалась, точно зверь, застывший в свете автомобильных фар, — Почему ты не рассказала, что вас с Джи Чанмином затащили в какой-то маргинальный клуб? Сейчас ее реакция сменилась на противоположную. Она затараторила, пытаясь как можно точно и четко объяснить, почему не рассказывала об этом. Ни одно слово, даже о том, что на нее никак это не повлияло, не убедило ее отца. Он молча слушал ее, но его аура очевидно говорила, что с каждым предложением девушка делает все только хуже. — Почему ты считаешь, что я не хочу слушать все, что у тебя происходит? Юри не знала, что ответить на это. Она вообще перестала чувствовать себя человеком, ведь впервые видела на лице отца не злость, не грусть - разочарование. Он конечно же разочаровался. Но не в дочери - в себе. Нет, он замечал, что с ней что-то происходит, особенно в последний год. Замечал, что она меньше стала рассказывать о жизни, предпочитая переводить тему разговора на что-то нейтральное. Но он просто был уверен - у него с дочерью такие отношения, что она обязательно все расскажет. У них нет таких больших секретов. Как же он ошибался. — Хон Юри. Если я о чем-то не говорил тебе, это не значит, что я не знаю об этом. — Юри сидела на диване, виновато глядя себе под ноги, пока ее отец стоял у стены, — Я не знаю, чем я заставил тебя думать, что со мной нельзя откровенничать, и на возраст это уже не спишешь, но я всегда закрывал глаза на твое курение, я не ругался, если ты задерживалась допоздна, в последнее время ни в чем не отказывал… — с каждой секундой в глазах скапливалось все больше слез, но они не скатывались по щекам, размывая зрение, — Почему ты не сказала, что над тобой издеваются? Как я мог не знать о таком, Юри-я? Стыдно. Он имел право знать. Он должен был знать. Кто еще мог бы помочь ей? Кто бы поддержал? — Я… я очень плохо себя вела до этого, и если бы рассказала, почему надо мной… — Что значит плохо? — Я дралась, пап. Я сама заслужила то, что со мной происходило. Это я решила не дать Ким Сону спокойно жить и сопротивлялась. Дралась, выводила местных хулиганов на эмоции, и вообще вела себя ничем не лучше них самих. Каждая мысль давалась ей очень тяжело. Ее отец столько старался ради единственного ребенка, чтобы этот ребенок превратился в это. — Юри… — Но сейчас я правда исправляюсь, пожалуйста, поверь этому! Я только и делала, что училась все это время, и… — И с учебой тебе помогал твой учитель математики? Губы перестали двигаться, а слезы все же покатились вниз, оставляя за собой тонкие дорожки. Она подняла взгляд, чтобы увидеть, как ее отец зол. Почему все так получилось? Почему Ли Джэхён поступил так? Зачем он это сделал? Хон Рэук молча сел на диван, хватаясь руками за голову. Юри боялась в лишний раз вздохнуть. — Мы с твоей мамой наворотили столько ошибок, что все то, что ты рассказывала мне сейчас о себе, Юри, на самом деле не так плохо. Мы оба понесли за это безрассудство наказание, и я не говорю это про твое рождение, ты меня наоборот из этого наказания вытащила. Все, что я делал после твоего рождения, было сделано только ради тебя, ради твоего благополучия и счастья. Я далеко не идеальный отец, как и не самый хороший и мудрый человек, но я знаю, что я точно сделаю правильно. Я не позволю тебе испортить себе жизнь, Хон Юри. Я, чертов идиот, испортил ее себе и твоей матери, но тебе пойти по той же тропинке я не дам. — Пап, все не так, пожалуйста, это… — Он сказал, что с тобой планировали разобраться целой толпой какие-то парни, и что они не дают тебе жизни последние полгода. Знаешь, что он предложил как решение? — Юри понимала, что любое его предложение будет означать конец, — Забрать тебя из этой школы. А лучше перевести на домашнее обучение, потому что до экзаменов осталось совсем ничего. Девушка чуть не сползла с дивана, не веря ни единому слову. — Это самое глупое, что только можно было… — В этом я с ним согласен. В этой школе ты точно больше не останешься. И сейчас ты должна убедить меня в том, что мне не стоит идти в полицию и писать заявление о растлении моей несовершеннолетней дочери. *** В себя пришла только на следующее утро, проснувшись за час до будильника, но сна как такового у нее не было. О прошедшей ночи помнила только из-за клякс слез на подушке и из-за строгого запрета отца идти сегодня в школу. Юри понимала, что сил на это ей бы и так просто не хватило - вчерашний разговор больше походил на ее долгую, безутешную истерику, хотя она старалась, очень старалась сделать так, чтобы наказание получила только она. Умоляла отца ничего не предпринимать, под конец уже согласилась со всеми его условиями, в которые в том числе входило то самое упомянутое домашнее обучение, только лишь бы он не трогал Ли Джэхёна. Думала ли она, что чем-то спровоцировала Джэхёна на подобный поступок? Была уверена, что да. Что тот вечер был ошибкой. Что она переступила ту границу, о которой Ли ее предупреждал. Но все равно не понимала - за что? За что он поступил так? Теперь вряд ли она сможет легко смыться из дома лишь бы лишний час посидеть рядом с ним. Грусть, ненависть и полная апатия смешивались у нее внутри, не давая спокойно вздохнуть или хотя бы на секунду остановить немой плач. Слезы продолжали сами по себе появляться у нее на глазах, и сейчас, честно говоря, вообще никаких идей о дальнейшем не было. Мрак, одиночество и страх. Страх о том, что Джэхёну будет плохо. Что ее отец не послушает всего, что она рассказывала ему, и пойдет в полицию, уничтожив тем самым жизнь ее самому дорогому и любимому человеку. Телефон постоянно звенел уведомлениями, но Юри даже боялась взять его в руки, не представляя, что там может ждать. Решилась посмотреть только спустя еще полчаса, отчаявшись пялиться в окно в своей комнате в попытке вспомнить, чем еще могла заставить Ли пойти на все это. На экране блокировки висело множество уведомлений, но все буквы сливались в одно неразборчивое пятно. Кое-как смогла разглядеть последнее пришедшее сообщение о Джимин, от которого вновь сковало дыхание: «Видели твоего папу в школе. Что случилось? Ты в порядке?». Какой кошмар. Во что она превратила такой долгожданный отпуск отца. Во что она превратит жизнь Ли Джэхёна? *** Весь вечер и начало следующего дня прошли для Джэхёна как в тумане. Он пытался абстрагироваться, заставлял себя не прокручивать каждую сказанную ее отцу фразу, но получалось крайне плохо - все равно в какой-то момент вспоминал его взгляд и понимал, насколько неправильно он поступал все это время. Жутко представить, что на самом деле отец Юри должен был с ним сделать. Жутко представить, что было бы, если бы он узнал, что в понимании Джэхёна являлось «платонической» любовь, конечно. Страшно думать, как сейчас себя чувствует Хон Юри, так и не прочитавшая его вчерашние извинения. Но еще страшнее стало, когда его прямо в учительской чуть взглядом не убил Ли Джуён, хотя обычно он старается не демонстрировать здесь никаких отрицательных эмоций. — Быстро за мной. — прошипел тихо сквозь зубы. Все-таки пришел. Надеялся, что сейчас его не ведут прямо к Хону старшему, второго подобного диалога за такой короткий срок он просто не выдержит. Шел за ним, еле поспевая за его широкими шагами из-за отсутствия каких-либо сил, и когда они дошли до того самого компьютерного класса, пустой желудок был готов вывернуть самого себя. Джуён закрыл за ним дверь, не поворачиваясь к нему лицом. — У тебя есть десять секунд на выдумывание хотя бы одной причины, почему я не должен сейчас избить тебя и руками, и ногами. Десять… — Что он сказал? — Девять… — Ты не должен избивать меня прямо здесь, чтобы уволили только одного из нас, а не сразу двоих. Джуён не сразу нашелся, что сказать, большой ладонью проводя по лицу и начиная нервно смеяться. — Ты вообще без тормозов? Что ты натворил с ней? Вас спалили? Молчание. Джуён видел подобное пустое, отстраненное выражение лица у Джэхёна в последний раз тогда, когда он приехал к нему и рассказал, что съехал от Чхве Юджин. Хотя за день до этого он делился планами на их с ней общий отпуск. Нет, после естественно он даже пару раз столкнулся с его слезами и злостью, но начиналось вот так же - ничем. Джуён был в ужасе - Хон Рэук только что приходил, уже твердо настроенный забирать свою дочь на домашнее обучение. На вопрос о причинах просил Джуёна «догадаться». Ли сразу подумал о плохом, но ремарка о том, что в одиночку такая молодая девушка еще не справится с таким количеством сумасшедших учеников, немного успокоила. Пока он не добавил, что «все же желательно проверять свой педагогический состав». — Если бы я не сделал это сейчас, я бы не остановился. Мы можем поговорить об этом чуть позже? Он написал заявление? — Сам выясняй это. Я приеду сегодня вечером, только посмей не открыть мне дверь или открыть ее пьяным, услышал? Видимо, думал Джэхён, Юри все же смогла обработать своего отца и упросила не идти в полицию, как ему пообещали вчера. Он действительно ждал прихода представителей закона. Выйдя из кабинета, заметил, что за поворотом стояла Сон Сынван из 3-2. Смотрела на него внимательно, явно зная, что Ли Джуён тоже был там. Так даже лучше - пусть быстрее расскажет все Хон Юри. Он закрыл дверь, игнорируя вопросительный взгляд ученицы и разворачиваясь в другую сторону. *** Вечер, как бы сильно Джэхён не пытался оттянуть этот момент, наступил слишком быстро, и вот уже Джуён сидел на своем привычном месте на его кухне. — Что ты сделал? Переписка? Вас увидел кто-то? Хозяин квартиры молча держал стакан с виски, глядя на переливающуюся от его движений жидкость в нем. Джуён уже успел опустошить свой. — Я сам пришел к нему и все рассказал. — Джуён даже отреагировать не мог, не понимая, какая эмоция наиболее подходящая в данной ситуации, — Но помимо того, что я делал с ней, я рассказал про то, что происходит в школе. Она, очевидно, не особо делилась с ним чем-то подобным, но он должен был… — Ты пришел к нему и рассказал? — будто догрузил всю информацию с опозданием, — Рассказал, что встречаешься с его несовершеннолетней дочерью? Ты самоубийца или просто безмозглый? Почему-то улыбнулся, хотя повода вообще не было, что явно взбесило Джуёна еще сильнее. — Я подумал, что так будет лучше для… — Ты еще смеешь тут из себя жертву строить? Лучше для Хон Юри? Ли Джэхён, это пиздец, простите меня. Ты понимаешь, что ты сделал? — Ты не знаешь, насколько я моральный урод и что позволял себе с ней. — Я представлял куда более плохие вещи, Джэхён, и до сих пор… Черт, я вообще не могу поверить, что даже задумался об этом, но… Я разговаривал с Хон Юри недавно как раз об этом. Джэхён сразу вспомнил, как она позавчера вскользь упомянула его имя, но даже так понять о чем они могли говорить было трудно. — Зачем ты вообще показал ей, что в курсе всего? — Потому что я, как и ты, беспокоюсь о ней. Она была единственной ученицей из их класса, которая слушала и пыталась понять о чем я вообще говорю на моем первом уроке с ними. Благодаря ей меня стал слушать Ким Сону, а за ним и весь класс. Ну это было пока Сону не сошел с ума. Но сейчас не об этом, Джэхён. — он откинулся на спинку стула, запрокидывая голову и долго выдыхая, — Подожди, дай собраться с силами, чтобы сказать это - Джэхён, она с тобой не просто так, боже. Я не знаю, на чем вы там сошлись, но… — Я знаю об этом, и… — Раз знаешь, как мог поступить с ней так? Вы хоть раз обсуждали вообще подобный вариант развития событий? Нет же, я уверен. Опять ты все сам придумал, все сам продумал и сделал. — Я никогда так не делал, Джуён. И ты думаешь, что она бы позволила мне? — Не делал он, смеешься? А с Чхве Юджин ты хоть раз у кого-то совета попросил? Зачем тебе я или Чхве Чанхи, если ты ничем с нами не делишься? Начинало казаться, что в это разговоре Джуён затронул не только насущную проблему, но и то, что долго терзало его и до этого. Джэхён никогда не был открытым человеком, но ему думалось, что с этими двумя он был максимально откровенным. Максимально, видимо, только в его понимании. — Я не верю, что ты сделал это. Просто не представляю, насколько стальными должны быть твои яйца, чтобы ты вообще решился показаться перед ним. Дальше Джуён попросил пересказать то, как шел этот разговор, раскрывая в немом ужасе рот и матерясь практически на каждую услышанную реплику. Удивлялся он больше реакции Хон Рэука, потому что на его месте бы Джуён подобного не потерпел, тут же добавляя, что извиняться за эту фразу перед Джэхёном не будет. — Он спросил меня, — отпил небольшой глоток виски, — откуда я столько знаю о событиях в клубе, почему знаю, что происходят между ней, Ким Сону и Джи Чанмином. И когда я ответил, что она сама рассказывает об этом, он замолчал на какое-то время, глядя куда-то в пустоту. Потом спросил, что я сделал, когда Юри была в клубе. А когда я ответил, что забрал ее оттуда, он… — усмехнулся, но очень горько, — он меня поблагодарил. За то, что помог ей тогда, когда он был не в состоянии сделать это сам. — Что еще он сказал? — Чтобы готовился к тому, что со мной за этот разговор сделает Хон Юри, но только если мы увидимся с ней еще хоть раз, чего он не позволит. Джуён не мог ничего на это ответить, понимая, что каждое его слово верно. — Я… наверное, сглупил. — замялся он, — Но я сказал ему, что… Что его дочери повезло встретить за этот учебный год человека, готового ей помочь. И после его одного взгляда, увиденного в кабинете директора Юна, я не понимаю, как ты говорил с ним наедине. Он сказал ему что? *** — Замечательно, что ты все сделал, но мне кажется, что ты переоценил мои способности. Ты реально думаешь, что я смогу самостоятельно подготовиться к экзаменам? — как только отец вернулся домой, тут же рассказал, что подписал много бумажек и забрал ее документы, начиная процесс перевода на домашнее обучение. Это было только началом, но была сделана уже немалая часть. — Будь добра постараться. В других ситуациях ты бываешь очень целеустремленной. Могла язвить дальше. Могла вывести его на скандал, могла разреветься, но не стала. То, что случилось, уже случилось, и ничего не изменишь. — Что ты сказал в школе? — Пусть твой математик тебе об этом и расскажет, Юри, раз у вас такие доверительные отношения. — Начинаю понимать, чем тебе так сильно нравится Ким Сону - вы с ним одинаковые. Даже разговариваете похоже. Закрыла дверь в свою комнату, ложась обратно на кровать и не представляя, сколько всего ее мозгу придется переварить. Самое ужасное явно бы началось завтра - когда сплетня о том, что ее отец пришел в школу, распространится еще сильнее. Поэтому нужно было действовать первой. Взяв себя в руки, Хон просила Сынван и Джимин рассказать все, что за день произошло в школе. Среагировать еще не успели, многие просто еще были не в курсе ситуации, хотя Ким Йерим подозрительно близко ошивалась рядом с кабинетом директора, когда отец был там. Нельзя допустить, чтобы сплетни об этом хотя бы вскользь касались Ли Джэхёна. Поэтому нужно пустить другую, максимально отвлеченную. Юри долго обрабатывала Джимин, говоря, что только ее общительность и бесконечное количество знакомых смогут помочь в этой ситуации. Ю боялась - говорила, что не справится, и это только сильнее подставит ее подругу. Но Сынван вызвалась помочь, и сплетня была придумана быстро: Хон Юри испугалась последствий ее глупых действий, и убежала, поджав хвост, потому что некоторые личности пообещали устроить ей сладкую жизнь. Следующим утром девочки отписывались, как проходит распространение этого вранья, и хоть в изначальной версии не называлось ни одно имя, Ким Йерим, Сон Чэён, Со Чанбин и Чон Уён быстро стали главными действующими лицами. Пусть думают, что она трусиха - главное, чтобы одно другое имя вообще не упоминалось во всем это. Никак. Во время обеденного перерыва Юри получила сообщение в чате класса о том, что всех вышеупомянутых звезд вызвали к директору. Девочки не знали, стала ли их выдумка одной из причин, потому что зная их характер, произойти могло что угодно. Все стало понятным, когда увидели, как в кабинет заходили еще и Ким Сону с Джи Чанмином. Как этот идиот осмелился появится там? Отец зашел в комнату, предложив вместе заказать что-нибудь на обед, и Юри согласилась, переходя в гостиную. Они не разговаривали, девушка была слишком занята мониторингом того, что происходит в школе, но ее даже немного успокоило то, что он сам начал разговор, хотя раньше в их ссорах первой всегда сдавалась она. — После обеда мне нужно будет заскочить в офис, там возникли небольшие проблемы. — У тебя сейчас отпуск, какой офис? Неужели не смогут справиться без тебя? Ей лучше не знать, что он поедет совсем не в офис. Поэтому пусть лучше сетует на некомпетентных работников там, чем поймет, что ее отец задумал. Ели лапшу, молча, хотя атмосфера уже не казалась настолько убийственно давящей. Хон старший быстро собрался, коротко прощаясь и самостоятельно закрывая за собой. И хорошо, что он ушел. В ту же минуту побежала к себе в комнату, выуживая с верхней полки шкафа уже забытую пачку ментоловых сигарет, кое-как находя зажигалку и широко раскрывая окно в своей комнате. Верила, что никотин поможет успокоиться. Хотя ее рассуждения за эти пару дней приводили к мысли о том, что все это случилось из-за того, что она решила поменяться. Лучше бы было этого не делать? Остаться той оторвой, не нужной даже самой себе? Возможно, так было бы спокойнее. Так бы она не понимала ужасов, с которыми столкнулась, не узнала бы снова, что такое довериться кому-то, и точно не бы вновь не почувствовала, что такое предательство. Ли Джэхён явно сделал это не просто так. Он точно не хотел бы избавиться от нее так, не после того, как он смотрел на нее тогда, поправляя ворот рубашки у лифта. Но это не отменяло факта, что он сделал все для того, чтобы они больше никогда не смогли бы посмотреть друг другу в глаза. Предатель. Дым выдыхала медленно, не понимая, почему так дрожали руки. Эта дрожь не унималась ничем, а в голову лезли самые противные, нехорошие мысли о том, что могло бы ей помочь. И эти самые мысли стали только громче, когда она получила сообщение с угрозами от Ким Йерим. В нем она обещала уничтожить Ким Сону, если Хон Юри не придет и не разберется со всем, что натворила. Юри было даже интересно, что же она могла натворить по их мнению. Сразу поняла, что нужно ей для успокоения души. И это как раз то, от чего ее так долго отучал Ли Джэхён.