meet me in the computer class

— Мой отец не знает, что я тут, а мне было очень трудно отговорить его от идеи пойти и написать на вас заявление в полицию, поэтому просто высадите меня на этом перекрестке. — мужчина, до этого молча усадив ее в автомобиль, сейчас вообще не смотрел в ее сторону, сосредоточившись исключительно на дороге перед собой. — Пусть пишет, я это заслужил, а сейчас мы доедем до дома и ты в подробностях объяснишь мне, что у вас тут… — Я не собираюсь говорить с вами о чем-либо, высадите меня… — Мне плевать, сейчас я буду соответствовать тому образу, что представил твоему отцу - воспользуюсь своей глупой, доверчивой несовершеннолетней ученицей. — она уже открыла рот, чтобы возмутиться, но он продолжил — Я не жалею о своем поступке, Хон Юри, потому что для меня твое будущее, даже без меня, важнее всего остального. — Да, это очень заметно, особенно после того, как вы на глазах каких-то незнакомцев хватали меня за руки и насильно усадили в свою машину. Ни разу не причина для беспокойства. — она злобно смотрела прямо на него, хотя тот продолжал исключительно следить за дорогой. — Насколько я знаю, о наших с тобой отношения в курсе не только два твоих товарища, но и твой любимый учитель литературы, нет? Тебе даже в голову не пришло, что стоит подобное обсудить со мной? Еще секунда и она убьет его. — Да что вы говорите? Ведь господин Ли Джэхён всегда обсуждает каждое свое решение со мной, особенно если от этого зависит наше совместное будущее, да? Точно, всегда так и было, как я могла забыть! — Юри будто не хватало дыхания после такого слова. — Я не… — И Ли Джэхён ведь никогда не умалчивал о разговоре с Джи Чанмином, хотя разве это ж важно, что о нас знает кто-то помимо его лучшего друга? — он уже открыл рот, чтобы ответить, но Юри продолжила, — Раз вы не считаете подобное важным, с чего я должна? Тот точно ехал слегка быстрее положенного, хотя ничего кроме сильно напряженных рук не выдавало его раздражения. — Я видел, в каком состоянии ты была последние пару недель. Мне показалось, что если я вылью на тебе еще и подобные проблемы, то станет только хуже. — Хуже уже не будет точно. Признайтесь честно, — понимала, что злость в голосе уступает место какому-то более темному, пожирающему чувству, — я вам просто надоела? И этот разговор с отцом был жестом доброй воли? — Я делал все, Хон Юри, чтобы убедить тебя, что ты не тот человек, от которого я как-то могу устать. Если бы я относился к тебе как-то иначе, я бы точно не стал так рисковать и выдавать себя. Не поступи я так, никогда бы не смог тебя отпуст… — Отпустить? Да как вы можете решать подобные вещи за меня? Без меня? С моим, блядь, отцом?! — кричала, не чувствуя, сколько слез уже скатилось из глаз, — Почему меня окружают какие-то великомученики? Кто-нибудь, господи, ну кто-нибудь просил вас об этом? — Я сделал много неправильных вещей, поэтому хотя бы сейчас я поступлю, как нужно. — Сбежать, исключая меня из своей жизни, это не самый честный и праведный поступок! — Явно лучше, чем когда взрослый учитель использует в своих целях свою… — Да вы не учитель даже! То, что из-за вашей ебанутой бывшей и умеющего убедить кого угодно друга вы оказались в нашей школе, еще не делает вас какой-то наставнической фигурой! У меня полно таких, это и учитель Ли, и учитель Кан, и учитель Хван, да даже директор Юн, но никак не вы! Вы даже года в нашей школе не проработаете! — Это ничего не меняет, твой отец… — Мой отец трахался в школе направо и налево, они с матерью встречались даже меньше, чем мы с Сону, поэтому слышать что-то про нашу ситуацию от него или от того, кто лишний раз боится меня поцеловать, я не хочу! Затормозили на светофоре, и старший наконец-то посмотрел на Юри, почти что шипя сквозь зубы. — Манипуляции оставь для своих игр с ровесниками, со мной попрошу… — Что попросишь? — перешла на неуважительный тон, — Не время своим возрастом кичиться! Ты уже, тем более, ничего у меня не попросишь! Я, возможно, сейчас вижу тебя в последний раз! — ударила его кулаком по плечу, совсем не вкладывая в удар силы, а лишь чистейшую обиду, — Почему нельзя было просто сначала поговорить со мной? У меня было столько вариантов, как наиболее безопасно объяснить ему все, чтобы ты у меня за спиной… — всхлипы заполнили душный от напряжения салон автомобиля, и Юри резко почувствовала дикую, поглощающую всю ее целиком усталость. Она даже не сопротивлялась, когда ее ладонь перехватили и крепко сжали, укладывая к себе на колено. — Сейчас я тут, и ты сама понимаешь, что такой момент обязательно бы наступил. — он надавил на педаль газа, срываясь с места. — Да, ты просто усложнил все в несколько тысяч раз. Понимаешь, как сложно теперь нам будет встретиться хоть где-то? — Юри, — не мог отпустить ее руку, хотя надо было, — мы и не должны после такого вообще пересекаться. — Неужели мои глупые и очевидные намеки не послужили как доказательство моей любви к тебе? Тогда буду говорить прямее - я не собираюсь просто так заканчивать это. — Именно поэтому я и не обсуждал с тобой ничего, потому что ты бы ни за что не согласилась. — Поэтому я не собираюсь слушать тебя и сейчас. Я не позволю так просто от себя избавиться, слышишь? Хотела вырвать свою руку, лишь бы не он ее не трогал, но ей этого не позволили, переплетая пальцы. Дальше ехали в тишине, каждый погруженный в собственные мысли, лишь Джэхён изредка цокал языком или тихо возмущался каким-то водителям. До его дома доехали быстро, и если бы не тихое «Выходи, пожалуйста», Юри так бы и осталась сидеть в машине, не желая разбираться с тем, что ждет ее дальше. В квартире так же молча зашла сразу в его спальню, а не как обычно в гостиную, подходя к окну и смотря даже не на улицу, а просто в пустоту. Ли зашел следом, бросая пиджак на спинку стула и расстегивая пуговицы на рукавах, тут же закатывая их. — Жарко, давай я включу кондиционер. — Зачем мы вообще друг другу? Ты думал об это хоть раз? Было непривычно слышать обращение «на ты», но ее вопросы показались настолько сложными, что ответа не находилось именно из-за этого. Он задумывался об этом, и очень часто. Каждый раз приходил к тому, что ему просто хочется быть рядом. Ему так спокойно, комфортно, особенно, когда и она сама невзначай, будто случайно, говорила ему очень похожие вещи. Юри боялась отвечать на свой же вопрос, хотя прекрасно знала, почему не хочет прекращать все это. Боялась отвечать только по одной причине - не хотела, что все это было нужно только одной ей. Ведь если озвучить вслух то, что она давно испытывает, то обратной дороги не будет. — Давай об этом поговорим позже, — он открыл верхний шкаф, вытаскивая оттуда небольшую пластиковую коробку, — сейчас, пожалуйста, объясни, что с тобой произошло, и кто тебя так раскрасил. Она повернулась к нему лицом, и Джэхён внимательно посмотрел на уже проступающий синяк в уголке рта, руками продолжая открывать небольшую аптечку. — Я решила все свои недомолвки с одноклассниками, об остальном я не хочу сейчас говорить. Ли пробубнил что-то про то, что проблемы с другими людьми решаются не так, и еще раз спросил, кто вообще осмелился ее ударить. Услышав имя Ким Йерим чуть ли не выдохнул с облегчением, но понял, что и той могло достаться, а это не хорошо. — Я очень хотела ее ударить, и ни один раз, но рука не поднялась. Мозги вы мне промы… ты мне промыл конкретно. Они присели на край кровати, и Джэхён аккуратно мазал больное место какой-то вязкой прозрачной мазью. Юри продолжала говорить, что ничего не болит, хотя Ли заметил, как она слегка дернулась, стоило ему прикоснуться к болячке. — Я не промывал тебе мозги, ты сама поняла, что стоит делать, а что - нет. — Что-то это слабо остановило меня перед лицом Ким Сону - оно слишком манило к себе мой кулак. Кстати, — все еще не решалась посмотреть ему в глаза, нервно болтая ногами над полом, — как ты вообще там оказался? Откуда узнал? — Ко мне подошла Сон Сынван, жутко напуганная. Сказала, что не знает, кого просить о помощи, чтобы никто из вас не получил по голове, и попросила как можно скорее доехать до клуба, иначе кто знает, как быстро бы ты убила всех их. Джэхён положил аптечку обратно на полку, пока Юри про себя материла Сынван за излишнюю опеку. — Мне кажется, проще сказать, кто о нас не знает. — рассмеялась, хотя было совсем не весело, но это было просто невозможно контролировать. Ли облокотился на край стола, складывая руки на груди и смотря прямо на девушку - в его глаза таяли и грусть, и волнение, уступая место чему-то теплому и известному только ему. — Ты ведь знаешь, что я совершенно глупый идиот. — улыбнулся, — А еще ты точно знаешь, что я люблю тебя. И сделал это все только из-за этого чувства. Сердце в груди у Юри если не остановилось окончательно, то точно перестало биться на какое-то время. Все тело похолодело, про ровное дыхание можно было позабыть, чувствовала только как от слез размывается зрение. Почему он так спокойно говорит о подобных вещах, да еще и улыбается так? Разве он не должен сейчас ругать ее, в очередной раз заливать по то, что все, что они делают - неправильно и ужасно? Почему он просто продолжает оправдываться? Джэхёну почему-то казалось, что сил на сопротивление самому себе не осталось. Возможно, как и сказала девушка, сейчас они в последний раз видятся вот так, поэтому можно немного пооткровенничать. — Не вовремя ты решил признаться. — усмехнулась, пальцами смахивая слезы, — Сейчас мне не хочется поцеловать тебя, только ударить по лицу, желательно посильнее. — Имеешь право, вперед. — подозвал к себе ладонью, приглашая исполнить сказанное, — Сегодня все излишне жестоки, я тоже собирался слегка проучить того, кто дотронулся до тебя, но все же переборол себя. Его выражение лица, беззаботно спокойное, слишком не подходило ситуации, и Юри оставалось только представлять, как сложно ему было отыгрывать подобную роль перед ней. Однако она последовала его совету, поднимаясь и стремительно подходя ближе, и стоило ей пальцем коснуться его плеча, как обе ее руки перехватила одна большая ладонь, опуская их и притягивая ее еще ближе, не оставляя никакого пространства между их лицами. — Неужели ты не боишься, что такой старый извращенец, как я, может воспользоваться тобой в любой момент? — ни мускул не дрогнул на его лице, и сейчас его улыбка не удивляла, а должна была пугать, — Ничего из того, что тебе говорили учитель Ли, не отозвалось? А господин Хон ничего об этом не говорил? Сейчас отвернуться было бы равно концу. Запястья неприятно саднило от его крепких, грубых прикосновений, хотя это ему явно не приносило никаких неудобств, пока его вторая рука совершенно спокойно опиралась на стол позади. Юри и не собиралась отворачиваться, сделала небольшой шаг, всем телом прижимаясь к мужчине, и начиная говорить ему прямо в губы. — Даже мой отец в наших разговорах несколько раз обронил фразы о том, что это я тобой тут пользуюсь. И если ты думал, что такое поведение меня как-то оттолкнет, то грош таким чувствам цена, потому что, значит, ты совсем меня не знаешь. Замолчала, почти не моргая и ожидая, как он поступит дальше. Хватка ослабла, но она не шевельнулась, лишь слегка поджала губы, боясь, что его ответ будет совсем не таким, на какой она надеется. — Я не верю, что вы считаете все, что вы сделали для меня - неправильным и запретным. — вернулась к вежливому общению, видимо, даже не замечая этого, — Меня в жизни никто так не поддерживал, как вы. И каждый раз когда вы говорите, что плохо поступаете со мной, хочется попросить всех показать, а что тогда хорошо. Я просто… я не хочу, чтобы моя… Я хочу, чтобы моя и ваша любовь помогли это все преодолеть, а не стали причиной нашего расставания, вот и все. Коротко посмеялся, улыбаясь еще шире. — Просто скажи уже, Юри, я уже устал ждать. Отстранилась, но совсем немного, чтобы заглянуть в глаза напротив еще внимательнее. Губы отказывались шевелиться, хотя она очень старалась произнести все максимально четко и искренне. — Я… Я вас люблю и не хочу, чтобы… — Во всем вини Сон Сынван, которая отправила меня к тебе. И если губа будет болеть - говори сразу. К черту все. Джэхён прекрасно знал, чего она не хочет, а еще он знал, чего так сильно хотят они оба, поэтому накрыл ее губы своими, не давая справиться с нахлынувшими ощущениями, тут же проникая языком внутрь. Не разрывая поцелуя, он резко встал, утягивая за собой девушку. Спиной Юри почувствовала холодную поверхность хлопнувшей двери, но больше ничего понять просто не могла - слишком многое всего происходило внутри нее, во всех смыслах. Джэхён буквально лишил ее движения, целуя остервенело, одной рукой держа обе ее, а другой сжимая ее шею. Девушка не знала, как дышать в подобной ситуации, захлебываясь его совершенно непривычной до мурашек аурой, сменившейся будто по щелчку пальцев. Его язык двигался быстро, отчего поцелуй был громким, грязным. Юри пыталась хоть как-то поспевать за его темпом, но каждый раз сдавалась, давая Ли делать все именно так, как хочет он. Лишь на секунду позволил ей передохнуть, хитро ухмыляясь и касаясь своим лбом ее. — Где же вся твоя опытность, которой ты так хвалилась, Юри-я? Сейчас ты кажешься такой… — А вам так нравится за мой счет самоутверждаться? Как же ваше желание воспользоваться мной, оно вообще осуществимо? — ухмыльнулась еще шире него, и это в сочетании с искусанными, покрасневшими губами, тонкой струйкой слюны на ее подбородке и небольшой ранкой в уголке рта не оставляло Джэхёну никакого другого выбора. Он крепко ухватился за ее щеки, еле слышно прося сказать, если вдруг ей что-то не будет нравится, или если ей будут неприятны его слова. Та ничего не ответила, но в глазах напротив он увидел то, о чем так давно думал - желание. Темное и еще неизвестное ему. Будь что будет. Пусть они наконец-то сделают то, о чем оба молчали. Его большой палец медленно касался опухших губ, вычерчивая на них непонятные линии. Отпустил ее руки, теперь хватаясь за талию, ладонью постепенно опускаясь ближе к бедрам. Юри в это время внимательно вглядывалась ему в глаза, понимая, что не сможет предугадать ни единое его последующее действие. Когда большая рука сжала ее бедро, перестала контролировать хоть какие-то свои решения, и ее язык тут же коснулся его пальца. Ему это определенно понравилось, после чего большой палец оказался у нее во рту. Не знала, что именно можно и нужно делать, хотя язык делал все сам, аккуратно облизывая кончик. Ли слегка надавливал на него, проталкивая палец еще глубже, и в тот же момент коснулся края нижнего белья под юбкой. Возможно, это осталось без представленной им реакции из-за того, как Юри была увлечена другим делом, старательно посасывая палец, поэтому он уже не стесняясь оттянул край ее трусиков, пробираясь под ткань. Та попыталась возмутиться, тут же затыкаемая. — Я просто потрогаю там, ты что, стесняешься? — она схватилась за его руку, со всей силы оттягивая, и Ли позволил ей сделать то, что она хотела, отпуская ее лицо. — Я… — задыхалась, — я там ничего не, ну… — сильнее сжала его предплечье, отводя взгляд куда-то вниз, — я не думала, что мы сегодня так… там не подготов… Ее перебили два пальца, сначала больно надавив на губы, а затем так же быстро проскользнув внутрь. — Малышка, вот ты правда думаешь, что мне есть до этого дело? — ее язык попытался делать так, как и до этого, но он резко протолкнул пальцы глубже, заставляя Юри давиться и еще сильнее хвататься за его руку. Как он назвал ее? Малышка? Раскрывала рот шире, надеясь, что так станет легче, но легче стало только тогда, когда Джэхён прошептал, что на кровати все же будет удобнее. Девушка кое-как поняла эту фразу, наконец нормально вздыхая, когда ее рот освободился, но вновь чуть не отключилась, чувствуя очередной глубокий поцелуй и ладони на своих руках. Юри все еще не могла поверить, что все это вообще происходит. Ее усадили обратно на кровать, выключив основной свет, оставляя только работающий светильник в углу у шкафа. Комната погрузилась в полумрак. Встал прямо перед ней, и то, с каким опасением она смотрела снизу вверх, вызывало в Джэхёне непередаваемую палитру чувств, отчего на лице расползлась широкая ухмылка. Он не планировал вытворять с ней что-то подобное. Но то, как она плакала, стесняясь признаться, то, как с надеждой смотрела прямо в глаза… все говорило о том, что было действительно пора примерить на себя роль того самого совратителя. — Как часто вы так же закрывались в твоей комнате с тем дураком? — резко приблизился, опираясь руками на кровать по обеим сторонам от девушки, и та будто стала в несколько раз меньше. — Мы… — прильнул к ее шее, опаляя кожу горячим дыханием, а ладонь легла на ее бедро, — мы ни разу не делали это у меня дома… — раздался низкий, почти хриплый смех, а его пальцы опять гладили ноги под юбкой, уже не случайно, а специально касаясь белья. — Боже, да Хон Юри, значит, вообще ничего не знает о том, что такое секс. Смущена. Она знала, ведь их интимная жизнь с Сону не была редкостью в их отношениях, но она точно не соответствовала каким-то общепринятым нормам. А может, этот самодовольный урод и прав, но узнать ему об этом точно нельзя. Она ухватилась за волосы на его затылке, слегка оттягивая назад, чтобы посмотреть на него, но его выражение лица… лучше бы она этого не делала. — Не помню, чтобы позволял тебе подобное. — у него пропали хоть какие-то эмоции, и сейчас он больше напоминал того себя, с кем Юри впервые ругалась в компьютерном классе, — Ложись на спину, руки над головой, и только посмей сдвинуть их хотя бы немного. — пришлось послушаться, будто других вариантов у нее и не было. Легла, боясь даже моргнуть - вдруг пропустит что-то, — Ого, послушалась, да и с первого раза, что за умничка. От этого обращения хотелось взвыть, но она сдержалась, больно закусывая нижнюю губу. Его рука медленно очерчивала талию и бедра, на другую он опирался, нависая над Юри сверху. Коленом аккуратно, будто специально, чтобы она не заметила, развел ее ноги, и Джэхён отдал бы любые деньги, чтобы навсегда запечатлеть то, что он видел перед собой. Опустился ближе к ней, опять переходя на шепот, отчего становилось еще страшнее. — Только посмей сейчас сдерживаться и не стонать, как тогда. Его ладонь быстрым движением до конца вытащила когда-то заправленную в юбку футболку. Стоило ему впервые коснуться живота, как все ее мышцы напряглись, а по спине пробежали такие невыносимые мурашки, что она задергалась под ним, вызывая на лице перед собой улыбку еще шире прежней. Он крепко сжал кожу на талии, сразу поглаживая то же место, пока его губы шептали какие-то мерзкие, даже унизительные слова. — Мне нужна точная цифра того, сколько раз ты представляла у себя в голове, как я лапаю тебя так. — пальцами касался тонкого бюстгальтера, удивляясь, насколько Юри может быть покладистой, — Может, даже думала о том, чтобы мы занялись сексом прямо в школе? — Я-я… — ее слова прерывались рваными вздохами, — никогда я так не… — Какая глупенькая врушка лежит у меня на кровати. — схватил край футболки, задирая его и с удовольствием рассматривая черное нижнее белье, закрывавшее то, что ему хотелось увидеть как можно скорее, — Какая же красота. Джэхён не знал, на кого он был похож, когда задрал бюстгальтер выше, специально не расстегивая и оставляя его на ей, но открывая вид на ее небольшую грудь. Извращенкой была точно не она, а он сам, ведь не раз представлял подобную сцену, но реальность оказалась куда лучше представлений. Он облизнул губы, большим пальцем касаясь розового соска и упиваясь еле заметной дрожью младшей. Продолжал играться с ним, одновременно поглаживая ее грудь и слушая тихие стоны. — А мне казалось, что ты будешь всеми силами доказывать, какая ты опытная и независимая. Что же случилось? — наклонился, целуя и облизывая второй сосок. Старался удерживать равновесие, хотя самому точно снесло крышу от тепла и еле заметного аромата ее цветочных духов. С каждый секундой с ее губ слетали все более громкие и развязные вздохи, и как же сильно ей хотелось что-нибудь съязвить, но мозг просто отказывался формулировать хоть какие-то адекватные фразы, тая от удовольствия. Было необходимо схватиться за что-то, например, опять за его волосы, проверить, что же ждет ее тогда, но он будто прочитал ее мысли, в ту же секунду больно сдавливая одну бусину соска и зубами закусывая вторую. Джэхён левой рукой медленно спускался от груди, гладя живот, а потом снова пробираясь под складки юбки, одновременно посасывая сосок и целуя её грудь. Кончиком пальца коснулся нижнего белья, довольно ухмыляясь - оно уже было мокрым, хотя они только начали. — Напомни, пожалуйста, — чмокнул ее чуть ниже ключиц, выпрямляя руку и заглядывая ей в глаза, — почему я… — Как же вы много болтает… Удар по бедру, от которого Юри громко пискнула, сразу же получая второй, но уже между ног, чуть не прикусывая от этого язык. — Ладно в классе ты меня вообще не слушаешь, но и тут не собираешься? — еще раз ударил там, стараясь говорить как можно более строже, — Может, ты ничего из этого и не заслужила? Он окончательно выпрямился, усаживаясь рядом с ней, свободной рукой сгибая одну ее ногу и сразу же раздвигая ее шире. — Я же могу просто снять с тебя эти уже насквозь промокшие трусы, рукой заткнуть твой мерзкий рот и взять прямо так, чтобы приятно было только мне. Нравится такой расклад? — очередной удар, но сейчас она замотала головой. — Не нравится… — Тогда с этого момента от тебя я не слышу ничего, кроме стонов и ответов на мои вопросы, понятно? — молча кивнула, — Я не слышу ответа. — Я все поняла. Как же на самом деле легко оказалось касаться ее между ног, о чем ему, по идее, запретно даже задумываться. Пальцами слегка надавливал на клитор и поглаживал его сквозь ткань белья, укладывая вторую руку поперек живота, фиксируя ее позицию. Видимо, сейчас происходило то, о чем он ни один раз предупреждал - его предпочтения могут слегка отличаться от того, что могла представить Юри. Но возможно то, что сейчас его эмоции и голос больше напоминали ей того Ли Джэхёна, который сказал ей не приставать к нему, заводили особенно сильно. Особенно с учетом того, что сейчас этот же человек просовывал свои пальцы под ее трусики, явно трогая то, что ему не следовало. Воздух был настолько горячим и тяжелым как раз из-за невозможности происходящего, и когда она почувствовала мимолетное прикосновение около входа, сознание окончательно помутнело. Джэхен дразнился долго, мучительно долго, то массируя и слегка сдавливая клитор, то похлопывая по нему. Когда один палец все же попал внутрь, ее ноги сжали руку, а он переместил вторую ближе к белью, продолжая ей удерживать девушку на месте. Его палец очерчивал вход, проникая совсем немного, а сам он внимательно следил за каждой ее реакцией. Нашел какую-то точку, от которой у Юри слегка потрясывало ноги, хотя внутри не было даже фаланги. Ну что за прелесть. — Моей маленькой Юри так нравится, когда всякие взрослые дяди трогают ее там? Членораздельного ответа не получил, в голос усмехаясь на ее полу-всхлип полу-плач, наконец проталкивая палец глубже. Она попятилась, однако он не позволил ей ускользнуть от него, немного подождав перед тем как начать сжимать палец там. Однако долго мучить ее тоже не хотелось, и он начал медленно двигать им, постепенно погружая его полностью. Двигал рукой вперед-назад, в какой-то момент пристроив ко входу и указательный, выжидая реакцию на это. — Если будет неприятно или больно, назови меня учителем, услышала? — Какой же вы все-таки извраще… Ах! — договорить не дал второй палец, сейчас находящийся невообразимо глубоко. — А ты не такая же? Продолжаешь говорить со мной на «вы» даже тогда, когда я трахаю тебя? Не стыдно? Сохранял один темп движений, изредка сжимая и раздвигая пальцы внутри. Второй рукой игрался с клитором сквозь трусы, слыша, как Юри хоть и просит остановиться, но оговоренного слова не произносит. — А вам не стыдно делать все это с таким стояком? — увидел, как широко она ухмылялась, пальцами хватаясь за покрывало над ее головой, — Может, нужно все же с этим… Резко переместил правую руку ей на лицо, закрывая рот и до боли сжимая щеки. Другой рукой стал двигать в два раза быстрее, и даже с закрытым ртом было слышно ее стон, граничащий с писком. Она пыталась укусить Джэхёна за ладонь, но тот будто не обращал внимания, продолжая уничтожать ее скоростью и вскоре прибавившимся третьим пальцем. Не знала, от чего больше всего стыдно - от ужасно хлюпающих звуков, заполнивших всю спальню, от того, как ей нравится все происходящее, или от того, что она больше не боится показывать этого. Выражение лица мужчины тоже прямым текстом говорило о том, что он наслаждается тем, как она выгибается в спине и поджимает пальцы на ногах. — Снимай юбку и все остальное. — он резко вынул все пальцы, оставляя внизу неприятное ощущение пустоты, отпустил ее лицо и встал с кровати, отходя куда-то обратно к столу. Юри громко дышала, не представляя, как сейчас выглядит в его глазах - полураздетая, покрасневшая и такая уязвимая. — А вы… — Хон Юри, ты можешь хоть раз сразу сделать то, о чем тебе говорят? — она продолжила лежать, сводя ноги и наконец меняя позицию, закрывая лицо ладонями. — Я стесняюсь раздеваться. Джэхён отвернулся - нервно искал давно купленные презервативы, мысленно матеря себя за то, что спрятал их куда-то. Думал, что они понадобятся ему нескоро. Надеялся, что достаточно подготовил Юри, и чуть вслух не отреагировал на долгожданную находку. — Давай тогда снимем только трусики? Мне помочь? — рассмеялся, видя, что это еще сильнее смутило ее. То ли всхлип, то ли скулеж, но она точно уже совсем не контролировала то, как реагирует на его слова. Старший, признаться, тоже испытывал подобное - вон как ведет себя, а сейчас стремается снять с себя штаны и раскатать резиновый презерватив по уже просто ноющему члену? Позорище. Главное, чтобы она о подобных мыслях не узнала. Он вернулся к кровати, вытягивая большую подушку из под покрывала у ее изголовья, и кидая ее рядом с Юри, другой рукой расстегивая ремень на брюках. — Можешь оставаться в одежде, но тогда переворачивайся на живот, — одним движением вытащил кожаный ремень, бросая его на пол, и продолжил расстегивать пуговицу, — подложи подушку, будет удобнее. Заметил, что ее глаза, видневшиеся за тонкими пальцами, сменили свой блеск, внимательно наблюдая за тем, как он расстегивает молнию и ниже спускает собственное белье. Улыбался, чувствуя ее повышенное внимание, тут же переставая думать о чем-либо другом, кроме того, что ей обязательно нужно будет сделать приятно. Быстро порвал упаковку, доставая средство защиты. Девушка знала, что он не из тех, кто сравнивает себя с кем-то, но теперь все те смешки, которыми он игнорировал любые шутки Юри о его размере и возрастной импотенции, обрели смысл. Большой. — Юри, не заставляй меня самому переворачивать тебя, — вырвал ее из очевидных для него мыслей и закончил подготовку, дыша тяжелее даже от собственных прикосновений к члену, — будь паинькой и… — Нет, я просто… — Тебе понравится, — взял ее талию, легко сдвигая ее к подушке, а та даже не успевала реагировать, заваливаясь на бок, — вставай на четве… — У-учитель Ли, подо… Он резко убрал руки, и Юри увидела, как из человека, чьи эмоции невозможно считать и предугадать, он вернулся к привычному себе - с обеспокоенным и теплым взглядом. — Все в порядке? Прости, если… — Нет, все замечательно, просто… — она перевернулась обратно на спину, собираясь комочком и так будто уменьшаясь троекратно, — я… я стесняюсь и не хочу быть к вам… к тебе… я хочу видеть тебя, можно я… Он перехватил ее за щиколотку, с легкостью приближая к себе и краю кровати, тут же отпуская и теперь одной рукой хватаясь за кисти, заводя ее руки над головой и нежно, не так, как до этого, целуя, аккуратно сминая губы. Свободной рукой ниже стягивал с себя штаны, а потом ей же дотянулся до подушки. — Положу под поясницу, — сказал прямо ей в губы, отпуская ее руки и теперь приподнимая ее над кроватью, — это нам тоже не понадобится, — двумя пальцами спустил ее уже насквозь мокрое белье, игнорируя то, как она в отрицании дергала ногами, — быстрее, Юри, будто сама не видишь, что я уже не могу терпеть. Она видела, и, что самое ужасное, уже хотела как можно быстрее почувствовать. Сдалась, позволяя оставить ее с поднятой юбкой задранной и футболкой, которая почему-то закрывала не всю ее обнаженную грудь, а запуталась в приподнятом бюстгальтере, явно делая ее образ еще более развратным. Хотя как еще она должна была выглядеть с Ли Джэхёном между ее раскрытых ног, с концом его члена у самого ее входа? — Постарайся расслабиться. За короткое время его подготовки она успела захотеть снова почувствовать внутри пальцы, но сейчас, когда он медленно, сантиметр за сантиметром входил, думать хотелось только о тепле, что она ощущала и снаружи, и теперь и внутри себя. Он опирался руками на кровать по бокам от нее, лицом прячась где-то около ее шеи, оставляя на коже легкие, будто отвлекающие от возможной боли поцелуи. Юри не было больно, хотя ее стоны очевидно походили на тихий, несмелый скулеж, из-за которого Джэхёну было очень, очень сложно не начать сразу двигаться. А хотелось, очень хотелось. Желательно без передышек, вдавливая ее всем своим весом в кровать, слушая ее крики. Не сейчас. Сначала ей нужно привыкнуть к его члену внутри. Она руками обняла его, утопая в терпком аромате и бесконечных грязных словах, что он шептал между поцелуями. Сама не заметила, как ее бедра начали немного двигаться, это и стало для Джэхёна знаком, что все идет так, как и должно. С каждым его толчком он задевал какую-то точку, из-за которой по всему телу у Юри будто пускали электрический ток. Хваталась пальцами за ткань его рубашки на спине, полностью растворяясь в удовольствии и его прикосновениях. Он блуждал ладонями, касаясь каждого кусочка ее тела, иногда не сдерживаясь и вместо поцелуев оставляя чуть ниже ключиц небольшие отметины, даже не задумываясь, что завтра они превратятся в вещественные доказательства того, что сейчас Хон Юри почти что кричала под ним от каждого ускоряющегося его движения. Иногда она всхлипывала, если Джэхён слишком сильно сжимал ее бедра и ягодицы, но ее быстро затыкали очередным поцелуем. Он впервые отлип от Юри, выпрямляясь и начиная дышать быстрее и тяжелее, сопровождая этим ускорившийся ритм. Девушка точно с раскрытым (не только от удовольствия) ртом наблюдала за его то и дело сменяющими друг друга эмоциями, не веря, что этот камень способен на подобное. Когда он оказался особенно глубоко, с его губ тоже слетело что-то похожее на стон, и Хон показалось, что одного этого было достаточно, чтобы довести ее до пика. Джэхён и сам уже был близок, особенно в те моменты, когда ее теплые стенки сжимали его внутри, а пальцы пытались ухватиться за его руки, которыми он упирался в матрас. Время точно перестало существовать, их голоса то сливались в одно, то пропадали, уступая место только дыханию и скрипу кровати. Юри, как не старалась, не могла собрать себя в кучу и сказать хоть что-нибудь, хотя до этого была уверена, что игра будет без ведущего и ведомого. Не с Ли Джэхёном в роли второго игрока. — Еще один твой крик, Хон Юри, и я… — Что… мне… сделать… — паузы между слов было невозможно убрать. — Назови меня по имени. Не как... обычно. Простая, несложная просьба. Юри, однако, использовала все оставшиеся силы, чтобы произнести всего пару слогов. — Джэ…хён… — хлопки об ее ягодицы звучали еще звонче и чаще, — Джэхён, пожалуйста, я тоже… Не успела договорить, когда все движения прекратились, а ноги сами свелись, зажимая застывшего мужчину. Он запрокинул голову, и Юри замечала только то, как быстро поднимается его грудь от дыхания. Простоял так пару секунд, собираясь с мыслями и чувствуя, как она все так же сильно сжимает его член, теперь еще активнее двигая бедрами и пытаясь соединить ноги. Он переместил свою ладонь ей на живот, медленно спускаясь, пальцем осторожно задевая клитор, замечая, как ее тело дергается. Джэхён, сам еще с еле открывающимися после резкого оргазма глазами, пальцами начал вновь рисовать там круги и другие фигуры, впервые за долгое время вместо приоткрытых губ замечая улыбку на лице под ним. — Что, так нравится? — тоже ухмыльнулся. — Да. — улыбнулась шире, — Вам тоже… — будто не контролировала то, что говорит, — вам понравилось кончать в свою глупую, на все согласную девчонку? — Минуту назад ты казалась неспособной ни на какую внятную речь, — стал двигать пальцами быстрее, все еще не выходя из нее, та явно старалась сейчас сдерживаться, — может, нужно лишить тебя и этих остатков сарказма? — И что вы сделаете? Двойку постави… Этого хватило, чтобы Джэхён отошел, от чего Юри всхлипнула, не чувствуя его больше в себе, но она еще просто не знала, что ждет дальше. Ли резко сдернул с себя презерватив, кидая его куда-то на пол, и начал медленно, слишком медленно надевать обратно свои нижнее белье и брюки, не застегивая. Сел на кровать рядом с ней, за руки приподнимая и перетаскивая к себе, словно тряпичную куклу. Ее уложили вниз животом поперек колен, и все происходящее оставалось непонятым им до момента первого звонкого удара, полученного по ее ягодице. — Видимо, с тобой нужно говорить только на единственном понятном для тебя языке, — еще один удар, в этот раз по и так покрасневшей вагине, — что я говорил про твои остроты в подобной ситуации? — А мне казалось, они вам очень даже нра… — ударили еще сильнее, но убежать от этого было просто невозможно, да и не очень-то и хотелось. Джэхён гладил то же место, вновь замахиваясь и наслаждаясь ее короткими всхлипами. — Я то уже кончил, а тебя, видимо, оставим просто так? Она залепетала бесконечные нет, дрожа от любого случайного (конечно нет) прикосновения там, но и не хотела, чтобы все это заканчивалось. Бил с каждым разом сильнее, и Юри оставалось надеяться, что завтра там не появятся синяки. — Извинись за то, что вела себя как непослушная дурочка, и я помогу тебе. — Я не собираюсь… И он опять резко убрал руки, прекращая какие-либо действия. Она попыталась развернуться, чтобы посмотреть на него, но сил не хватало даже для того, чтобы приподняться на локтях. Секунды тянулись слишком долго, и Юри была уже готова взвыть от того, как ей плохо без его прикосновений и гадких, обидных слов. — Я… — Повторяй: «Я, Хон Юри», — рука вновь легла ей на бедро, медленно поглаживая, — «глупая, невоспитанная и своенравная девчонка, которая любит выводить других людей.» — Я не глупая… Ай! — шлепок по бедру, — Я глупая и своенравная, и я люблю выводить людей. Простите меня… Ах! Внутри нее снова оказались несколько пальцев, сейчас двигающихся слишком быстро, и Юри теперь могла лишь громко скулить в матрас, крутя бедрами, которые Джэхён сдерживал второй рукой. — Ну раз ты вдруг опять стала такой послушной, то так уж и быть. Большим пальцем он прикоснулся к клитору, так же быстро гладя его, и сочетание этих действий превращали Юри в безвольное существо, способное только подаваться навстречу его пальцам. — Я… я почти… — Давай, милая. Ли еще несколько раз коснулся той самой точки глубоко у нее внутри, прежде чем она задрожала, руками пытаясь схватить за него и найти поддержку. Аккуратно вынул перепачканные пальцы, сейчас медленно поглаживая ее вход. Дышали громко, долго не имея возможности выровнять сбившийся ритм, пока Юри резко не развернулась, усаживаясь к нему на колени и крепко не обняла его за шею, пряча лицо. — Какая умница, такая молодец. — он гладил ее по спине чистой рукой, ни на секунду не переставая хвалить ее. — Джэхён, пожалуйста, не оставляй меня. — ее объятия стали еще крепче. Он очень не хотел этого. — Давай ты сейчас немного отдохнешь, потом мы сходим помыться, и после этого все обсудим? Положил руку ей на затылок, гладя так же нежно и надеясь, что они что-нибудь придумают, но не сейчас. Сейчас нужно было просто застыть в моменте, впитать ее аромат и навсегда запомнить ощущение ее прикосновений.