запах чая и простая забота

Расёмон неспешно переносил своего хозяина с крыши на крышу, пока тот заглядывался на завораживающий ночной город, что так замечательно выглядел с высоты; светились чуть ли не каждая улочка, витрины некоторых магазинов всё ещё горели несмотря на поздний час, стремительно приближающийся к полуночи, машин было немного, их езда сейчас скорее успокаивала, нежели докучала, как это случалось утром и днём; пахло сыростью, возможно, солнечные дни в Йокогаме закончатся и их сменит более мрачная погода. Задание, порученное Акутагаве, было выполнено, даже на удивление самого парня, достаточно быстро, отняв чуть больше часа, включая дорогу; парню сейчас хотелось как можно быстрее вернуться в квартиру, опуститься на мягкую, слегка холодноватую постель и провалиться в сон, забыв о всём окружающем мире, поэтому способность слегка ускорилась, оставив темноволосого в паре минутах от жилища, в одном из, уже досконально известных, закоулков. Стоило ногам коснуться асфальта, на затылок, с размахом, был нанесён точный, меткий удар; веки стали тяжёлыми, мысли спутались, а Расёмон едва успел коснуться кожи человека позади, перед тем, как его владелец потерял сознание. Юноша, открыв глаза, сразу заметался взглядом по окружающим его вещам. Было по-прежнему темно, а лучи близлежащих фонарей лишь едва освещали переулок; он был всё там же, хотя казалось, что он упал немного не в том месте. Не придав этому значения, но стал потихоньку подниматься, чувствуя тяжесть и дрожь в руках, ощущая холод по всему телу.; также как и то, что он был полуобнажённым. Рубашка была расстёгнута, примерно до середины, оголяя плоский живот; жабо колыхалось, еле держась на белой ткани; штаны опущены, нижнее бельё… Рюноске громко сглотнул, подскакивая и прижимая к себе ближе плащ, что до этого, лежал поверх него. Сердце забилось в бешенном темпе, заглушая все сторонние звуки; дыхание сбилось и не хотело приходить в норму, порой срываясь на хрип; щёки вспыхнули красным, что неприятно горячил кожу; руки задрожали, с трудом давая привести себя в порядок, хотя бы внешне. Подняться – уже казалось делом невыполнимым, не то, чтобы дойти до двери дома. Тело ломило, хотелось вывернуться наизнанку, а перед этим, сорвать с себя кожу, потому что она казалась чужой и до невозможного неприятной. Ступени, тоже, оказались не самой простой задачей. Пальцы до побеления впечатывались в перилах, в попытке, если не облегчить боль, то хотя бы её притупить. Желание пойти в душ хоть и было велико, но после потери сознания, сил хватило лишь на обессиленное падение на постель и закрытие слипающихся глаз.