запах чая и простая забота

Такое отчуждение продолжалось уже на протяжении недели и закрывать на это глаза Гин просто не могла. Брат не появлялся в сети днями на пролёт, не отвечая на сообщения; не говорил и слова, когда родственница приходила, заставляя девушку пойти на крайне безрассудный и отчаянный план, к слову, единственный, что только мог быть, и единственный, к которому пришла темноволосая за эти дни. - Ацуши, - после нескольких гудков, обратилась одна из лидеров «Чёрных ящериц», - это Гин. - Да, Гин, я слушаю. – спокойно ответил детектив. - Я насчёт Рюноске… - она начала неспешно рассказывать о произошедшем, что сама смутно понимала. – Ты можешь помочь? – в её голосе звучала некоторая надежда и безысходность, а услышав ответ на губах расцвела улыбка. - Да, я сделаю всё, что в моих силах. – тут же пролепетал парнишка. Накаджима - единственный человек, о котором рассказывал Рюноске, порой говоря о том, что если бы он был в Портовой мафии, то они могли стать неплохими напарниками. Акутагава, слушая истории брата, связанные с этим эпером, удивлялась, зная о закрытости своего родственника, но была рада, что его кто-то зацепил, тем более, уравновешенный и простой Ацуши, в котором нет и грамма злого помысла. В квартире раздаётся звон, юноша нехотя поднимается с постели, медленным шагом направляясь к источнику звука, отмечая то, что Гин сегодня безоговорочно на работе и это никак не может быть она. Пару секунд и дверь отворяется, а светлый Расёмон, выпущенный из рубахи, быстро подбирается к гостю, охватывая лодыжки. Аметистовые глаза смотрят на своего визави; худое тело даже не вздрогнуло. - Я здесь не по делам наших организаций. – улыбнувшись, сказал светловолосый, чувствуя ослабление хватки способности. - Уходи. – белоснежные руки тянутся к минималистичной ручке, но действия прерывает ровный голос. - Я хочу тебе помочь. – чуть тише произнёс Накаджима. - Мне не нужна помощь. – дверь всё же закрывается, а в голове пролетели слова Гин, предназначенные как раз на случай такого исхода и в тот же миг одна рука становится когтистой, что помогает с легкостью разделаться с замком, давая возможность пройти в дом. - Может ты ещё скажешь, что не режешь руки? – вышло чуть резче, чем предполагалось изначально, но, по крайней мере, это привлекло внимание отдаляющегося Рюноске. - А может ты не будешь лезть туда, куда тебя не просят? – чётко и громко проговорил мафиози, всё также стоя спиной. - Я хочу помочь. – смягчил тон Накаджима, делая пару маленьких шагов вперёд. - С чем? – он резко развернулся, скрещивая руки на груди. – С чем ты хочешь мне помочь? – внятно спросил строгий голос. Тишина давила, также как и тиканье старых, антикварных напольных часов, не давая сложить и двух слов. Детектив и сам не понимал, с чем конкретно он хочет помочь, но то, что сейчас его бывшему напарнику это просто необходимо, было предельно ясно, как небо в солнечный день. - Как определишься, может быть, поговорим. – усмехнулся юноша, заворачивая в комнату. - Акутагава! – тут же выкрикнул Ацуши, следуя за темноволосым. – Как минимум, дай мне обработать раны. – он остановился на пороге, опираясь о дверной косяк. - И ты отстанешь? – раздражённо спросил мафиози, держа в руках книгу и оборачиваясь на незваного. - Да. – выдохнул Накаджима, принимая в руки протянутую аптечку. Порезы были совсем свежими, кровь не везде успела остановиться, медленно создавая алые шарики. Рюноске сосредоточено сверлил пол взглядом, не поднимая взор на гостя. Первое прикосновение отдалось одёргивание руки, словно к нему прикоснулись не мягкие ладони, а большие языки пламени, обжигая. Глаза напротив налились испугом, а губы Акутагавы поджались, неуверенно протягивая ладонь вперёд. Успокаивала лишь мысль о том, что это Ацуши, который сидит рядом, обеспокоенно глядит на раны и мягко, невесомо, чтобы не причинить боли, обрабатывает их, делая легче и чуть приподнимая уголки губ. - Всё. – коротко сказал светловолосый, складывая всё аккуратно в аптечку. - Спасибо. – совсем тихо проговорил Рюноске. – Позволь угостить тебя чаем в знак моей благодарности. – наблюдая за парнем, что начинал покидать комнату, произнёс он. - Да, конечно. – после небольшого замешательства, ответил парнишка. Кухня, что по представлениям Накаджимы была такая же тёмная и мрачная, наверняка с зашторенными окнами, была сильно отличающейся от действительности. На деле, помещение было достаточно светлым, пусть и контрастируя с остальными комнатами, но всё же не сильно выделяясь, неплохо вписываясь в общую картину. Стены были кремовые, слегка отливая жёлтым; окна высокие, практически в пол, с широкими подоконниками, на которых расположились пару небольших подушечек; гарнитура насыщенного тёмного цвета, а сами шкафчики немного резные со светлыми ручками. - Тебе какой чай и сколько сахара? – мягче спрашивает что-то ищущий на полках. - Если есть, зелёный, а сахара две. – после небольшой паузы, проговорил детектив. На столешнице появились две коробочки, очевидно, с заваркой, пиала с сахаром и две лаконичные кружки. Светлые, в свете открытых окон точно фарфор, пальцы придерживали аккуратненькую ложечку, практически беззвучно помешивая горячую воду в чашках, едва касаясь керамических стенок. - Спасибо, - поблагодарил парнишка, обвивая ладонями тёплую посуду. Акутагава лишь улыбнулся, опуская на стол корзинку с печеньем и присаживаясь напротив размышляющего Ацуши. Мысль о том, что бывший напарник опасается прикосновений плотно засела в голове ещё с момента перевязки. Раньше за Рюноске подобного не наблюдалось, он спокойно относился к касаниям, по большему счёту, даже не беспокоясь об этом. - Всё в порядке? - опуская маску безразличия и аккуратно кладя её на стол, поодаль себя, спросил мафиози спустя несколько минут молчания и прожигания аметистовыми глазами поверхности стола. - М? – Накаджима поднял голову, сводя брови к переносице. – Да, - прикрыв глаза, ответил он, - всё хорошо, просто задумался. Остаток времени они просидели в полной тишине, не зная какими слова её уместнее разорвать. Голова Акутагавы была забита сестрой, которая, наверняка, и позвала Ацуши, надеясь тем самым помочь, а детектив думал о том, что могло произойти с эспером, что у него появилась такая реакция. И такая мысль была всего одна, самая простая, пожалуй, в данной ситуации; от неё хотелось помотать головой, дабы отвести её подальше, загнать в самый дальний уголок сознания и забыть о ней, но это имело место быть. Только вот как её изложить, он понятия не имел, и Гин, скорее всего не знала, а ведь если бы… - Уже догадался? – звучало слишком беззащитно, отчего хотелось подойти и обнять, вот только это был бы уже выход из рамок, что установил сам Рюноске, начавший их рушить; к тому же, заставлять темноволосого чувствовать дискомфорт от прикосновений совсем не хотелось. - Просто предположил. – взор виновато опустился, так же, как и кружка, одаривая комнату глухим и тихим звуком. Голова становилась тяжёлой, точно свинцовой, от переполняющий её мыслей, что просто захлёстывали разум. Тревога, что сопровождает молодого человека с той ночи, стала ещё более яркой; отвращение к самому себе, как к характеру, так и к телу, просто зашкаливало, заставляя затащить ноги на стул и обнять их руками, уткнувшись в колени; думать о том, что рядом кто-то есть не хотелось, но настойчивый голос Накаджимы, обеспокоенный и настороженный, выводил из прострации, медленно и постепенно. - Акутагава, - начинает звать Накаджима, вскакивая с места и опускаясь рядом с Рюноске, не решаясь коснуться, чуть потрясти за плечо, а после обнять, - что случилось? – всё же спросил он, прокручивая все возможные варианты. Серые глаза взглянули на сидящего рядом Ацуши; на платину прядей с лёгким лавандовым отливом; его взгляд, пристально осматривающий исхудавшее тело, боясь найти на нём очередные повреждения; губы, что чуть-чуть дрожали. Рюноске легонько коснулся щеки, пытаясь убедиться в том, что детектив действительно рядом, сидит перед ним и смотрит испуганными глазками. Он и правда здесь. Мысли начинает разъедать факт проявившейся только что слабости, то, что… - Ты не слаб. – тихо, практически шёпотом говорит светловолосый. – Эмоции – это не слабость. – он всё также не решает на прикосновения, хоть и ощущает их на себе; ладонь всё ещё была у лица, невесомо оглаживая мягкую кожу большим пальцем. - Можешь обнять меня? – прерывая Накаджиму, который хотел сказать что-то ещё, спросил эспер, убирая ладонь от тёплых щёк. Ацуши медленно приблизился, не проронив ни слова, тихонько положил одну руку на лопатку, а второй зарылся в шелковистые волосы, чуть сильнее прижимая к себе. Сдавленные всхлипы, что раньше были еле слышны, стали капельку громче; тело в руках Накаджимы мелко тряслось, расслабляясь. Рюноске просто старался отпустить мысли, которые так давили. Рядом с ним Ацуши, он не вонзит нож ему в спину, не оттолкнёт и не сделает больно; его руки мягкие и тёплые, в его объятия хотелось раствориться на самые маленькие кусочки, без остатка отдаваясь моменту. - Ты хотел помочь? – прошептал парень, не отстраняясь. – Можешь остаться? – услышав невнятное согласное бормотание, спросил он. - Конечно. – он провёл рукой по волосам, мысленно благодаря самого себя, взявшего отгул на следующий день, после которого начнутся долгожданные выходные. Всё шло так, словно детектив всегда должен был быть рядом, всегда проявлять заботу и поддержку, нежно, с осторожностью пропуская сквозь пальцы тёмные пряди.