Stay with me

      Переливающийся звон цитры приводит успевшую задремать девушку в себя. Кажется, она случайно провела по струнам рукой в полусне.       Химавари убирает с все еще полуприкрытых глаз вылезшую из прически прядь красных волос и заправляет ее за ухо. Переделывать прическу просто нет смысла — этот надоедливый пучок волос все равно вылезет, как обычно. Так что не стоит тратить и без того короткое свободное время на попытки создать недостижимый идеал…       Девушка снова проводит пальцами по струнам цитры. Легко, почти неосознанно. Получается тихий и плавный звук, который кажется неестественно спокойным на фоне бури в мыслях проснувшейся Химавари.       — Скоро у меня будет очередное занятие по вышивке… — бормочет она себе под нос, перехватывая цитру поудобнее.       Сейчас по расписанию был двухчасовой отдых, большую часть которого девушка обычно благоразумно тратила на дневной сон. Ранние подъемы из-за учебы до сих пор выматывали ее, но изменить начало занятий было нельзя — родители оставались непреклонны даже сейчас, когда Химавари уже стала совершеннолетней.       Так что приходилось досыпать днем.       — Интересно, сегодня ли начнется подготовка к их огромному фестивалю…       Пальцы девушки обводят узор на цитре. Когда-то здесь была россыпь цветов сакуры — их она нарисовала, когда была совсем малышкой…       Ну а теперь здесь красовалась зеленая, пышная ветвь дерева, на которой сидел жук-оникабуто. Химавари широко улыбается, вспоминая лицо Куки Синобу, когда та впервые увидела этот «шедевр современного искусства»:       — Босс не мог сам так красиво нарисовать жука, — тяжело вздыхала она. — Но ты, в свою очередь, точно не могла самостоятельно решить нарисовать нечто подобное…       Химавари мысленно показывает ей язык, принявшись за настройку цитры.       — А может и могла, — отвечает девушка самой себе.       Всегда ведь так было — Химавари постоянно удивляла всех своими выходками…       — Мы не ожидали от тебя такого гадкого баловства, — сокрушались родители, когда их маленькая дочь вернулась домой после прогулки, полностью покрытая грязью с прилипшими листьями.       — Может, вы и растили меня аккуратной, но в глубине души я та еще сорвиголова, — снова тихо пробормотала Химавари, прикрыв свои зеленые глаза.       От воспоминаний о том дне даже голова закружилась. Ух, а крику-то тогда было…       Воспоминание медленно переплывает в другое. Здесь Химавари уже чуть постарше — начала официальное обучение для того, чтобы однажды унаследовать семейное дело.       — Как ты могла сказать такое о нашей работе?!       Отец тогда тоже громко кричал. Он вообще часто кричал — и чаще без повода, чем с ним.       — Этим занимались еще наши предки! Поколениями передавали мастерство! Ты не можешь говорить, что это бессмысленная работа!       …Ну, так думала Химавари, по крайней мере. Она вот не видела веского повода для крика. Может, это потому, что сама она редко выражала свои эмоции подобным образом?..       — Да-да, я в жизни так громко не кричала, — важно кивнула сама себе Химавари, подняв свою цитру в воздух.       Ручная работа, к слову! Она лично выпиливала инструмент из дерева. Должно же хоть где-то пригодиться их «семейное дело», правда?       — Ого! Ты сама выпилила эти узоры на нашей вывеске?! Серьезно?!       Девушка резко отводит взгляд в сторону, опуская цитру себе на колени. Щеки стремительно алеют от уже совершенно другого — не связанного с родителями — воспоминания.       — Химавари, у тебя просто золотые руки! Значит вот чем ты целыми днями в своем доме занимаешься, да? Такие штуки из дерева вырезаешь? Ну просто талант, по-другому не скажешь.       Химавари кладет одну руку себе на лоб, после чего поднимает голову и прячет глаза за этой же ладонью.       — Да-да, да… Я знаю… Талант, конечно…       Почему-то возникает желание скрыться от всего мира и громко закричать от смущения. В родном поместье даже в собственной комнате этого сделать нельзя, поэтому Химавари порой мечтала о звуконепроницаемом помещении только для самой себя.       В последнее время такое желание возникало все чаще. Ведь ей — дочери уважаемых людей — нельзя было опускаться до подобного яркого выражения своих эмоций…       Химавари подтягивает ноги и утыкается лицом в колени.       — А вот тебе было бы на это все равно.       Улыбка появляется на лице сама собой.       Нет, ему было бы не просто все равно. Он бы даже поддержал эту затею. Может, даже крикнул бы вместе с ней…       Неосознанно наигрываемая мелодия на цитре приобретает грустные оттенки. . . .       Химавари украдкой пробегает по окраинам города, постоянно оглядываясь.       — Босс готовится к новому мероприятию. Попросил меня передать тебе особое приглашение на подготовку к… Подготовке, по всей видимости. Но сразу тебе говорю — ты можешь отказаться, и он не обидится. Никто не обидится. Тебе теперь будет сложно сбегать к нам, мы всё прекрасно понимаем.       Девушка не сдерживает нервный, но искренний смешок.       Родители действительно обещали начать хорошенько присматривать за ней, но сбежать все еще было очень легко. Стражники, кажется, не были проинформированы про новое секретное место побега дочери их нанимателей…       И это было хорошо. Нет — даже просто восхитительно. Если бы не это, то неизвестно, когда бы еще Химавари смогла выбраться на встречу с Итто.       В ее кармане лежало то самое приглашение на «подготовку к подготовке» к новому фестивалю банды Аратаки. Содержимое определенно точно было написано Синобу (ее почерк Химавари узнала бы из тысячи), но вот сам текст придумывала не она.       Химавари таинственно усмехается самой себе. Она, разумеется, и рассчитывала на то, что получит эксклюзивное раннее приглашение от банды Аратаки в тот же день, когда они начнут подготовку к фестивалю.       Так было всегда!       «Хе-хе… Я даже не состою в их банде, но Итто все равно постоянно приглашает меня помогать им с их мероприятиями! Даже с мелкими — а сейчас-то они такой размах готовят! И он все равно позвал меня раньше всех…»       Улыбка медленно пропадает с лица Химавари, когда она чуть точнее вспоминает недавние слова Итто.       — Размах планируется серьезный, да… Может, мы даже позовем кого-то из других регионов! Синобу обещала пригласить Янь Фэй, представляешь? Может быть даже еще кто-то придет!       Раз так, то…       Интересно, а скольким еще он присылал такое особое приглашение?..       На ум сразу же приходит светловолосая путешественница из далеких краев, и Химавари медленно снижает скорость бега.       Идеальная, как ни посмотри, пользуется уважением многих… Нет, вообще всех, все ее уважают. И она также близкая подруга Итто — Химавари прекрасно помнит его эмоциональные рассказы про участие путешественницы в битве жуков в Ли Юэ. Он ее даже спасительницей называл бесчисленное количество раз.       Лицо бросает в жар.       Девушка мгновенно и неосознанно начинает перебирать в мыслях все моменты, когда она лично видела путешественницу рядом с Итто. Впрочем, так же быстро Химавари с огромным облегчением понимает, что ни разу не заметила в ее поведении ничего, что могло бы намекать на влюбленность…       «Это хорошо», — тут же делает вывод Химавари с облегченной улыбкой.       Какое-то время она молча идет до места, указанного в приглашении. Любуется закатным небом, блеском лавандовых дынь на деревьях…       А потом до нее медленно доходит, о чем она только что думала.       «Какое к чертовой матери «хорошо»?!»       Она же не имеет никакого права на ревность — пусть даже и такую дурацкую!       «Мы даже не встречаемся... Не встречаемся! Слышишь себя хоть, Химавари?! «Хорошо» это, ничего ж себе!»       Девушка резко останавливается неподалеку от места встречи, чтобы перевести дух и успокоиться.       «Не встречаемся. Да мало того — он даже не знает, что он мне нравится. И никогда не узнает, потому что меня через годик сосватают с каким-то богачом, и после свадьбы я должна буду на всю жизнь забыть о том, что что-то там к кому-то чувствовала…»       На глаза наворачиваются слезы. Она случайно подумала о теме, которую всегда избегала даже в мыслях.       «Да... Продадут и женят меня на каком-то занудном идиоте ради денег и собственной выгоды…»       В абсурдность этого порой не верилось. Как вообще можно позволить двум людям жениться не по любви? Как можно заставить их играть роль возлюбленных при всех на всю жизнь? Как?       От мыслей Химавари отвлекает громкий звон струн цитры и чей-то суровый «хм».       Девушка резко дергается и отпрыгивает в сторону, хватаясь за сердце. Взгляд тут же находит растерянного Итто, держащего в руках инструмент, на котором был нанесен рисунок с множеством жуков оникабуто на ветке дерева.       — А я говорил Синобу, что ты придешь, — с широкой улыбкой говорит Итто. — А она всё: «Нет, в этот раз сбежать будет сложнее, босс, она не сможет!»       Химавари тут же улыбается ему в ответ. Все негативные мысли мгновенно уносит куда-то далеко-далеко.       — Разве я могла не прийти после твоего искреннего приглашения? — с ноткой гордости спрашивает Химавари, достав из кармана свернутый лист бумаги.       Его она, как и другие приглашения, сохранит и спрячет в самом потайном уголке комнаты. В книге, которую родители точно не удосужатся проверить. Может, после женитьбы Химавари даже сможет забрать ее с собой в новый дом…       — Ха-ха! Вот! Я до последнего верил, что ты придешь!       Искренний смех Итто заражает радостью и саму девушку.       — Всегда буду, хи-хи. Но в следующий раз… Хм... Обязательно нарисуй мне что-нибудь в приглашении. Иначе не приду, ага!       — О, теперь хотя бы не написать самому требуешь.       — А что? Мне можно запросить такое и в этот раз?       — Гм… Кто знает! Ты же помнишь — я занятая личность, мне может не хватить времени… А рисунок сделать гораздо легче. Нет, не думай, что я над ним не буду стараться — я всегда вкладываю всю душу в приглашения!       Химавари утирает слезы, выступившие после смеха.       — Я не сомневаюсь, Итто…       Может, радостные воспоминания о моментах встречи с ним покроют собой все страдания в будущем?