The Glory

Как и ожидалось: гнев, негодование, раздражение Хёнджина — или что это вообще было — не имели никакого смысла. Вернувшись домой, Ён не обнаружила никого: ни на кухне, ни в гостиной — и да, она ради любопытства туда тоже заглянула. Но скорее, это было не любопытство — азарт, что толкал её прямо в логово зверя, желая знать, что же будет дальше. Вот она сидит перед ним на столе, а потом он говорит, что будет ждать её к одиннадцати. Потом звонит с телефона Суа, требуя объяснений. Волновался? Да нет, конечно. С чего бы вообще? Скорее просто негодовал, что его игрушка принадлежит не только ему. И вообще, Ён не игрушка — ни для него, ни для кого-то ещё. А Хван Хёнджин слишком много на себя берёт. …это бесит. Теперь это ужасно бесит Ёнсо. Может, конечно, она так пытается подавить свои чувства, которые разжёг этот «донжуан», но если это сработает — почему нет? На войне все средства хороши, ведь так? Потому что это уже настоящая война, и на кону лежит сердце Ким Ёнсо, которое ей не хочется никому отдавать. По крайней мере, Хёнджину точно нет — про Минхо она ещё подумает. В отличие от этого коварного манипулятора, что пытается всегда вывести на эмоции, разгоняя вагончик эмоциональных горок до предельной скорости, с Ли Ноу всё проще — обычные качели, никакого адреналина. И это не плохо, а даже наоборот. Смеялись, дурачились, наслаждались. С ним легко — Минхо уж точно не пытается вывести Ёнсо из себя и спровоцировать на действия, за которые ей потом будет стыдно. Ни в ту ночь, ни днём после — Хёнджина нет в особняке. Может, Суа знает, где он, но Ён так и не решилась спросить. Да и сама Суа не особо расспрашивала про то, что произошло. Это немного удивляет, ведь Джин буквально звонил с её телефона. Он ведь должен был что-то наплести ей? Или на правах начальника ему не нужны оправдания? — Как дела? — Чанбин снимает с подставки два высоких стакана, подставляя один под пегас. — Да всё норм, — приходит в себя Ёнсо, понимая, что уже в пятый раз перекладывает меню в стопке. — Мне показалось, ты какая-то потерянная в последние дни, — он дёргает кран, и стакан начинает наполняться шипучкой. — Подумал, может, в универе какие-то проблемы. — Да нет, — улыбается Ёнсо, убирая наконец руки от меню и складывая локти на высокой столешнице барной стойки. — Мне только на следующей неделе туда. Жильё поближе к кампусу пока не искала, а то иначе придётся опять искать новую работу, — без задней мысли усмехается она, а Чанбин чуть хмурится, прекращая подачу напитка: — Мне теперь вообще выгодно, чтобы тебя отчислили, — без доли шутки произносит он, меняя местами стаканы под краном с шипучкой. — Ты мой лучший сотрудник, скоро на повышение пойдёшь. — А что, здесь есть карьерная лестница? — ломает одну бровь Ёнсо, лукаво поглядывая на него в ответ. — На собеседовании об этом не говорили. — Ну, на собеседовании о многом не говорили, — усмехается он, снова включая подачу лимонада. — У моего знакомого в пятницу мероприятие. Нужны официантки. Ставка тебя обрадует, — он наклоняется чуть ближе, приманивая Ён ладонью: — Четыреста долларов, плюс надбавка, если не накосячишь, — чуть тише произносит он, словно это секрет, и глаза Ёнсо непроизвольно округляются: — Это же дофига, — не может сдержать удивления. — Там что, королевскую семью обслуживать придётся? — Почти, — ухмыляется Чанбин, отстраняясь. — Будет много важных шишек. Проходит в отеле Фор Сизонс. Эшли сразу согласилась. — Да и я отказываться не собираюсь, — тут же спешит дать ответ Ёнсо. — Просто, вдруг накосячу?.. — Значит не заплатят сверх, — пожимает плечами Чанбин. — Так что, согласна? — Спрашиваешь, — усмехается Ён. — Чем быстрее я перееду, тем лучше. — Тётя совсем надоела? — интересуется он, и Ёнсо уже собирается соврать, что дело действительно в Суа, как замечает бурлящий фонтан позади Чанбина. — Бин! — взвизгивает она, тыча пальцем в стакан, через край которого течёт фирменная шипучка. — Вот чёрт! — подрывается он, тут же перекрывая кран. — Неси тряпку! — мечется из стороны в сторону, пытаясь сообразить, куда ступить, чтобы не поскользнуться на липком лимонаде, как Ёнсо недавно. Но Ён уже и сама бежит в подсобку, откуда тащит все половые тряпки и ведро. Двое парней, что заказали напитки, с интересом поглядывают в сторону бара, но ничего не спрашивают. Лишь хотят понаблюдать, как Ёнсо и Чанбин нервно устраняют последствия потопа. Дверной колокольчик разбавляет звуки ретро-песни, что играет из музыкального автомата — кто-то из посетителей заказал. — Прими заказ, я сам тут закончу, — кивает Чанбин, и Ёнсо выпрямляется, уже натягивая улыбку, что стала её фирменной в рабочие часы, как сталкивается взглядом с Алексис. — Привет, — здоровается Лекси, усаживаясь за стойку. Они не виделись с того самого вечера в баре. Алексис ничего не писала, да и Ёнсо не знала, стоит ли ей самой проявлять инициативу. — Как ты себя чувствуешь? — Ён отступает в сторону, давая больше места Чанбину, который ползает по полу, вытирая последние капли шипучки. — Ты прости меня за понедельник, — чуть поджимает губы Алексис. Видно, что она чувствует себя неловко, но продолжает: — Я не знаю, как так вышло. Обычно, я не напиваюсь до такого состояния. Да, состояние у Алексис Вуд было, мягко говоря, что надо. Интересно, она сама-то помнит, как шла в туалет и как потом оказалась дома? Вряд ли. Ёнсо до сих пор мучает вопрос, почему подруга так надралась, а потом ещё заплетающимся языком просила не звонить Крису? По факту, Ён и не звонила ему. А то, что Ли Ноу притащил его с собой — не удивительно. И правильно сделал. — Всё нормально, — мягко улыбается Ёнсо, подходя к стойке. — Будешь шипучку? — тянется рукой к первому наполненному стакану, ставя его перед Лекси. — Это чужой заказ, — шипит с пола Чанбин, и Ён косо зыркает на него сверху вниз: — Ты всё равно переделывать будешь, — выдаёт самую милую улыбку, на которую только способна, и Чанбин закатывает глаза, цокая языком, но больше ничего не говорит. — У тебя что-то случилось? — она обращается уже к Алексис. — Нет, — ответ достаточно резкий, что Ён даже чуть пугается. — Просто, очень перенервничала из-за прослушивания, — уже спокойно поясняет Лекси, наблюдая, как Ёнсо опускает в стакан с лимонадом жёлтую трубочку — как Алексис любит. — Кстати, мне дали роль, — она поднимает на неё взгляд, словно боится, что получит вместо поздравлений упрёк. — Правда? — расцветает Ёнсо. — Это же замечательно! Ты так давно мечтала об этом, — берёт ладонь Алексис в свою, чуть сжимая. — Ты большая молодец. Поздравляю! — Спасибо, — скромно улыбается Лекси, потупляя взгляд и обхватывая губами трубочку. — Будет праздничная вечеринка? — А тебе, я смотрю, понравилось тусоваться? — усмехается Алексис. — Я не собиралась. Вдруг меня выгонят после первого съёмочного дня. — Да брось ты, — отмахивается Ён. — Не выгонят. Я так рада, что они заметили твой талант, — щебечет, потрясывая подругу за руку. — Всё, хватит, — Лекси наигранно вырывает кисть из крепких тисков Ёнсо. — А то ещё сглазишь, — закатывает глаза, но Ён уверена, что Алексис очень приятно такое внимание. — Мне тут Крис билеты подарил, — она тянется в задний карман шортов, вытаскивая два чуть смятых билета. — Он сам не любит такие мероприятия, а Ми-Ми не любит рок. Не хочешь сходить? — с надеждой спрашивает она, кладя на барную стойку билеты, на которых красуется надпись «Зе Блот». Если бы Лекси знала, что Ёнсо видела голую задницу их барабанщика, что бы она сделала первым: посмеялась бы, что Ён это придумывает, или упала бы в обморок? Скорее, верещала бы, моля Ёнсо познакомить её с Феликсом. Хотя, может, Алексис и не сумасшедшая фанатка. Как знать. В любом случае, когда Ёнсо ещё выпадет шанс попасть на рок-концерт? Да и Джисон давно мечтает о таком — обзавидуется. — Там не самый лучший ряд, но и не последний… — Я пойду, — перебивает Ёнсо, забирая со стойки один билет. — Спасибо, что предложила. — О, — удивляется чему-то Алексис. — Правда? Круто, — улыбка на её лице не заставляет себя долго ждать. — Если Крис не сможет нас отвезти, то на такси скинемся, лады? А то на парковке будет не встать. — Конечно, — такси точно обойдётся дешевле, чем билеты на такое мероприятие, пусть и не в первых рядах. — Ты помнишь, что обещала подвезти меня в универ на следующей неделе? — напоминает Ёнсо, убирая свой билет в карман фартука. — Конечно, — бубнит она, потягивая газировку из лимонной трубочки. — Будет повод уговорить Криса вернуть мне ключи от тачки. Кстати, как прошла ваша прогулка с Хо? — приторно улыбается она, глядя исподлобья и не отлипая от трубочки. Вопрос, который застаёт Ёнсо врасплох. И она растерянно оборачивается на Чанбина, стоящего у пегаса и заново наполняющего два бокала фирменной газировкой. Не то, чтобы ему было дело до этого, просто, Ён показалось, что они с Ли Ноу приятели. Тем более, что на прогулке всё-таки было кое-что, что до сих пор будоражит кровь. Она собиралась поцеловать его — точно собиралась. Сама тянулась, а он отстранился. И волна стыда накрывает с новой силой, что Ёнсо чувствует, как алеют уши, выдавая её с потрохами. — Колись, что было между вами? — Лекси подмечает её смущение и наклоняется ближе через столешницу, чуть понижая голос. — Ничего не было, — Ён пытается казаться отстранённой, но у неё это очень плохо получается. Язык каменеет, что звуки еле складываются в слова. Чудо, что она ещё не заикается. — Мы просто погуляли, а потом он оплатил мне такси. — Врёшь, — щурится Лекси, пытаясь уличить во лжи. — Я его видела вчера. Он светился, как ёлка у Рокфеллер-центра. Что ты с ним сделала? — Да ничего. — Вы целовались? — допрос не прекращается. — Нет. — Да хватит врать! — неприкрытый напор уже начинает пугать. — Правда, ничего не было, — Ёнсо прикладывает ладонь к груди, не зная, что ещё должна сделать, чтобы подруга поверила ей. — Ладно, не хочешь рассказывать — не надо, — хмыкает она, но по глазам видно, что для Лекси эта тема ещё не закрыта. — Но я всё равно добьюсь от тебя подробностей, — она опять припадает губами к трубочке, глядя на подругу исподлобья. — Было бы что рассказывать, — закатывает глаза Ён, забирая поднос с новыми стаканами шипучки, которую два парня за пятым столиком уже заждались. — Сейчас, может, и нечего. Но точно найдётся, — уже вслед ей произносит Алексис, но Ён не оборачивается, чтобы не показывать тупую улыбку, которая самовольно поблёскивает на губах.

☆☆☆

На дальней кухне никого. Свет горит только над барной стойкой, как обычно в ночное время, и Ёнсо стоит у столешницы, гипнотизируя взглядом чайник, что вскипает целую вечность. Суа куда-то запропастилась: похоже, что отсутствие хозяина дома даёт ей больше свободы в передвижениях. Может, опять на свидание пошла? — Все умерли, что ли? — доносится крик из коридора, и Ёнсо настораживается, отходя от столешницы. — Ау! Хоть кто-то есть? — надрывает горло Феликс, заходя на кухню. — О, привет, — тут же расплывается в улыбке, встречаясь с Ён взглядом. — Ты не только неуклюжая, но ещё и глухая? — Простите, — извиняется она, но не знает за что именно. Чайник пищит два раза, отключаясь, а Феликс заглядывает за плечо Ён, подходя ближе. — И на меня завари, — он резко переводит взгляд карих глаз обратно на Ёнсо, ехидно вытягивая губы в тонкую атласную ленту. — Без сахара. — Простите, но я здесь не работаю, — осторожно напоминает она. — Боже, да что ты за зануда? Я в курсе, что ты тут не работаешь. Так сложно по-дружески угостить меня чаем? — негодует он. — И хватит выкать. — По-дружески? — Давай, заваривай чай, а у меня тут кое-что есть, — он демонстративно ставит на стол контейнер, снимая пластиковую крышку. — Ещё тёпленький. Пространство между ними сразу же заполняется ароматом свежей шоколадной выпечки. — Сам испёк? Что ж, Феликс не выглядит, как высокопоставленный человек, рядом с которым стоит следить за языком. Сидит, уже причмокивая кусочком брауни, исподлобья поглядывая на Ёнсо. — Ага. Можно сказать, мой фирменный рецепт. Ты будешь под впечатлением. И Ёнсо действительно останется под впечатлением от этого чаепития. Да таким, что его необратимые последствия запустят настоящую атомную реакцию из событий, что контролировать будет невозможно. Но ничего не предвещает беды, когда Ёнсо опускает два пакетика эрл грея в кружки. Так же, как и когда заливает их кипятком и ставит напитки на столешницу перед Феликсом Ли. И даже когда отламывает первый кусочек брауни, пробуя его под пристальным взглядом. — Ну как? — нетерпеливо интересуется Ликс, складывая локти на столешнице. — Очень вкусно, — бубнит Ён с набитым ртом. — Бери побольше. Мне одному это не съесть, — подталкивает контейнер ближе к ней. — Вот этот кусочек кажется самым сочным. Десерт и правда очень вкусный: плотное шоколадное тесто, в меру влажная середина и невероятный аромат девяносто девяти процентного какао дурманят голову достаточно быстро. Бергамот раскрывается на языке приятным фейерверком, обжигая нёбо горьковатой истомой, и Ёнсо осторожно вытаскивает аппетитный квадратик, делая укус. Пара крошек падают на столешницу, и Ён непроизвольно припечатывает их подушечкой пальца, отправляя в рот — дурацкая привычка есть со стола. Феликс криво улыбается, прячась за чайной дымкой фарфоровой кружки. И всё помещение медленно утопает в пьянящей дури шоколадного десерта, приятно обволакивая вкусовые рецепторы.

☆☆☆

— Ты прочитал список вопросов для интервью? — интересуется Меган, не отрывая взгляда от мобильника. — Ага, — безучастно хмыкает Джин, подпирая рукой щёку и глядя на мелькающие за окном пальмы, что вот-вот порвут пурпурное небо острыми листьями. Выездные съёмки в Вашингтоне ещё не закончены, но Хёнджин просто не мог позволить себе находиться там даже лишний час. Он так и не дождался Ёнсо вечером понедельника: Мэг отказалась задерживать рейс, и в аэропорт они выехали в пятом часу утра, буквально на десять минут разминувшись с такси, из которого выползла сонная Ким Ёнсо. Он до сих пор не знает, где она была, с кем и вообще, почему позволяет себе так к нему относиться. Просил же не задерживаться. Неужели до одиннадцати ей не хватило времени на общение с подругой — она ведь с ней была в понедельник? Да он даже к Суа пошёл, чтобы выяснить, куда эта девчонка запропастилась — вот до чего она его довела. До того, что, услышав её недовольный голос в трубке и так и не получив ответа на свой вопрос, он еле сдержался, чтобы не швырнуть мобильник Суа в стену. Не расшиб его вдребезги, как Ёнсо прошибает его своими колючками отвращения. Вместо этого он лишь стиснул зубы, вернул Суа её телефон — проигнорировал вопрос «Зачем вам Ёнсо?» — и спустился в винный погреб, откуда вышел с первой попавшейся бутылкой ядовито-зелёной сорокаградусной жидкости. Что бы он сделал, не приедь Мэг заранее, планируя проконтролировать сборы в аэропорт? Опять бы пошёл искать женское бельё в спальне прислуги? Вряд ли. Он ещё не настолько ополоумел, чтобы врываться туда, когда Суа дома. Но вполне себе мог просидеть до того момента, когда эта заноза в его пятке не вернулась бы домой перед рассветом. Он бы с удовольствием взглянул в её бесстыжие глаза и сгорел бы в огне её безразличия. — Хватит врать, — Мэг на секунду косо смотрит на него, возвращаясь к экрану телефона. — Твоя репутация на волоске. Будь добр, подготовься, чтобы ереси не напечатали. — Да какая разница, — он переводит усталый взгляд на Меган, глядя, как она сосредоточенно листает письма в телефоне на рабочей почте, сразу же удаляя ненужный спам. — Они обычно однотипные: «ты всегда знал, что хочешь стать актёром?», «не думал ли спродюсировать собственный фильм?», «роль твоей мечты». Наплету что-то. Никто проверять не будет. — Мэг недовольно фыркает, но в глаза ему не смотрит. — Ну что? Что опять не так? — А то, — она блокирует смартфон, отбрасывая его на кожаное сиденье рядом. — Слухи о твоих романах не проходят бесследно. Половина вопросов о тебе и твоей невесте. — Невесте? — прыскает смешком Хёнджин. Об их отношениях с Пайпер всегда ходит много сплетен — так было с самого первого их совместного появления. Но ещё никто не обзывал её «его невестой». — Самой не смешно? — Мне? Смешно — ещё как. А вот журнал Вог на полном серьёзе прислал мне список из двадцати вопросов, десять из которых о твоих отношениях с вешалкой, пять — о планах на семейную жизнь, и ещё пять о новом проекте. — Они совсем в отчаянии? Требуй, чтобы переписали. Я не участник шоу «Холостяк». — Я отозвала список. Ответ тебе не понравится, — Меган скрещивает руки под грудью, и Хёнджин непроизвольно засматривается на галочку её декольте, сглатывая. Она и в самолёте сидела так или расстегнула лишнюю пуговицу, когда они сели в автомобиль? Джин как-то сразу не обратил внимание. — И? — Если хотим обложку и главную статью для номера — вопросы остаются. — Суки, — выплёвывает он куда-то в сторону, наконец-то отрывая взгляд от неприлично глубокого выреза, из-под которого едва торчит кромка кружевного белья. Точно новое, Хёнджин помнит каждый комплект. — Ты можешь скормить этим стервятникам то, что выгодно нам, — спокойно произносит Мэг, буравя его взглядом. — Скажи то, что они хотят. — То, что хотят… — еле слышно повторяет он, прижимая переносицу пальцами. — А когда я буду говорить то, что хочу я? …когда? Иногда, просыпаясь утром в свежей постели, жмурясь от полуденного калифорнийского солнца и причмокивая присохшим к нёбу языком, Хёнджин забывает о том, где он и кто. Забывает, что возьми он с прикроватной тумбочки телефон, там будут десятки сообщений от Меган. А заголовки будут пестрить очередной сплетней о Хван Хёнджине — однодневная сенсация, что превратилась в чёртов День сурка. Вот как Хёнджин себя ощущает — День сурка — весело было только первые семь раз. Дальше уже не смешно. Меган всегда твердит о репутации. А что Хёнджин делает? Да ничего, чтобы она не трещала по швам после очередной вечеринки после премьеры или модного показа, или долбанного похода в бар с кем-то из коллег. Друзей нет — только люди, которым он платит, и Феликс, чью задницу прикрывает. И то, только потому что знакомы с самых низов: никто тогда ещё не знал их имён, кроме стен гаража, в котором группа «Зе Блот» писала свои первые песни ночи напролёт. А Хёнджин в это время дрых на потёртом диване в этом самом гараже, не разлепляя глаза даже тогда, когда парни брали в руки инструменты. Подработка, актёрские курсы, подработка, пробы — тогда казалось, что жизни хуже не бывает. Но, твою мать, он был счастлив. Жаль, что понял лишь тогда, когда опустел окончательно. Когда удовольствие больше не приносят ни тусовки, ни деньги, ни слава. Ничего не приносит Хван Хёнджину удовольствия от жизни, потому что он и не живёт вовсе. Пляшет под чужую дудку: Мэган, поклонников, продюсера, прессы. Его жизнь — сценарий, что пишется на ходу, а у кого сегодня окажется в руках печатная машинка — неизвестно. Но не у Хёнджина точно. …достало. — Могу лишь предложить сделать кое-что, — сладко тянет Мэг, осторожно расстёгивая ещё одну пуговицу молочной блузки, будто робеет перед Джином, что, конечно же, неправда. — Что, например? — равнодушно интересуется он, не отрывая потускневший взгляд от её лица. — Что захочешь, — пьяняще томно выдыхает Мэг, резко приближаясь к нему и упираясь ладонями в подкаченные мужские бёдра. Хёнджин мельком бросает взгляд на перегородку позади Меган, за которой сидит водитель. Но, похоже, Мэг заранее позаботилась о том, чтобы Чонин не увидел ничего лишнего. И Джин кривится в улыбке, понимая, что в этом и был её план — смягчить неприятную новость про интервью спешным петтингом, пока Мерседес не свернёт на Кэролвуд Драйв. Пальцы с идеальным маникюром скользят вверх по бедру, ощутимо вдавливая джинсу в напряжённые мышцы. Меган подаётся вперёд, желая заполучить сладостный поцелуй — нуждается в этом больше, чем сам Хёнджин. И игнорирует то, с каким безразличием Джин уходит от него, равнодушно отворачиваясь и вглядываясь в пейзажи мелькающие за окном газонов. Мокрые поцелуи пачкают подбородок, спускаясь по шее к кромке футболки. Тонкие пальцы пробираются под хлопковую ткань, пытаясь забраться в самое сердце — вот только бесполезно это всё. Там уже занято. Чёрт. Блять. Гадство. Ему сейчас минет собираются сделать, а в мыслях лишь проклятая Ким Ёнсо, которая, наверное, уже вернулась после подработки. Может, прямо сейчас даже ставит велосипед в сарай на заднем дворе его особняка. …в его сарай. …его велосипед. Хёнджин не видел его несколько лет — даже не вспоминал. Но стоило потёртой синей раме блеснуть у идеально выстриженной изгороди роскошного участка, как заблокированные воспоминания вновь пробились сквозь толщу снега, что, казалось, навечно похоронило под собой прошлое. Незнакомая девушка всего лишь хотела пройти на охраняемую территорию, утверждая, что живёт здесь. И ведь правда поселилась. ...и не только в особняке. В груди неприятно щемит, как только ширинка джинсов ползёт вниз, и прежде чем Мэг успевает стащить с него боксеры, Хёнджин перехватывает тонкое запястье с золотым ремешком часов: — Я устал. — Знаю, — она не отрывает взгляд зелёных глаз от любимых губ. — Я тоже. Уже тянется, чтобы сорвать желанный поцелуй, но Хван сильнее сжимает запястье, не позволяя сократить расстояние. — Ты не поняла, — ровно произносит он. — Я устал от этих отношений, которых быть не должно. Меган молчит, внимательно вглядываясь в лицо напротив. Пытается понять, шутит он сейчас или серьёзен. И к её ужасу — ещё как серьёзен. — Это из-за неё? — резким рывком она высвобождает руку, поправляя часы. — Из-за этой малолетней девки, шастающей по твоему дому в коротких шортах? К горлу подступает неприятный вязкий комок. Его осуждают? Кто? Меган? Та Меган, которая, будучи замужем, спит с Хёнджином чаще, чем с супругом? Та Меган, которая всеми руками и ногами за фальшивые отношения Хёнджина и Пайпер, если это создаст общественный резонанс, что перекроет очередную сплетню? Та Меган, которая буквально пять минут назад уговаривала его соврать в интервью, лишь бы не потерять разворот в Вог? — Это тебя не касается. — Да что ты, — токсично усмехается Меган, садясь обратно в кресло. — Ты забываешься, Джин. — Это ты забываешься, Мэг, — он застёгивает молнию на джинсах, одёргивая футболку на место. — Давно стоило прекратить. — Не стоило начинать, — обида так и сочится из каждого звука, и Мэг тщетно пытается прикрыть её отвращением, как и своё кружевное бельё, застёгивая три пуговицы практически под самое горло. — Может, и не стоило, — бубнит Хёнджин, откидывая голову на подголовник и скучающе глядя в окно. — Ублюдок, — не выдерживает Мэг и яростно жмёт на кнопку у подлокотника, открывая матовый затвор, за которым виднеется затылок водителя. — Останови здесь, — буквально приказывает она, и Чонин, не задавая вопросов, сбавляет скорость. — Ну и куда ты? — косится на неё Хёнджин, наблюдая, как Меган Уайт сгребает все свои вещи в сумку Биркин. — Домой. Меня муж ждёт. — О, так у тебя всё ещё есть муж? — противно цедит Хёнджин, сам не понимая, зачем. Наверное, чтобы хоть немного досолить Мэг за все те разы, когда он был её марионеткой. — Передавай от меня привет. — Ну ты и тварь, Хван. Последняя тварь. — Прибереги ругательства для мужа. Меня это уже не заводит. Мерседес едва успевает затормозить, как Меган выскакивает на тротуар, с грохотом хлопая дверцей, что стёкла дребезжат ещё какое-то время. Хёнджин специально отворачивается, глядя теперь только перед собой. Готов поспорить, что довёл её сейчас до слёз — но видеть этого не хочет. Она злится на него, как и он на неё. Их роман заведомо обречён — оба понимают это. Но в отличии от Хёнджина, Меган продолжает цепляться из последних сил за соломинки их былой страсти. Тогда не было кольца с бриллиантом на безымянном пальце, не было больших денег и не было славы, которая вместо того, чтобы возвысить их, потянула на дно. Но со дна есть лишь путь наверх. Но чтобы воспарить вновь, нужно скинуть балласт. Безжалостно перерезать канаты, оставив эту часть себя где-то там, в зелёной трясине влажных от слёз глаз Меган Уайт. Впереди что-то светлое и согревающее. Как солнечные зайчики, что играют с тёмными волосами, пробиваясь сквозь листву старых лип вдоль дороги. Как яичница с тостами, тарелку с которой Хёнджин буквально вылизал, не оставив ни крошки. Как песочная россыпь веснушек на сливочной коже Ким Ёнсо. Он толкает массивные двери главного входа, уже представляя, как исказится девичье лицо в недовольной гримасе, стоит им столкнуться в коридорах особняка. Как Ён засеменит обратно в свою комнату в конце коридора, а он будет специально смотреть ей вслед — вдруг обернётся. Перезвон девичьего смеха проносится по всему первому этажу, и Хёнджин замирает. Мужской бас, что до боли знаком — даже во сне узнает его — отскакивает от стен, провоцируя новую волну звенящей радости. Вот только, похоже, никто не ждёт Хёнджина на этом празднике жизни. Феликс сидит на белоснежном диване гостиной, раскинув руки по подлокотникам и запрокинув голову к потолку. Но на него плевать — Ликс может делать всё, что пожелает в этом доме. Вот только под этим всем не подразумевается компания одной язвительной особы. Ёнсо лежит на диване, пристроив голову на коленях Феликса. Голые ступни закинуты на белоснежную подушку, а тёмные волосы рассыпаются по светлым мужским джинсам. Они оба заливаются смехом, глядя на кристаллы Сваровски, которыми усеяна огромная люстра прямо над их головами. — Какого чёрта? — недоумевает Джин, проходя вглубь комнаты. — Ликс! Но никто не обращает внимания на появление хозяина дома. Феликс отбрасывает очередную шутку — абсолютно не смешную — а Ён задыхается от смеха, поджимая колени к груди. Всё выглядит как глупая дешёвая инсценировка, чтобы вывести Хёнджина из себя. И, похоже, это работает блестяще. Хёнджин окидывает взглядом комнату, подходя ещё ближе к дивану, как взгляд цепляется за пустой контейнер на стеклянном столике. На прозрачной поверхности отчётливо заметны шоколадные крошки. Доли секунды хватает на то, чтобы взгляд метнулся к руке Феликса, в которой он держит последний кусок проклятого брауни с травой, который сам печёт, когда совсем не вывозит. Хёнджин не одобряет этого, но и не останавливает. Сам не прочь иногда съесть немного — это как капнуть водой на акварель. Всё сразу плывёт, окрашивая бесцветную жизнь — придавая ей цвета. Но чёрт, сейчас он собирается накормить этой адовой выпечкой Ёнсо — его Ёнсо. — Ты совсем сдурел? — Джин в миг перехватывает пёстрое запястье, выбивая из пальцев последний кусок. — О-о-о, — глупо лыбится Ликс, поднимая на него тяжёлые веки. — А вот и наш принц пожаловал. Малыш, смотри, кто здесь. Ёнсо наконец отрывает взгляд от бриллиантовых бликов, тщетно пытаясь сфокусировать расширенные зрачки на до боли знакомом лице: — Как настоящий, — завороженно мямлит она, протягивая руку к изумлённому лицу Хёнджина. Что придурок Феликс здесь учудил? Какого, спрашивается, чёрта он нажрался этого дерьма вместе с Ёнсо? — Вставай! — он отбрасывает руку Феликса в сторону, теперь уже хватая Ёнсо за локоть. — Поднимайся! Не сдерживается и повышает голос, что на долю секунды с поплывших губ Ёнсо слетает нектарная улыбка. Но через секунду она снова глупо хихикает, обращаясь к Ликсу: — Я же говорила: он думает, что может всё контролировать, — полушёпотом произносит она, словно Хёнджин не услышит. — Да он нихуя не контролирует, — подхватывает Феликс, провоцируя оглушающий смешок. — Да вы, блять, издеваетесь, — Хёнджин с силой дёргает Ён на себя, вынуждая встать наконец с паха Феликса. — Хватит причинять мне боль, — Ён пытается избавиться от его захвата, тщетно ковыряя чужие пальцы на своём предплечьи короткими ногтями. — Я ещё не начинал, — зло шипит он, отпуская. — Что ты творишь, придурок? — переключается на Феликса, нависая над ним. — Хён, расслабься, — пустой взгляд Ликса направлен куда-то в область ключиц Хёнджина. — Съешь последний кусочек. Если бы Ёнсо была при памяти, она бы обратила внимание, что Феликс использует корейское обращение к лучшему другу. Но сейчас радуга у края дивана зовёт её, и Ёнсо не в силах сопротивляться этой магии. — Да чтоб тебя, — цедит сквозь зубы Джин, выуживая из заднего кармана мобильник. — Алло, нужна помощь, — зажимает трубку плечом, а сам пытается перехватить Ёнсо, которая уже наполовину перевалилась через подлокотник дивана, пытаясь сползти на пол не самым эффектным способом. — В гостиную, быстрее. Телефонная трубка летит куда-то в складки дивана, и Хёнджин дёргается в сторону, хватая Ёнсо за рёбра и не давая свалиться на пол. Последний раз, когда он так к ней прикасался, был на кухне. Тогда она так невинно на него смотрела, что хотелось выбить эту дурь из неё прямо на кухонном столе. А сейчас хочется выбить другую дурь из её организма, которая напрочь стёрла под собой прежнюю Ёнсо. — Мистер Хван, — разносится перепуганный голос Чонина, и Джин оборачивается в сторону, откуда водитель уже спешит к нему. — Отвези этого идиота домой, — Хёнджин брезгливо кивает на Феликса. — Сэр, может, лучше оставить его в комнате для гостей? — осторожно интересуется Чонин, но всё же закидывает одну руку Ликса себе на плечо. — Так будет безопаснее. — Безопаснее ему будет подальше отсюда, — плюётся словами Хёнджин. — Видеть его не хочу. Чонин больше не возражает. Не без труда поднимает Фелиска на ноги, приговаривая что-то, а Ликс бубнит, что не нуждается в папочкиных наставлениях и что хён настоящий обломщик кайфа. — Выйди, мне нужно переодеться, — абсолютно серьёзно произносит Ёнсо, уже собираясь стянуть с себя футболку. Эта фраза отбрасывает Хёнджина обратно в тот вечер субботы. Тогда он совсем не был против того, чтобы Ён разделась перед ним. Но тогда она сделала это добровольно — он не заставлял её. Она отдавала отчёт своим действиям, пусть и немного с задержкой. Сейчас же Ёнсо совсем невменяемая. Глаза как ёлочные игрушки. Джин не может позволить ей наделать ещё больше глупостей. По крайней мере, не в таком состоянии. — Встань, — командует он, и Ёнсо, прежде, чем что-то ещё сделать, действительно поднимается на ноги. — Идём. — Не пойду, — протестует она, стоя ровно с руками по швам. — Пошли, я тебе сказал, — Хёнджин не намерен шутить или быть благосклонным. Ён нажралась до беспамятства чёртового брауни с наркотой. Она вообще знала, что там трава, или Ликс ей не сказал? Хёнджин даже не понимает, что хуже: первый вариант или второй. Ким Ёнсо накидалась — да тут любой вариант неприемлем! — Я не знаю, как ходить, — спокойно произносит она, чуть покачиваясь из стороны в сторону и причмокивая пересохшим языком. — Хватит валять дурака, пошли, — с терпения Джина срывается чека, и он резко дёргает Ён за локоть, вынуждая сдвинуться с места. Грохот рухнувшего на пол тела прошибает его собственный хребет. — Зачем ты меня уронил? — Ёнсо обиженно бьёт кулаком по лодыжке Хёнджина. — Как мне теперь встать? Ты всегда всё портишь. Всегда причиняешь мне боль, — хнычет она, и Джину даже кажется, что на её глазах выступают слёзы. Он злится — сильно злится. Так сильно, что готов разнести всё в этой гостиной от бессилия. О какой боли Ён говорит? Когда он ещё причинял ей вред? Да он только и делал, что проявлял скрытую заботу: позволил остаться в особняке, не дал наступить на стекло. Всю ночь переживал, где она и с кем. Уехал раньше из Вашингтона, мчался к ней из аэропорта, а что получил? Да это Ёнсо причиняет ему боль. Это Ёнсо побуждает его на необдуманные действия. Не оставляет в покое, даже когда находится рядом. Будоражит каждую клеточку, каждую нейронную связь в мозгу. В душе Хёнджина было так пусто, пока она тут не появилась. Пока не обернулась на него у живой изгороди участка на Кэролвуд Драйв. Пока не прижалась к нему, ища защиты от главного страха в своей жизни. Пока не приготовила ему яичницу и тосты. А сейчас она ползёт на четвереньках по белому дубу, считая половицы паркета, а Хёнджин наблюдает за этой картиной, понимая, что Ким Ёнсо не заноза в его ноге. Она стрела в его Ахиллесовой пяте, и шансов спастись от неё больше нет.