Divorce me/Love me

– Объявляю ваш брак больше недействительным, – судья стукнул молоточком, вынеся решение. Все, кто находился в зале суда, тут же повставали со своих мест, чтобы поскорее разойтись. – Даже не знаю, Джисон, – неловко рассмеялся Чан, подойдя к другу. – Поздравляю? – Ты снова холостяк, – поддержал Чанбин, положив руку на плечи. Хан невольно улыбнулся, а затем перевел взгляд на своего бывшего мужа. Мужчина сидел на стуле и смотрел в одну точку. – Минхо? – окликнул его Джисон. Ли словно вышел из транса и обернулся. – Что? – тихо спросил он. В зале осталось лишь четыре человека. Все сидения были пусты. В воздухе стоял не запах маминых духов, что сидела еще пару минут назад рядом, а лакированного дерева, старых бумаг и прохлоренных полов. Лучи солнца грели доски паркета, а кругом была лишь тишина. Вакуум. Так казалось Минхо. Они прожили в браке десять лет. Познакомились еще на первом курсе университета. Сначала Джисон дико раздражал. Слишком громкий, слишком радостный, слишком наглый. Все слишком. Хан часто кидал дурацкие шутки в сторону Минхо. Ни то подкатывал, ни то издевался. Джисона было слишком много… Ли казалось, что Хан буквально преследовал его. В столовой, в библиотеке и даже в коридоре. Он всегда оказывался рядом. – Тебе же совершенно плевать на свои оценки. Зачем в библиотеку пришел? Точно не учиться. – На тебя красивого полюбоваться, – ухмыльнулся Хан, подперев рукой подбородок. – Пошли на свидание? И так было каждый раз. Джисон бесил, Минхо бесился. Сначала Ли не признавал того, что рядом с Ханом у него стало подниматься настроение. Он быстро отвлекал. Пусть своими дурацкими шутками и громким смехом. Потом заметил, что у Джисона безумно притягательная улыбка. И сам он был весьма красив. Подкачанное тело, тонкая талия, но всегда пухлые мягкие щеки. Это придавало ему особый шарм и обаяние. И только спустя целый год обучения и постепенного сближения Минхо понял, что крупно попал. Он влюбился. До одури влюбился в этого наглого Хан Джисона. Стал избегать, прятаться по углам, как трусливый заяц. Находиться с ним наедине стало просто невозможно. Хотелось целовать, касаться. В один день Джисон психанул. Прижал в пустом коридоре к стенке и высказался, а затем признался. Рассказал, что с самого первого дня Минхо ему очень понравился, а после одной вечеринки, что состоялась примерно через месяц знакомства, и вовсе влюбился. Минхо всегда казался холодным и отстраненным. В университете практически ни с кем не общался. Его единственным другом был Ким Сынмин с другого факультета. Но только Джисон знал, какой Ли на самом деле добрый, сочувствующий и заботливый. Он всегда невольно оказывался в такие моменты где-то поблизости. Сначала Хану нравилось наблюдать за тем, как Минхо раздражался. На самом же деле он до нелепого сильно краснел, а потом убегал в туалет, чтобы умыться ледяной водой. Джисон любил наблюдать за ним, таким беззащитным и смущенным. Однажды Хан увидел, как Минхо кормил бродячих котов, что поселились где-то под лестницей университета. А то, как Ли заботился обо всех перепивших однокурсниках на вечеринке, окончательно пронзило его сердце. Они начали встречаться. Дополняли друг друга во всем. Джисон был слишком эмоциональным, а Минхо умело его успокаивал. Джисон любил делать сюрпризы, а еще обожал совершать безбашенные, но романтичные поступки. Даже предложение сделал в своем стиле. Написал песню, склеил милое видео с их совместными фотками, а затем вошел в пустую звукозаписывающую студию, куда и позвал Минхо, и встал на одно колено, протянув коробочку с кольцом. Ли соврал бы, если сказал, что не расплакался тогда. Хан признался, что изначально хотел сделать это где-то на крыше компании или на вертолете, но знал, что Минхо ужасно боялся высоты. Да и так все было прекрасно. Они уже давно работали, жили вместе. Хан был продюсером, часто писал артистам песни. Но только самые особенные посвящал Минхо и пел лишь для него. А Ли открыл небольшое кафе, которое в конечном итоге стало одним из лучших ресторанов в Сеуле. Джисон и Минхо вместе росли и развивались. Они были единым пазлом, что, казалось, никогда не разрушится. Но буквально месяц назад все треснуло по швам. Возможно, случилось это еще давно, где-то в прошлом году. Работа, частые ссоры. Хан крутился в кругу популярных артистов, что не стеснялись открыто флиртовать с ним, а Минхо ревновал. Они отдалились. Перестали вместе завтракать по утрам. Минхо уходил рано, а Джисон возвращался поздно. Минхо засыпал один, а Джисон просыпался. Они перестали выбираться куда-то даже на выходных. Все мысли были забиты только работой, работой и еще больше работой. Поцелуи остыли, а секс больше не казался чем-то сокровенным и чувственным. Только пустая потребность… Минхо хотел ребенка, но Джисон был против. Или ему так казалось. Наверное, если бы у них и правда была семья, то стало бы только хуже… И разводиться было бы труднее. Лучше резко сдернуть пластырь, чем тянуть по чуть-чуть. Так не слишком больно… – Мы теперь свободны, – слабо улыбнулся Хан и подошел ближе. Чанбин и Чан вышли из зала, ожидая друга в коридоре. – Наш брак казался для тебя тюрьмой? – усмехнулся Ли, поднявшись с места. – Нет, я не это… – Ты всегда был таким эгоистом, Джисон. Жаль, что я понял это только сейчас, – гневно выпалил он и вышел за дверь. – Минхо! Я не это имел в виду!

***

– Чем ты теперь планируешь заниматься? – спросил Сынмин, положив руку под голову на спинке дивана. Минхо крутил в руке бокал с красным вином, разглядывая напиток, что источал приятный аромат выдержанного винограда с нотками сливы и кислой смородины. Мужчины сидели на диване в гостиной. Минхо отвез маму домой, немного посидев с ней на кухне за чашкой любимого зеленого чая с мелиссой. Она предложила ему остаться, но Минхо хотел побыть один, по возможности выплакаться ночью в подушку, которая все еще пахла Джисоном. В их квартире до сих пор пахло Джисоном. Забытая бутылка грушевого сидра все еще стояла в холодильнике. Напиток был до ужаса приторным и стягивал губы, но Хану нравился его запах, вкус и легкое послевкусие конфет. В шкафу осталась часть его гардероба. На полках книги и журналы. В коридоре стояла коробка с его некоторыми вещами. Остальное Минхо положит в нее позже… Квартира вот уже месяц была пустой. Джисон пару раз заезжал за своей аппаратурой, что стояла в его кабинете. И увез один чемодан с одеждой. Минхо хотел, чтобы Хан забрал все свои вещи поскорее, чтобы больше не чувствовать его присутствия в квартире. Хан снимал просторные апартаменты в центре города. Вот пусть их и захламляет своими дисками, плакатами, комиксами и томиками манги. Такие подарки Минхо не нужны. Кстати о подарках. Надо бы выкинуть их все, а заодно и обручальное кольцо… – Что, что? – выдохнул Ли, сделав глоток, – Буду жить без него. Сотру все воспоминания и начну новую главу. – Ты же понимаешь, что стереть все воспоминания чисто физически невозможно? Все будет напоминать о нем. Эта квартира, вещи. Даже машина… И почему я все еще помню, как ты мне красочно описывал в ней ваш секс, – скривился Ким. – Вы даже пахнете одинаково. Настолько ты пропитан им… Как и он тобой… Минхо устало усмехнулся. – Адвокат Ким, вы на чьей стороне? – На стороне здравого смысла, Минхо. Да, вы развелись. Но это не конец и не повод стирать все, что между вами когда-то было. – Я посмотрю на тебя, когда ты выйдешь замуж за Хвана, а потом разведешься с ним, – словно кот, прошипел Ли. – Во-первых, – начал Сынмин, – мы с ним не встречаемся. А во-вторых, то, что мы спим, ничего не значит. – Я же вижу, что ты влюблен в него, – снова усмехнулся Минхо. – Просто боишься ему признаться. А еще боишься привязываться к людям. Но уже поздно. Сколько не беги, не убежишь. Ни от себя, ни от него. Он все равно будет рядом. Сынмин недовольно закатил глаза, сделав глоток вина. – Все равно не скажу ему. Это не взаимно, – хмыкнул он. – Хенджин тот еще бабник. Он флиртует со всеми. Вокруг него крутятся длинноногие красивые модели. Мужчины или женщины. Для него нет разницы. Он яркий и харизматичный, привлекательный и уверенный в себе. Ему нужен такой же человек, как и он сам… – Ким откинулся на спинку дивана, грустно усмехнувшись. – Он никогда не будет с такой серой мышью, как я… Мы просто удовлетворяем свои потребности, как секс-партнеры. Не больше… Минхо задумался. Если бы только Ким видел, как на него смотрит Хенджин. В глазах мировой модели сияли самые настоящие сердечки и яркие звезды, когда он видел перед собой простого адвоката. Сколько бы об этом ему не говорил Минхо, Ким всегда продолжал думать, что недостоин любви Хвана, как и его самого. – Раз ты добровольно от него отказываешься, – ухмыльнулся Ли. – Тогда я заберу его себе. Сынмин нахмурил брови, крепче сжав бокал в руке. – А что? Я теперь мужчина свободный. Умный, красивый, богатый. – Еще и очень скромный, – хмыкнул Ким. – Вот именно! Могу получить, кого захочу! И никакие Хан Джисоны мне больше не помеха! – он выпил до дна, громко поставив бокал на стол. – Налей мне еще. Сегодня мы отмечаем мой развод!

***

Прошло уже две недели со дня развода. Джисон стал плохо спать, мало есть и загружать себя еще больше работой. Но почему-то все валилось из рук, а песни были настолько сопливыми, что хотелось порвать всю бумагу с текстом на ничтожные клочки, как и ластиком стереть все глупые мысли. Он обещал еще десять дней назад забрать последние вещи из их квартиры Минхо, но все никак не решался туда заехать. Снова увидеть уже бывшего мужа для него казалось хуже пытки. Хан бы точно сорвался. Он не хотел делать больно обоим. – Джисон? Джисон? – чуть громче позвал Чанбин, – Джисон! – Да! А, что? – словно ледяной водой окатило. – Ты что-то говорил? – глупо хлопая глазами, спросил Хан. – Запись этой строчки уже как минуту закончилась. Ты даже на кнопку не нажал. Сохранил данные? Мне кажется… – Со устало выдохнул. – Встань из-за стола, – тут же резко произнес. – Что, прости? – Джисон, езжай домой, я сам закончу, – он мягко поднял друга за локоть, сев на его место. – Сонми, продолжай. Запишем строчку еще раз. Блондинка, что стояла за толстым стеклом, кивнула и, поправив микрофон, прислушалась к музыке в наушниках. Чан Как продвигается запись? Мы немного поменяли аранжировку Так песня звучит более свежо Сонми вчера кое-где предложила добавить импровизацию Это станет хитом! Кстати, ты уже две недели ходишь понурым Знаю, что развод – это большой стресс Но тебе пора отпустить Минхо Давай расслабимся Мы с Бином забронировали столик в твоем любимом клубе Выпьем, повеселимся Тебе нужно отвлечься К тому же я знаю, что ты все это время работал без выходных И не ври мне Даже не думай Джисон свернулся на диване калачиком, читая сообщения. Он правда за эти две недели отдохнул максимум полдня. И то обеспокоенные друзья сами отправили его домой, чуть ли не закрыв в собственной квартире и забрав ключи. Мысли были заполнены только Минхо. Их совместными теплыми воспоминаниями, родными объятиями и поцелуями. В пустой квартире было неуютно. На кухне не пахло любимыми блинами и булочками, что часто делал Минхо. Ванная всегда была свободна, а постель – холодной. Джисон накрывался подушкой и одеялом с головой, лишь бы не слышать фантомный смех бывшего мужа, не представлять улыбку, не думать о нем. Но ничего не помогало. Чан был прав, когда сказал, что Хану пора отпустить и отвлечься. – Все! – улыбнулся Со, откинувшись на спинку стула. – Сейчас включу песню полностью. Прослушай и скажи, что хочешь изменить, – обратился он к девушке. Чанбин нажал на кнопку, а затем развернулся к другу. – Я сказал тебе идти домой. – Знаю, – буркнул Хан. – Почему ты все еще здесь? – Если пойду домой, то останусь наедине со своими мыслями. А в них только Минхо. Не хочу… – Значит так, – Бин нахмурился. – Ты сейчас идешь домой, принимаешь душ и плотно обедаешь. Вечером мы с Чаном заедем за тобой и поедем вместе в клуб. Пора возвращать жизнерадостного Джисона. А то смотрю на тебя и плакать хочется. – Мне тоже, – прошептал Хан. – Ты меня услышал? Джисон кивнул. – Вставай, иначе насильно сам отвезу. – Да понял я, понял, – нехотя поднялся с дивана. – Чанбин-а! – послышался голос Сонми. – Давай еще парочку импровизаций добавим. – Не вопрос, – улыбнулся Со. – Сонми, до скорого, – помахал Джисон. – Я не очень себя чувствую. Поеду домой. – Хорошо. Поправляйся, – улыбнулась она, надев наушники. – Куда именно ты хочешь добавить? Хан вышел за дверь, бездумно шагая по коридору. Перед глазами почему-то все расплывалось. Он даже врезался в кого-то, лишь шепнул тихое «простите». На улице ярко светило солнце, но на душе было паршиво. Никакая хорошая погода не поднимала настроение. Чанбин Аккуратней за рулем А лучше вызови такси Хан сел в машину, кинув телефон на переднее сидение. В салоне все еще пахло вонючкой с котенком, которую Минхо повесил три месяца назад, когда они впервые за долгое время поехали вдвоем в ресторанчик. – Надо было и свою машину ему тоже оставить. А лучше продать нахрен, – тяжело сглотнув, произнес он, ударившись лбом о руль. – Почему все напоминает о тебе…

***

Уже три недели Минхо не состоял в браке, но по привычке носил обручальное кольцо. Почему? Во-первых, так многие считали, что он все еще занят, и не пытались позвать на свидание. Во-вторых, его было очень трудно снять, а еще… Да кому Минхо врет. Он просто не смог бы его снять. Не хотел… Сегодня у него выдался выходной, поэтому весь день Ли просидел дома. Коробка с вещами Джисона все так же стояла в коридоре, что уже начинало жутко раздражать. Каждый раз Минхо смотрел на нее, подавлял желание открыть и вдохнуть запах бывшего мужа. На кухне резко запахло гарью, и Минхо быстро отключил печку, вытащив горячие булочки. – Черт! – буквально бросил он противень на подставку, почувствовав, как обжег палец. Сегодня все валилось из рук. Ли кинул испачканное полотенце и пошел в ванную комнату за аптечкой, но запнулся о несчастную коробку и тихо выругался. – Да сколько можно! – пнул он со злости. – Даже после развода не даешь мне покоя, Хан Джисон! В дверь резко позвонили, отчего Минхо вздрогнул, вытащив уже не такой красный палец изо рта. Первой мыслью было, что это Сынмин. Он обещал зайти на днях. Поэтому, даже не взглянув в глазок, Ли открыл дверь. – Привет, – знакомый голос заставил поднять глаза. На пороге стоял Джисон. Мужчина пьяно покачивался и улыбался, как влюбленный школьник. Все те же темные волосы и пухлые щеки с родинкой. Брюки, легкая белая рубашка, от которой несло крепким виски, и очки в тонкой оправе, что грозились свалиться с носа и разбиться. – Впустишь? – пьяно спросил он. Минхо тяжело выдохнул, пропустив гостя в квартиру. – О, ты испек мои любимые булочки! – Хан в спешке разбросал свои ботинки в коридоре, ломанувшись на кухню. – Горячо! – сразу же прошипел, откусив выпечку. – Но так вкусно, – блаженно улыбнулся он. Ли по привычке аккуратно поставил его ботинки на полку, а затем подошел ближе, облокотившись на кухонную тумбу. – Кажется, ты забыл, но ты здесь больше не живешь, Джисон, – нахмурился он, сложив руки на груди. Хан поедал булочку, буквально постанывая от удовольствия. – Я так скучал по твоей еде, Минхо. Я так скучал по тебе, Минхо Ты это хотел услышать? – Что ты здесь делаешь? – продолжил Ли. Хан снова укусил булку, а с другой стороны полился черничным джем, залив всю ладонь и капнув на рубашку. Минхо недовольно цокнул, схватив полотенце: – Дай сюда, – он вытирал его руки, как ребенку. Джисон снова улыбнулся, доев булочку. Минхо смотрел на него, но почему-то был безумно рад видеть. Он скучал. Определенно. – Ты выпил? – глупый вопрос. По Джисону и так было понятно. – Да… На самом деле я пью уже целую неделю, – устало усмехнулся Хан. – Почему? Джисон взъерошил волосы, опершись на кухонный островок, чтобы стоять лицом к бывшему мужу. – Не знаю, – пожал он плечами. – Наверное, пытаюсь забыть тебя. – Алкоголь – не выход. К тому же ты его плохо переносишь. Хан рассмеялся. Все-то ты знаешь. – Мы знакомы пятнадцать лет, а прожили в браке целых десять. Я знаю о тебе абсолютно все, Джисон. Как и ты обо мне… – Не скучал? – прямо спросил Хан. Ли усмехнулся. – Не неси глупости. – А я скучал… Очень, – подошел Джисон ближе. От него все так же пахло знакомым парфюмом с нотками древесины и карамели, а также элитным виски, которое он точно уже успел пролить на рубашку, где теперь еще красовалось и пятно от джема. Ореховые глаза смотрели насквозь. В них по-прежнему сияла нежность, как много лет назад. Ли давно не видел этого мягкого взгляда. Джисон приблизился вплотную, уперев руки по бокам от Минхо на кухонную тумбу. Он смотрел и молчал. А взгляд Ли бегал то на его глаза, то на губы. Кажется, он уже забыл их вкус… Минхо снял с него очки и убрал темную прядь за ухо. Все-таки Джисон был чертовски красив. Годы пошли только на пользу. Ему уже тридцать четыре. Ли был всего на год старше. – Минхо, – шепнул Джисон. Их губы были буквально в нескольких миллиметрах друг от друга. Они не сводили завороженных взглядов, слушая оглушительный стук собственного сердца. Хотелось поцеловаться. Слишком сильно, чтобы устоять перед этим искушением. Хан медленно наклонился, желая оставить легкий поцелуй, но Минхо резко отвернулся, смущенно прочистив горло. – У тебя… – начал он мямлить. – У тебя рубашка грязная. Я… Я ее застираю. Ли аккуратно выпутался из «ловушки» и отошел на несколько шагов назад, стыдливо покраснев, как школьник. – Раздевайся и иди в спальню. Останешься тут. Я не пущу тебя домой в таком состоянии. Джисон усмехнулся, медленно расстегивая пуговицы. – Переживаешь? – Еще чего, – хмыкнул Ли, вернув невозмутимость. Хоть и жадно пялился на бывшего мужа. Хан стянул рубашку, и отдал ее Минхо, не сводя с него глаз. – Брюки снимать? – ухмыльнулся он. – Снимай. Воняешь, как винный завод. – А мне кажется, что ты просто скучал по моему телу, – медленно расстегнув ремень, словно в каком-то стриптизе, он снял брюки и вручил их в чужие руки. – Джисон, хватит, – Минхо повесил вещи на предплечье. – Ты всегда любил издеваться. Но я слишком долго с тобой прожил, чтобы не поддаваться на эти провокации, – он развернулся и, остановившись возле ванной, произнес: – Возьми что-нибудь в шкафу и ложись в постель. Я скоро приду. – Значит, все-таки скучал по мне, детка? – нагло ухмыльнулся Хан. – Еще одно слово, и я выставлю тебя за дверь в одних трусах. Джисон рассмеялся. Ему и правда не хватало Минхо, как и Минхо его.

***

– Почему же ты не сказал мне, что хочешь ребенка? – тихо спросил Джисон. Он больше не дурачился и не заставлял краснеть. Не пытался соблазнить Минхо, пусть даже и в шутку. Потребовал от Ли, чтобы тот одел его, и тот, правда, одел. Выпил две кружки чая, успел поплакать, а затем успокоился. Хан лежал на мягкой кровати, подтянув одеяло до самого носа. Минхо сидел рядом. В комнате было темно, лишь свет из коридора освещал немного пространства, а плотные шторы не пропускали уличных фонарей. Лежа на боку, Джисон рассматривал своими опухшими глазенками бывшего мужа, а тот смотрел на него в ответ и невесомо гладил сквозь одеяло по плечу. – Однажды я намекнул тебе об этом. Но, кажется, ты все прекрасно понял и был против. – Я думал, ты говорил про щенка… Ты же знаешь, у меня аллергия на собак. Ли кивнул. – Боже, я такой придурок, – болезненно простонал Хан. – Прости меня. Я совершенно не понимаю намеков. Минхо улыбнулся, отрицательно качнув головой. – Не извиняйся. Оба виноваты. – Представь, если бы у нас был ребенок… Сейчас бы все могло быть по-другому. – Прошлое не вернуть, Джисон, – устало выдохнул Минхо. – Теперь мы в этом и сами убедились. Хан поежился под одеялом, словно его морозило, а затем снова шмыгнул носом. – Вчера я написал песню, – тихо начал он. – Я посвятил ее тебе. Минхо замер. Рука дрогнула, а затем опять опустилась на плечо. – Я много посвящал тебе песен, ничего удивительного. Но… Я хотел рассказать в ней о том, как отпускаю тебя, а получилось очередное сопливое признание… Кажется, я все еще люблю тебя… Я дурак, да? Ли устало улыбнулся, пытаясь сдержать слезы. Они застряли комом в горле, не давая нормально дышать. – Ну уж не больше, чем я. Он продолжал гладить Джисона, как маленького ребенка, и убаюкивать. Хан любил, когда Минхо так заботился о нем. – Это ведь была моя идея развестись, – продолжил Ли. – Никогда не думал, что ляпну такое на эмоциях. Знал же, что все имеет свои последствия. Джисон молчал, прикрыв глаза. Он слушал Ли, но сил ответить практически не было. – Может… Может, ты хочешь вернуть все обратно, Хани? Я ведь… Я ведь тоже до сих пор люблю тебя, родной. Кажется, без тебя я больше не справлюсь… Хани? Но в ответ тишина. Минхо наклонился ближе. Внутри что-то сжалось. – Джисон, все в порядке? Но мужчина не ответил. Только тихое сопение заполняло комнату. Ли долго-долго смотрел на спящего бывшего мужа. Они не виделись три недели, но казалось, словно целую вечность. Ресницы подрагивали, а мягкие щеки были слегка надуты. Он облизывал во сне губы, прижимая одеяло как можно ближе. Минхо с трудом поборол желание поцеловать его. Лишь слабо улыбнулся, чмокнув в лоб. – Спи сладко, – шепнул он, поднявшись с кровати. Ли вышел из комнаты и заперся в ванной, медленно съехав спиной по стенке. Он больше не в силах был сдерживать рыдания. Кажется, мы совершили самую ужасную ошибку.

***

Спустя еще неделю Джисон все-таки снова вернулся в квартиру, чтобы забрать свои последние вещи. В то утро, как он проснулся, Минхо уже был на работе. Он оставил ему записку и завтрак, а также постирал и погладил его одежду. Хану хотелось разрыдаться, но он лишь написал простое «спасибо» в сообщении и с неохотой покинул некогда их дом. Он весь день вспоминал свой сон, где ему снилась их свадьба. Как Минхо надевал ему на палец кольцо, как целовал нежно-нежно, а потом ласкал так пьяно и страстно. Хан не желал просыпаться, но проснулся со слезами на глазах. Он мечтал все вернуть, но вряд ли Минхо хотел того же… – Может, останешься на ужин? – спросил Минхо, стоя в коридоре. – Я приготовил твой любимый калькуксу. Джисон обул кроссовки, а затем взял в руки злосчастную коробку. – Нет, – отрицательно покачал он. – Если останусь с тобой еще хоть на минуту, не смогу больше уйти, – грустно улыбнулся. – Пора отпустить прошлое и научиться жить заново… Друг без друга… Хан открыл дверь, выходя в подъезд. – Это правда конец? – резко выпалил Ли. – Конец… для нас? – Да, – кивнул Джисон. – Боюсь, мы не сможем остаться даже друзьями. Прости и… Спасибо за все, Минхо… Прощай. Он как можно скорее пошел прочь. Даже не вызвал лифт. Буквально побежал вниз по ступенькам, не оглядываясь. Потому что если бы оглянулся, то точно не смог бы отпустить. А Минхо слышал каждый его шаг. Все еще слышал тяжелое дыхание. Он больше не смог сдерживаться и заплакал, закрыв дверь. Так и должно было все закончиться. Это и правда их конец…

***

Джисон поставил коробку в багажник и посмотрел в окно некогда их с Минхо квартиры. И не сдержался… Он открыл дверь в подъезд. Перепрыгивая через ступени, поднимался все выше и выше. Поднимался к любимому. Возможно, сейчас он совершит еще одну ошибку, но лучше попробует, чем будет потом жалеть. Звонок в дверь. Заплаканный Минхо. И Джисон стискивает его в своих объятиях, нашептывая лишь тихое «прости». – Я не могу отпустить тебя, Минхо. Прости меня… Никогда не смогу жить без тебя, – глотая слезы, все шептал он. – Ты мне очень нужен, любимый. Прости за все… – Хани, – тихо выдавил Ли, прижавшись крепче. – Я тоже люблю тебя. Всегда любил. Мне никто больше не нужен. Я такой дурак, что собственными руками все разрушил. Это я должен просить прощения, а не ты. Джисон гладил по волосам, до крови закусывая нижнюю губу, чтобы не разрыдаться. А Минхо все плакал и плакал, повторяя лишь одно слово: люблю. Хан отстранился, нежно взяв мокрые щеки в ладони. Он сцеловывал каждую слезинку и гладил скулы, не смея оторваться. Два дурака, что совершили ошибку, решили вернуть все. – Прости, Хани. – Все хорошо, – снова поцелуй в щеку. – Все хорошо, дорогой. – Не уходи, пожалуйста, – плакал Ли. – Я не уйду. Больше никогда не уйду. – Я так сильно люблю тебя. – Я тоже. Тоже люблю тебя, Минхо. Джисон заглянул в заплаканные глаза, вновь увидев в них целую вселенную, что впервые зажглась там пятнадцать лет назад. И Минхо видел то же самое. Чувствовал то же самое. Он невесомо прикоснулся своими губами к родным губам и получил ответ. Хан целовал нежно, тягуче. Гладил талию, переходил ладонями на спину, игрался то с верхней губой, то с нижней. Ли приоткрыл рот, блаженно растаяв в его руках, а затем просунул язык, столкнувшись с чужим. Они безумно скучали друг по другу. И теперь были готовы раствориться, сгореть, а потом Фениксом возродиться из пепла. Джисон аккуратно поднял Минхо, отчего тот обхватил ногами его талию. – Я все еще имею право отнести тебя в нашу спальню? – ухмыльнулся он, вызвав улыбку на лице Ли. Тот кивнул, вовлекая в тягучий поцелуй. Они не могли надышаться друг другом, не смели оторваться от поцелуев. Словно два мощных магнита, что не рассоединить. Хан опустил Минхо на кровать. Переходил поцелуями с губ по подбородку к шее, крепко сжимая упругие бедра. – Не пойми неправильно, – усмехнулся Хан, укусив мочку уха. – Но мне правда этого не хватало. – Секс с другими не приносил тебе удовольствия? – ухмыльнулся Минхо, стараясь не простонать во весь голос, стоило только Джисону забраться ладонью под его футболку и коснуться соска. – Я не спал ни с кем, детка, – спускаясь поцелуями все ниже, утробно рассмеялся он. – Правда? – искренне удивился Ли. Хан замер, нависнув над ним, и серьезно ответил: – Я ни за что не променяю тебя ни на кого. Даже если бы ты меня оттолкнул, я бы не поменял своего решения. – Принял бы обет безбрачия? – усмехнулся Минхо. – Нет… Сделал бы все возможное, чтобы вернуть тебя. Ли покраснел, отводя взгляд в сторону. – Смотри на меня, – нежно взяв за подбородок, произнес Джисон. – Смотри только на меня. Ведь и я всегда буду смотреть только на тебя. – Хани… – Мне никто, кроме тебя, не нужен. Слышишь? Только ты. Минхо притянул его за шею и поцеловал. Он зарылся пальцами в темные волосы, а затем прошептал: – И мне, кроме тебя, никто не нужен. Хан улыбнулся, снова забравшись руками под футболку. Минхо надрывисто выдохнул, глядя прямо в глаза. – Сегодня я не дам тебе спать, детка. Возмещу все то, что мы упустили за эти два месяца. Ли кивнул. Он чувствовал возбуждение. Джисон всегда заставлял его краснеть и смущаться. Но Минхо это нравилось. До одури нравилось. Они знали друг друга слишком хорошо. Знали, как довести до пика, как подарить наслаждение. Знали все эрогенные зоны и точки. Изучили каждый сантиметр тела. Могли оставлять метки там, где только хотели. Джисон стянул с Ли футболку, а следом снял и свою рубашку, позволив любимому насладиться своим подкаченным телом. Широкие плечи, грудь и пресс. Смуглая медовая кожа. Он медленно расстегивал пуговицы, пока Минхо нежно отчерчивал каждый его кубик. – Все там же? – спросил Хан, поцеловав. Минхо снова кивнул, но тут же покраснел. Джисон хитро посмотрел на него, заметив тот же бутылек, что они открыли чуть больше двух месяцев назад. Но смазки было намного меньше. – Сейчас я должен спросить, не приводил ли ты сюда какого-нибудь мужчину или не слишком ли часто ты игрался с собой, дорогой? – ухмыльнулся он. – Прекрати, Джисон, – Ли прошипел, словно кот, но прикрыл лицо ладонями. Щеки горели сильнее раскаленной лавы. Хан беззлобно рассмеялся, бросив смазку и презерватив куда-то на подушку. Они предпочитали секс без защиты, поэтому регулярно проверялись. Но почему-то Джисон думал, что на этот раз Минхо не согласится. – Давай без него, – улыбнулся Ли, погладив по медовой щеке. – Мы оба знаем, что у нас ни с кем не было. – А вдруг я соврал? – сощурился Хан. – Ты не умеешь врать, Джисон. Я понял это еще в первый месяц наших отношений. Хан рассмеялся. – Ты прав, – снова поцелуй. – Кстати… Может, ты хочешь сегодня сверху? – Нет… Мне нравится ощущать тебя в себе. Джисон улыбнулся, вовлекая в поцелуй. – Мой хороший, – мягким шепотом. Ли нечасто говорил подобное. А если и удавалось, то до нелепого краснел и смущался. Как сейчас. Хан избавил его от штанов и белья, а затем открыл бутылек, выдавив содержимое на пальцы. Он дразнил сфинктер, легонько поглаживал. Целовал то шею, то грудь и снова губы. Минхо подрагивал и почти что скулил. Стоило только первому пальцу погрузиться внутрь, он шумно выдохнул имя любимого, еще больше раскрывшись. Джисон медленно растягивал стенки и шептал что-то грязное в самое ушко, а Ли плавился и тихо скулил, ощущая в себе уже два пальца. Тело, отвыкшее от ласки, подрагивало и отзывалось на каждое движение. Джисон надавил на простату, выбивая из любимого громкий стон. И все целовал-целовал-целовал красные опухшие губы. Внутри было уже три пальца. Минхо тихо скулил, игрался с волосами на затылке Хана. Чуть царапая кожу, переходил на шею и плечи. Минхо желал большего. И Джисон не мог ему отказать. Он снял мешающуюся одежду, выдавил еще смазки и снова навис, целуя куда-то в висок. Медленно вошел на половину, а затем вышел и резко толкнулся во всю длину, давая привыкнуть. Минхо, казалось, голос от этого сорвал. Слишком громкий стон. Слишком долгожданное наслаждение. Ли обвил его шею руками, поцеловав. Языки жадно сталкивались друг с другом, а слюни стекали по подбородку. Дыхание прерывалось. Из-за духоты было просто невозможно дышать. Джисон снова толкнулся до предела, отчего Минхо выгнулся, утонув затылком в подушке. Хан целовал его шею, чуть посасывая кожу, и мазал языком по кадыку, подсунув ему под поясницу другую подушку. – Хани, пожалуйста… Оба больше не могли ждать. Джисон толкнулся, а затем снова и снова. Плавно двигая бедрами, он набирал скорость, а Минхо стонал, царапая спину. Он водил ладонями по его телу, зарывался пальцами в волосы и оттягивал, отчего Хан невольно порыкивал. Кровать бесстыдно скрипела, а спинка ударялась об стену. Соседи не скажут за это «спасибо». Да и не нужно. Им все равно, что там думают другие. Хан кусал ключицы и шею, зализывал укусы и оставлял багровые засосы, словно помечая – мое. Иногда лениво надрачивал член Минхо. А тот, скрестив ноги, прижимал к себе ближе и шептал его имя, стонал, срывал голос. Гладил, царапал, кусал, целовал. И так по кругу. – Детка, даже если после этого я оглохну, то ни о чем не пожалею. – Хани, просто заткниии-аах-сь… – Заткнуть тебя? – ухмыльнулся он, толкнувшись глубоко. – Как скажешь. Снова жадный поцелуй и ускоряющиеся толчки. Минхо плавился. Тела подрагивали, приближаясь к разрядке. – Кончи со мной, детка, – шепнул Хан. – Я чувствую, как ты близко. Зажмурившись до звезд в глазах, Ли крикнул его имя, и они кончили одновременно. Тела содрогнулись. Растворились в сладкой истоме. – Вот так, – шептал Джисон, целуя в висок. – Молодец, дорогой. Спина ныла от царапин. Кажется, Джисон сегодня будет спать только на боку. А Минхо точно не встанет с постели без помощи до утра.

***

Джисон все же лежал на спине, пропуская сквозь пальцы мокрые светлые волосы. Минхо лениво целовал его грудь, прильнув как можно ближе. За окном была уже глубокая ночь. Они все еще не вылезали из кровати, хоть мокрые простыни неприятно прилипали к телам. Джисон не шутил, когда говорил, что не даст Минхо сегодня спать… Хан смотрел в знакомый потолок, а затем поцеловал любимого в макушку и с улыбкой произнес: – Выходи за меня, Ли Минхо. Мужчина поднял голову, всматриваясь в глаза. – Снова делаешь мне предложение? – рассмеялся он. – Напомни, сколько раз я тебе отказывал десять лет назад? – Семь? Кажется… Никто и не говорил, что то признание в студии было первым… – Я столько раз пытался получить от тебя это сраное «да», – усмехнулся Хан. – Сейчас будет достаточно и одного раза, – улыбнулся Минхо. Джисон смотрел на него, не сводя глаз. Он все еще перебирал его волосы, но теперь пытался успокоить бешеное сердце. – Я согласен стать твоим мужем, Хан Джисон. Снова… Хан выдохнул. Казалось, целая гора свалилась с плеч. – Ты невыносим, – болезненно протянул он. – Но я чертовски люблю тебя. – Удержишь меня на руках в этот раз, когда будешь выносить из ЗАГСа? – хитро ухмыльнулся Минхо. – Эй! Я не такой уж и старый! Минхо не мог остановить свой смех. – Я тоже люблю тебя, мой медовый Хани, – пропел он. – Знаешь… Я думаю, что нам все же стоит завести ребенка. – Джисон… – Я бы согласился сразу же. Просто тебе нужно было прямо мне сказать. – Джисон. – Ты был прав, когда… – Хан Джисон! – Ли, – мягко поправил мужчина. – Ли Джисон, дорогой. Минхо усмехнулся, а затем поцеловав его, произнес: – Все-таки моя фамилия тебе идет намного больше…