Это мой путь

      Курапика возвращался домой, в провинцию Лаксо, когда мир потрясла новость о жестоком истреблении клана Курута.       В репортажах сообщалось следующее:       "Случившееся обнаружила девушка, заплутавшая в лесу. Именно она обнаружила трупы всех 128-ми членов клана.       Каждый из них был посажен напротив кого-то из своей семьи. По-видимому, прежде чем обезглавить жертв, им были нанесены множественные порезы…"       Он выскочил из гостиницы, где остановился с найденным для Пайро доктором на ночь, не обращая внимания на просьбы остановиться. Он даже забыл взять свои вещи. Выскочил в чем был, после короткого ступора, и запрыгнул на свою ездовую птицу.       – Давай же, Пика! – подгонял ее мальчик.       А по уличному радио, тем же безразличным голосом, повторяли…       "Кроме того, у всех чистокровных членов племени вырезаны глаза. Попавшие в клан из-за брака, глаза сохранили, однако, именно их тела более обезображены пытками. (Так же взрослые мужчины имели большее число предсмертных повреждений в результате попыток сопротивления.)       Была выдвинута следующая гипотеза: преступники намеренно открыто атаковали клан, чтобы глаза носителей крови Курута покраснели от горя и ярости. После чего все они были обезглавлены один за другим…"       Пика несся из последних сил – уже к вечеру они приблизились к лесу. Его глаза горели. И алым, и от слез, и от ветра в лицо...       "Всё из-за того, что глаза членов клана Курута, когда их обуревает гнев приобретают чистейший оттенок алого, столь высоко ценимый на черном рынке.       С особой безжалостностью были изувечены тела детей, что также говорит в пользу выдвинутой гипотезы. Преступники желали получить как можно более насыщенно-алые глаза от их родителей."       Из поселения слышались звуки. Курапика спешился и не разбирая дороги понесся туда. Но завидев чужаков, сгружающих тела его соклановцев в машины он остолбенел. Вся улица была залита кровью. Еще не все трупы были убраны. Некоторые выглядели так изуродовано, что в них едва угадывались человеческие фигуры. От летней жары запахи разложения просто душили. Ноги подкосились. Его вырвало.       Мир окрасился алым…       – Эй, мальчик! Ты тут откуда!? – к Курапике подошел мужчина средних лет, в перчатках и маске на нос, одетый так, чтобы не было открытых участков кожи. Он был уставшим. И по локоть в крови. Он хотел растормошить скорчившегося на траве ребенка, но одернул руку.       Курапика вздрогнул. Но закрыл локтями лицо, пряча глаза. Он… он просто не мог сказать этому человеку, что он Курута!       – Я услышал по радио… И пришел проверить своего друга. – Язык жгла придуманная на ходу ложь. Глаза медленно принимали свой естественный карий цвет. Он поднял умоляющий взгляд на человека, напротив. – Неужели все умерли?       В голосе была слышна надежда, но в душе клокотали гнев и смирение.       – Э… да. – Мужчина сел напротив и стянул перчатки. – Сегодня пол дня ходили тут с собаками, искали выживших. И с нами тоже судмедэксперты приезжали. Если бы были, их бы нашли.       Курапика сжал руки в кулаки и пошел в дом старейшины. Там должна быть перепись жителей. И генетические древа. Некоторые ведь жили отдельно или ходили по миру. Там могли быть записаны их номера телефонов или адреса. Может, кто-то всё-таки жив?       – Стой, стой! Куда ты?       Он не ответил. И поспешил оторваться от навязчивого чужака.       Дом старейшины оказался разорен. Пусто! Как и маленькая библиотека. В домах были выломаны двери, через них виднелись разгромленные помещения и голые стены. И его дом тоже не отличался. Ничего… Не осталось даже вышивки или поделок из глины, которыми Курута иногда торговались с внешним миром.       Не было сил вглядываться в изувеченные тела соклановцев, но он все равно искал своих родителей и Пайро.       А когда нашел, упал рядом, как подкошенная марионетка.       И зарыдал.       "Среди трупов было найдено послание, оставленное, скорее всего, самими преступниками.       «Мы принимаем все. Поэтому не пытайтесь ничего забрать у нас.»"       

***

      Маленький Курапика Курута просто сгорел. А из его пепла уже поднялась я.       Это меня отрывали от обезглавленного тела Пайро. И именно меня пытались утешить три заляпанных кровью мужика. И это я отстраненно размышляла, что Курапика очень кстати забыл накинуть на нижние одежды клановую накидку. И это в моей душе оседал пепел апатии.       – Может тебя подвезти? – суетились они.       День клонился к ночи. Почти все тела были собраны.       – Нет. – Я покачала головой, пусто размышляя о своей ситуации. – Мне в ту сторону. – Неопределенно махнула рукой подальше от дороги, ведущей в город.       Я… не знала уехали ли Пауки. Не знала, ищут ли они отщепенцев, живущих во внешнем мире. Не знала, месть это или простая блажь психопатов…       Я просто сбежала в лес к Пике. Мы скрылись в чаще и забрались повыше на ветку.       Спину кололо. Но мне было не до того.       Кризис самоидентификации навалился на меня тяжелым комом. Я ли бабочка, которой снится, что она мудрец, или же мудрец, которому снится, что он бабочка? Смешно, но я даже не помнила своей смерти, и умирала ли вообще… Отголосок Курапики во мне утверждал, что это его мозг так диссоциирует. И мне было бы очень приятно взять эту теорию за истину… если бы я хоть чуточку больше осознавала себя им. Мы немножко слились, обменялись опытом и Курапика как будто решил, что я лучше распоряжусь его жизнью, оставляя меня за главную. Бедный, бедный ребёнок. Он даже не попытался!       Вдох… выдох…       Не знаю, что стало причиной моего попадания в тело мальчика. Я… не очень то рвалась к жизни, просто отбывала свой срок на Земле. И второй шанс, не то, о чем я мечтала. Так что вряд ли это как-то зависело от меня. Но и божественных посланников после своей смерти я тоже не помнила. Выходило, что либо я перекидываю с себя ответственность, либо Курапика действительно, в припадке отчаяния, сам сделал с собой ЭТО.       Мне было неловко. Лучше бы я с богами перед перемещением поболтала! Они бы убедили меня, что тело пустое – никем не занятое, и переживать мне не о чем. Но я чувствовала незримую грань между собой и мальчиком. Будто он все-еще жил внутри… какая незавидная участь. Или уже я диссоциирую… не знаю!!!       Что произошло? Это реинкарнация с внезапно проснувшейся памятью прошлого, попаданчество, слияние, просто чужие воспоминания, проникшие в голову и заместившие основное сознание? Что ЭТО?       Вдруг он заперт внутри и не может до меня достучаться?       Я ударилась затылком о кору дерева. И еще пару раз, чтобы вытеснить истерику.       Если не знаю, то придется поискать. Это не тот мир, где есть какие-то границы человеческих возможностей – наверняка кто-то сможет развеять мои страхи.       Правильно…       

***

      На небе горели звезды.       Я не могла уснуть. Вид знакомых лиц с пустыми глазницами просто вторгался в разум и тревожил мое сердце.       Курута жили как кочующее племя. Переезжали раз в несколько лет. Это было вызвано как традициями, так и конечностью ресурсов – никто не хотел истощать лес. И у нас не было каких-то особых ритуалов захоронения усопших. Только обусловленная не привязанность к могилам – они оставались на прошлых местах стоянок и их редко кто навещал. Как и во внешнем мире, тела передавались на хранение земле. Предполагалось, что если Курута умирал от старости, то он отбрасывает смертные оковы и его нужно радостно проводить в дальнейшую жизнь. Если от болезни или случайности, то нужно было закончить за него все незавершенные дела, чтобы его ничего не держало. И только тогда провожать…       Я это знала только потому, что за всю свою короткую жизнь Курапика видел всего трое похорон. И они попадали в эти две категории.       Я не знала, что делать с насильственными смертями и как сделать так, чтобы их души не терзали меня.       …они даже увезли все записи из библиотеки…       Исследователь, твою мать!       Уже моя злость окрасила глаза в алый цвет.       Месть, в моем понимании, была делом достойным. Потому-что она приносила покой душе мстящего, а в этом случае, еще и избавляла мир от мразей. Никогда не понимала рассуждений противоречащих этому. Но я не хотела связываться с Пауками. Отчасти от того, что прочитала не мало криповой порнушки с их участием и участием своего нынешнего тела. А в остальном, из-за того, что это не моя месть!       "Эй, Курапика! Ты меня там слышишь? Если хочешь мстить за клан, то лучше бы тебе самому это делать! Я тут не помощник."       Хотя о чем я..? Он то и в каноне отказался, а сегодня на него столько навалилось, что даже если бы он и сидел внутри, то не смог бы откликнуться…       Я обняла себя, так, будто пыталась утешить мальчика внутри. Все будет в порядке…       Даже если я не хочу мстить, то найти проданные глаза Курута просто обязана. Хотя бы ради того, чтобы правильно проводить последнего из них.       

***

      На рассвете я вернулась в поселение. Без цели. Просто… чтобы прочувствовать эту грусть вместе. Еще раз зашла в дом Курапики – решила поискать мамин блокнот с номерами. Вдруг всё-таки есть возможность предупредить кого-то из соклановцев?       Вчера мальчик метался в истерике. Мог и проглядеть. Пауки… или кто бы то ни был, собирали из домов культурные ценности, а не все подряд. Осталось несколько телефонов, и гора всего остального, что Курута покупали в городе.       Удивительно, но номера действительно нашлись, а я ведь пошла проверять ни на что не надеясь. Но позвонить сразу не вышло – провода для стационарных телефонов оказались порваны. А недавно ставшие общедоступными мобильные телефоны, были не по карману ни для кого в маленьком племени Курута. Да и свободного доступа к электричеству у них не водилось. Шел 1994-й год.       Вдох, выдох…       Я забрала деньги из отцовской заначки и попыталась найти записанные номера в других домах. Мерзко, мерзко, мерзко. Даже ничего не беря оттуда, я чувствовала себя мародером. Как можно было такое сотворить? Земля пропитана кровью…       Вскочила на Пику и поехала в Нанчу. Ближайшую телефонную будку заблокировала боккэном изнутри.       – Добрый день, – мой голос звучал очень по-детски. И с этим ничего не поделаешь. Но я обязалась донести информацию, хотя даже не знала кому звоню. Может, это родственник, а может просто мамин знакомый… она ведь тоже грезила внешним миром. – Ваш телефонный номер был найден записанным в недавно истребленном клане Курута… – Я сглотнула подступающий ком слез и продолжила заготовленную речь: – Вы находитесь в зоне риска. Пожалуйста предупредите знакомых, которые взаимодействовали с кланом. Берегите себя.       Я повесила трубку. И набрала следующий номер…       – Добрый день…       – Добрый день…       – Добрый день…       Всего пятьдесят два номера. Это нужно перетерпеть.       – Добрый день…       – Курапика, это ты? – я замерла. Этот голос не был мне знаком, но телефоны всегда искажают голоса. Остается только интонация…       – Тетушка Барожо? – тихо, неверующе выдохнула на диалекте Куруто.       – Да, милый? – пропела она так же       – Вы слышали, что случилось с кланом? – я затараторила, будто лично была с ней знакома. Хотя даже сам Курапика редко ее видел. – Там, там… это просто ужас! Пожалуйста, уезжайте куда-нибудь, они нашли перепись в доме Старейшины, и номера, и адреса… ками, я звоню по всем номерам, которые только смог отыскать. Какое счастье, что хоть вы живы! Пожалуйста, пожалуйста, скажите, что вы сможете связаться с остальными, я умоляю!       – Подожди… что случилось?       – В-вы не знаете… – я выдавила через силу. Почти процитировала вчерашний репортаж, который несся из любого радио, сопровождая Курапику домой. – Я пришел туда… Как раз тела забирали. Но вы держитесь подальше… своими звонками я мог их растревожить.       – Я поняла. – Ее голос звучал опустошенно. Она не жила с кланом еще до моего рождения, но любовь к собратьям, с которыми рос, останется навсегда. Может приглушенно, но она точно горевала. – Я… позвоню тем, кого знала. Лучше скажи, как ты держишься? Может мне попросить, чтобы сын тебя забрал?       Ноги подкосились, и я зарыдала в трубку. Черт! Как перед глазами промелькнул образ из аниме… Мафиозные Доны дают пояснение по видео, а потом показывают, что Иллуми стоит за дверью и контролирует их! Сознание подменило лицо Зольдика на Шальнарка.       – Н-нет, спасибо! – задушено выдавливаю. Я не знаю даже жива ли она! Боже! – Можете продиктовать мне их номера? Я тоже наберу.       – Конечно, милый… уже почти нашла.       – И не забудьте поменять свой номер… – Торопливо добавляю. Вроде не тянет время? Надеюсь, что я не права, и она жива, а это все паранойя.       Мне продиктовали четыре номера. Еще пару раз приглашали к себе. Я отказывалась.       – И, пожалуйста, прошу, берегите себя… и близких.       Я продолжила обзванивать всех по очереди, чувствуя, как самолично затягиваю на шее веревку.       Из первого списка не ответили девять человек. Из списка тетушки Барожо – двое…       Я должна перезвонить вечером.       

***

      Как раз к вечеру мы с Пикой добрались до гостиницы, в которой останавливались вместе с врачом для Пайро. Там оставались все мои вещи, припасы и деньги.       Стоило бы убить его… ради сохранения инкогнито.       Я прикрыла веки.       Успокойся… мы не нападаем первыми. А из-за переполоха со звонками, выживший Курута не будет сенсацией, даже если доктор кому-то расскажет. Вон, Курапика из аниме, всем подряд жаловался о своей трагичной судьбе. И ничего, пережил!       Да чего же я такая злая..? Нужно поесть.       Мне не хотелось идти в гостиную. Я определенно боялась, что доктор может захотеть вскрыть меня и забрать глаза. Или всего целиком. На органы.       – Пика, что же мне делать? – обняла моего попутчика за шею. Стоило бы покормить птицу, в первую очередь. А потом можно до обзванивать список номеров.       Так и поступила.       Купила три тюка сена, воды и поставила птицу в загон. Взяла себе булочку, а водой со мной поделился Пика. Загорались первые звезды на еще светлом небе – стоило поторопиться.       На звонки не ответили двое из первого списка и те же двое из второго. Оставалось надеяться, что до последних дозвонилась тетушка Барожо и они поспешили сорваться с места. Только бы…       Что же. Для живых я сделала все, что могла.       Осталась только я.       Начали зажигаться фонари…       За стойкой ресепшена сидела вчерашняя девушка. Когда я подошла, она окинула меня взглядом с ног до головы и сразу вспомнилось, что выгляжу как бездомный ребенок. Вся грязная, пыльная и, наверное, воняю потом с кровью. Хорошо, что она меня признала. И поздоровалась.       – Добрый вечер. – Я кивнула в ответ. – Мы останавливались с доктором в седьмой комнате, не подскажите, как мне найти свои вещи?       Что же. Оказалось, что доктор уехал сегодня в обед. Он оставил мои припасы в комнате, которую сам же и оплатил до конца недели. На столике лежала записка с его номером и просьбой звонить по необходимости. Он будет рад помочь.       Ха…       Чувствую себя дрянью!       

***

      Только смывая дорожную пыль с маленького двенадцатилетнего мальчишеского тела, я поняла, как попала.       Смешно, но в том, кто сегодня весь день метался и что-то делал, я едва ли находила себя. Я была спокойной и медлительной. Редко делала что-то, что имеет малый шанс успеха. Единственный мой настоящий талант заключался в том, чтобы скидывать с себя ответственность. Эти чувства и воспоминания… они не мои. Но чувствовались, будто это я всех потеряла, а не он. Так что же со мной произошло?       Диссоциируешь, да, Курапика?       Я уже была готова рассмотреть эту версию.       – Прам-па-рам… Ее руки не были подготовлены к драке, она не желала победы. Теперь я буду вместо нее… Па-ра-пам… У меня ее лицо ее имя… Никто не заметил подмены! – Подытожила я под звуки льющего воду душа.