Это мой путь

      Я сидела с закрытыми глазами и медленно дышала на счет, радужка пылала алым и подсвечивала веки изнутри. Вдох… Выдох… Мышцы не спешили расслабляться. А сердце быстро и мощно билось в грудной клетке, подхлестывая мою ярость. Под пальцами смялась сетка.       Вдох… Выдох…       От опостылевшей медитации Курута меня отвлекла забавная фраза, сказанная тем спокойным парнишкой из соседней клетки: "Если станет совсем хреново, ты всегда можешь откусить себе язык…" – это было так абсурдно и в какой-то степени логично, что я заржала. Реально, раз еще не отгрыз себе язык, значит все не так плохо и нечего ныть. А если все так плохо, то не ной и просто отгрызи себе язык! Это типа кнопки «остановите планету, я сойду»!? Где вообще он мог наслушаться таких советов, чтобы раздавать их окружающим?       Вообще, мне не верилось, что люди в этой реальности умирают от кровотечения. Что, сквозь смех, и озвучила советчику. Он в ответ научил меня еще паре методов самоубийства без подручных средств. Мне понравился вариант где нужно попасть в аккупунктурные точки на шее и заснуть лицом в подушку или сложенную кофту. Безболезненно, черт возьми!       Взбодрившись от этого сумасшедшего диалога, я разделила батончик на две части и отдала одну из них Липучке. Мелькнула мысль, что туда могли чего-то намешать… но реально? Все, что они хотели сделать с моим организмом, они могли бы сделать и пока я спала.       Один из крикливых придурков хотел возмутиться моей жадности и забрать часть себе, но я пообещала откусить ему пальцы, если полезет. То же мне, радетель за справедливость!       Адреналин постепенно отступал. Руки перестали трястись, а кровь стучать в ушах. Боль от шокера, вообще, давно перестала тревожить… не знаю причины – сама я ничего серьезнее детской пугалки никогда не испытывала. Может это телосложение у местных людей такое, может это особенность Курута, может нэн-магия, может недостаточно сильно били, но факт остается фактом – у меня ничего не ныло и даже фантомных болей не осталось. Так-что я повисла на сетке, медленно, но планомерно отдирая ячейки от каркаса. Даже попыталась сделать из этого тренировку, вися с согнутыми ногами то на одной руке, то на другой. Не то чтобы это давало надежду на спасение – ведь с корабля еще нужно как-то выбраться, но так хоть руки можно покачать, и подгадить работорговцам, заодно. Это, конечно, грозило некоторыми неприятностями, но я снимала ячейки по вертикали и это было не очень заметно. Если никто не надумает стукануть. Да и если заметят… что ж. Как говорилось в моей любимой книжке: жизнь - это куча дерьма, и задача состоит не в том, чтобы его избежать, а в том, чтобы выбрать то дерьмо, с которым будет приятней возиться. И, как бы не хотелось это отрицать, но я все-еще надеялась сбежать с корабля.       – Вообще, отвечаю, если, когда и бежать, то пока по городу будут везти. У них там суматоха как раз начнется… – рассуждал тот самый мальчишка. Его звали Джин. – или уже после продажи… но я там еще не был.       – И что, не обколят каким-нибудь снотворным? – интересуюсь.       – Та не, чтобы постоянно обколотыми держать, это такие деньжища нужны... – Иногда Джин мне нравился, а иногда я все-таки склонялась к тому, что он засланный казачок. И это по-прежнему не играло никакой роли. Мне просто не верилось, что похитителям не окупятся какие-то наркотики, после нашей продажи.       – Не знаю, как тебя и остальных похители, но мне в комнату напустили какой-то газ. Я валялся в полубессознательном состоянии, пока не отключился. Так-что деньги у них водятся. – Бросила вопросительный взгляд на своих со…клеточников.       – Я уснула в каюте, а очнулась уже тут… – робко ответила сестра Липучки. Другие поддержали эту мысль.       – Странно! – помолчав, выдал Джин. И поделился: – Я у копов сидел. Пришли какие-то решалы, сказали, что из органов опеки. Еще подумал тогда, что, может, и правда стоит посмотреть, как в тех приютах живется… засунули в машину, привезли к частному причалу и запихнули в эту вот клетку. Все!       – А вы? – спросила остальных.       Самых мелких заманили едой. Кто-то хотел на подработку устроится. А из лагеря, как и нас, почти целую клетку набрали. Некоторых, приволокли почти насильно, а других с рук на руки сдали опекуны…       – Вот, это и странно… – после обсуждения, продолжил свою мысль Джин. – Обычно, как мне говорили, жертвами работорговцев становятся самые уязвимые слои общества. А тут, как напоказ! Из детского лагеря и лайнера притащили… босяки там не тусуются. Может и искать будут! – оптимистично подытожил он.       Было бы неплохо. Но пообсуждав еще, кто в какой по обеспеченности семье живет, мы все-таки решили, что это была какая-то долгоиграющая афера. Потому-что в лагерь направляла бедняцкая школа, а на лайнере все собрались, как на подбор, сироты. Кем там грозился мой крикливый сосед, из-за которого нас в первый раз приголубили током, я тактично уточнять не стала.       – Так, что с нами будет? – спросила девушка из клетки с лагерными, которая плакала при моем пробуждении. Я не помнила ее имени, хотя она и представлялась вместе с остальными… остальных, я, впрочем, тоже не помнила, даже Липучку.       Повисло молчание.       И я уже начала придумывать корректную отмазку, как меня преувеличенно-радостным тоном опередил рыжий сосед:       – Будем в порно сниматься. Все вместе, как коллеги!       Я заржала… а потом посмотрела на крошечную восьмилетнюю Липучку и разревелась. Потому-что, черт возьми, он скорее был прав, чем не прав. Красивые дети и подростки… целая пачка. Может это будет и не порно, но мне что-то не приходит в голову никакое другое, далекое от секса, применение для такого коллектива.       Я всхлипывала и подхихикивала, вытирая слезы новенькой, но уже потрепанной рубашечкой. Даже перестала сетку мучать. Просто повернулась ко всем спиной и глотала сопли. Некоторые опять полезли с утешениями…       – Да прекратите же! – обиженным тоном воскликнула я. От утешений я всегда начинала плакать с удвоенной силой и громкостью, будто на публику. – Просто драматическая пауза… сейчас пройдет…       За разговорами время шло довольно быстро. Хотя атмосфера была еще та – колебалась в рамках предпохоронной.       – А кто в прошлый раз тебя спас? – между делом уточнил кто-то у Джина.       – Волонтеры… – ответил он тогда.       

***

      Жуткое ощущение пронеслось ознобом по телу. Все мгновенно замолчали. Я остановила свою аутичную зацикленность на уничтожении сетки. Мои успехи были хороши – еще немного, и нужно было бы остановиться до подачи ужина. Ночью я собиралась попытаться сорвать ее рывками. Все еще не знаю, что бы это мне дало…       С палуб было плохо слышно из-за мотора в другом конце трюма, но там явно кричали и падали.       Мы все переглянулись, настороженные и притихшие. Время тянулось, все звуки, кроме чьих-то шагов, затихали один за другим, и, спустя минут десять, открылся люк.       В него, игнорируя лестницу, спрыгнул высокий блондин. Он проморгался от перепада света и, удивленно осмотрев нас, крикнул кому-то вверх:       – Босс, иди сюда! – часть жути будто схлынула с плеч.       – Что, ничего без него сделать не можешь? – в люк спрыгнул еще один блондин. Чуть более низкий и… более одетый. – Ой-ей… – протянул он задумчиво, когда заметил клетки с нами, и автоматически отступил от подзатыльника. – Теперь то понятно, чего они сразу стрелять начали.       – Выходит, мы не пираты… – немного огорченным тоном констатировал скатившийся по перилам брюнет. С его появлением дышать стало совсем легко, и вся жуть исчезла окончательно. Он подошел поближе, и рассмотрев всех, отметил: – Привет, Джин. Мы уже второй раз так встречаемся.       – Да! Вы не представляете, как я рад, что вы снова меня спасаете, Куроро… – Джин смотрел на него со звездами в глазах, а я с ужасом осознала, кого мне случилось встретить.       – Тебе стоит быть аккуратнее. Мы теперь реже устраиваем рейды… – Я не слушала. У меня от нервов волосы на макушке встали дыбом, а задница мгновенно вспотела. Удачно, что эта паническая реакция совпала с непринужденным выдиранием двери клетки.       Я читала про них слишком много фанатского дерьма, чтобы предполагать все, что угодно! И чтение эмоций по сердечному ритму на двухметровом расстоянии, в том числе. Как бы абсурдно это не звучало. И лучше бы Пакуноде, которая только что заглянула проверить, чем заняты ее товарищи, не подходить ко мне со своими прикосновениями, считывающими память.       Сердце все-еще колотилось в клетке ребер, но первичный ужас от неожиданной встречи постепенно отпускал свои тиски. Пауки тут явно оказались случайно. По крайней мере, никто из них не озирался в поисках красноглазых детей. Я быстрым взглядом осмотрела всех, запоминая отличительные черты и различия между этой реальностью и аниме.       – Выходите, – велел Куроро, успевший за те полминуты, что я паниковала, лениво отодрать две двери с оставшихся клеток. У него еще не было ни креста на лбу, ни сферических сережек в ушах. Волосы растрепаны и весь его вид был менее претенциозным. И очень молодым. – Вам повезло, что мы захватили именно этот корабль. – Пугающе доброжелательно заметил он, и предложил: – Так-что давайте сотрудничать, не мешая друг другу. План простой: вы займете нижние каюты и не будете лезть наверх к рулевой, где останемся мы; а когда яхта доплывет к материку, мы вас высадим. Все просто! Вопросы?       Вопросов не последовало. Никто, кроме Джина, и слова не проронил с момента открытия люка. Была ли эта жуткая штука их аурой или жаждой крови, не знаю, но она явно отбивала желание что-либо уточнять. И даже когда она перестала давить, память об этом чувстве опасности заставляла держать себя в рамках перед превосходящим хищником.       А вообще, Куроро выглядел несколько забавно в окружении своих… кто они ему? Пауков. Единственный брюнет в окружении трех блондинов, да еще и самый низкий в группе.       Я посмотрела на свои изувеченные о сетку пальцы, чтобы не зацикливаться на Призрачной Труппе.       – Эй, Пика, – хлопнул меня по плечу Джин, чуть не получив за это локтем в нос. Я и до приключения с работорговцами терпеть не могла, когда чьи-то руки находились рядом с моей шеей, а после того как меня за нее в ведре с водой держали, это приобрело новые грани. – Ты чего?       – Извини, – дежурно отмахиваюсь. – Не трогай меня со спины, пока-что.       – О… – его сердитое выражение лица приобрело понимающие нотки, – конечно, не буду. Ты тоже извини. – Он замялся, осматривая всех окружающих, и медленно наклонился к моему уху, шепча: – Твоя карточка Хантера еще где-то на корабле, пойдем скорее, поищем ее!       Было-бы неплохо.       

***

      Когда я вылезла из темного трюма, меня ослепило горячее солнце. Это было непередаваемо приятно после долгого дня в холодном и влажном помещении. Идиллическую картинку воссоединения со свободой разрушали только валяющиеся то тут, то там тела.       Я смотрю на них. Просто смотрю. Кто-то на заднем фоне пытается освободить на волю свой скудный паек. Вскрикивает или отшатывается в ужасе. Но я просто смотрю. У меня нет никакого желания сопереживать этим мертвым людям. Отстраненно, я все-еще не могу не отметить, что эти ублюдки, по какой-то жестокой насмешке, все-равно умерли гораздо милосерднее, чем мирные кочевники Курута. Кто-то прострелен, у кого-то свернута шея.       – Вы, – Финкс задиристо указал на всех, кто решился вылезти. – Либо сидите в этом углу и не мешаете, либо помогаете убираться.       Убираться… какой, оказывается, обтекаемый термин.       Сам Финкс, пыша раздражением, принялся скидывать тела за борт. Остальные Пауки, как и говорил Куроро, поднялись на верхнюю палубу. Корабль был не маленьким, и по общему виду, напоминал откормленную яхту. Не сказать, что огромную, но функционально достаточно большую, чтобы держать кучу детей в трюме. Джин же, осмотревшись, затащил меня в жилую часть, что, в общем-то не спасло от вида трупов, и меня потихоньку начинало подташнивать. Они лежали на полу, все такие неестественно неподвижные и с перерезанными глотками. Кто-то обмочился, и еще большая волна брезгливости подкатила к горлу. Уже чувствуя мерзкий вкус желчи на языке, из последних сил сглотнула ком. Все усугублялось еще и тем, что я могла голыми пятками прочувствовать эту палитру мерзких текстур.       – Эй, эй! – окликнул меня мальчик, – ты чего позеленел весь?       – Ничего, – пожала плечами, – сейчас отпустит.       – Если собираешься блевать, то туалет там! А тут не смей! Это мерзко!       Чудесен разум ребенка… Пока я в прострации размышляла о культурах, порождающих такое безразличное отношение к смерти, Джин успел пробежаться по каютам, и радостно оповестить Финкса, что тут еще пять трупаков.       – Иди поищи свой рюкзак, – уверенно упер он руки в боки, – а я поищу у этого. – На полу лежал знакомый мне мучитель. Тот самый шатен, который, судя по всему, забрал мою карточку Хантера.       Безразлично кивнула и поспешила скрыться за одной из дверей. Осмотр шел довольно быстро – я проносилась по каютам, осматривалась, заглядывала в шкафчики и под кровать. А больше там и смотреть то было не на что. Пока перебегала из одной каюты в другую, мимоходом видела, как Джин стягивает с трупа жилетку, штаны, сумку-бананку и обувь. Сумку я так и не нашла, зато отыскала свой атлас – видимо остальные мои пожитки не показались им хоть сколько-нибудь важными.       Так, с атласом в обнимку, я и присела рядом, наблюдая за этим актом мародерства.       – Посмотри-ка, что я нашел! – Продолжая прощупывать подошву обуви, он гордо махнул в сторону кучки барахла, на горе которой гордо возвышались электрошокер и бумажник.       – Вау! – впечатлено похлопала, и, подумав, поделилась успехами: – Я не нашел ни свой рюкзак с вещами, ни сумку. Только атлас. Может тебе что-то конкретное поискать в каютах, пока остальные не набежали?       Мне и самой бы стоило поднабрать налички. А то детишки уже попытались сюда ломануться, правда быстро смылись – трупы на палубе выглядели куда аккуратнее этих.       – Подожди, я, кажется, что-то нащупал…       Я придвинулась поближе, внимательно наблюдая за разрезанием ботинка… и за тем, как карточка всё-таки добывается из подошвы.       – Черт! – весело вскочил мальчишка, – Она всё-таки была тут!       Невозможно было не радоваться вместе с ним. Находка того стоила. Хотя я и ожидала скорый конфликт интересов… ее же еще делить как-то придется.       А потом дверь открылась и зашел Финкс. Он сложным взглядом осмотрел почти голый труп, и Джина, измазанного в крови. Казалось, увиденное его скорее позабавило, чем что-то еще. Он не удержался от колкости:       – Я не прерываю?       Смешок слетел с моих губ совершенно непроизвольно, и я отрицательно замотала головой. В груди что-то сжалось. Стоит ли вообще шутить по этому поводу? Мои голые пятки схватились корочкой крови. А спокойный и оптимистичный ребенок, ровесник моего тела, равнодушно занимается мародеркой. Я чувствовала себя беспомощно в этой компании – слишком мягкой и уязвимой для такой обыденной жестокости.       Финкс безразлично потащил тела шатена и кого-то второго, застрял с ними в узкой двери и, бросив одного, дотащил второго к борту. Обыденно…       Я скрылась от этого тревожащего зрелища в каютах. Нашла себе сумку, взамен утраченной, отыскала несколько бумажников, фонарик, складной нож, пачку салфеток, новый блокнот с карандашом и точилкой, расческу, маникюрный и швейный наборы… много всего, что было у меня до похищения. Жаль не было обуви на мою крохотную стопу. Крупные купюры сразу же запихнула в потайное отверстие на поясе шорт, нож положила в карман, причесалась перед зеркалом. И замерла, прислушиваясь к происходящему в коридоре.       Джин тоже шарился по каютам, тем, что напротив. Финкс закончил таскать тела, и одну за одной проверял комнаты на наличие неучтенных тел.       – Так что вы хоть искали? – спросил он без всякого интереса. От такого вопроса можно было бы даже отмахнуться, не придумывая вранья.       – Смотри!       Я удивленно распахнула глаза и выскочила из каюты. Что же, я правильно поняла… Финкс стоял, прислонившись к дверному откосу и крутил карточку в руках. Этот маленький болван, реально, даже не подумал сохранить ее в секрете! Что за доверчивость? Я уж думала, что уличные дети как-то больше держатся за свое!       – Какая-то странная. – Резюмировал Финкс после осмотра. – Она точно настоящая?       – Ага, – ответила я, холодным взглядом наблюдая за этой сценой.       Он посмотрел сначала на меня, потом на карточку, а потом как гаркнул во все легкие: "Шалнарк!" – что у меня аж уши заложило.       – Чего тебе? – спустя полминуты зашел второй блондин. А подсунутую лицензию отрекомендовал: – В этом году новый формат вышел. Почти бесполезная в чужих руках. Но на аукционах стартовая цена десять миллиардов.       Мне было сложно представить эту гору деньжищ, так-что даже глазом не моргнула. Хотя, с четкой цифрой, я куда сильней оценила изначальное предложение Пульпатти. И четче поняла, почему он не выбросил ее в ближайший мусорный бак, если от нее ему досталось столько проблем, сколько он живописал.       Но сейчас я больше тревожилась о том, что Финкс, покрутив лицензию в руках, быстро спрятал ее к себе в карман брюк.       – Это моя карточка. – Вырвалось раздраженно-обреченным тоном. Честно, я даже не собиралась что-то говорить. Как пришла, так и ушла. В конце-концов, план состоял в том, чтобы посмотреть на мир аниме до того, как умру. А не прошло еще и месяца. Эта ситуация выбивала меня из колеи… снова.       – Хе?! Финкс, ты теперь еще и детей обижаешь? – Шалнарк, забавляясь, изобразил на лице наигранную укоризну. – До чего опустился!       – Ой, да заткнись ты! – буркнул. И посмотрел на меня раздраженным взглядом. Я же… не знаю, перегорела от событий. Страшно вроде и было, но как-то фоново. Больше не от того, что они были такими пугающими, а потому-что сильных людей без тормозов реально надо опасаться. – Чего это она твоя? Ты Хантер, что-ли?!       – Нет, – скривилась на его насмешку, – это продукт честного обмена.       – Без разницы. Ты слышал, что Шал говорил? Она бесполезная. И даже продать ее не сможешь, тебя скорее прикопают, чем дадут за нее денег.       Я смотрела на лицензию. Задумчиво так… отдавать мне ее не собираются, так пусть им хуже будет:       – Она рабочая. – возразила. Понятия не имею, будут ли у них проблемы с Хантерами, но очень на это надеюсь.       Мне, как отдельной от Курапики личности, нечего было делить с Пауками. Раньше. А теперь у меня отобрали 10 миллиардов дженни. Не знаю их покупательную стоимость, но помню, что в каноне это описывалось как семь безбедных жизней. Месть чужими руками, тоже месть.       –...без разницы. – Немного подумав, решил все-таки Финкс. Шалнарк наблюдал за нами, как за шоу. Джин молчал и изредка кидал мне извиняющиеся взгляды. – И вообще, не можешь защитить — не жалуйся, что забрали. В следующий раз будешь лучше прятать.       Я усмехнулась, принимая совет.       У них тоже, до этого момента, не было причин делить со мной что-либо. А теперь… Жизнь рассудит. Может, Хантеры выйдут на них и убьют кого-то из труппы, а может Хантеры выйдут на них, и Пауки убьют кого-то из ассоциации. А может, они, как и собирались, продадут Лицензию, и Хантеры пройдут мимо. Кто знает, как распорядиться судьба? Кто знает, останусь ли я вообще жива после такой подставы?       Без разницы! Как выяснилось, мир слишком узок, чтобы в нем могли спокойно разминуться я-Курапика и Пауки.       Они ушли. Дверь захлопнулась и повисло тягостное молчание. Джин пытался извинится, но какая теперь разница?       – Не такие уж и волонтеры. – Коротко бросила я. Нахрен детей. Если он не засланный казачок, то просто болван.

***

      В тот день я, механически, вместе с некоторыми старшими подростками, смыла кровь с палубы и коридора. Финкс, который по не очень понятным причинам продолжал с нами возиться, показал где брать воду, еду и куда тут ходить в туалет, раздраженно объяснил, что плывем мы в сторону Магриба, и велел нам не шуметь. На ночь все разместились по каютам – всего их было пять, так-что пришлось ютиться по трое. Я спала вместе с Липучкой и ее сестрой.       Точнее, пыталась спать. Во-первых, мне не спалось, а во-вторых, старшая девочка плакала, и я не могла это слушать. Так-что ушла. Забрала собранный рюкзак, села рядом с шумящим мотором, задумалась обо всем произошедшем и разревелась. Мне было так жаль всех тех вещей Курапики, которые за время пути стали привычной и неотъемлемой частью уже моей жизни. Жаль записей о нэн и будущем. Жаль себя… И обидно, чертовски обидно, что карточка привлекла так много внимания. И, что после того, как все злоключения, вызванные ею, были преодолены, она все-равно ускользнула из рук!       И, что я так старательно пыталась не столкнуться с Пауками только для того, чтобы влететь в них на полном ходу.       Следующие сутки прошли спокойно. Я сидела на свежем воздухе, в тени верхней палубы, и кропотливо восстанавливала свои записи в новом блокноте. Меня пытались отвлечь, но… я спешила записать все, что пока еще помню. Ведь, как известно, самый тупой карандаш всегда лучше самой острой памяти. А моя память никогда не хвасталась остротой. Я так много помнила об аниме только потому, что последние воспоминания перед попаданием в тело Курапики были набиты горой фанфиков.       У меня случаются такие глубокие заплывы в фандом, до Хантеров, к примеру, я штурмовала Реборна. Это значит, что сначала я перечитала всех непрочитанных попаданцев на русском и английском сайтах, потом попыталась проглотить фанфики на тему вставленного в сюжет оригинального персонажа, а потом соскользнула в тему Пауков. И застряла там, в перенасыщенном контенте пейринга Куроро/Курапика. Погуляла и по другим пейрингам, но остановилась на том. Это было так забавно, смотреть, как авторы выискивают все более и более странные причины, чтобы их свести вместе. Я не находила их пару красивой или гармоничной, или любая другая причина, почему люди читают о них, – мне нравилась сама концепция этой странности. В основном, все прочитанное вызывало омерзительно веселый интерес. Мне нравилось!       Я видела Пауков в разных интерпретациях и читала разные псевдо оправдательные отговорки об уничтожении Курута. Моя голова была забита теориями, и забыть о них из-за плохой памяти!? Нет уж. Может я изначально не собиралась мстить, но меня все-равно тревожила эта загадка.       Пауки были обычными своими версиями из аниме и манги. Я слышала их голоса с верхней палубы – они смеялись, пили пиво, и вели себя как любые нормальные среднестатистические двадцатилетки на отдыхе. Объективно, от них даже не исходили какие-то злобные флюиды безжалостных убийц. Кроме первой встречи. И, проходи я мимо них по улице, ни за что бы не опознала этих милых ребят как Пауков. Среди них только Финкс хмурился и казался хоть сколько-нибудь угрожающим. Шалнарк вообще выглядел самым безобидным парнем на всем белом свете… Пакунода казалась красоткой на курорте. Ее лицо не выглядело таким гротескно странным, как в манге, – нос казался больше из-за плоских щек и отсутствия ярко выраженных скул, зато глаза, и правда, были огромными. Куроро без опознавательных знаков смотрелся совершенно заурядно, но его лицо само по себе было очень располагающим.       Я просто радовалась тому, что это не безумная версия Куроро-религиозный-лидер-метеора или что-то подобное. Хотя не думаю, что смогла бы различить фанатика и вора-террориста с первого взгляда. Симпатизировать, что первому, что второму не стоило. Но, лучше это будет второй, он попросту безопаснее.       Да и вообще…       – Извини, – склонился в глубоком поклоне Джин. Я равнодушно приняла извинения, как делала это всегда, когда выяснение отношений ничего бы не исправило. Но он продолжил: – Они спасли меня и многих моих знакомых в прошлый раз. Я совершенно не подумал!       – Откуда ты? – похлопав рядом с собой, задумчиво спросила, и мои подозрения подтвердились:       – Из Метеора.       Я хотела спросить, как там живется… но промолчала. В фандоме Метеор-сити делали слишком мрачным по сравнению с картинкой, которую нарисовал Тогаши о создании Призрачной Труппы. Но и версию автора, тоже нельзя назвать чем-то нормальным.       – Большинство детей, которых успели спасти, они депортировали обратно. Но я не захотел возвращаться. Тут все очень интересное…– сел он рядом со мной. – А ты?       А я на ходу вспомнила одну из баек, которую впаривала всяким мимопроходящим любопытствующим.       Это все мило. Но мне до сих пор не хотелось всматриваться в глубины чужих и непонятных мне душ. Вот они запытали 128 мирных человек, а вот сидят и, кажется, рубятся в настолки.       Следующим днем, когда мы уже сошли на отдаленный берег, я смотрела на всех этих свободных, радостных детей и злость медленно отступала. Пакунода договаривалась с кем-то, чтобы нас забрали с пляжа и помогли отправиться кому куда нужно. Шалнарк пытался донести до детей мысль, что они должны оставаться на месте, если хотят, чтобы ими занялись официальные госструктуры.       И хотя это выглядело клинически безразличным, они все-равно сделали гораздо больше, чем должны были.       Я вздохнула. Моральные дилеммы всегда действовали на меня угнетающе. Правильно, неправильно… Злость за отобранную лицензию ушла, да и не стоило с ними ссориться, до тех пор, пока я так беззащитна и слаба.       Так-что на прощание я предупредила Финкса:       – Лицензией лучше не пользуйтесь. – И ушла.