Это мой путь

      Плыть предстояло целых три дня. Люди чинно представлялись друг другу и следовали на завтрак, некоторые раскидали вещи и продолжили утренний сон, дети уже перезнакомились и устроили беготню по коридорам, начиная бесить невыспавшихся взрослых. Ужасно… они пытались подбить на эту суматоху и меня. Но я была самым заурядным ленивым взрослым, поэтому поспешила удрать от их хлещущей через край активности. Как все-таки странно осознавать себя в теле ребенка!       Мирно развалилась в подобии зала гостиной – крупная комната с диванчиками, телевизором и книжной полкой. Там сейчас отдыхали бортпроводники. И я. Взяла себе энциклопедию из разряда детских "100 почему" – раз уж они тут лежат, то нельзя было не просветиться. Там имелись и другие книги, вроде романов, сказок или математических задачников, но мое знание об этом мире болталось где-то как раз на уровне детских энциклопедий.       Вообще, Курапика был очень начитанным – он многое знал, даже по сравнению со среднестатистическим взрослым. Но его память заброшено валялась на краю моего сознания, как отдельная папка данных в компьютере, лежит себе и не мешается. Мои ассоциативные цепочки туда не вели, и я редко вспоминала о самой возможности залезть туда и что-то уточнить. Да и… хотя в самом начале, от безделья, мне было любопытно просматривать чужую жизнь, но со временем это стало казаться слишком личным – как копаться в чужом белье. Может и полезно, но иногда натыкаешься на всякое…       Так что, лежала и просвещалась.       Когда надоело, пошла исследовать корабль следом за малышней. Было увлекательно ходить по такому огромному судну и искать укромные уголки где прячутся кухни, рулевые, комнаты персонала, спасательные шлюпки или вход в трюм.       – Пока, Пика! – попрощалась восьмилетняя девочка, когда все стали расходиться спать. – Выходи завтра с нами поиграть в мяч!       – Посмотрим… – не удержалась и потрепала маленькую липучку по голове. Это было мило и все такое, но мне не хотелось чувствовать себя вожатой в лагере.       – Да, выходи! Нечего морозится… – пропищали все эти разновозрастные цыплятки.       Я пожелала им спокойной ночи и ушла к себе, стратегически прихватив энциклопедию. Так и читала, пока не задремала.       Сквозь сон звучали чужие голоса. Но тело не слушалось. Даже веки не поднимались, а конечности ощущались бесконечно тяжелыми – оставалось только слушать:       – Смотри, какая мордашка… – лицо неприятно повертели шершавые холодные ладони.       – Ага, сойдет… не пойму только, это пацан или девка переодетая. – Рука бесцеремонно прощупала пах: – Пацан.       – Тьфу, неси давай.       Заскрипела дверь, а я все глубже проваливалась в темноту сна. Меня сбросили рядом еще с кем-то живым.       – Чего в вещах то роешься?       – Не твоего ума дело… – услышала, прежде чем окончательно уснуть.       

***

      Очнулась в клетке от чужих всхлипываний. В голове звенело. Воняло сортиром. Нижние прутья врезались в кожу до непроходящих вмятин.       Привстала, потерла висок и присмотрелась.       В, судя по всему, трюме стояло рядом три клетки где-то один на два, на полтора метра. Там сидело по пять человек в каждой. И я в их числе. Все симпатичные подростки разных полов, возрастом, где-то от семи до двадцати лет. Из удобств, лоток под нами. Какая великолепная ситуация, черт побери!       – Бля. – Коротко резюмировала.       – Хоть у кого-то правильная реакция… – ворчливо отозвался кудрявый мальчик из соседней клетки, сидящий в противоположном углу.       Я зло задышала в такт, пытаясь этим выветрить из тела закипающую в груди ярость. Закрыла глаза, от греха подальше. Попыталась позу сменить, а то мой тощий зад не предназначен для сидения на сетке. И сделать хоть что-то, чтобы изменить это дрянное безвыходное положение! В безрезультатном жесте отчаяния попыталась разжать сетку с полутора сантиметровой плетеной ячейкой…       А девчонка все продолжала и продолжала всхлипывать!       – Да сколько можно!? – рыкнула на нее. Она была почти сформировавшейся, лет пятнадцати или старше. Так-что я не чувствовала себя особо виноватой. Мои нервы она тоже не пощадила!       – Фу, остынь… – буркнул прошлый мальчик. – Сейчас разбудишь своими дерганьями соседей, они тоже разревутся. Еще и ублюдков могут привлечь… оно тебе надо?       Я промолчала и только кивнула, что поняла.       Рядом лежали знакомые мне лица. Маленькая липучка, ее старшая сестра с которой они вместе плыли, рыжий мальчик старше моего тела и некоторые другие, с кем я пересеклась на корабле. В остальных клетках сидели и изредка переговаривались незнакомые дети. Кто-то спал, а кто-то трясся, прижимаясь к соседям от нервов и холода.       Я поправила неудобно лежащую рядом малышку. Подняла ее косичку, сквозь сетку, упавшую в пока-что пустой поддон. Спрятала голые ступни в ладонях и запрокинула голову. Что за жесть?       Работорговцы! Нет, ну надо же…       Время медленно тянулось и испытывало мои нервы на прочность. В голове мелькали злобные мысли, что если бы я ушла в отшельничество и домедитировалась бы до открытия нэн, то, даже окажись в похожей ситуации, смогла бы легко из нее выбраться. Ну да… Или в какой-то момент меня все-таки съели местные мутантские животные. Как те чудесные трехметровые птицы в горах, которые долгими взглядами следили за мной с верхушек деревьев. Я, пока не ушла подальше, даже не решилась к воде подойти, боялась выйти из-под защиты крон и веток деревьев. А в мелких лесах рядом с селами, вечно встречаются то грибники, то охотники – надолго в одном месте не осядешь. Эх… что сделано, то сделано. Да и помнится, Гон с Киллуа, даже без нэн открывали те многотонные ворота в поместье Золдиков. Интересно, смогли бы они разломать эту клетку…       Каркас ее состоял из толстых прутьев – вертикальных и горизонтальных железных палок толщиной в пару сантиметров. А по внутренней части припаяна сетка. Только два участка не были обшиты – дыра с края пола, которая явно предназначалась для туалета, и дырка сверху, видимо, для подачи еды. Выход был механически закрыт так, что изнутри с этим ничего поделать не получалось.       Пока я ползала и осматривала апартаменты, меня успели просветить, что прошлого такого активного скрутили и утопили в ведре прямо на их глазах… Чудесно!       – Уверен, это будет поприятней, чем то, куда нас потом продадут! – зло оборвала предостережения. Но это хотя бы объясняло, почему они все такие пришибленные сидят.       Не то чтобы я прям так была настроена умереть здесь и сейчас. В конце концов, где-то там существует магия и целый мир, показанный в аниме, – было бы неплохо его увидеть. Просто не могла сидеть и бездействовать, пока еще есть шанс выбраться. Стоило хотя-бы проверить! Я полезла отдирать припаянную сетку от каркаса. Схватилась за край и попыталась потянуть, но дело шло дерьмово – голые пятки жгло от давления ребристых прутьев на полу, и не смотря на то, что я тянула изо всех сил, результат не вдохновлял. Но он был.       Зато соседи от моего ответа пришли в возбуждение – им, видимо, очень не хотелось наблюдать за умерщвлением еще одного неудачника:       – Ты чего, может еще спасут! – пытался утешить меня кто-то.       – Вот прям придут и спасут?! Ха! – саркастично, но обреченно вздохнула я, повиснув на краю чуть-чуть болтающейся сетки. Не особо мне верилось в эту возможность.       – Да! Придут и спасут. – Внезапно очень уверенно заявил тот самый мальчик, который заговорил со мной первым. Кажется, он считался каким-то негласным лидером в этой группе. – Меня однажды уже ловили работорговцы. И вытащили буквально во время продажи! Так-что прекрати.       Что ж… ладно, я проглочу едкое замечание о том, что молния в одно место повторно не бьет. Мало того, что это неправда, но, в конце концов, меня уже дважды одернули за попытку выместить злость на окружающих, а я все продолжаю и продолжаю. Не люблю истерить в компании, сразу начинаю чувствовать себя нервно припадочной психопаткой. Я не хотела разводить панику, просто… сложно держать себя в руках.       От поднятого болтовней шума, спящие в моей клетке дети начали просыпаться. Вялые, они сначала заохали от неудобства, и только спустя какое-то время осознали ситуацию. Я забилась в угол и попыталась уйти в себя. Не хватало еще и им наговорить гадостей. Наверное, и правда лучше, когда есть надежда на спасение. Отстраненно я также отметила, что, со стороны похитителей детей, было бы весьма логично закинуть к нам засланца, который будет всех успокаивать и держать в узде. Но промолчала. Мой мозг всегда был склонен играть с подсознанием в игры разума. Домыслы, всего лишь домыслы… и даже если я права, то это ровным счетом ничего не меняет!       Маленькая, заплаканная липучка подползла ко мне ближе в поисках утешения. Ее старшая сестра погрузилась в самобичевание и громко подвывала, раскачиваясь. Липучка же, казалось, не совсем понимала происходящее и поплакала только за компанию, а потом устала и перестала. Чудесен разум ребенка!       Я обняла ее и категорично предупредила:       – Только сиди тихо. Иначе прогоню.       В той жизни меня изредка тыкали носом в недостаточный уровень моего эмоционального интеллекта. И да, за мной водился такой недостаток, но обычно он не мешал жизни и был даже немного полезен. Просто, когда я захвачена своими переживаниями, мимо моего внимания проходят переживания всех посторонних, а так как я очень легко возбудимая личность, то это случается почти постоянно. Приходилось сознательно проецировать чужие переживания на себя. Этакое ментальное упражнение под названием "сколько социальных сигналов я не словила в фоновом режиме на этот раз?". Я и свои то сигналы не очень хорошо ловила.       К горестным завываниям липучкиной сестры, присоединились дети из других клеток. Кто-то кричал друг на друга, тот парень с соседней клетки пытался всех успокоить…       Но знаете, сложно не улавливать ТАКИЕ сигналы. Лучше бы я и правда была заплесневевшим сухарем, чтобы эта сцена не вызывала во мне жалость и сочувствие. Их личная трагедия просто проникала под кожу и трогала руками мое сердце.       Покрепче обхватила девочку и уткнулась носом ей в макушку. Чужое тепло немного успокаивало.        Я считала хорошим способом бегства от окружающей безнадежности – бегство вглубь себя. Просто наблюдать за всем из раковины своего сознания, защищенный и отстраненный от проблем внешнего мира. Жаль, что я все-таки не такой сухарь.       

***

      Когда в трюме стало достаточно светло, чтобы можно было разглядеть лица всех товарищей по несчастью, люк в потолке распахнулся и по лестнице спустились двое мужчин. Шкафоподобный брюнет нес полный пакет, а более высокий шатен, ведро с водой.       В двух дальних клетках, где подростки сидели еще до того, как притащили меня и остальных с лайнера, стало совсем тихо. Зато в нашей нашлись два индивида. Парни кричали, чтобы их выпустили, что-то сулили, и чем-то угрожали. Я не слушала, просто отстраненно размышляла, можно ли это назвать стадией торга?       – Крикливым жрать не положено! – громко оповестил тот, что пришел с пакетами, обрывая этот бесполезный балаган. Не то, что бы это утихомирило парней. Под ругань и подключившиеся жалостливые просьбы он скинул в остальные клетки бутылки с водой и какую-то еду в шуршащих упаковках.       – Мой отец...! - голос самого крикливого оборвался и послышался громкий вой.       Меня шибануло болью от ног с руками до самой головы. В уши пилой врезался визг девочки, которую я до сих пор держала в объятиях.       – …это был слабый ток, так-что не нарывайтесь на сильный… – сквозь шум в сознании пробился голос второго. – А вы, раз уж такие крикливые, то обойдетесь без еды… И если не хотите обойтись еще и без воды, то сейчас быстро подпихнете ко входу этого блондина…       Мне было не до еды или воды. У меня дергались ладони, слезились глаза и задубела вся спина. Настолько было фигово, что даже не сразу поняла, что под "этим блондином" подразумевалась я. Остальным было так же фигово. Так-что никто не поспешил меня сразу же выпихивать, только липучка вцепилась изо всех сил и разревелась. Именно так я поняла, что речь обо мне.       – Зач-чем? – вырвалось испуганно сквозь спазм в груди.       – Чтобы еще разок плясать не пришлось! – заржал шатен от своей шутки, намекающее приставив к решетке шокер. И зло добавил: – Вылазь, вопросы задавать будем.       Я не знала, что делать. Идти? Вроде как, ну нахер такие подозрительные приключения! Еще и самостоятельно сдаться… в клетке я испытывала ложное чувство защищенности от этих двух мудаков. С другой стороны… чувство защищенности действительно ложное. Выйду я сейчас или меня, прижаренной, выволокут злые соседи – результат не поменяется. Разве что, наверное, разозлю всех. Работорговцев злить нельзя – они еще чего-то от меня хотят, а, разозлившись, могут это что-то хотеть больнее; соседей тоже – нам еще неизвестно сколько дней вместе тусоваться, могут и отомстить за непередаваемые ощущения.       В общем, встала на подкашивающихся ногах, отлепила от себя девочку и сдала ту ее сестре. На выходе один мужик отвесил мне тяжелый подзатыльник, от чего мозги будто взболтали в черепной коробке, а второй, связал руки за спиной. Запрокинули голову и посветили фонариком в глаза.       – Вроде норм, – неверно истолковали они мое самочувствие. Я была не норм, но да, для ответов на вопросы более-менее годна.       – А теперь скажи мне, милый ребенок, где ты припрятал лицензию Хантера?       Э… В одно мгновение осознание обрушилось мне на голову. И мысли пустились вскачь. Я успела посулить кары Пульпатти, который всучил мне эту карточку, и продавщице билетов, которая единственная знала о ней и знала мой маршрут, и отвратной службе безопасности на корабле. Я вспомнила тот странный диалог во время моего похищения – мерзкие руки на теле и то, что кто-то рылся в вещах. Неужели они надеются, что карточка при мне? Не должны бы. Я одета так, что ее просто негде прятать.       – У меня ее нет, – жалобно озвучила итог, чтобы не молчать слишком долго и не раздражать ублюдков. Напиздеть всегда успею, дайте только придумать, что…       – Тебя не об этом спрашивали! - рыкнул на меня шатен. Страшная рожа приблизилась и гаркнула так близко, что полетели слюни. Я рефлекторно скривилась. Фу. – Где карточка, говорю?       – Но я, правда, не знаю!!! – вышло более раздраженно, чем было бы безопасно в такой ситуации.       С ворчливым: "Так подумай хорошенько" – меня окунули головой в ведро морской воды. Я упиралась, но не спешила барахтаться, – уж минуту и без воздуха как-нибудь проживу, как раз время на подумать. Заодно и слюни смою.       Если рюкзак обыскали, то карточку уж точно должны были найти. А может и нет? Я просто распорола дно, спрятала ее в слоях подкладки и зашила. Это спасло бы от мимо проходящих карманников, а никак не от целенаправленно ищущих лицензию грабителей. Но, а вдруг? Когда что-то ищут, обычно не церемонятся с местом, где это что-то спрятано. Мой рюкзак наверняка лежит разорванный на мелкие клочки. Но если лицензию не нашли у меня в рюкзаке, то ее кто-то спер по пути. Чего тогда меня вообще мучают? На что они рассчитывают, что я скажу под каким деревом ее закопала? Или думают, что в каюте на лайнере где-то потерялась? И, что, смогут проверить как-то?       Я решила, что если ее плохо искали в рюкзаке, то и черт с ней – не доставайся же ты никому. А если нашли… что ж… я этого не узнаю, но было бы обидно до шума в ушах. Или это кислородное голодание?       Забарахталась, пузыри пустила. И обмякла, будто сил нет.       – Ну что? Подумал? – ласковым тоном поинтересовался брюнет, пока я сидела на полу и откашливалась. Кивнула:       – Мне карточку одолжил охотник. И забрал перед отплытием!       – Брешет! – резюмировал он же.       – Разве? – внезапно заиграл в доброго полицейского злившийся до этого высокий шатен.       Они попытались проверить ложь с помощью высмотренного из детективных сериальчиков метода по частоте пульса. Но хрен бы это сработало на стрессующем человеке! Сулили отпустить… ха! Трижды я им поверила. Давили через страх. Я из тех, кто на давление отвечает пассивной агрессией… реально ответить мне было нечем, так хоть врала вдохновенно – как по писаному. Расспрашивали про выдуманного охотника с автоматически придуманным именем Гон. Какие-то детали уточняли. Все пытались подловить на лжи. Но все это казалось абсолютной делитантщиной – заметно было, что опыта в допросах у них ровно ноль.       – Экий упертый… – раздосадовано вперил в меня свой взгляд брюнет, и внезапно гаркнул: – В глаза мне смотри! – Челюсти рефлекторно сжались от страха. Не из-за глаз. Хотя они еще не горят алым только потому, что этот процесс действительно можно контролировать всратыми медитациями. И хотя я легковозбудимая личность, мои эмоции никогда не вспыхивали фейерверком… как у Курапики. Но, думаю, это юность. Просто эти ублюдки еще пару раз провели мне сеансы профилактического утопления. А, когда я чуть не разбила кому-то из них яйца, меня еще и электрошоком шарахнули! Как-то сразу пропали любые мысли о сопротивлении. Спасибо хоть по ногам, а то даже не знаю, что могло случиться с моей мокрой головой. Или это они товарный вид портить не хотели?       Даже юморить не тянуло.       Как только подняла взгляд, меня окатили ледяной водой и подтянули с пола за воротник прямо к лицу мучителя.       – Точно не знаешь? – он поднес к моему локтевому сгибу шокер. – Ты же сечешь, что вода гораздо лучше проводит электричество.       В ушах зашумело от страха. Черт, черт, черт! Ему же просто мучить меня понравилось!       Слезы потекли по щекам. А в груди клокочет ярость, жалость к себе и сумасшедшее желание откусить от ублюдка кусок мяса, чтобы он прочувствовал то же. Но я прикрываю глаза. Вдох-выдох... зубасто улыбаюсь. Немного криво, как раненое животное. Теперь уже поздно поворачивать назад и говорить правду, какой шанс, что мне внезапно поверят? Поэтому отвечаю ублюдку:       – Нахер иди! Сказано же, что нет.       Кулак не долетел до моего лица – его остановил шатен.       – Да стой же ты! – крикнул он разозленному подельнику. Мой воротник отпустили, и я марионеткой рухнула на пол. Ноги не держали, да и откатиться от них нужно было подальше.       – Ты слышал! В нем еще полно не выбитого дерьма…       – Перед капитаном ты так же оправдываться будешь!?       – Если он узнает о карточке, то и сам поможет!       – И тогда нам ее точно не видать!       Брюнет остыл, но бросил на меня свирепый взгляд, обещая проблемы. Мой затравленный взгляд тоже не сочился всепрощением, но положение обязывало упереть его в пол.       – Пошли уже, нас скоро хватятся. – Шатен схватил второго за плечи и продолжил успокаивающим голосом: – Не похоже, что он врет. И я тебе говорил, при нем ничего не было.       – Заткнись! – отмахнулся он и вывернулся из хватки, – Будто сам не хочешь забрать Лицензию! Все время только и трещал под руку. Врет он, не врет! С меня хватит!       Он ушел. А шатен остался. Отволок меня обратно в клетку, развязал руки, всучил бутылку с водой и какой-то батончик. Похлопал по голове и попрощался со словами:       – Спасибо.       Детишки шарахнулись от меня, а липучка наоборот – вцепилась всеми руками и разрыдалась, что мне саму себя стало в сто раз жальче. Слезы накатили с новой силой.       Кто-то спрашивал, как я себя чувствую, кто-то утешал, но мне было не до них.       Выхлебав залпом половину воды из полулитровой бутылки, я думала. Спасибо, говорит… это за что же? Пришел он недовольный, зато как я начала про охотника Гона плести, так сразу раздобрел. Челюсти зло сжались, а за закрытыми веками наверняка радужки пылали алым. Сука… вот и нашелся тот, кто разбирал мой рюкзак! Он же наверняка и спер мою лицензию. Кто из них кому пропизделся еще непонятно, но, блять, делиться находкой шатен явно не захотел!       Спасибо, он говорит! Чтоб он сдох позорной смертью! Нет, чтобы они ВСЕ сдохли…       

***

      От горизонта до горизонта виднелась только водная гладь и синие небеса. На таком расстоянии от берега даже птицы не летали. И следовало поблагодарить удачу, что подводные жители тоже не спешили тревожить идиллическую картинку. Ведь, посреди океана, волны несли одинокую лодку.       – Да пустите вы уже меня! Тут холодно. – Высокий блондин с угрожающим лицом попытался уцепится за борт, отчего лодка накренилась.       У сидящего в передней зоне парня с колен посыпалась электроника.       – Я тебя сейчас сам утоплю! – злобно посулил он. А худая девушка в костюме аквалангиста с силой пнула блондина в плечо, отцепляя от борта.       – Ау, больно же!       – Так его, Паку, пни еще раз! – послышались азартные подбадривания.       Но блондин успел отплыть.       – Кретин, ты уже разгромил яхту. Не смей даже приближаться!       – Но я же случайно! Кто вообще мог подумать, что она развалится? – подгребая поближе, жаловался он. Видя это, девушка в запрещающем жесте выставила ногу. – И, вообще, я же уже извинился…       – Ты это слышал, Шал?!       – Нет, не слышал!       – Извинялся. – Честно поправил их черноволосый юноша с приклеенной к лицу улыбкой Моны Лизы, который все это время монотонно греб веслами.       – Босс… ты лучший. Вы, двое, слышали?!       – Ну и что? Тут все равно нет места.       – Выкиньте ящик пива и сразу появится. – Шал удивленно отвлекся от экрана радара на эту сентенцию.       – Серьезно, Финкс? Мы окружены соленой водой…       – Я знаю, знаю! – смущенно перебил он и нырнул под воду, а когда вынырнул, продолжил нудить: – Или баллон этот с воздухом выкинуть…       – Он может еще пригодится, – ответила Паку.       – А я нет?       – А ты и так не утонешь…       – Стойте-стойте! – воодушевленным тоном оборвал их Шал. – Смотри, – он поднес к брюнету устройство, в котором всю дорогу что-то крутил, – я засек корабль!       Финкс громко воодушевился, Паку расслабленно улыбнулась, а Босс удовлетворенно растрепал волосы, и обернулся:       – Не хочешь подработать мотором? – блондин кивнул, ухватился за борт и начал работать ногами. Брюнет в это время с ребячливой ухмылкой посмотрел в даль и шепнул: – На абордаж…