Долгая осень Северуса Снейпа

      — У меня хорошие новости, Северус, — сказал Дамблдор, входя в комнату.       Это был его второй визит за время заключения. Снейп оторвался от окна.       — Мне удалось добиться ускорения процесса. Твое дело передали в Визенгамот, и его будут рассматривать через полторы недели. Нам нужно выстроить линию защиту.       — Разве вы за меня не поручились?       — Не думаю, что одно мое слово решит все проблемы. Уже хорошо, что тебя не отправили в Азкабан на время расследования, — легко произнес Дамблдор и устроился в единственном кресле.       — Я уже общался с аврорами, которых вы приводили.       — То были неофициальные беседы. Но Визенгамот — это не авроры. Будут присяжные, Северус, а значит, будет больше чувств и эмоций. На самом деле я бы хотел попросить тебя выпить это…       Дамблдор достал из кармана небольшой флакончик с прозрачной жидкостью. Северус вопросительно посмотрел на директора, и тот пояснил:       — Мне нужно знать всё о твоем прошлом. Расследование еще не закончено, на суде всплывут новые факты, которые нужно как-то объяснить, а второй попытки нам не дадут. Сейчас такой хаос, Азкабан уже переполнен, Визенгамот завален апелляциями, нет ни малейшего шанса, что они будут пересматривать дело в ближайший год. Год в Азкабане — это не то, что мы можем себе позволить.       — Вы хотите мне дать сыворотку правды? — наконец, сообразил Снейп. — Но я же всё рассказал вам.       — У меня есть сомнения в твоих словах, Северус, особенно сейчас, когда я слушаю дела твоих… коллег. Мне нужна вся правда, чтобы защитить тебя.       — У вас есть легилименция.       — Мы делаем упор на то, что ты был нашим шпионом задолго до падения Волдеморта, одного из лучших легилиментов современности. Они не смогут доверять результатам легилименции, так как ты очень хороший окклюмент, несмотря на свой возраст. Я с ними солидарен. Северус, то, что ты мне рассказал, уже сейчас расходится с тем, что я слышу на заседаниях суда. Я понимаю твое желание выглядеть лучше, чем ты есть, но ты должен принять сыворотку.       Снейп не был готов к такому повороту. Он не хотел ворошить прошлое, потому что в нем были вещи, которые его покровитель решительно осудит. А Дамблдор — единственное препятствие между Северусом Снейпом, никому неизвестным шпионом, и Азкабаном.       Снейп боялся Азкабана, и этот страх рябью возмущал одолевшее его равнодушие. Он пребывал в полной уверенности, что сейчас не сможет выжить даже после одной встречи с дементором, но ведь ему не дадут умереть, и сколько этих встреч будет — десятки, сотни, тысячи?       Нет, он не мог разочаровать Дамблдора.       — Директор, мне очень трудно доверять людям и тем более пускать их себе в душу. Я признаю, что приврал, но я расскажу вам всю правду, я клянусь, — произнес Снейп, постаравшись придать голосу теплоты. — Но я не могу принять сыворотку, это слишком личное…       — Своим недоверием ты оскорбляешь меня, — голос Дамблдора уподобился льду. — Мне не нужно «личное», мне нужны факты из жизни Пожирателя Смерти. Я поставил на кон многое, поручившись за тебя перед авроратом, но поставлю всю свою репутацию, если поручусь за тебя в Визенгамоте. Мне нужно знать, что мне нужно превозносить, а что заминать так, чтобы это состыковалось с показаниями других. Или ты предпочитаешь защиту штатного адвоката Визенгамота?       Со штатными адвокатами у Пожирателя не было и шанса. Снейп устало откинулся на стуле, опустил голову. Он подумал, что если дело дойдет до дементоров, то это будет его карой за смерть Лили.       — Прежде чем я выпью зелье, — тихо сказал Снейп, — пообещайте, что дадите мне возможность высказаться. Я не был чудовищем вроде Руквуда или Беллы, но гордиться мне нечем.       — Я выслушаю тебя.       Снейп резко выхватил из протянутой руки директора флакончик и одним махом опрокинул содержимое в себя, стремясь покончить с этим как можно скорее.       Легкое головокружение ознаменовало начало действия зелья. Сначала последовали стандартные вопросы вроде просьбы назвать свое имя или сообщить пол. Затем вопросы усложнились.       — В каких отношениях ты состоял с Беллатрисой Лестрейндж?       — Я старался держаться от нее подальше.       — А что насчет Люциуса Малфоя?       — Мы были приятелями.       Он пробовал лгать, но сыворотка полностью подавила способность к фантазии. Снейп должен был говорить то, что помнил, потому жалел, что у него не было Омута памяти, куда бы он смог складировать неудобные воспоминания.       Снейп пробовал воспользоваться обычной уловкой — потянуть время перед каждым ответом, чтобы действие зелья закончилось побыстрее. Дамблдор строго напомнил, что они «на одной стороне», и такие уловки неуместны и даже бесполезны, потому что у него в запасе имеется несколько флаконов.       Снейп нервно усмехнулся в ответ. Ему стало страшно. Ни одна живая душа не имела доступа к его воспоминаниям, он был чрезвычайно замкнутым человеком. Временами он даже не знал, является ли замкнутость следствием врожденной окклюменции, или эта замкнутость и стала причиной его успехов на этом поприще.       Он согнулся на стуле, повесив голову, а безжалостные вопросы вскрывали один за другим ящики его памяти.       — Какие зелья ты варил для Волдеморта?       — Варил ли ты запрещенные зелья?       — Где ты доставал запрещенные ингредиенты?       — Знал ли ты, на какие цели идут эти зелья?       И наконец:       — Принимал ли ты участие в карательных операциях Волдеморта?       — В каких карательных операциях ты предпринимал участие?       На этом этапе его показания начали расходиться с теми, что он давал ранее Дамблдору. Да, он принимал участие в трех операциях, соврал он ранее.       — В пятнадцати, — пришлось ответить ему в этот раз.       Дамблдор помолчал, что-то обдумывая. Снейп ждал, что ему придется отчитаться за эти преступления, но директор решил сразу взять быка за рога.       — Скольких ты убил?       — Я не знаю, — быстро ответил Снейп, что было абсолютной правдой — он не знал, сколькие умерли от его зелий, которыми он снабжал Темного Лорда.       — Скольких ты убил непосредственно?       Снейп тянул время, как мог, но правда толкалась наружу и желала быть обнаруженной. Он не заметил, как начал грызть ногти. Он был вне себя от ужаса, но не мог ничего с этим поделать. А потом он решился:       — Я знаю только о двенадцати.       И перечислил фамилии четырех жертв, чтобы избежать очевидного вопроса.       — Что с остальными? — сухо спросил ошеломленный Дамблдор. Он знал только о двоих.       — Это были люди без документов.       — Расскажи поподробнее.       Это было весьма расплывчатое указание, но после признания Снейп решил всеми силами показать свою лояльность и готовность идти на контакт.       Первым был маглорожденный — с убийства грязнокровки будущие Пожиратели начинали службу и тем самым доказывали свою лояльность Волдеморту. Это был ритуал-посвящение. Второй маг был убит по приказу Волдеморта в ту пору, когда Снейп еще не показал своих способностей. Об этих жертвах Дамблдор знал, поэтому Снейп не сосредотачивался на этом. Третьим и четвертым умерли маглы, случайно ставшие свидетелями карательных операций. Одного мага Снейп тайно отравил по приказу Темного Лорда. Остальные стали жертвами неудачных экспериментов.       — Что за эксперименты?       — Темный Лорд был помешан на противоядиях, поэтому мне пришлось создавать новые противоядия и проверять их на «материале» — так они называли людей, которых воровали для... испытаний. Помимо этого я разрабатывал боевые заклинания.       — Ты убивал против воли или по своему согласию?       — По своему согласию, но директор, я никогда не убивал без необходимости. Я отпускал домочадцев, если не получал прямого приказа избавиться и от них тоже.       — А как же маглы-свидетели?       — Это был приказ старшего.       — Из твоих слов ясно, что ты считал необходимостью убить их.       — Мне же дали приказ.       Дамблдор замолчал, переваривая информацию. Снейп рискнул поднять взгляд — директор рассеяно смотрел вдаль.       — Мы еще поговорим о них всех, но скажи мне, Северус, что ты думаешь о смерти каждого из этих людей? — спросил он спустя минуту.       — Я не знаю. Я сожалею, что так получилось. Директор, послушайте, я не проявлял жестокости сверх того, что от меня требовали, я…       — Скольких ты пытался убить? — резко перебил Дамблдор. Его, похоже, не интересовали оправдания.       — Не понимаю.       — Умерли только двенадцать, но наверняка кто-то выжил или сбежал.       — Я не считал.       — Какие из Непростительных ты использовал?       — Авада Кедавра и Круциатус.       — Ты пытал людей?       Снейп закрыл глаза и принялся рассказывать. Разумеется, пытал, ведь Круциатус — любимое развлечение Темного Лорда. Он пытал по приказу, пытал новоизобретенными зельями и заклинаниями людей в качестве эксперимента. Как правило, дальше лабораторий дело не заходило — на «поле» работали совсем иные люди и в других масштабах. Он не испытывал наработки на детях, которых ему время от времени поставляли в качестве «материала».       — По какой причине?       — Отчасти потому, что детский организм отличается от взрослого, отчасти потому, что зелья действительно были очень серьезными, и ребенок мог не вынести.       — Ты хоть раз пытал кого-то ради удовольствия?       Снейп подавил стон.       — Это было всего два раза, — сказал он с обреченностью. — Я поругался с поставщиком ингредиентов. Он сорвал очень серьезную сделку, напутав с поставкой. Другой был моим первым наставником. Как вы знаете, новичков сначала обучали, прежде чем выпустить на дело. Мы с Вангеймом друг друга не выносили, и когда он попал в опалу, я… я не удержался.       — Ты использовал свое положение, чтобы мстить людям, не связанным с Волдемортом службой?       — Нет, я таким не занимался.       — Ты спасал кого-нибудь?       — Да, — с надеждой ответил Снейп. — Я откачал некоторых из подопытных и спасал своих. Один раз я спас девочку, притворившись, что не вижу ее.       — Почему?       — Она не успела никому попасть на глаза.       — Как ты считаешь, ты заслуживаешь Азкабан?       «Я не знаю», — всеми силами пытался произнести Снейп. Он искал двусмысленные воспоминания, которые бы помогли ему дать неоднозначный ответ. Он чувствовал до кончиков ногтей, что этот ответ решит его судьбу, но хорошего ответа попросту не существовало. Вместо него с языка рвалось паническое «Нет, ни в коем случае!»       Снейп посмотрел на Дамблдора, и, тщательно выговаривая слова, произнес:       — Я считаю, что только человек, подобный Волдеморту или Белле, заслуживает Азкабан. Я же заслуживаю смерти, но никак не тюрьму, полную дементоров. Я не настолько плох. Дамблдор, если вы считаете нужным отказаться от меня, просто отдайте мне палочку, и я покончу с этим сам.       — Ты предлагаешь мне допустить самоубийство и тем самым взять такую тяжесть на душу? — Дамблдор усмехнулся и поднялся. — Азкабан создан для таких, как ты, чтобы остальные не травмировали себя расколом души.       — Вы пообещали меня выслушать!       — Боюсь, на сегодня уже достаточно. Мне нужно идти. Но беспокойся, мы еще не закончили. Я еще зайду и советую тебе хорошенько обдумать то, что ты собираешься сказать.       — Директор, я…       — Знаешь, Северус, — с печалью сказал Дамблдор. — Я всегда считал тебя человеком, который по глупости позволил себе нанести Черную метку. Но я ошибался. Ведь если бы под угрозой не была Лили, разве ты пришел бы ко мне?       Снейп чувствовал, что действие сыворотки закончится через пять-шесть секунд, и он был готов дождаться конца, чтобы спокойно ответить «не знаю». Но, заглянув в глаза директору, он выпалил короткое «нет», потому что понял: бессмысленно отнекиваться — его читали, как открытую книгу, без всякой легилименции.       Когда директор ушел, Снейп упал ничком на кровать. Неужели Дамблдора так шокировало то, что он услышал? Неужели он настолько наивен, раз считает, что Пожиратель сможет обойтись парочкой убийств? Черную Метку получал не каждый последователь Волдеморта, а только самые достойные, самые преданные, готовые на всё ради своего повелителя.       Бессмысленно отрицать, что Снейпу нравилось служить. Он закрывал глаза и уши, чтобы сохранить себе рассудок и заниматься тем, что получалось у него лучше всего. Он жалел тех, на ком пришлось отрабатывать зелья, а потому старался заботиться о них по мере сил.       «Еще несколько месяцев такой работы, и эти маглы станут для тебя что кролики. Все через это проходили, и твой черед наступит. Зато подумай, сколько противоядий мы сможем открыть!» — сказал год назад Адам Уайт, который считался главным зельеваром при Темном Лорде.       Его черед почти наступил. А потом наступила долгая осень 1981, и черное смешалось с белым.       Думая об этом, Снейп постепенно успокаивался. Если Дамблдор откажется от него, Снейп попадет в Азкабан не сразу. Ему хватит времени поставить жирную точку в конце своей несчастливой истории - нет, он ни за что не сдатся дементорам.

***

      Тупое равнодушие снова захватило Снейпа. Когда через два дня Дамблдор снова пришел, Снейп молча принял сыворотку правды. Не дожидаясь наводящих вопросов, он принялся рассказывать.       Об Адаме Уайте, посредственном зельеваре, но талантливом администраторе, организовавшем под своим началом исследования. О вечеринках рядовых последователей Темного Лорда, на которые звали Снейпа — никаких пыток, зажаренных заживо людей или кровавых разборок. Только море алкоголя, доступные женщины и пьяное счастливое веселье до рассвета. Временами казалось, что Снейп наконец-то нашел идеальную семью, в которой каждый был ему верным товарищем, и на них он мог равняться. На вечеринках он пил так много, что его тошнило огневиски, и приятели гоготали над его неумением пить, и Снейп сам смеялся над собой. Ласковые раскрашенные женщины посвятили его в свой мир, и в их объятиях он никогда не вспоминал о Лили.       Огневиски и женщины помогали ему и многим другим новичкам держать глаза и уши закрытыми. Огневиски и женщины всегда следовали после карательных операций.       Но со временем пьяные компании ему надоели. От огневиски болела голова, а после секса со шлюхами приходилось предпринимать множество мер, чтобы не заболеть какой-нибудь пакостью. Он стал больше времени проводить в лаборатории Уайта, возобновил общение с Люциусом, и его стали приглашать на открытые заседания Темного Лорда. Его место было с самого края огромного стола, а говорить и глазеть по сторонам запрещалось, но Снейп умел слушать.       И чем больше он слушал, тем больше кружилась его голова от амбиций Темного Лорда. Он все равно что находился рядом с источником самой магии — только успевай ловить крохи бесценного знания.       Северус Снейп был готов душу отдать ради него. Он мирился со всем, что ему не нравилось, и ждал, когда ему станет всё равно. В конце 79-го он получил Черную Метку и влился в августейшее общество избранников Темного Лорда. Он перестал быть пушечным мясом, в одно мгновение он превратился в Пожирателя Смерти, отчитывающегося Темному Лорду лично. Снейпу стали поручали важные задания, допустили к секретным проектам, и он старался как мог, чтобы оправдать возложенное на него доверие.       — Ты продвинешь зельеварение на новый уровень, — вливал ему яд в уши Адам Уайт. — Быть может, ты загубишь несколько жизней, но спасешь сотни, тысячи других. Сколько погибло, прежде чем нашли стабильный рецепт Костного зелья?       Снейп поверил в это всей душей. Адам Уайт говорил, что «материал» — это не невинные люди, это преступники, убийцы, алкоголики, всякий сброд. Алкоголики… Это слово было для него что красная тряпка для быка.       — Некоторых из них ждал Азкабан, — мягко убеждал Уайт. — Но ведь и сам считаешь, что Азкабан — слишком суровое наказание даже для убийц?       Прошло много времени, прежде чем Снейп стал сомневаться в словах друга. Память этих несчастных тщательно затирали перед отправкой в лабораторию, ведь Снейп, проведший детство в трущобах Коукворка, лучше всех знал, что такое «всякий сброд».       Но он предпочитал не видеть и не слышать ради новых открытий. Что ему до тех, кто всё равно умрет? Запуганные сломленные люди, пьющие экспериментальные зелья, служили всему человечеству, а могли стать бесполезным балластом, игрушками в руках Беллатрисы или Долохова.       А потом, в конце августа 81-го, Темный Лорд обмолвился, что нашел кандидатуру, подходящую под пророчество — не Лонгботтом, а Поттер, и мир рухнул в одночасье.              Конечно, Снейп давно знал про свадьбу его заклятого врага с Лили. К августу 1981 он думал, что наконец-то смог вытравить даже подобие симпатии к ней. Но мысль, что Лили может умереть, перечеркнула все его достижения.       Лили Эванс, единственная во всем мире, кто видел скрытного, замкнутого, молчаливого Снейпа насквозь, была его ахиллесовой пятой. В глубине души он считал, что даже сейчас она бы от него не отвернулась, нашла бы что-то важное для себя и принялась это спасать со всей страстностью своей натуры. Все самые счастливые воспоминания были связаны с Лили, перед ней меркла даже новообретенная семья Пожирателей, даже сам Темный Лорд.       Они столько времени проводили вместе! Они были не разлей вода до самого четвертого курса. Однокурсники подшучивали над ними, а Северус мысленно показывал им кукиш. Самая красивая девочка курса выбрала его, а не выхолощенного Поттера или проходимца Блэка. Впервые в жизни с ним случилась такая удача, что его выделили среди куда более успешных сверстников, и Снейп был готов костьми лечь, чтобы не упустить свой шанс.       За Лили приходилось бороться, и выбор средств с каждым разом становился всё более и более зловещим. Лили это не нравилось, но что мог поделать Снейп? В конце концов, Мародеров было четверо, а он — всегда один, и вокруг него обреталось слишком много соблазнов.       И теперь у него снова есть шанс побороться! Он любой ценой должен спасти Лили. В глубине души он надеялся: когда она узнает, что ради нее сделал Снейп — она забудет всё плохое, бросит Поттера и вернется к нему. Слишком самонадеянно? Но он верил, что у него были все основания так считать.       Ведь неспроста так демонстративно и холодно они молчали друг с другом в последние школьные годы. Когда в конце седьмого курса Лили стала водиться с Поттером, Снейп возненавидел ее больше, чем всех Мародеров, вместе взятых. Он игнорировал ее на совместных занятиях, упоминал ее имя лишь для того, чтобы поддержать скабрёзную шуточку о ее крови в гостиной Слизерина. Ночами он мечтал о том, чтобы наслать на нее темное проклятие, отомстить за предательство.       Лишь только после выпуска, когда голова остыла, Снейп понял, что означали ее разъяренные взгляды, которыми она его бомбардировала всю последнюю зиму на совместных занятиях, в Общем зале, в коридорах... У него оставался крохотный шанс, пока ее отношения с Поттером не зашли слишком далеко, а ярость в глазах не сменилась равнодушием, поставившим окончательную точку в их отношениях.       Но теперь всё иначе, теперь он всё понимает и не злится — о, нет! Снейп придет на помощь Лили. Он был готов воспитать ее сына, как своего собственного первенца, лишь бы сойтись с нею. Джеймс Поттер, Пожиратели, Темный Лорд, пророчество — всё отступило на второй план.       Он будто бредил, когда говорил с повелителем. Но тот лишь посмеялся, когда услышал просьбу слуги.       — Тебе так нужна эта грязнокровка?       И на Снейпа словно ушат холодной воды вылили. Если ребенок умрет, и Лили узнает, что Снейп стал причиной его смерти — у них нет будущего. Снейп отмел эту мысль, ведь главное - спасти Лили, а дальнейшие проблемы он решит по мере поступления. Он что-то пробормотал в ответ Лорду.       — Хорошо, — отсмеявшись, произнес тот. — Если она отойдет в сторону, то останется жива. Что за чудак ты, Северус Снейп.       После этого разговора Снейп, не чувствуя ног, потащился домой. Пешком, сокрытый чарами, под ливневым дождем, который смыл все его надежды и чаяния.       Лили Эванс никогда не отойдет в сторону, это же было так очевидно. Храбрая маленькая гриффиндорка, которая не боялась дружить с отщепенцем из Слизерина вопреки никогда не стихающей факультетской междоусобице. Лили Эванс, дававшая отпор отпетым хулиганам Хогвартса.       Что ей какой-то там Темный Лорд, когда ее сыну грозит беда?..       Как Снейп мог вытащить ее из беды, как ему идти против самого Темного Лорда?..       Его раздавят, как букашку, и он никого не спасет... если только за Лили не вступится кто-то действительно могущественный, единственный, кого боялся даже повелитель.       «Это чистое безумие», — сказал себе Северус, царапая письмо с просьбой о встрече. Его руки дрожали от страха и холода. Капли с мокрых рукавов, облепивших руки, падали на пергамент и размывали еще не засохшие чернила. Но Снейп не стал переписывать послание, потому что его решимость таяла с каждой секундой. Он отправил письмо в Хогвартс со своей совой, даже не подумав о том, насколько это было опасно.       Никакая окклюменция не спасет его, потому что вина будет написана прямо на его лбу. Он расколется, обязательно расколется под всезнающим взглядом своего повелителя, и он сам станет «материалом» для исследований, а потом его запытают до смерти, а тело сожгут вместе с другими подопытными в огромной печи.       Он метался по комнате, то с нетерпением ожидая часа встречи, то стараясь словно оттянуть роковой момент.       «Я не могу идти, ведь на кону моя жизнь», — подумал Снейп, когда подошло время.       Его сотрясала настолько крупная дрожь, что рука не сразу взяла с полки пузырек с успокаивающим. Он потратил целую минуту, чтобы откупорить ее и выпить. Снейп опаздывал, но он не мог аппарировать прежде, чем подействует зелье, иначе в таком состоянии его бы точно расщепило.       «Это отговорки, зелье ни при чем, — прошептал ему голос здравого смысла. — Оставь Лили, она сама сделала свой выбор. Тебя же ждет головокружительная карьера у Темного Лорда!»       …Глаза семнадцатилетней девушки смотрели на него с гневом через Общий зал. «Чего ты медлишь, тряпка, — будто говорили они. — Подойди и скажи, что бросаешь свои слизеринские штучки, и я пошлю Поттера к хренам собачьим! Ну же! Сколько тебе надо намеков? Сколько мне еще ждать?»       Снейп аппарировал.       Он сумел не попадаться на глаза повелителю целую неделю. Адаму Уайту говорил, что разрабатывает новое пыточное зелье, заставляющее жертв грезить наяву и рассказывать о всех своих желаниях.       — Странный ты какой-то, Снейп, — с подозрением сказал ему Уайт как-то раз. — Чего такой довольный, бабу завел?       — Я к этому близок, как никогда, — ответил тот искренне.       Со временем Лили узнает, кто спас не только ее, но и ребенка, и мужа. Снейп перешел на ее сторону, стал двойным агентом; рискуя жизнью, он покроет все свои прегрешения в роли Пожирателя. Они помирятся, и Лили уйдет от Поттера, потому что взглянем правде в глаза, он никогда не дотягивал до ее уровня. Вероятно, она захочет забрать мальчика с собой. Будут проблемы с Поттером, наверняка он не согласится решить дело миром. Но Снейп намеревался стать слишком важной фигурой в рядах Дамблдора. Он отвоюет Лили и мальчика себе, а потом родятся их дети — маленькие, но куда более симпатичные Снейпы. От Темных Искусств придется отказаться, но зельеварение останется с ним, и жизнь наладится.       Теперь Снейп не понимал, как он мог променять Лили на шайку слизеринцев. Он помнил, что тогда, в Хогвартсе, ему отчаянно хотелось могущества и знаний, а сейчас он с не меньшим отчаянием отмел бы их прочь, чтобы получить главный приз.       Первая встреча с Темным Лордом далась Снейпу тяжело. Предательство заставляло сердце колотиться, как бешеное, губы сохли, и Снейп отчаянно старался их не облизывать каждые пять минут. Он боялся, что выдал себя, и чувствовал, как упустил из рук прекрасную зловещую тайну, и никогда более он ее не познает. Но было кое-что еще.       В тот момент, когда Темный Лорд начал охоту на сына Лили, он потерял значительную часть своего очарования. Сам факт того, что он поверил в глупое предсказание, сделанное сумасшедшей, был нелеп. Темный Лорд в глазах Северуса — могущественный волшебник, способный бросить вызов самой смерти, и этот величественный образ никак не вязался с магом, гоняющимся за годовалым младенцем.       Словно спали розовые очки.       — Северус, не поделишься с нами своими переживаниями?       Он оглянулся. Пожиратели, сидящие за столом, глядели на него с любопытством, а сам Темный Лорд почти что мечтательно смотрел поверх него. Кляня себя, что отвлекся, Снейп сочинил рассказ про неудачу с зельем. В другое время Темный Лорд обратил бы более пристальное внимание на странное поведение слуги, обычно с пиететом внимающего его словам, но сейчас его голова была забита только поисками Поттера-младшего.       Темный Лорд сильно изменился, не без горечи подумал Снейп.       Эта осень была полна надежд для него. Он знал, что Лили и ее семья защищены заклинанием Фиделиуса, и верил, что Хранитель тайны — Дамблдор. Лили спрятана в самом надежном месте в мире, а сам Снейп был выгодно устроен. Рано или поздно Темный Лорд падет — просто обязан пасть, раз он оказался суеверным параноиком, не способным взять под узду магию и решить с ее помощью все свои проблемы.       Всё будет хорошо.       — Вы должны были стать Хранителем тайны, — отстраненно произнес Снейп, когда закончил рассказ. — Вы должны были настоять на своем, а не оставлять это Поттеру. Он доверил не только свою жизнь, но и жизнь семьи, жены самому неуравновешенному человеку из нашего курса, этому ублюдку Блэку! Он бы еще Петтигрю, этого жалкого червя, сделал Хранителем!       — Не будь строг к Петтигрю. Он пытался отомстить…       — Никогда не поверю. Наверное, он попался под руку своему спятившему дружку. Вы, директор, слишком идеализируете Мародеров. Поттер был глуп, как пробка, Блэк — буйнопомешанный, Петтигрю — ничтожество, а Люпин просто идиот, что водился с ними.       — Никто не идеален.       — Я рискнул всем и доверил вам жизнь Лили, — с упреком сказал Снейп. — Если бы я знал, что вы доверите ее безопасность Поттеру, я бы похитил Лили и спрятал ее сам.       Спустя паузу он с горечью добавил:       — А потом бы меня вычислил Темный Лорд и прикончил всех нас.       — В том, что произошло, виноваты многие, — ответил Дамблдор.       — Моя вина меньше вашей. Я всего лишь донес абсолютно бессмысленное предсказание Темному Лорду, я и секунды не сомневался, что он не воспримет его всерьез. А вы знали, что идет речь о жизни троих человек, и всё равно плохо постарались. Словно позволили Темному Лорду убить их.       В следующее мгновение что-то больно обожгло щеку Снейпа. Он приложил ладонь к щеке, и на ней отпечаталась длинная тонкая полоска крови. Он поднял взгляд и увидел, что взбешенный Дамблдор нацелил на него палочку.       Это зрелище его потрясло, потому что Снейп и представить не мог, что добродушного старика можно было довести до такого состояния.       — Мы в одной лодке, Северус, так что не раскачивай ее, — с явной угрозой бросил директор. — Никогда не смей обвинять меня в убийстве. Я — не ты.       Снейп решил не отвечать. Он равнодушно посмотрел на палочку в руках директора, и тот спрятал ее. Повисло тяжелое молчание.       — У вас еще будут вопросы ко мне? — спросил Снейп, когда счел, что тишина уже начинает давить. — Хотя сыворотка закончила свое действие, я отвечу. Мне больше нечего скрывать.       — В самом деле? Тогда скажи мне, много ли людей пострадало в твоей лаборатории?       Снейп рискнул взглянуть в холодно-голубые глаза, смотревшие на него без выражения. Он на миг почувствовал себя несчастным, потому что понял: обладатель таких глаз слишком взыскателен к тем, кто совершает ошибки.       — Я не считал, — выдохнул Снейп. — Вы должны понимать, что не я один занимался этим.       — Знаешь, в чем твоя проблема, Северус? Ты никогда не думаешь, не считаешь, не видишь и не слышишь, когда тебе это выгодно. Не спорю, это очень удобный подход, но только посмотри, куда он тебя привел. Мне отвратительна мысль, что выпускник Хогвартса, один из моих студентов, которого еще помнят в школе, убивал и пытал, как застарелый преступник. Я не знаю, почему ты счел это возможным, как вообще у тебя рука поднялась?..       Северусу нечего было ответить, и он отвернулся к окну. По стеклу забарабанил дождь.       В тот день он стоял и также смотрел в мокрое от дождя окно и не верил, что собирается сделать. Наставник его группы, Арнольд Вангейм, огромный верзила, схватил его за плечо и встряхнул.       — Подотри сопли, мальчишка, — рявкнул он. — Ты пойдешь и докажешь верность Темному Лорду, а если нет, то клянусь, я выпотрошу тебе кишки твоей же собственной палочкой. Возьми меня за руку, мы аппарируем.       Там, куда они попали, никакого дождя не было. Вангейм поставил метку над крышей, а хихикающая Белла бомбардой вынесла хлипкую дверь. На шум выглянул полный мужчина.       — Ты гляди-ка, у него настолько грязная кровь, что он не в состоянии поставить самые простые защитные заклинания! — вдруг разозлилась Белла. Она очень легко переходила от радости к неконтролируемому гневу.       Она отлеветировала несчастного в дом и швырнула об стену. Тот упал, что-то проскулил, но Белла пнула его, и он замолчал. Снейп на негнущихся ногах прошел в дом — темно, пыльно, пахнет огневиски, протухшей едой и несвежим телом. Сама жертва выглядела непрезентабельно, старые треники да замызганная футболка. Большие, водянистые глаза смотрели без страха, но только потому, что толстяк был слишком пьян, чтобы понять, что происходит. Он бессмысленно таращился на Беллу.       — Ну что стоишь, как столб, забыл заклинание? — рявкнул над ухом незаметно подкравшийся Вангейм, и Снейп подпрыгнул.       Авада требует ненависти, и Снейп прочувствовал ее сполна. Запущенный дом, старый алкоголик, запах перегара — кто бы ни отправил Снейпа на это задание, он рассчитал всё точно. Сам дом был воплощением ненависти.       Снейп решительно поднял палочку и выкрикнул заклинание. Комната на мгновение осветилась зеленым, и хриплое дыхание толстяка стихло. Его взгляд так и остался бессмысленным.       — Признаться, я не верил, что ты сможешь, — будничным тоном заметил Вангейм. — Что ж, с этого момента ты официально принят в организацию Темного Лорда.       Это всё сказки, что будущие убийцы должны в детстве мучить муравьев и отрывать крылья бабочкам. Это выдумки поэтов, что убийство меняет сознание и мир перестает быть прежним. Говорили, убивший в первый раз обязательно проблюется или грохнется в обморок, или закатит истерику, а потом по ночам его начнут мучить кошмары.       Ничего подобного. Снейпа замутило от осознания мысли, что всё прошло настолько обыденно. Он не почувствовал ни раскола души, ни перемен сознания, он словно выпустил Конфундус и этим сдал экзамен.       Разве что старый алкоголик больше не встанет.       Снейп рассказал об этом Дамблдору. Он мог приплести какую-нибудь пафосную чушь о раскаянии, но боялся, что его неискренность быстро обнаружат. Снейпу было любопытно, мелькнет ли возмущение в этих голубых глазах, что внимательно разглядывают его. Сам он, Снейп, не жалел об этой смерти до сих пор, и этот факт он решил приберечь для себя.       — Ты просто невыносим, — выдохнул Дамблдор. — И что, других убивать было легче?       — Я старался думать об этом, как о Конфундусе.       Снейп твердо решил, что не позволит сожалению и панике взять свое. Некоторые называли его хладнокровным, но только потому, что сами не умели того, что умел Северус. Нужно просто прятать воспоминания под замок, а перед сном проверять его крепость. Нужно не думать, не слышать, не видеть, а самое главное — не считать. Не позволить эмоциям атаковать холодный разум, и почаще говорить себе, что всё, в конечном счете, идет во благо.       Кое-кто назвал его жестоким, и Снейпа это обидело. Он никогда, никогда, никогда не позволял себе лишнего. Эта мантра, которую он повторял перед сном, стала стержнем его душевного спокойствия.       — Ты утверждаешь, что не делал лишнего, но вся проблема в том, что любое убийство, которое ты себе позволил, и есть лишнее, — раздался безжалостный голос Дамблдора.       Снейп усмехнулся. Его защитные механизмы работали идеально, и слова какого-то старика не могли их сломать.       — Убийство раскалывает душу, — продолжил директор.       — Я не верю в эти бредни.       — Тогда вспомни себя прошлого и сравни с настоящим.       — Это будет некорректное сравнение, потому что в прошлом Лили была жива.       — Дело твое. Итак, давай еще раз, со всеми подробностями, в каких карательных операциях ты принимал участие?       Снейп уставился на точку за ухом Дамблдора и принялся перечислять фамилии. В то время он был простым пушечным мясом, эдаким подмастерье, которого брали на серьезные операции. Он должен был стоять на шухере, проводить обыски и учиться, учиться, учиться. Если нападали авроры, Снейп был наименее ценным участником. Он выживал в этих стычках, потому что знал — промедление губительно. Быть может, кто-то умер от тех заклинаний, которыми он оборонялся, Снейп не знал. Он боролся за себя, другого выбора у него не было.       И если предоставлялся шанс выслужиться, он это делал. Проклятия, зелья, пытки — всё равно эти люди должны были умереть. С другой стороны, та лопоухая девчушка, гостившая у Леттерманов, не значилась в списках жертв. В соответствии с тем, что он, Снейп, не делал ничего лишнего, он наложил на нее Петрификус Тоталус, чтобы она не подняла ненужную панику и не выдала себя. Он ничем не рисковал, потому что с Леттерманами было уже покончено, и Долохов командовал отступление. Он гордился собой в тот момент.       Дамблдор насмешливо посмотрел на него.       — Это не квиддич, чтобы вести счет спасенным и убитым, — сказал он. — Нет такой формулы, в которой сумма мертвых уравновешивается суммой живых. Спасение так же естественно, как противоестественно убийство. Это не героизм, Северус, тебе этого не зачтут.       Северус криво ухмыльнулся. Для него та девчонка значила многое, пусть Дамблдор говорит что хочет.       — Мне нужно многое обдумать. Завтра мы обсудим твою линию защиты, — произнес директор, игнорируя усмешку Снейпа. — Послезавтра встреча с аврорами.       Его глаза недобро блеснули. Когда за ним закрылась дверь, Снейп прислонился лбом к оконному стеклу и вяло подумал: «Вот и всё». Он ждал какой-то подвох, и ничего не мог с этим поделать.       За стеклом сильный дождь сбивал последние листья с деревьев.