Стратегия главного злодея

      Кипя от гнева и разочарования, Ло Бин-гэ стремился выцарапать всю школу Цанцюн из лап смерти, а следом за ними вернуть и Шэнь Цзю. Выжившие ученицы не могли в этом помочь. В прошлый раз учитель умер, даже не вспомнив о Нин Инъин. Ло Бин-гэ завоёвывал мир, но больше не стремился убивать каждого врага. Наоборот, он тщательно отбирал мудрецов, запирал их и узнавал все сведения о мире. Так он узнал, что есть не один способ воскресить мёртвых. Кровь погибших помогала бы вырастить новое тело из цветка. А если положить останки в легендарный демонической саркофаг, покойник воскреснет. Вот только осталась одна проблема — Шэнь Цзю это предвидел. Знал ли он эти способы или просто перестраховался, но, оставив от своей школы лишь пепел, он перекрыл любую возможность воскрешения!       Оставался последний способ — призвать души умерших и не отпускать их, пока сам Ло Бин-гэ не умрёт. Но и это оказалось невозможно. Словно по команде каждый житель Цанцюн отправился на перерождение. И лишь после этого Ло Бин-гэ понял причину глобального мора. Связав в будущих перерождениях всех своих современников, он привязал души не только к себе, но и детей к их родителям.       Погибнув, жители Цанцюн отправились на перерождение. Но у многих ещё остались живы родители, братья, сёстры, даже бабушки с дедушками. А потому они стали умирать, чтобы успеть прожить новую жизнь, в которой уже выпившие суп Мэнмо жители Цанцюн могли бы родиться в своих старых семьях. Как Ло Бин-гэ и предполагал, он не дожил и до пятидесяти, когда пришёл его черёд умереть, чтобы возродиться в возрасте, в котором он сможет стать учеником Шэнь Цзю. Умирая, он с неудовольствием вынужден был признать — в этот раз учитель смог его унизить. Но лишь в этот раз. Выигранная битва — не война.       В третьей жизни он с матерью остался на прошлом месте. Его по-прежнему никто не разыскивал, чтобы отомстить. Хозяин Цветочного Двора тоже благополучно процветал, не догадываясь, что лорд пика Цинцзин собирается через несколько лет прирезать его. В этот раз Ло Бин-гэ не позволил матери купить злополучный "нефрит". А спася её, на сэкономленные деньги вылечил и ушел учиться. На Цанцюн. Возможно, в этот раз Шэнь Цзю всё же поддастся искушению и постарается ему отомстить? Естественно, в его присутствии учитель не притронется к еде или питью. Возможно, даже будет избегать лекарств. Но это и не надо. Ло Бин-гэ выждет момент и оцарапает его. А с кровью Шэнь Цзю он вернёт учителя откуда бы то ни было.       Знакомые три стройных силуэта в светлых одеждах привычно возвышались. Ло Бин-гэ не стал ждать, когда учитель отыщет его взглядом. Он стал прямо под носом у заклинателей и принялся ковыряться в земле, в упор глядя на них. Шэнь Цзю казался непривычно высоким. Ло Бин-гэ отвык смотреть на него снизу вверх. Похоже, образ маленького обрубка всё же засел в памяти плотнее, чем красивый мужчина, что, немного склонив голову набок, с почти невидимой улыбкой наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Наверное, он получал громадное удовольствие, чувствуя власть над врагом, который снова стал ребёнком. Небось ещё и злорадствовал внутри, вспоминая, как в прошлый раз ненавистный ученик кусал локти на пепелище. Как и в позапрошлой жизни. Ло Бин-гэ в ответ неприлично прямо, для прекрасного бедного сиротки, посмотрел в ответ. Ему не показалось. Шэнь Цзю действительно был меньше. Когда он стоял рядом с двумя своими шиди, даже в широких одеждах его тело было уже и короче, чем у тех двоих. Раньше Ло Бин-гэ не задумывался, что своим ростом учитель обязан скорее ногам, чем позвоночнику. В его памяти остались только закоченевшие, прямые, как палки, едва разложившиеся, с незажившими ранами конечности. Совсем не те гибкие, тёплые и ловкие ноги фальшивки. И тем не менее его Шэнь Цзю обладал такими же. Ло Бин-гэ даже подумал, что будь он на несколько лет старше, то ноги Шэнь Цзю вызвали бы в нём значительно больший интерес.       Возрождаясь и взрослея, он постепенно возвращал нужные реакции и навыки. И даже разум, хоть и был старше на несколько лет нынешнего возраста, возвращал воспоминания постепенно. Его тело ещё не было готово ощутить взрослые чувства, но память уже подбрасывала некоторые подробности… — Ты не умеешь обращаться с лопатой или думаешь, что нашей школе нужны лентяи?       То, что Шэнь Цзю первым с ним заговорит, оказалось полнейшей неожиданностью. И то, как он заговорит... Ло Бин-гэ затрусило от переполнявших его чувств. Сколько высокомерия, сколько невозмутимости, сколько непоколебимости... Как будто не его годами сокрушал император демонов, а он сам разрывал его на куски и довел до самоубийства. Как будто не присутствие в мире Ло Бин-гэ заставило Шэнь Цзю в прошлой жизни уничтожить всё и всех, кем тот дорожил! Как будто это учитель устанавливал правила, а не пытался умереть, чтобы спасти своё слабое тело! А ещё…       Ещё Ло Бин-гэ больше чем одну жизнь не слышал голос Шэнь Цзю. В последней жизни Ло Бин-гэ так и не сумел подойти достаточно близко, чтобы услышать... Услышать глубокий, но совсем негромкий, чуть мелодичный голос. Каждый звук этого голоса отражался вибрацией во всём теле Ло Бин-гэ. Он забыл... Забыл, как впервые его зацепил этот голос. Он помнил только высушенное, еле слышное карканье — единственное, на что было способно месяцами не увлажняющееся горло учителя в водной тюрьме.       Словно слыша все его мысли и чувства, Шэнь Цзю чуть опустил веер, позволяя увидеть свою ухмылку. Точнее, резануть ей "невинного" мальчика. Точно зная, что эту рану не заметит никто, кроме их двоих. — Простите, великий заклинатель, этот ничтожный…       Шэнь Цзю не дослушал. Он просто пошёл прочь прогулочным шагом, увлекая под руку Лю Цингэ. Прямой, непоколебимый и наплевавший на десятки вырванных ногтей, сотни своих оторванных конечностей, тысячи стрел, которые ожидали его в будущем. В этот день и в этот миг он был сильнейшим существом в мире и знал это.       Ло Бин-гэ хотелось рычать от ярости и смеяться. Закольцовывая их жизни, он рассчитывал исправить всё, что его не удовлетворяло в прошлом. В итоге он получил не просто повторение. Всё стало хуже! Ведь в прошлой жизни при первой встрече Шэнь Цзю его не игнорировал. До того как вылить на его голову чай, пусть и без особого интереса, но он смотрел на него, говорил с ним! А после и в водной тюрьме... Неприятное чувство от пришедшего осознания, что всё то время им манипулировали так же явно, как сейчас, открыто манипулировали, точно зная, как он ненавидит чувствовать себя невидимкой, разьедало душу. Похоже, даже годами вися на цепях обрубком, Шэнь Цзю не утратил влияние. А ведь ни одно высокое положение, деньги и связи не дало ему столько власти, чем управление эмоциями императора! Вот и сейчас учитель дал понять: он знает, чего хочет Ло Бин-гэ и что может сотворить, но ему плевать.       От ярости будущий император принялся рыть яму так усиленно, что почти нырнул под землю с головой, когда услышал: — Эй, мальчик! Испытание окончено, возвращайся домой!       Оказывается, уже давно ушли не только повелители пиков, но и дети, пришедшие на испытания. Задев своим вниманием, Шэнь Цзю спокойно удалился рисовать иероглифы или играть на гуцине. А чего ему, собственно, и волноваться? Будущий император ещё несколько лет будет заклинателю в пуп дышать!       Так или иначе, а Ло Бин-гэ не собирался позволить ему спокойно отдыхать, даже если пока может заплатить за своё желание обожжённой кожей и ударами сотни плетей. Пусть это случится. Но Шэнь Цзю придётся вновь поглядеть на него, хотя бы один раз. И что ещё важнее — лично взять в руки хлыст или кипяток. Ведь невозможно игнорировать того, кого всеми правдами и неправдами гонишь с пика.       Заявив, что у него послание от Лао Гунчжу, он сумел убедить бывших соучеников пустить его к Шэнь Цзю. Кажется, учитель, спокойно восседавший за столом, даже не удивился его появлению. — Завари чай, — спокойно велел Мин Фаню Шэнь Цзю, не отвлекаясь от своего чтения.       Что ж, если учитель так желает показать, что прошлое ему нипочём, кто такой Ло Бин-гэ, чтобы бояться? Сев на пол в покорной позе, какую обязаны были принимать ученики, но отнюдь не случайные гости, Ло Бин-гэ посмотрел на Шэнь Цзю и, естественно, не получил ответного взгляда. Когда-то, две жизни назад, ложный образ идеального человека запечатлелся в его сознании так ярко, что ослепил на многие годы. Теперь же он видел — ничего не указывало на святость. Перед ним сидел просто человек. Человек, который был ровный, как бамбук, непоколебимый, как скала... пока был на воле. Его красота действительно напоминала некоторых жён будущего императора. И многим из них явно уступала. Но всё же... Всё же простые движения, вроде одёргивания рукавов, наклона головы, движения запястья запоминались с первого взгляда. В них появлялись изящество и грация, отнюдь не отрепетированные многолетними тренировками у искусных мастеров. И редко встречающимися у мужчин. Как опытный танцор с разработанным гибким телом, учитель уже просто не был в состоянии двигаться, как бревно. Или он таким родился? Даже сейчас, зная, кто перед ним, Ло Бин-гэ не мог не признать — Шэнь Цзю обладал шармом. — Зачем он пришёл?       Стоило ли удивляться, что вопрос был адресован Мин Фаню? Главный ученик, уже дошедший с чайником до порога, повернулся и почтительно начал: — Он… — Этот ничтожный умоляет великого мастера взять его в ученики! Шэнь Цзю тихо хмыкнул и, не поднимая глаз, велел Мин Фаню: — И по пути пришли сюда Ван Сунлиня, пока делаешь чай.       Оставшись наедине со своим убийцей, учитель так и продолжил заниматься свитками. Вероятно, это были задания по каллиграфии его учеников. — Этот ничтожный может помочь великому мастеру?       Кто бы сомневался, что его проигнорируют. Вернулся Мин Фань с полным чайником и поставил его на огонь. Ван Сунлинь тоже пришёл и покорно сел рядом с Ло Бин-гэ. Будущий император хорошо помнил этого ученика. Из всех учеников, не считая его самого, он раздражал учителя больше всего. Даже Ло Бин-гэ видел, что на фоне других учеников Ван Сунлинь танцевал как медведь, читал поэзию не выразительнее, чем рыба, а рисовал как обезьяна. — Ты слишком бездарен для моего пика, — наконец "вспомнил" о Ло Бин-гэ Шэнь Цзю. И одарил Ван Сунлиня холодным взглядом. — Твоя каллиграфия настолько плоха, что мне стыдно, что я твой учитель.       Ван Сунлинь покраснел и прикусил губу. — Уверяю великого мастера, — кротко сказал Ло Бин-гэ, — этот ничтожный готов пройти любые испытания, но он докажет учителю, что талантлив. Необычайно талантлив. Чашка с горячим дымящимся чаем перекочевала в руку Шэнь Цзю. Он не спешил отпивать, задумчиво крутя в руках чай и глядя на Ван Сунлиня. — Испытания? Ну, хорошо.       Вопреки ожиданиям, учитель не потребовал от Ло Бин-гэ пойти сражаться с непобедимым демоном или спрыгнуть в самое глубокое ущелье под ложным предлогом. Он просто отбил пальцами ритм по столу и велел ему и Ван Сунлиню одновременно повторить. Потом одновременно спеть. Как бы Ло Бин-гэ ни старался, даже он чувствовал, что уступает этому бесталанному увальню. Осознание, что успехи этих ничтожеств, наполнявших пик Цинцзин, превзошли его, что, несмотря на все достижения, такие как Ван Сунлинь могли утереть ему нос, неприятно царапнуло. В его бытность императором Ло Бин-гэ ни разу не пригодились эти "умения", но всё же он поклялся себе, что выпрыгнет из кожи вон, однако обойдёт их. После Шэнь Цзю велел Ло Бин-гэ показать, чего тот стоит в каллиграфии. Даже не взглянув на результат, развернул свиток с иероглифами Ван Сунлиня и швырнул его ученику. Свиток пестрил пометками. — Ты позоришь своего учителя, — заявил Шэнь Цзю Ван Сунлиню и выплеснул ему на грудь горячий чай. — Когда я впервые тебя встретил, то рассчитывал, что от тебя будет хоть какая-то польза. И единственное, на что ты годишься, — показывать бездарям, что они ещё более бесталанны, чем ты.       Кулаки Ло Бин-гэ сжались, а щеки заалели. Если бы его демоническая метка была уже сорвана, то наверняка бы вспыхнула. Но Ван Сунлинь, мокрый и обожжённый, принялся скомкано извиняться за то, что разочаровал учителя. — Я никого здесь не держу силой, — продолжал Шэнь Цзю. — Я не рабовладелец и не палач. Все, кто живёт на моём пике, пришли сюда добровольно. Но стоит ли мне тратить на вас своё драгоценное время, если вы бесполезны?       Ван Сунлинь склонился ниц, умоляя простить его. Обещая исправиться. Это было жалкое зрелище. Все эти унижения… Ло Бин-гэ ненавидел учителя за то, что тот показал, насколько жалко он вёл себя когда-то, так же ползая за Шэнь Цзю после всех издевательств. И злился на себя за то, что позволил себе так унизиться. — Иди, — наконец смилостивился Шэнь Цзю над Ван Сунлинем. — И докажи, что ты стоишь звания моего ученика. Или при ближайшей стычке с демонами я пошлю тебя на верную смерть, раз мне не удаётся по-хорошему избавиться от бесполезного мусора, живущего у меня под носом.       Глядя, как Ван Сунлинь покидает хижину, Ло Бин-гэ чувствовал, что его всего крутило и выворачивало изнутри. Так просто... Так просто Шэнь Цзю выставил его, того, кого так и не смог обыграть в первой жизни, бездарностью. Как точно сумел выбрать его единственное слабое место из множества талантов, какие Ло Бин-гэ имел! И даже если он ещё сотню раз оторвёт конечности учителю, этот день они оба не забудут. — А что касается тебя, — наконец вновь заговорил с ним учитель, — то ты — самый бесполезный из всех, кого я когда-либо встречал. Я могу стойко вынести многие пытки, но не твою музыку, каллиграфию и живопись. — Учитель несправедлив, — голос Ло Бин-гэ дрогнул от уязвлённой гордости. — Этот ученик ещё не обучался у великого мастера, а этот мальчик здесь уже несколько лет. Кроме того, этот ученик обладает множеством других талантов. — И поздно, но учитель увидит, как тот ученик всё же покажет, что учитель не зря потратил на него годы. В отличии от тебя. А что до твоих талантов... Ступай в лес и найди себе головореза в учителя. Это тебе по силам. А здесь собираются те, кто не будут заставлять свой дом бесполезными кусками золотого металла, рассчитывая произвести впечатление на окружающих своей безвкусицей. Здесь умеют ценить красоту. Или отправляйся учеником в Цветочный Дворец. На фоне бесталанных, богатых, тупых детишек ты будешь выглядеть гением. Мин Фань, проводи его. Если он будет упираться или провоцировать драку, не марай руки или меч. Вышвырни его отсюда духовной силой. Не позволяй этому бесполезному пролить ни капли своей или чужой крови.       Переполняемый ненавистью к учителю и разочарованием в себе, Ло Бин-гэ поднялся. Поклонился. Постарался окинуть как можно более взрослым взглядом силуэт Шэнь Цзю: — Великий заклинатель прав. На его пике действительно умеют ценить красоту. Наверное, поэтому вы в значительно большей степени красивы, чем сильны. Даже слишком красивы и изысканны... для мужчины.       Он попал в больную точку. Шэнь Цзю мигом вскинул взгляд. Длинные ресницы гневно дрогнули, а из глаз на Ло Бин-гэ пахнуло злобой тысячи дней пыток. Он не вскочил, не схватился за хлыст и даже ни приказал Мин Фаню поторопиться. Лишь улыбнулся широко, нехорошо, не разжимая губ: — Настолько красив, чтобы свести тебя с ума и лишить покоя на вечность.