Стратегия главного злодея

      Если сильным ученикам было не место на Цинцзин, то школа Цанцюн имела и другой пик, где ценили силу. Ло Бин-гэ отправился к Лю Цингэ, намереваясь стать его учеником. Попади он на любой из пиков, время от времени всё равно бы видел Шэнь Цзю хотя бы издали. А уж если отправиться туда, чьи ученики враждовали с Цинцзин и то и дело ходили к ним подраться…       Но, вопреки ожиданиям, он так и не увидел бога войны. Такие послушные, сильные и героические ученики, по словам Лю Минъянь, просто избили его не хуже подворотных воришек и вышвырнули прочь. Проклятый Шэнь Цзю и тут умудрился настроить всех против него! Так подумал Ло Бин-гэ сначала. Но летящая на мече светлая фигура показала, что учитель не успел ещё поговорить со своим шиди. Однако, увидев внизу избитого добровольца, Шэнь Цзю соизволил спуститься ниже, взмахом веера обдать будущего императора ироничным презрением и с нескрываемой насмешкой обронил: — Бедный мальчик. Люди так жестоки и несправедливы к нему. Особенно на Цанцюн, где один учитель не берёт бездарностей, а второй не терпит слабаков и нытиков. С тех пор как Лю Цингэ стал наставником, ни один ученик не спустился целым с горы. Он не берёт учеников себе на отборе. Он ждёт, пока они сами поднимутся и попросятся к нему на пик. Естественно, его ученики, заранее натравленные на новичков, их растерзают. Если после этого они всё же вернутся и будут стараться пробиться к учителю, несмотря на толпу недоброжелателей, Лю Цингэ примет их. Однако такие побои их будут ждать ежедневно, как от товарищей, так и лично от учителя. Увы, жизнь несправедлива. В отличие от зверств, творящихся на Цинцзин, благородные ученики Лю не допустят, чтобы кто-то из них заперся в сарае, дабы прореветься, или побежал жаловаться девочкам. За любое проявление слабости духа слюнтяя ждёт двойное наказание. Ведь даже из самого слабого физически, но сильного духом мальчишки вырастет стойкий воин, даже если ему предстоит погибнуть в бою. А из самого одарённого, но уверенного, что все обязаны его жалеть и нянчить, вырастет не мужчина, а истеричный ребёнок, ломающий всё, как непослушные игрушки.       Выдав эту убийственную речь, Шэнь Цзю улетел к Лю Цингэ. Вымотанный, вспотевший, голодный и хромающий Ло Бин-гэ добрался до вершины повторно. Либо это была уловка, либо Шэнь Цзю сказал правду — повторно ученики бога войны встретили его дружелюбно и без лишних разговоров проводили к наставнику. Он невольно отметил их лица, покрытые шишками и синяками. Вот только эти дети, в отличие от него под предводительством Шэнь Цзю, светились от счастья, как золото на солнце. Когда старший ученик открыл дверь, чтобы сообщить о прибытии добровольца, Ло Бин-гэ заглянул ему через плечо. Широкая и крепкая спина Лю Цингэ очень походила на его взрослую фигуру. Вдруг из-за неё выглянула другая, более худощавая и знакомая. Мазнув взглядом сквозь ученика бога войны, учитель на миг закатил глаза, а потом наклонился к уху Лю Цингэ и что-то зашептал.       Как странно. То под руку водит, то на ухо шепчет. А ведь они друг друга на дух не переносили и при первой же возможности пытались перегрызть друг другу горло. Лю Цингэ был единственный, кто изначально видел сущность Шэнь Цзю и не желал с ней мириться. Что же случилось в этой жизни, что учитель сумел и ему пустить пыль в глаза?       Шэнь Цзю скользнул в сторону, лениво выглядывая в окно. Лю Цингэ повернулся с недовольным видом: — Я не беру новых учеников в этом году. Поищи себе другую школу. — Я готов пройти десять испытаний! — отчаянно крикнул Ло Бин-гэ, глядя на Лю Цингэ полным надежды и восхищения взглядом. — Я не боюсь боли. Я готов к любой тяжелой работе…       При этих словах Шэнь Цзю хмыкнул повторно и позволил это услышать Ло Бин-гэ. Наверняка напоминая, как тот вырывал ему ногти из-за того, что весь пик сбрасывал на него грязную работу. — ...изматывающим тренировкам, страшным врагам… — Ты глухой или тупой? — прервал Лю Цингэ. — Я не беру в этом году учеников.       Ло Бин-гэ словно ударили. Нет, отвесили слабую, но звонкую пощёчину, будто он девчонка, а не будущий великий воин.       Покинув гору, он вернулся к матери, сказав, что ему посоветовали вернуться через несколько лет, а ночью прибегнул к своему тайному преимуществу. Едва ему исполнилось восемь, он принялся тренироваться во снах. Увы, самостоятельно в столь юном возрасте обучиться было ох как нелегко. Зато в этот раз его раньше заметил Мэнмо, и уже полгода как они практиковались. Воспоминания из прошлых жизней были закрыты для старого демона, так что он не сбежал, а помог заглянуть в прошлое жителей Цанцюн. Так он узнал, что в юности на Лю Цингэ напал демон со спины. Но Шэнь Цзю послал свой меч не убить врага, а лишь отразить удар. Ещё и объяснил, что из-за своей глухости и тупости будущий бог войны мог решить, что он пытался убить его. И пустить о своём спасителе ложные слухи, чем погубить его репутацию будущего выдающегося заклинателя. Самолюбие Лю Цингэ было сильно задето, и он нахамил в ответ. Но, не признав свою благодарность вслух, он всё же принялся "незаметно" ходить всюду за спасителем и "помогать", порою круша всё вокруг, просто потому что не рассчитывал силу. Шэнь Цзю такой горячей благодарности не оценил и заявил, что в своё время спросит с Лю Цингэ. В итоге их отношения более-менее выровнялись. Поняв, что бесполезно убеждать шиди не присматривать за ним, как за слабаком, учитель дожидался, когда со своей опекой вылезет глава Юэ, просил защитить от Лю Цингэ и сбегал. А когда того не было рядом, он с милостивым видом терпел присутствие бога войны, отпуская тонкие насмешки, смысл которых Лю Цингэ не понимал. Очень знакомые насмешки. С очень привычными интонациями. Ло Бин-гэ не мог не задаться вопросом, а не насмехался ли по какой-то неизвестной причине учитель и над ним в водной тюрьме? Но не нашёл ответа.       В итоге, когда Ло Бин-гэ было пять, Шэнь Цзю вспомнил про долг и потребовал, чтобы бог войны не брал ни одного мальчишку в обучение, не получив прежде его одобрения. А в этот раз и вовсе захотел, чтобы он не взял ни единого ученика. Как легко он предсказал действия Ло Бин-гэ... Нет, они были в какой-то степени очевидны, просто будущий император никак не ожидал, что ради мести ему Шэнь Цзю будет махать хвостом перед давним врагом. В прошлом он бы так не поступил. Впрочем, были и другие изменения.       В этот раз ни у одного ученика в воспоминаниях не появилась Нин Инъин. Ло Бин-гэ увидел её лишь мимолётом в памяти главного ученика бога войны, когда тот помогал на прошлом отборе. Маленькая, круглолицая и смешная, она едва рылась в яме с крошечным талантом. Ци Цинци лишь разочарованно покачала головой и выбрала другую девочку. А Шэнь Цзю заметив бывшую любимую ученицу, развернулся и ушёл. Это был первый и последний раз, когда Нин Инъин ступила на земли Цанцюн. А ещё те несколько учеников, что прежде учились на Цинцзин и были убиты ревнивым учителем, были выбраны другими повелителями и учились на других пиках. Правда, половина из них всё же погибла при слишком прозрачных обстоятельствах. Видимо, Шэнь Цзю просто не удержался.       Ещё три года Ло Бин-гэ прожил с матерью. Стал учеником доброго подмастерья и начал получать деньги. Нашёл некрасивую, но мечтающую о великой любви девочку, с которой никто не хотел дружить и с которой в первой жизни не был знаком, и у них появилась лишняя еда. Всё это время Ло Бин-гэ подглядывал за Шэнь Цзю через чужие сны и каждый год приходил на испытания. Во снах он видел, как, используя Лю Цингэ, учитель заставил своих шиди с сожалением отказываться от такого одарённого ученика. Кажется, ещё Шэнь Цзю тренировал защиту своего разума вместе с главой Юэ. Точно утверждать было сложно. В прошлом Ло Бин-гэ не видел необходимости посещать сны главы. Теперь бы он был очень рад узнать, что же такого увидел в учителе самый сильный и уважаемый в мире заклинатель, что даже готов был отказаться от всего, лишь бы спасти Шэнь Цзю. Оставалось только гадать.       Окружающие мало что могли сказать о учителе. Всё было как всегда. Он учил других, учился сам, изредка спускался в город, если это были не бордели, и не скрывал отрешённого презрения к окружающим. Каждому члену школы, которых он пытался спасти от ужасной участи в прошлой жизни, с лихвой досталось его колких комментариев. Шэнь Цзю мстил им за водную тюрьму, но почему-то не покидал школу. В борделях был немногословен и просто слушал музыку со всеми девушками, которым платил в прошлой жизни за ласки. Со всеми, кроме той, что когда-то стала женой императора демонов. А вот отношения с главой Юэ наладились. Лишь после смерти последнего Ло Бин-гэ понял, как ценил их дружбу учитель. И пожалел, что не присмотрелся к ней поближе раньше. Возможно, шантаж бы подействовал на Шэнь Цзю быстрее и лучше, чем отрывание рук. Но даже при всей своей небрежности император демонов не раз слышал, как часто учитель бьёт словами своего шиди. В этот раз всё было иначе. Не было ни одного свидетеля, который бы видел проявления любого дружеского жеста, кроме переводческих посиделок наедине то у одного, то у другого в доме. На людях они общались достаточно официально. Но даже слепой не мог не заметить — Юэ единственный, кому за всё время Шэнь Цзю и слова грубого не сказал. Неужели благодарность была способна закрыть рот даже лорду Цанцюн?       А ещё Шэнь Цзю стал каким-то другим. Ло Бин-гэ не мог понять, в чём дело. Тот достаточно хорошо маскировал свои чувства. Но всё же… Было в нём что-то неправильное. Такое, чего не было ни в прошлой, ни в позапрошлой жизни, пока он был лордом Цанцюн. И в то же время какое-то неприятно знакомое. Почему-то, видя Шэнь Цзю каким-то… таким, Ло Бин-гэ то и дело вспоминал водную тюрьму. В ту ночь он пришёл к Шэнь Цзю сообщить, что завтра состоится первый день суда. Тогда учитель поднял голову и посмотрел ему в глаза. Первый и последний раз — добровольно, без вызова, насмешки или презрения. Это был миг тени могильного спокойствия. А потом Шэнь Цзю моргнул и сказал какую-то гадость. Император демонов тут же забыл об этом миге, спеша ударить в ответ, и больше не вспоминал. Теперь же Ло Бин-гэ очень жалел, что повёлся тогда. Как легко позволил собой управлять. Что тогда произошло? Что хотел спрятать учитель?       Время шло, и однажды обиженный за очередное острое унижение, полученное от Шэнь Цзю, Шан Цинхуа взял Ло Бин-гэ себе в ученики, "перепутав" его с другим парнем. Ло Бин-гэ не сомневался — у Шэнь Цзю ещё будет возможность пару лет терзать его. В конце концов его нападки на Шан Цинхуа были ещё острее, чем в первой жизни, хоть он и не пытался уличить предателя. Что помешает ему унизить и ученика? Но ради того, чтобы просто увидеть разгневанное лицо и очередной сломанный в приступе гнева веер, Ло Бин-гэ готов был рискнуть. Он хотел затаиться на несколько дней, очаровать нескольких учениц, чтобы они начали для него собирать кровь учеников и лордов, но в первую же ночь проснулся от крика Мэнмо в своей голове. — Что случилось? — Просыпайся, мальчик! Я чувствую, как твоё тело задыхается! — Исключено. Я абсолютно здоров. — Дело не в здоровье. Что-то происходит. Что-то угрожает твоей жизни. — Тогда почему я ещё сплю? — Кто-то опоил тебя. Я помогу тебе проснуться, но это будет ой как непросто!       Огромными усилиями с помощью Мэнмо ему удалось пробудиться. Проснуться, задыхаясь от едкого дыма в горящей спальне, полной мирно спящих непробудным сном, из-за одной точной раны в груди, учеников. Испачкав одежду в крови всего нескольких учеников, Ло Бин-гэ выбрал спасаться. Вряд ли ученики Шан Цинхуа те, по кому первым затоскует Шэнь Цзю. И если бы не опыт двух предыдущих жизней, будущий император демонов никак бы не сумел выбраться живым. Грязный, кашляющий, покрытый ожогами, он выбрался на пока не тронутый огнём мост и оглянулся. Десять пиков пылали. Пока оставались целыми лишь владения Ци Цинци и самого Шэнь Цзю. Мэнмо кричал, требовал, приказывал спасать ему свою жизнь.       Естественно, Ло Бин-гэ побежал на Цинцзин. К девам он мог и не успеть, а вот свой бамбуковый дом учитель, наверное, сожжёт последним. Вообще, выходило странно. Почему учитель не сжёг свою территорию первой? В конце концов именно к ней у будущего императора демонов были претензии. Разве что там он спрятал главу Юэ, смерть которого решил сымитировать вместе со своей? Надеялся, что Ло Бин-гэ в этой жизни не перепроверит?       Но когда он добежал до пика Цинцзин, тот уже начал пылать. К счастью, на противоположном конце, так что Ло Бин-гэ бросился в неподвижную бамбуковую рощу. Почти неподвижную. Несколько тонких, острых, почти незаметных листа скользнули в его сторону. Он отшатнулся скорее инстинктивно. Листы застряли в стволе, где миг назад была его голова. На тропинку шагнула окровавленная фигура с обнажённым мечом, подсвеченная сбоку далёким пламенем. Глаза Шэнь Цзю были черны, глубоки и пугающе отрешённы. Как в первое мгновение, после того как осколки меча главы Юэ упали перед ним в камере. И Ло Бин-гэ понял: он вновь убил друга по-настоящему. Одного взгляда хватило, чтобы будущий император понял, насколько мальчишеской идеей было бы без меча, не овладев толком совершенствованием, броситься к опытному заклинателю, даже за одной каплей крови. Бамбуковые листья зашелестели под ногами и начали обманчиво медленно подниматься. Ло Бин-гэ рванул прочь. Листья мигом оживились и бросились к нему со всех сторон, нанося кровавые "поцелуи". Его живьём раздирали на части всего за несколько мгновений. Он прыгнул. Лесной овраг в два человеческих роста, был полон воды после вчерашнего дождя.       Плеск!       Стараясь не всплывать как можно дольше, Ло Бин-гэ чувствовал, как подрагивает вода. Десятки бамбуковых листьев поразили воду, но едва касались влажной поверхности, обмякали и становились обычной жухлой листвой. Лёгкие горели, грязная вода проникала в глубокие раны, но не вынырнуть, чтобы вдохнуть, он просто не мог. Даже если Шэнь Цзю стоит на краю, готовый срубить его голову, Ло Бин-гэ успеет уколоть его жестоким словом! И он вынырнул, хрипло вдохнул… Но никого поблизости не оказалось. Запах гари, жареной плоти и древесины усилился, но листья не метались в поисках беглеца. Пыхтя, Ло Бин-гэ озирался. — Где Шэнь Цинцю? — мысленно спросил он Мэнмо. — А я почём знаю? Но долго в этой яме ты не протянешь. Беги! — Он не отпустит меня так просто. — Тогда поторопись! — Надо понять, что делает Шэнь Цзю. От него можно ждать чего угодно. Но вряд ли он ждёт, что я уйду той же дорогой, что пришёл.       Запах палёного мяса усилился, когда, хромая и еле передвигая ноги, Ло Бин-гэ увидел одинокий костерок. От него загорались соседние стебли бамбука. А в самом сердце огня поблескивал расплавленный клинок. Шэнь Цзю не верил в свою удачу. Он предпочёл самоуничтожение погони. Достать оттуда тело было невозможно.       Покинуть гору тоже. Ло Бин-гэ спасло лишь то, что ветер уносил прочь ядовитый воздух. Единственный, пока целый мост почти вёл во владения Ци Цинци. Если бы не его невероятное везение, Ло Бин-гэ бы потерял сознание ещё до того, как прошёл его и мост загорелся.