В сливах и жизнях

Аромат всех учеников секты Хуашань заканчивался нотками цветущей сливы, что являлось следствием практики дао их секты. В секте, находящейся на грани краха, с которой Чхон Мён столкнулся после своего перерождения, этот аромат можно было найти только на сливовых деревьях, оставшихся нетронутыми за прошедшее время. Как же это раздражало. Даже запах пыли был сильнее! Маленькое тело Чо Сэма, начавшего заниматься боевыми искусствами в этот короткий месяц и приспособившегося к внутреннему дисбалансу, стало источать тот же аромат, который преследовал его в прошлой жизни. В отличие от других учеников его секты, всё, что Чхон Мён знал в своей жизни, находилось в Хуашань. В юности Чхон Мёну нравилось, как старейшины потирали его запястье, отмечая его характерным ароматом цветущей сливы. Независимо от того, с какой смесью других элементов они сталкивались, у них всегда было что-то общее. Позже сахёнг, разговаривая с ним, нежно поглаживал его запястье, инстинктивно относясь к Чхон Мёну, как к собственному ребёнку. Сам Чхон Мён не был очень близок с другими молодыми людьми, скорее он находил утешение в товариществе других альф, таких как Тан Бо. Возможно, именно поэтому он не сразу понял, что в его подсознании укоренилась привычка, привитая и повторяемая с детства. Он винил во всём изменения, произошедшие со временем: его драгоценная Хуашань пахла пылью, камнем, деревом, сандалом и травой. Это были самые обычные запахи, которые раздражали его нос. После напряжённой дневной тренировки этот запах был ещё более характерен для его товарищей Юн Чжона и Чо Голя, которые уселись на его кровать, пытаясь расспросить его о последней выходке. Чхон Мён больше не мог сдерживаться. Он резко встал, что насторожило детей, которые с опаской отступили назад. Чхон Мён не позволил им этого сделать, он взял их за запястья и притянул к себе. — Знаете ли вы, как называют учеников Хуашань? Чо Голь обменялся робким взглядом с Юн Чжоном и неуверенно ответил: — Даосы? Мечники? Это были правильные ответы, но не те, которые хотел получить Чхон Мён. Он начал нежно растирать их запястья, заставляя детей инстинктивно успокаиваться. — Мечники цветущей сливы. В основном из-за цветов сливы, характерных для техник Хуашань, а также потому, что все ученики, которые здесь тренировались, в конце концов, получат аромат слив. Все, без исключений. Когда он отпустил их запястья, над ними повис слабый аромат цветущей сливы. Чо Голь сдержал желание понюхать своё запястье из любопытства, по крайней мере, до тех пор, пока они не выйдут из комнаты. Юн Чжон изо всех сил старался сохранить самообладание и смотрел на Чхон Мёна, ожидая ответа на свои беззвучные вопросы. Чхон Мён больше ничего не сказал, только раздражённо фыркнул и пожаловался сам себе на современную молодёжь. Позже, столкнувшись с Чжуннанем, Юн Чжон не стал больше сдерживаться и задавал ему вопросы. — Возможно ли создать цветы сливы? Может, это будет частью нашего аромата? — Может? Это самое малое, чего вы все должны добиться! Вернуть былую славу секты Хуашань. Вернуть тот уютный аромат, который он помнил, как родной дом… После тщательной подготовки учеников второго поколения привычка Чхон Мёна снова дала о себе знать. Юн Чжон и Чо Голь уже привыкли к колючему носу младшего ученика, который не мог провести перед ними более пяти минут, не пробурчав что-то вроде: — Фу, эти бандиты… от них воняет, как от нищих! Идите сюда. Пэк Чон и Ю Исоль отреагировали противоположно. Пэк Чхон с раздражением отпрянул от назойливого прикосновения. Он был намного старше своего саджиля, давно перестал получать подобное обращение, и именно он должен был его оказывать! — Сасук пахнет хорошо, хотя и несколько обыденно, — безжалостно порицал Чхон Мён, — тебе не стыдно ходить, объявляя себя учеником Хуашань, без малейшего намёка на цветущую сливу? Вопреки своей первоначальной реакции, Пэк Чону очень понравилось такое обращение, хотя он и был первым, кто стоял на месте, чтобы получить дополнительное внимание. Он никогда бы не признался, что ему это нравится. А вот Ю Исоль, хотя любой другой ученик был бы возмущён таким обращением, когда она поднесла запястье к носу… ей показалось, что она почувствовала запах, похожий на запах отца. Было странно, когда младший баловал тебя, как собственного ребёнка, но инстинктивное уважение удерживало их на своих местах, и со временем они даже щеголяли своей мнимой привилегией. При посторонних казалось странным, что группа альф и бет пропитана запахом младшего альфы, они могли даже подумать, что к ним проявляют снисхождение. Так продолжалось до тех пор, пока молодым ученикам не удалось заставить долгожданные цветы сливы распуститься на их собственных мечах. После постоянных тренировок они и сами стали замечать изменения в аромате своих товарищей. Старейшины очень гордились ими, постоянно хвалили за аромат: «подобающий отличному мечнику из Хуашань, полному таланта и блестящего будущего». Однако суетливый нос этого ублюдка, похоже, был испорчен, потому что он, похоже, не понимал разницы; у ничего не подозревающего ученика похищали запястье. Чхон Мён был полон жалоб, когда он выплескивал на ученика то, что должно быть наполнено нежностью. Втайне ученики с нетерпением ждали своей очереди, и если они специально пренебрегали своими запястьями в присутствии Чхон Мёна… Что ж, никто не должен был об этом знать. А когда к ним присоединилась молодая ученица из клана Тан, ученики с нетерпением встретили её и, обрадованные появлением новой участницы, в самый неподходящий момент потянулись потереть её запястье. — Каждый ученик Хуашань несёт в себе аромат цветущей сливы. Аромат дома. Даже для тех, кто только что прибыл. Потому что те, кто был раньше, обязательно покажут им, что они принадлежат Хуашань.