Немножечко ласки

Я открываю глаза, просыпаясь в своей постели. Приседаю рывком, тру глаза, замечая пробивающуюся под дверью полоску неяркого света. Вот, значит как. Спасибо, что сообщили, мои верные шикигами. Ступая босыми ступнями на выстудившийся пол, покидаю свою комнату. Так и есть, это ты. Сидишь сейчас в своем любимом дорогущем кожаном кресле, всеми мыслями занят каким-то отчетом. Я так устал ненавидеть все эти бумажки. Я хочу сдаться. На твоем лице затаились тени, оно слишком далеко от принятия умиротворения. Ты не выглядишь встревоженным, скорее бесконечно уставшим. Как знакомо… — С возвращением?.. Почему ты не разбудил меня? — пусть мой голос укоряет, но ты знаешь, что я тебе уже прощаю. Не хотел понапрасну побеспокоить, ведь так? Угадал: — К сожалению, я не на долго. С утра заедет водитель… новая миссия. Сразу. — Ясно. Пустишь меня? — Ты...? — Да, так мне будет гораздо удобнее. Тяжело выдыхаешь и подаешься на кресле вперед, освобождая мне место между собой и его мягкой стеганной спинкой. Я закидываю ноги, пристраиваясь в этом пространстве, упираюсь коленками по бокам в твои ягодицы. Полусидя, притягиваю тебя ближе к себе, чтобы ты прилег назад, удобнее устраивая голову на моем плече, спиной касаясь груди. Я укрываю тебя своими руками. Я прижимаю тебя все крепче к себе. Все всегда начинается с наших объятий. — Так значит, опять это будешь ты?.. — Кроме меня просто некому, — бросаешь измучано-глухо и обреченно, пытаясь отслеживать сливающиеся строчки мелькающей в листах информации. Так сладко уткнуться носом в щетинки волосков на твоем затылке, проводя им полоску до ушка. Должно быть, тебе сейчас щекотно от столь близкого моего дыхания. Мои руки ложатся на твои плечи и принимаются мягко поглаживать напряженные мышцы через гладкую светлую ткань. Я соскучился по тебе. Я так соскучился, Годжо. И я знаю, ты тоже скучал. По мне и ощущению разделенного нами уюта. Ничего. Мой такой уставший родной… Сегодня я дам тебе немножечко ласки. Ты никогда не откажешься. Попробовав раз, больше никогда. Выпускаешь из слабеющих рук все бумажки. Они разлетаются веером в стороны, стелясь по ворсистому шерстяному ковру. По нему так приятно ступать босиком... Ты так любишь комфорт. — Кажется, я сейчас помешался? — Нет. Оно того не стоит. Ничто не заменит тебя. Сверху вниз, я веду по твоим бокам пальцами. Снизу вверх, прохожусь ими по животу и груди. Разбавляя круговыми движениями, повторяю, не останавливаясь. — Кажется, мне действительно не помещает небольшая подзарядка. Так хочу уткнуться в твою взъерошенную макушку… Может, все же пересядешь ко мне на колени? Смеюсь про себя: — Ты же сам говоришь, что я вредный. Вот ты сказал, и теперь я так точно не поступлю. — Знаю, знаю. Но может быть, потому что я знаю… Минус на минус даст плюс? Целую в затылок на границе роста волос, легко прихватив кожицу губами. Таков он, мой коварный ответ. Довольный собой, с тихим смешком выдыхаю за облизанным ранее ушком, и замечаю, как твою кожу щедрой россыпью покрывают мурашки. … а ведь даже прохладно. На мне лишь тоненькая растянутая, твоя старая футболка, но я знаю, что ты и сам вскоре согреешь меня. Теплом своего тела. Теплом своей кожи. Кожей к коже… Если я захочу. Отчаянно хочется попробовать больше твоей бархатной кожи. Тянусь пальцами к вороту твоей, сейчас неуместной рубашки, подцепляя первую пуговицу жесткого воротничка. Она легко поддается… Так мешающие мне сейчас пуговицы… Под моими ногтями вскоре покоряется весь их ряд. Оголить твои плечи, неспешно массируя пальцами. Губами пройтись по выступающим на шее позвонкам. Прикусить складочку, собранную в основании. Отпустив, приласкать языком. Я притягиваю к себе в сторону твой подбородок, слепо губами его находя. Я целую твои скулы и щеки. Не задерживаясь на месте, мои губы нежно порхают по твоему лицу. Но твоих губ я не касаюсь. Я избегаю их целовать. Хотя уже сейчас и не скажу, почему. Кажется… для меня это еще нечто слишком личное. Я не готов, хотя и хочу. Мне надоело делать ошибки. Но я должен принять этот риск. Я касаюсь твоих губ подушечками пальцев. Я тянусь и целую твои такие уязвимые сейчас глаза, не скрытые глухой повязкой. Целую их, вновь целую. Они влажные… слизываю, никому не позволю застать врасплох эти мгновения уязвимости и слабости. Сейчас я вижу, как же ты устал. Просто смертельно устал… Накрывая твою грудь слева ладонью, я проверяю твое сердце. Оно все еще бьется. Часто, размеренно, для меня бьется, и делает меня счастливейшим человеком из всех. Просто дай мне о тебе позаботиться. Просто дай… Я наполню тебя новыми силами. Доверься. Расслабься в моих преданно обнимающих тебя руках. Я тебе полностью предан. Я — верен тебе. Как бы ни менялись наши пути. Прикосновениями пальцев, я продолжаю ласкать твои губы, размыкая их и проходясь по нежной внутренней и такой чувствительной стороне. В один момент ты обхватываешь своими губами мои пальцы и принимаешься посасывать, влажно ведя по подушечкам своим языком. Я рад, понимая, что ты действительно расслабился. Но… Я поспешно отрываю свои пальцы, будто ошпарив их кипятком. — Ты подзабыл наше правило? Еще одна шалость и я сбегу, — предупреждая или извиняясь… прикусываю нежную мочку, шепчу. — … прости. Молю тебя, только не останавливайся… — кусаю снова и слышу: — …пожалуйста… Не сдерживаясь, по грудному стонешь. Больше не сдерживаясь, одариваешь и радуешь меня этими звуками… Что звучат так ожидаемо и долгожданно. Так сладко... Сгущая тучи в моей голове… Мне так приятно знать, что я делаю тебе хорошо. Что я знаю, как сделать тебе хорошо. Однажды ты сказал мне, что тебе тоже хочется ласки. Прозвучало очередной легкомысленной шуточкой... глупостью, как и всегда из твоих уст… Но тогда я увидел, что в сказанном тобой нет и капли веселья. Ты был серым. Твои глаза — совсем не смеялись. Твои глаза были, как пасмурное мрачное небо в затяжные зимние дни. Я заглянул в них и увидел опустошенный простор нескончаемой, безутешной, пугающе-вечной зимы… Тогда я просто подошел и обнял тебя. И ты мне это позволил. Ты потянулся ко мне. Пропало пугающее чувство холода. Но с тех самых пор, я остаюсь настороже. Простых объятий для тебя мне всегда казалось слишком недостаточно. Поэтому я потихоньку стал изучать твое тело. Шаг за шагом, позволяя нам все больше и больше. Шаг за шагом, падая, разбивая колени, поднимаясь, чтобы повторить все сначала. Пока не решился посветить этому всю свою жизнь. Я узнал каждую твою реакцию. Так мне кажется. Я давно мог бы составить самый эффективный во вселенной ритуал по ублажению твоего тела. Но это было бы слишком скучно. А ты ненавидишь скуку. Но я верю, здесь и сейчас, я снова справлюсь. Я не дам тебе заскучать. Или скрыться в бетонной коробке упавшего бремени. Я присаживаюсь глубже, шире разведя свои колени, сильнее обхватывая тебя своими бедрами. Плотнее притираясь к тебе. Ты чувствуешь? Я дышу тобой, своим дыханием тревожа волоски на твоей шее… Ты чувствуешь? Это мой интерес. Я тянусь к тебе, ты сейчас так ждешь меня. Неосознанно предугадывая, послушно разводишь свои бедра в стороны. Я накрываю ладонью твой пах и на пробу легонько сжимаю его. Мне так нравится это — что-то новое вместе пробовать… Твоя ладонь тянется к моей, чтобы перехватить. Но в последний момент ты отводишь ее обратно и до боли впиваешься пальцами в свое колено. Вспоминаешь наше правило? Или… — Не делай этого, Мегуми… может не надо…? - твой голос полон мольбы. — Тебя все еще надо хорошенько расслабить. У нас так мало времени сегодня с тобой… Но мы никуда не торопимся. Мы не будем никуда торопиться. Тебе не оставляют ни шанса на покой. Тебе не дают даже нормально поспать. Как хорошо, что мы узнали, как я могу подзарядить тебя. Как наполнить тебя новыми силами. Как хорошо, что я могу это. Но тебе еще недостаточно. Совсем нет. Сжимая рукой твой набухший сосок, я решаюсь. Я приму этот риск. Я сделаю новый шаг. Я не буду считать его своей ошибкой. Я не буду бояться. Я расстегиваю твою ширинку. Я принимаюсь ритмично гладить тебя через белье, продавливая его пальцами. … и я все же перебираюсь на твои колени. И мы долго лежим рядом, обнявшись и уставившись в потолок, пережидая то, что еще не готовы разделить друг с другом. Ты, приходя в себя от доведенного до конца удовольствия. Я, отпуская то, что еще не скоро тебе позволю. Мы умираем… и возрождаемся вновь. Однажды мы разделим все на двоих.