Они чокались ядом и пили на брудершафт

      Тизиан знал, что это не к добру.       Амен вызвал его около полуночи и вручил, почти швырнул, ему письмо от Фараона. В нём говорилось, что Амену будет прислан тайный отряд Фараона.       — Зачем?       Спокойный вопрос. Разъярённый ответ.       — Откуда мне знать?       Тизиан молча ждал.       Но Амен не успокаивался. Он трясся от ярости.       Он сам не знал зачем. Может затем, что Фараон посчитал, что он, Амен, не справляется со своими обязанностями? Или затем, чтобы контролировать его? Фараон перестал ему доверять?       Тизиан и глазом не моргнул, когда Амен отправил в стену стакан с водой. Осколки веером рассыпались на пол, а жидкость окрасила стену тёмными мокрыми пятнами.       — Когда они приедут? — Вопрос без намёка на эмоции. Только перед Тизианом Амен мог сорваться и проявить слабость. В эти моменты его главный помощник становился той самой опорой, которая была нужна эпистату.       — Через день. Приедут в Фивы. Мы должны быть там.       Фараон совершенно точно плёл какие-то интриги и продумывал схемы. Тизиан понял, что Амена он в них ещё не посвящал. И неизвестно, посвятит ли.       Амен упёрся руками в стол и устало опустил голову. Ярость схлынула, на её место пришло опустошение и безысходность.       — На рассвете выдвигаемся в Фивы.       Тизиана пробрало от тона эпистата. Пустой, блёклый. Безжизненный.       Амен смирился. Подчинился воле Фараона. Он не мог не подчиниться. Несмотря на эмоции, Амен должен был выполнять свою работу. Выполнение приказов и подчинение были частью этой работы.       Тизиан сделал шаг в его сторону.       — Если командир отряда будет сговорчивый парень, то вы сумеете договориться.       Амен поднял голову.       И улыбнулся. Криво. Одним уголком губ.       — Ты прав.       Тизиан улыбнулся в ответ. Он понял, что это та самая благодарность за поддержку. Они понимали друг друга с полуслова. И без слов тоже.       О таком помощнике можно было только мечтать. И Амен высоко ценил Тизиана. Как верного солдата и охотника. А ещё как друга.

* * *

      Амен смирился с тем, что вместе с его охотниками будет работать отряд людей со своим командиром и порядками.       Амен покинул Гермополь и примчал в Фивы по первому зову, бросая свои дела в том городе.       Амен готов был заключить "мирный договор" с командиром того самого отряда, переступая через ебучую гордость.       Но Амен не был готов к тому, что командиром этого отряда будет девушка.       Лагерь Амена расположился около Фив. Хворь, которая травила город, не должна была коснуться его охотников. Он был хорошим командиром для своих людей.       На рассвете после их переезда в Фивы, к нему в хижину зашёл Тизиан.       — Прибыли.       И Амен что-то уловил в его тоне и взгляде. И это что-то ему не понравилось. Тизиан был напряжён. В глазах вечно спокойного и стойкого Тизиана была тревога.       Они вдвоём вышли на улицу. Тизиан жестом приказал группе охотников, стоявших у входа в хижину эпистата, следовать за ними.       Тот момент, когда Амен во главе "клина" двигался ко входу своего лагеря на встречу тайному отряду, про который сам узнал несколько дней назад, был роковым.       Конечно, он даже не догадывался об этом. Он был Верховным Эпистатом, великим охотником на шезму, известным своим чутьём и хладнокровием. Он был убийцей, который много повидал и пережил. Он был требовательным, но заботливым командиром. Но пророческими талантами природа его обделила. На его счастье.       В свете восходящего солнца, светящего в спины приближающихся людей, было невозможно рассмотреть их лица издалека.       Амен насчитал тринадцать человек, включая командира. Их доспехи сверкали на солнце, как начищенные монеты. Лошади двигались ровным рядом. До боли в глазах идеальным рядом. Тошнотворно идеальным.       Опытный взгляд эпистата сразу отметил, что дисциплина в тайном отряде железная. Значит командир упрямый и требовательный к себе и подчинённым. Могут возникнуть трудности. Вдруг парень так предан Фараону и своим убеждениям, что не поддастся на уговоры мирного сосуществования, без попыток лезть в чужие дела.       Когда лошади подошли вплотную к застывшим людям, Амен недоумевающе смотрел на человека, чья лошадь шла чуть впереди основного строя. Стоило этой лошади остановиться, как остальные замерли в ту же секунду.       Тизиан пытался найти свою челюсть в остывшем после ночи песке. Тщетно.       С лошади спрыгнула девушка. Девушка.       Тизиан не мог не отметить слаженности в движениях её подчинённых, её гибкую фигуру и острый взгляд, направленный только на Амена.       Она сделала несколько шагов ближе. Амен почувствовал волну раздражения. Это что шутка? Какого хера?       Девушка бросила быстрый изучающий взгляд на людей позади эпистата. Тизиан сглотнул, когда её глаза скользнули по нему. У Амена появился соперник по холодности и смертоносности взгляда!       — Эвтида. Командир отряда, присланного к вам по приказу Фараона.       Она протянула руку. Амен посмотрел на её ладонь, не шевелясь.       Тизиан поджал губы. Хоть бы он скрыл свою презрительность.       — По какому делу вы прибыли?       О его тон можно было порезаться.       И тут Тизиан заметил. Как глаза Эвтиды потемнели. Едва заметные изменения коснулись всего её тела. Спина стала ещё прямее, подбородок приподнялся вверх. Она была ниже эпистата, но выше среднего роста египетских женщин. Вот только… разницы в их росте сейчас не чувствовалось.       Сохраните нас, Боги. Эти двое перегрызут друг другу глотки.       Девушка опустила руку вниз, так и не дождавшись рукопожатия.       — Вы всегда обсуждаете личные приказы Фараона со всеми своими подчинёнными?       Это задело Амена. Задело то, что она попала в точку. Конечно, он так не делал. А сейчас ярость и раздражение затопили его сознание. Он проявил слабость. А она указала на это так: открыто, перед всеми. Перед его, блять, людьми, для которых он всё: закон, Бог, семья. Целый мир.       Тизиан готов был провалиться на месте. И Амена забрал бы с собой с превеликим удовольствием.       Эпистат небрежным жестом приказал своим людям отойти. Тизиан остался стоять на месте. Остальные охотники отошли на приличное расстояние.       Девушка усмехнулась. И не понравилась Тизиану эта улыбка. Она была похожа на оскал. Но Амен держался молодцом. Его Тизиан мысленно похвалил.       Эвтида, не поднимая руки, пошевелила пальцами, и двенадцать человек на лошадях отъехали назад.       Они остались втроём, не считая её лошади.       — По какому делу вы прибыли? — Повторил вопрос Амен после тяжёлого молчания и острых переглядок.       — Фараон не указал этого в своём письме?       Девушка специально играла с его нервами, выдержкой. Дерзила. Амен ничем себя не выдал, но Тизиан знал, как внутри него бурлит ярость. Она зарождается в его груди, в самом сердце, и бежит по венам, прямо под кожей, смешиваясь с кровью.       — Нет.       Эвтида молчала. И Тизиан проклинал её в этот момент. Амен первый начал, когда не пожал её протянутую руку, но его раздражение можно было понять. Так считал его верный помощник. А вот Эвтида считала по-другому.       Не она это начала. Не ей и заканчивать.       — Мой отряд будет помогать ловить шезму и бороться с хворью.       Амен молчал. От его тела исходил жар, который чувствовал Тизиан, стоя в метре от него. Кровь закипала. Бурлила. Обжигала изнутри.       — Как долго?       — Как пожелает Фараон.       Амен кивнул. Сколько же сил ему требовалось, чтобы молчать. Чтобы не разорвать эту нахальную девушку, усмехающуюся ему в лицо, в клочья. Как же у него чесались руки. Как же его клинок горел в ножнах, желая попробовать вкус крови этой Эв-ти-ды.       — Я разобью лагерь рядом с вашим.       Амен моргнул. Молчаливый знак согласия.       Тизиан знал, что в их лагере есть несколько свободных хижин. И то, что он сделал дальше, могло стоить ему жизни, он был уверен.       — В нашем лагере есть три свободных дома.       Амен не повернул к нему головы, не показал удивления и раздражения. Пока. Пока рядом Эвтида и её люди. Пока Амен и Тизиан не наедине.       Девушка посмотрела на Тизиана. И в её глазах промелькнуло что-то вроде улыбки. В глазах! А уголки губ даже не дрогнули.       — Спасибо за гостеприимство. Вынуждена отказать.       Амен и Тизиан молча наблюдали, как она ловко запрыгивает в седло и жестом показывает своим людям направление. Они удаляются всё тем же ровным строем. Смотреть противно, насколько идеально.       Амен, не говоря ни слова и не смотря на помощника, идёт к своей хижине. Тизиан машет рукой, и группа охотников разбредается по домам.       Верный друг и помощник эпистата входит в хижину сразу за ним и закрывает дверь.       Амен поворачивается к нему лицом. Тизиан уже готов держать удар.       — Зачем?       — Нам вместе работать. Надо было хотя бы попытаться наладить контакт.       Амен втягивает воздух, но ничего не отвечает. Он сжимает и разжимает кулаки. Но орать на Тизиана он не будет.       — Девчонка! Нахальная девчонка - командир тайного отряда.       Тизиан кивает. Это неожиданно.       Именно в этот момент до разума помощника эпистата наконец дошло. Их спокойной жизни конец. Амен упрямый. Жутко упрямый. До мозга костей. Он не терпит на своей земле тех, кто устанавливает свои законы. Он привык властвовать один.       А сейчас он вынужден прогнуться, поделиться местом у руля. А ещё Амен гордый. И он не захочет делить власть с девушкой. Это же смешно!.. Могло бы быть.       Каждый день Амен будет работать рука об руку с Эвтидой. А в том, что она такая же упрямая и гордая, Тизиан уже успел убедиться.       Они будут сталкиваться рогами изо дня в день. И это будет плохо. Отвратительно плохо. Потому что два правителя быть не может. А Эвтида, Тизиан уверен, решит потеснить Амена. В какой-то степени у неё есть на это право. Но Тизиан верен своему командиру. Его сердце давно уже вырезано из груди событиями, которые они пережили вместе, и отдано эпистату на вечное служение. Он займёт его сторону. И будет стоять рядом с Аменом до конца. Молчаливая опора. Верный друг и солдат.       Но…       Сглаживать углы будет тоже он. Тизиан уже попытался. И это сработало. Глаза Эвтиды на мгновение перестали излучать стойкий холод и резкость.       — Мы остаёмся в Фивах?       Амен задумчиво посмотрел в окно. Дела в Гермополе он не закончил, но они не такие уж и срочные. Он сжал челюсти. Волна ярости пробежала от затылка до пальцев ног и ушла в землю, как разряд. Как молния. Она вышибла разум и поджарила его, как на сковородке.       — Да.