Они чокались ядом и пили на брудершафт

      Амен не знал, что чувствовать. Он не забыл, какие фантазии забрались однажды в его разум; не забыл, как восхищался Эвой, называя её богиней Бастет; не забыл также и таинственный разговор Эвы с Ашем. Все эти моменты крутились в его голове, начиная сводить с ума.       — Тизиан, — Амен обернулся на звук открывающейся двери и поздоровался с мужчиной, которого ждал.       Его помощник зашёл внутрь хижины эпистата и остановился рядом с её обладателем.       — Надо поговорить про Эвтиду.       Амен бросил взгляд на свою постель, где несколько дней подряд спал Аш, а Эва сидела рядом с ним, не отходя ни на шаг. Эпистат был уверен, что её запахом пропиталось всё в этом помещении. Тайная, до безобразия глупая мысль время от времени появлялась в его голове: быть бы здесь вместе с ней вместо Аша.       Но Амен так старательно отгонял её, что в конце концов избавился.       — Я… услышал их с Ашем разговор, — начал Амен, постукивая пальцами по краю стола.       Тизиан молча слушал, готовый впитывать любую информацию и анализировать её.       — Эве писал фараон. Про какое-то там последнее задание. Из её слов я понял, что она не верит ему. Но почему – мне неизвестно. И в чем суть задания тоже.       Тизиан задумчиво кивнул, ловя взгляд серьёзных глаз напротив.       — Она говорила, что приехала помогать тебе по приказу Менеса ловить шезму и разбираться с хворью.       Амен кивнул. Он тоже помнил это.       — Думаешь, это и есть суть её задания?       Тизиан покачал головой. Слишком много таинственности. Её слова про помощь Амену звучали как прикрытие.       — Я не… Я видел, как к ней прилетел сокол фараона. Но тебе не сказал.       Амен сощурил глаза. Его вид кричал о напряжении и опасности, от него исходящих.       Тизиан не дрогнул, выдерживая тяжёлый, убийственный взгляд эпистата.       — Впредь говори.       Тизиан кивнул и опустил глаза. Он был благодарен, что Амен не взорвался. Всё же многолетнее доверие и дружба играли свою роль.       — Обязательно. Извини. Я решил, что фараон напишет и тебе. Он давно не писал?       — Последний раз, когда объявил об отряде Эвтиды.       Мужчины замолчали, каждый думая о своём.       — Я хочу узнать про неё всё.       Тизиан чувствовал, что это опасно, что лучше никому кроме самой Эвы не знать, что происходит в её жизни.       — Я думаю, что этого делать не стоит. Иногда лучше не знать правду и спать спокойно.       Амен поджал губы. Ему нравилась прямота Тизиана, всегда нравилось. Но мириться с ней было нелегко, когда она шла наперекор его стремлениям.       — Но я помогу тебе, чем смогу. И буду с тобой до конца, если… потребуется.

* * *

      Тизиан наблюдал, как Амен изо дня в день находил предлоги оказаться рядом с Эвтидой. Прошло уже больше недели с тех пор, как охотники эпистата заметили раненого Аша на лошади. За это время Аш пришёл в себя, даже стал ходить по лагерю Эвы, проводить время с друзьями-соратниками, когда они не заняты делами службы. Шёл на поправку. И его состояние постоянно контролировал Ливий Пеллийский.       А значит, он часто бывал в лагере Эвы и виделся с ней так же часто, как и с Ашем.       Амена трясло от злости. Лекарь знал, что одна его только улыбка сводит с ума некоторых женщин. И вот он улыбался Эве, а она… улыбалась в ответ.       А когда Ливий ловил разъярённый взгляд эпистата, то его губы на пару секунд трогал мерзкий оскал, настолько быстро, чтобы это не заметила Эвтида.       Амен остановил лошадь на краю стоянки людей Эвы. Он ехал в Фивы в сопровождении двух своих охотников.       — Здравствуй, Аш, как здоровье?       Парень улыбнулся эпистату, отвлекаясь от разговора с группой солдат.       — Ливий творит чудеса.       Амен поджал губы и спешился, что в его планы изначально не входило.       — Поговорим? — Аш понял, что это не предложение. А приказ. И последовал за эпистатом, под заинтересованными взглядами друзей.       Амен остановился на приличном расстоянии от своих охотников и солдат Эвы. Аш замер напротив, скрестив руки на груди.       — Ливий… хороший лекарь, но человек так себе.       Аш вопросительно поднял брови, замечая, что эпистат не решается что-то сказать.       — Не подпускай его близко к Эвтиде. Он испортит ей жизнь.       Теперь Аш был в недоумении, разглядывая серьёзное лицо Амена.       — Что это значит?       — То и значит, — раздражённо ответил Амен.       — Откуда тебе… Извините, господин эпистат. Откуда вам знать, что он испортит ей жизнь?       Амен старался унять зарождающийся гнев. Аш смотрел на него недоверчиво, улыбался, не воспринимал всерьёз его слова, сыпал неприкрытым сарказмом.       — Одному близкому мне человеку он испортил жизнь. А ещё у него есть жена. Хорошая девушка.       Аш перестал улыбаться. Признание Амена много значило для него, он был уверен. Не всегда люди могут признаться в чём-то почти незнакомому человеку.       — Я понял. Но может не мне стоит поговорить с Эвой об этом?       — Я не просил с ней говорить.       Аш выдохнул, смотря в глаза эпистату.       — Я не собираюсь мутить воду. Если хотите оградить Эву от Ливия, то скажите ей об этом. Могу сказать я, но лучше бы сделали это вы.       Аш развернулся и неровной походкой отправился к своим, ставя точку в разговоре с эпистатом.       Амен стоял на месте некоторое время, а потом направился к своей лошади, на ходу отдавая приказ позвать Эвтиду. Он старался не думать, что зря посвятил ещё одного человека в разборки с Ливием. Но сделать уже ничего не мог. Стирание памяти не входило в круг его способностей.       Амен и Эва в компании ещё четыре человек, по двое от каждого командира, ехали по дороге из Фив. Эта ночная вылазка была удачной. Чутье Эвы указало, куда им надо направиться, чтобы найти черномагов.       Амен слегка ускорился, призывая Эву сделать то же самое.       — Твоё предложение о вине и душевных разговорах в силе?       Эва усмехнулась.       — В силе, конечно, но ты уверен, что хочешь поговорить сегодня?       Амен заглянул в себя. Усталость ощущалась во всем теле, но он яростно подавил в себе желание поскорее вернуться к себе в хижину и упасть на кровать и кивнул.       — Тогда поехали.       Амен дал своим людям указания и велел передать Тизиану, где он, если тот будет спрашивать. А потом на развилке дороги свернул в сторону лагеря Эвы.       Девушка первая зашла в свой дом. Внутри было темно. Она быстро зажгла факел и откопала бутылку вина в недрах комнаты.       Они оба молчали, потягивая терпкий напиток из стаканов. Пустая бутылка лежала под столом, а новая стояла на нём уже наполовину выпитая.       Наконец тишину нарушил Амен.       — Я давно знаком с Ливием. И хорошо его знаю.       Эва подняла глаза на Амена, от выпитого вина по её телу разлилось горячее спокойствие, оно стало лёгким, но взор слегка затуманился.       — У него есть жена. Агния. Её я тоже давно знаю… Он плохой человек, Эва.       Амен выглядел задумчиво, даже печально, сидя на стуле напротив неё.       Эва поерзала на своём месте, не совсем понимая, к чему Амен клонит.       — Не ведись на его улыбки, — Амен покрутил в руке стакан и допил остатки вина. — Всё хорошо, если судить по коре, но вот ствол гниёт.       Эва улыбнулась уголками губ. Амен выглядел… мило, сидя перед ней с грустью на лице. Его забота была приятной, но всё ещё неожиданной.       — Он не любит её. А Агния… она ошиблась.       Мужчина смотрел в окно, будто позабыв о присутствии Эвтиды. Что-то внутри него скреблось и ныло. А сейчас вылезло наружу благодаря вину.       — А ты любил?       Эва не успела подумать прежде, чем сказала вслух то, о чём думала. Но Амен, казалось, не удивился её вопросу. Обстановка расслабляла, внушала спокойствие, раскрывая сердца и потаённые мысли.       — Не знаю.       Эва удивилась. Амен и правда не знал. Это читалось на его лице.       — Я думал, что любил, но она не дала мне времени понять, так ли это на самом деле.       — Она разбила твоё сердце?       — Наверное. Было больно. И я думал, что разорву кого-нибудь на части. Это считается за разбитое сердце?       Эвтида кивнула, ловя взгляд Амена. Её мучал ещё один вопрос, который просто не мог оставаться на языке и мыслях.       — Она была единственной твоей девушкой?       Амен молчал, а Эве было до безумия нужен ответ. Она не могла усидеть на стуле, нервно ерзая.       — Да. После неё я ни с кем не был.       — Совсем? Даже на одну ночь?       Эва хотела бы ему не верить, но мужчина перед ней выглядел слишком серьёзно и задумчиво для того, кто врёт.       — И тебе не хотелось?       Разговор не казался Амену странным на тот момент. Он был слишком сильно погружён в себя и слишком пьян, чтобы анализировать каждый вопрос Эвы.       — Нет. Я не… — он задумался, подбирая слова. — Я не хотел быть с женщинами после неё. Не из-за привязанности или верности. Просто я не ощутил чего-то, что заставило меня искать другие связи.       Эва придвинула стул ближе к Амену, который наливал себе вина, не забывая и про её стакан. Она наклонилась к мужчине, не отводя глаз от его лица. Ей было жутко интересно узнать больше.       — Тебе не понравился секс? Ты серьёзно?       — Да.       — Ты и подумать не можешь, сколько теряешь.       Амен хмыкнул, не воспринимая её слова всерьёз.       Это была отличная возможность узнать про её опыт в любовных делах, но его мысли были где-то очень далеко. Он совсем забыл, что должен был попытаться выудить у девушки информацию про таинственное задание фараона. Он просто сидел и пил вино, позволяя себе хоть ненадолго потерять контроль.       Эва вдруг отобрала у него стакан и поставила его на стол, а сама оказалась верхом на его бёдрах.       Амен не успел и слова сказать, как нежные пальцы обхватили его лицо, а мягкие губы с привкусом вина прижались к его губам.       Эва целовала его глубоко, с языком, даря странное удовольствие, совершенно неожиданное. Её бедра терлись о его начавший наливаться кровью член. Амен, не отдавая себе отчёт, сдавил руками её талию. А Эва продолжила плавно покачивать бёдрами, елозя по его штанам.       Амен не успевал отвечать на поцелуй девушки. Он был напористый, быстрый, до безумия голодный. Её пальцы дарили ему незабываемую ласку, царапая короткими ноготками кожу голову, перебирая светлые пряди.       Когда Эва отстранилась, её губы были припухшие, блестящие от слюны. Амен не мог не признать, как божественно хороша она была.       — Бастет… — прошептал он, смотря на неё затуманенным взглядом. И, кажется, действительно видя перед собой божество.       — Нет, Амен, я, — и Эва доказала это, заставляя его ощутить свою реальность, своё тепло, свою человечность.       Она снова прильнула к нему всем телом, прикасаясь губами к его губам, проводя дорожку поцелуев по подбородку вниз, к шее. Её язык ласкал его бледную фарфоровую шею, зубы прикусывали кожу, а губы мягко прикасались к местам укусов. Амен терялся от ощущений. Его голова кружилась, а тело мечтало о большем, о том, чего давно уже не желало.       Его рука, осмелев, скользнула по её ноге, задирая подол платья. Амен был в восторге, нащупав кожаные ремешки ножен на бедре Эвы. Фантазия стала явью. Но не совсем. Платье все ещё было на девушке, и она не спешила его снимать. А для Амена это стало равносильно мечте: увидеть её такой, как в своей голове – обнажённой, но не утратившей опасность, не снимающей своих клинков.       — Почему ты никогда их не снимаешь?       — Они спасли меня.       Амен не успел спросить от кого или чего. Эва вновь поцеловала его, заставляя забыться, отдаться ей полностью. Она прижималась к его груди, гладила торс, обвивая его тело, обволакивая своей неповторимой аурой.       Наконец девушка отстранилась, ощущая, как покалывает губы. Она опустила голову на плечо Амена и прикрыла веки, чувствуя ускоренное сердцебиение мужчины.       — Насколько это было плохо, чтобы никогда больше не повторять?       Амен был слишком опьянён вином и Эвой, чтобы ответить что-то осмысленное. Но его разум вдруг отметил, что Агния так его не целовала во время их близости. И он, кажется, тоже её так не целовал.