Они чокались ядом и пили на брудершафт

      Амен смутно помнил произошедшее прошлой ночью, когда только открыл глаза. Но стоило ему осознать, что он лежит в постели Эвтиды, обнимая рукой её плечи, память вернулась мгновенно.       Мужчину радовало то, что на них обоих была одежда. И то, что девушка ещё спала.       Амен, стараясь не дышать и не делать резких движений, стал выпутываться из рук Эвы, обвивших его торс.       Но попытки встать были прерваны вздохом девушки. Амен замер, пытаясь понять, проснулась ли Эва.       Ему хотелось сбежать. До безумия сильно хотелось. Смущение затапливало разум, стоило Амену вспомнить, что они делали той ночью, что делал он.       Ему нужно незаметно вернуться к себе в лагерь, обдумать всё. И лишь потом он, возможно, будет готов поговорить с Эвтидой.       Но руки на его груди вдруг сжались, крепче прижимая хозяйку этих рук к телу эпистата. Амен плотно закрыл глаза, мысленно осыпая проклятиями всех и всё.       Он сделал новую попытку уйти, аккуратно снимая с себя женские руки. Стараясь не издавать громких звуков, он соскользнул с постели и встал на ноги. Стоило ему сделать шаг к двери, как он ощутил странную пустоту. Амен посмотрел в окно: солнце едва встало. Время, пока проснутся их с Эвой подчинённые, ещё есть.       Мужчина нерешительно стоял посередине комнаты. Он закрыл глаза, вспоминая, как тело девушки приятно на него давило, какими шелковистыми были волосы, лежащие на его плече, какой тёплой была Эва, как она вкусно пахла.       Амен вернулся обратно. Неловко пристроившись у бока девушки, он положил её руки обратно, к себе на грудь, и закрыл глаза.       Он не видел, что на долю секунды губы Эвы растянулись в довольной улыбке.       Амен проснулся, когда почувствовал мягкий поцелуй в скулу. Это было неожиданно. Неожиданно приятно.       — Доброе утро.       Шёпот Эвы ласкал слух эпистата. Он улыбнулся, не открывая глаз.       — Почему не желаешь мне доброго утра? Я ведь могу и забрать свои слова назад.       Амен открыл глаза. Эва смотрела на него, блистая озорной улыбкой.       — Даже не сомневаюсь.       Мужчина рассмеялся, получая весомый толчок в бок. А в следующее мгновение его пальцы аккуратно, но крепко сжали подборок Эвы.       — Доброе утро, — прошептал он прежде, чем поцеловать её.       Эва улыбалась, целуя его в ответ. Её губы были мягкими, податливыми. Вся она была будто мёд: сладкая, тягучая. Её ласковый язык играл с его языком, а руки скользили по плечам и шее мужчины, даря совершенно великолепное удовольствие.       Амен удивлялся, какой нежной она была с ним наедине, как отдавала ему свою любовь.       Но любовь ли это?       Эва отстранилась, заглядывая в глаза мужчины. Её руки остановились на его лице, обводя контур скул.       — Мне пора.       Эва кивнула, выпуская эпистата из объятий.       Он уходил, не жалея, что остался на рассвете, а Эва смотрела ему вслед и жалела. Жалела, что не может пустить Амена в свою жизнь ещё глубже. Потому что тогда он узнает её главную тайну.       Но девушка переоценила себя. Ей не хватило силы воли, чтобы держать Амена на расстоянии.

* * *

      Шёл месяц за месяцем, два лагеря солдат под руководством двух командиров тщательно боролись с шезму в Фивах и вокруг города. Амен терпел Ливия, слушая новые доклады о хвори, а Эва стала намного холоднее по отношению к лекарю. Тизиан с Ашем наблюдали и никак не комментировали переглядки своих командиров. А Амен всё больше проводил времени с Эвой, познавая прелести отношений с женщиной. Если их можно было так назвать.       Обычно они целовались, лёжа в постели или сидя на стуле в его или её хижине, но никогда Амен не допускал, чтобы обычные поцелуи перерастали во что-то большее.       Амен старательно изучал новые записи о хвори, сидя за столом в своей хижине. Эва привычно устроилась на его постели, изучая взглядом профиль эпистата.       Такие вечера стали для них привычными и до дури приятными. Это было настоящим спасением для Эвы – быть рядом с Аменом. Он утаскивал её в мир без забот и размышлений на пару часов, даря невероятное спокойствие и умиротворение.       — Почему ты не хочешь попробовать что-то новое?       Амен не сразу понял, что Эва обращается к нему. Он поднял голову от свитков, не спеша оборачиваться.       — Я уже говорил.       — Но это же будет со мной. Вдруг… Всё будет иначе? Вдруг тебе понравится?       Амен застыл на секунду, а потом сильнее склонился над свитками, не отвечая девушке.       Краем уха он уловил шевеление за спиной. А через мгновение ласковые руки обвили его плечи со спины. Эва склонила голову, проводя носом по его шее.       — Мы можем начать с малого. Доставить удовольствие друг другу можно разными способами.       Её тихий, чарующий голос подчинял её воле. Но Амен сжал челюсти, стараясь не поддаваться Эве.       — Может, сначала расскажешь, кто пытался убить Аша?       Эва тяжело вздохнула. В их идеальном маленьком мире было место для пререканий. И обычно они сталкивались лбами, когда дело доходило до этих двух вопросов: секса и Аша.       Руки Эвы не перестали скользить по телу Амена, но игривость сошла на нет.       — Я пойду. Надо кое-что сделать до утра.       Амен не обернулся, когда дверь за девушкой закрылась. Он откинулся на спинку стула, закрывая глаза.       Но окончательно погрузиться в себя ему помешал Тизиан.       Дверь хлопнула второй раз за минуту, привлекая внимание эпистата.       — Письмо от фараона.       Амен увидел в глазах помощника тревогу.       Под пристальным взглядом Тизиана эпистат развернул свиток и нетерпеливо пробежал глазами по иероглифам.       — Что?       Амен поднял глаза на друга. И Тизиану стало холодно от ледяного блеска его глаз. Свиток, зажатый в кулаке мужчины, с треском смялся.       — Менес пишет, что отряд Эвтиды мне больше не требуется. Через три дня он ждёт Эву в столице вместе со своими людьми.       Тизиан выдохнул тихое "нет". Амен весь сжался, а потом рассвирепел. Он метался по хижине, хватая всё, что попадётся под руку. Он бил стаканы и вазы, рвал записи о хвори, срывал с постели одеяла, пинал ногой сундук в углу комнаты.       Ему было больно. Невыносимо, чертовски больно. Эва стала для него чем-то особенным, чем-то по-настоящему значимым.       — Письмо было только мне?       Амен стоял к Тизиану вполоборота. Его грудь тяжело вздымалась от учащённого дыхания.       — Да. К ней сокол не прилетал.       Амен, не объясняя ничего другу, швырнул свиток на пол и вышел из хижины.       Тизиан и другие охотники смотрели, как их командир быстро шагает в сторону стоянки Эвтиды.

* * *

      — Амен?       Мужчина ничего не ответил. Он набросился на удивлённую девушку, целуя её слишком жадно, рвано.       Эва отклонилась назад, упираясь руками в грудь Амена. Её нахмуренные брови и вопросительный взгляд не остановили мужчину. Он вновь попытался её поцеловать.       — Что ты делаешь? Что происходит?       Амен вдруг замер. Его руки нежно сжали лицо девушки. Он наклонился к ней, почти касаясь её носа своим, заглядывая в глаза.       — Я хочу тебя… Ты…       Они стояли рядом, миллиметры разделяли их лица. Но никто из них не двигался. Эва с замиранием сердца ждала, что скажет дальше Амен, а мужчина отчаянно пытался подобрать нужные слова.       — Ты займёшься со мной любовью?       Девушка смотрела в глаза Амена и не могла сделать ни вдоха. Внутренние органы отказывались функционировать. Его слова были такими искренними, нежными, нужными.       Он выбрал именно эту формулировку, Эва чувствовала, как её сердце дрожит, стараясь не расколоться на миллиард осколков. Он ранил её душу, затронул что-то так глубоко внутри, что слёзы были готовы сорваться с её ресниц и украсить мокрыми пятнами пол.       — Да.       Её шёпот стал началом. Началом безумства.       Амен положил руки на талию девушки, поднимая её в воздух. Ноги Эвы обвили торс мужчины.       Девушка обхватила руками лицо Амена, целуя его до боли в губах, отдавая себя на сожжение собственной страсти. Мужчина был занят тем, чтобы дойти до постели, но на пути все время попадались то стена, то комод. Эва даже не ойкала, когда Амен случайно прикладывал её спиной о препятствия.       Мужчина путался в ногах, слабея под напором женских ласковых губ. Они сводили с ума, срывали крышу.       Они были друг для друга ядом, который с готовностью пили до дна.       Эва притянула Амена за шею, ближе к себе, когда они упали наконец на постель. Мужчина навалился на неё всем телом, но она не испытывала неудобств. Она хотела их испытывать. Она желала лежать под ним, вздрагивать от его рук, неумело скользящих по её телу.       Он быстро учился. И спустя пару минут, когда одежда была сорвана с разгорячённых тел, Амен положил ладонь между бёдер девушки. Он смотрел на неё с таким вожделением, что Эва закрыла глаза, не выдерживая его взгляд. А Амен готов был себя ущипнуть, лишь бы всё это не оказалось сном. Эва лежала перед ним полностью обнажённая, а кожаные ножны стягивали кожу её ног и предплечий. Для Амена девушка сейчас светилась ослепительным белым цветом. Хотелось зажмуриться, чтобы не ранить глаза. А он смотрел и молча восхищался. Гибкостью её фигуры, стройностью ног, элегантностью кистей рук и ключиц. Она была произведением искусства, богиней в его опьянённых ею глазах.       А Эва мучалась… От его медленных, изучающих ласк. Его пальцы нежно провели по влажным половым губкам, слегка раздвигая. Эва подалась бёдрами навстречу его пальцам, но Амен не спешил. Он гладил её невыносимо долго, бережно.       Эва вздыхала, требуя, желая большего. Но она позволяла Амену делать всё так, как хотел он. В глубине души она хотела стать для него той, с кем он мечтал бы проводить ночи и делить ложе раз за разом.       Она стала. Уже давно.       Амен вошел в нее одним пальцем, неотрывно наблюдая за выражением её лица. Эва блаженно прикрыла веки, когда он начал двигать ладонью.       Её тихие вздохи были так прекрасны, так сладостны и приятны для слуха эпистата. Он ускорился, желая услышать больше.       Амен смотрел, как Эва мечется под ним, как насаживается на его пальцы.       — Нетерпеливая.       — Мучаешь. Хочу тебя в себе скорее почувствовать.       Её слабый шёпот сжигал сердце Амена. Слова были почти признанием. Молитвой. Приговором.       Амен не поддался, он смотрел, как Эва кончает, сжимаясь вокруг его пальцев, как пот скапливается у неё на лбу, как блестит смуглая кожа в свете факелов.       И он вошёл в неё. Эва вскрикнула и сжала плечи мужчины. Она ещё не успела отойти от оргазма, а Амен уже начал вколачиваться в её податливое тело, ощущая, как она пульсирует внутри.       Эва открыла тяжёлые веки и смотрела в глаза напротив. В полутьме они казались хрустальными, глубокий серый цвет будто трескался узорами радужки. Она видела блеск его глаз. И не могла отвести взгляда. Амен был прекрасен. Он был только её.       — Не останавливайся.       — Ни за что.       Эва обняла его крепче, будто боялась, что он может исчезнуть, оставить её одну. Она была эгоисткой. Она не хотела его отпускать.       Амен глубоко дышал, вгоняя член до самого основания. Возбуждение кружило голову, ломало трезвость рассудка. Ему так хорошо, как никогда прежде. Он был так зол, что не понимал прелестей близости с женщиной. С Эвтидой.       — Амен.       Она забывала, что хочет сказать. Его руки так ласково скользили по её телу. Она давно поняла, что её клинки оказывают на эпистата определённое действие.       — Что?       Его сбивчивый шёпот драл её внутренности. Он был нежен с ней, она ощущала его привязанность, его невысказанную влюблённость.       Эва знала, что совершает ошибку сейчас, но главной её ошибкой стал он.       — Зови меня Эме.       Амен улыбнулся, утыкаясь носом в её шею, вдыхая её аромат.       — Эме…       Девушка дрогнула. Амен вколачивался в её тело, насаживал на себя, не зная усталости, он брал её резко, отчаянно, и шептал её имя так тихо и самозабвенно. Он был полон контрастов. Эва хотела изучить их все, но женское чутьё ей подсказывало, что их счастье будет длиться недолго.       И она отдавалась ему как в последний раз. Хотя он был их первый. Она выкладывалась полностью, вручая ему всю себя, не оставляя себе ни грамма.       А он любил. Наслаждаясь ей, он сжимал девушку в объятиях и не желал ничего большего: лишь быть с ней.       Амен потерял голову, когда Эва издала стон, поддаваясь волне оргазма. Он вышел из неё и кончил следом, изливаясь на её бедро.       Амен лёг рядом с девушкой и притянул её безвольное тело к себе на грудь. Рукоятка ножа уперлась в его бок.       — Эме.       Девушка слабо улыбнулась, когда о вновь произнёс её имя.       — Меня так называл только один человек. Брат.       Амен понял, что для неё это значит. Он долго думал, задавать ли вопрос, но всё же решился.       — Называл?       Эва не открывала глаз, а Амен не смотрел на её лицо, но он чувствовал её грусть.       — Его больше нет.       Мужчина крепче прижал девушку к себе. Ему было интересно, как она стала командиром, почему потеряла брата, что случилось с Ашем. Но ни одного из этих вопросов он не задал. Так же и остальные пару десятков тоже.       — Почему ты вдруг решился на это?       Близость.       Эва гладила ладонью его широкую грудь. Она не желала говорить о себе.       — Фараон прислал письмо с соколом. Он писал, что твой отряд должен быть в столице через три дня.       Амен ожидал чего угодно, но не того, что Эва вскочит с постели, как ужаленная.       Эпистат приподнялся на локтях, удивлённо наблюдая, как Эва спешно натягивает одежду, а потом стремительно начинает собирать вещи. Всё валится у неё из рук.       — Что происходит? Что ты делаешь?       Эва на мгновение замерла, обернувшись к Амену.       — Уезжаю.       — В столицу?       — Как можно дальше от столицы.