Демократ

Служба безопасности дворца тащила его под руки. Во время прибытия ему вкололи в плечо какую-то гадость, от которой он не мог идти сам, тело сделалось тяжёлым и слабым. Оставлять с носом адмирал-коммандора захватившего его фрегата было даже жаль. Судя по его выражению лица, тот бы с большим удовольствием казнил мятежника лично, при чём не выстрелом из бластера, а каким-нибудь долгим архаичным методом. Что было странно, безопасники в чёрных костюмах притащили его вовсе не в темницу и не на плаху для публичной казни за измену родине, что было бы логичным закономерным итогом его истории. Его притащили в светлые покои на втором этаже огромного дворцового комплекса. Там его ожидала толпа прислуги. Под присмотром суровых безопасников, его искупали в горячей ванне с ароматом роз и переодели в роскошные одежды, положенные принцу, но не никчёмному предателю. После горячей ванны, находясь тепле и воздушной мягкости царской постели, не уснуть было сложно. Впервые за четыре сотни лет он спал на нормальной кровати; не в кресле пилота, не в спальнике на ледяном полу, не на жесткой койке, не уступающей в твёрдости полу плешивой военной базы демократов. Проснулся мятежный принц на "неформальном заседании высшей аристократии", а если называть это самое собрание простым невозвышенным языком - на оргии. Бокалы с лучшим вином империи звенели, сталкиваясь, роскошно одетые люди смеялись, целовались и неторопливо стаскивали друг с друга элементы сложных одеяний. Сам Арк лежал на постели с тремя симпатичными мужчинами и не видел причин поднимать шум. Такие собрания происходили для "налаживания связей" и потрахаться на них не являлось чем-то зазорным. Сам он в свою юную бытность кронпринцем подобных пирушек не закатывал, но был о них весьма наслышан. Трое симпатичных мужчин неспешно его ласкали, избавляя от одежды. Несостоявшийся император не сопротивлялся. Секса у него не было столько же, сколько нормальной кровати для сна. Всю его жизнь поглотила глупо выбранная им идейная война, ведь Союз первым напал на Зианскую империю, прикрываясь лозунгами о всеобщем благе. Теперь он это понимал. Господа демократы не были ни лучшими людьми, ни идеальным общественным устройством. Власть у них недолгое время принадлежала горстке избранных, которые за неё отчаянно грызлись, а обладая ей, творили всё что вздумается на своё собственное усмотрение. Императоры, наделённые властью с рождения, принимали её как должное, ни с кем не грызлись, не брали взяток и умели достойно управляться с властью, сосредоточенной в их руках. Императором Арктеон Первый не стал, но в свою бытность предстоящим императором правил он осторожно, чётко по инструкции, взвешенно, с учётом всех политических ньюансов, чтобы ни у кого не вызывать недовольства. Недовольство высшей аристократии или простого народа для империи было чревато неприятностями. Его некогда брошенный на растерзание знати юный брат, на плечи которого внезапно свалилась вся полнота имперской власти, в правлении оказался его полным антиподом. Если принц Арктеон правил по некой разумной схеме, то император Арктор эти схемы рисовал; задавал тон и заставлял плясать под него всех окружающих. Некогда юный нескладный приставучий подросток, брат вырос в красивого величественного мужчину с пронзительным взглядом ярко-голубых глаз и водопадом тёмных волос, спорить с которым, очевидно, было себе дороже. Когда он объявился на "неофициальном собрании", забрался на единственную в комнате постель, объявил об амнистии "блудного брата" и спросил есть ли кто против, присутствовавшая на оргии высшая знать единогласно поддержала императорское решение.