На расстоянии

Ухмыляясь, Ирма отправила провокационную шутку в общий чат с подругами, с которыми сегодня была запланирована встреча, и крутанула ключ в замке. Комната встретила липкой духотой, спирающей дыхание и побуждающей быстрее переодеться, и едва уловимым запахом приторных духов соседки, в последнее время всё реже объявляющейся в кампусе. Взгляд лениво заскользил по небольшому пространству – с лёгкостью находились отличия нынешней картины от утренней: приоткрытые дверцы шкафа, переставленные предметы на стеллаже и, самое раздражающее, выпирающие коробки из-под чужой кровати. Ирма шумно выдохнула, затем ещё раз из-за мыслей, что, вероятно, вскоре придётся вновь выслушивать излишне эмоциональную тираду о принадлежности мужского пола, скорее, к неразумным животным, которые всё портят. Порой такие обсуждения при хорошем расположении духа и нежелании ввязываться в бесполезные дискуссии доставляли с трудом объяснимое удовольствие и до громкого и долго неутихающего смеха веселили. Правда, сейчас не вспыхивало особого желания становиться слушателем безумных чужих историй и советчиком в разрешении не таких уж критичных проблем. Ныне большая часть мыслей была сосредоточена на успешном окончании учебного семестра. От другой же приходилось всячески отгораживаться, выставлять ментальные барьеры, лишь бы сердце не становилось заложником щемящей, медленно изничтожающей изнутри тоски. Ирма, по пути задвинув ногой мозолящие глаза коробки и скинув рюкзак, открыла окно, сделала глубокий вдох и прикрыла покалывающие из-за недосыпа веки. Остался ещё какой-то месяц, а дальше ничто и никто не помешает оторваться на полную катушку и хоть целый день придаваться либо праздности, либо кутежу. Имелся и более интересный, заманчивый вариант – стать ещё большей, постоянно вертящейся где-то поблизости проблемой для того, кто и заставлял её душу тихо захлёбываться в тоске. Считай, небольшая месть за незаслуженно причинённые муки, который порой представали до того невыносимыми, что хоть тут же бросай всё и срывайся требовать расплаты. Снова в выставленной защите нашлись небольшие бреши, и мысли, словно оголодавшие хищники, смогли просунуть сквозь них лапы и как следует полоснуть по сердцу, оставляя длинные рваные раны. Ирма с недовольным цыканьем качнула головой, ибо позволяла оглупляющим эмоциям, пусть и ненадолго, брать верх и зубоскалить в сторону рациональности. Они сильно отвлекали, искажали восприятие, так и толкали в распростёртые объятия меланхолии, которая не желала отпускать даже после подкупа в виде ведёрка мороженого или чего покрепче. Правда, не схлестнуться с ними в финальном сражении, не избавиться от них ещё долгое время – Ирма с твёрдой уверенностью и полной осознанностью сама подписалась под изначально известными условиями. Теперь приходилось с ними мириться, и ни разу, даже шёпотом, не озвучить недовольства или подобных ему чувств. Звук уведомления ответной реакции на недавнюю шутку вернул поток мыслей к необходимости сборов – Ирма предвкушающе улыбнулась из-за сегодняшнего вечера. Тот обещал выдаться максимально насыщенным, шумным и при этом одним из самых уютных и приятных за последнее время. Наконец-то выпала хорошая возможность временно вычеркнуть из своей жизни накопившиеся проблемы, мелочные и более насущные, забыться, растворяясь в окружающих звуках и дружеской атмосфере. Время позволяло никуда не спешить, иногда замирать и полностью фокусировать внимание на проигрываемом на ноутбуке видео с обзором какого-то недавно вышедшего дрянного фильма. Периодически с губ срывался насмешливый или одобряющий смешок, и как раз в один из таких моментов на экране появилась иконка звонка. Вспыхнувшее лёгкое удивление вынудило слегка нахмуриться и приблизиться к столу, и стоило только взгляду выцепить имя контакта оно возросло в несколько крат и мигом потерялось на фоне более сильных, практически доводящих до неконтролируемой дрожи в руках чувств. В грудной клетке словно бы кто-то по неосторожности разбудил проворное и излишне энергичное существо, радость, и та с громким воодушевляющим воем заметалась по ограниченному пространству, быстро проложила себе путь к другим системам и помчалась по сосудам, разнося по телу приятное, будоражащее тепло и пробуждая ото сна своих соратников. Ирма, стараясь совладать с дыханием, резко опустилась на стул, более без промедлений приняла вызов и сразу же наткнулась на подёрнутый дымкой усталости взгляд, из-за которого воздух вновь застрял поперёк горла. Не успел ничего сказать или сделать, а её чувства уже с трудом поддавались контролю и старались сбить с ног разумность, чтобы с остервенением вгрызться той в шею и навсегда от неё избавиться. — Как-то рановато в вашем напряжённом графике, мистер Хоффман, нашлось время для бедной, несчастной меня. В словах при всём желании не отыскать упрёка, только очевидные, расставленные игривостью ловушки. Те ни обойти, ни избежать, а как угодишь в них, мигом подхватишь тот же настрой. Губы искривила широкая, слегка ненормальная улыбка. Ирма всё пыталась её подавить, чтобы воспрепятствовать появлению лёгкой насмешки в глазах мужчины, и никак не получалось. Эмоции разбушевались с невероятной силой, с грохотом сталкивались друг с другом, взрываясь тёплой тягучей массой, которая липла к стенкам органов и приводила к их дисфункции. Сердце и лёгкие попали под удар первыми и сейчас едва справлялись со своей работой. И причина всплеска была излишне проста: Ирма до одури успела соскучиться. По тому, кто несколько нахально, с помощью очевидно не вписывающихся в рамки нормального способов давно обосновался в её сердце, стал важным фрагментом полотна её души, латая собой некоторые ранее появившиеся прорехи, и определённо бесстыдно гордился всем этим. Тоска зиждилась на этой невозможности чаще слышать хрипящий по утрам и срывающийся на шипение в минуты раздражения голос, тихий, редкий смех, который всё отчего-то пытались утаить; видеть слегка саркастически приподнятые уголки губ во время очередного обмена, по сути, безобидными шпильками, возникающую при чтении книг или отчётов складку сосредоточенности меж тонких светлых бровей; чувствовать дразнящее прикосновение к ушам, из-за которого разом терялся всякий самоконтроль и с губ могли слететь слова согласия с чем угодно, тепло пальцев, скользящих по коже едва ощутимо после близости, до головокружения приятный запах рубашек, которые так нравилось «одалживать» из чужого гардероба под возмущённое ворчание. И вот наконец-то выпала удачная возможность хотя бы немного ослабить её, обрубить часть холодных щупальцев, сжимающих до хруста рёбер тело. До полной же победы над ней ещё какой-то месяц, долгий и выматывающий. Взгляд, цепкий и изучающий, тут же несколько лихорадочно заскользил по скованным напряжением широким плечам, по привычно собранным в низкий хвост волосам, по, наконец, транслирующему лишь усталость и серьёзность – казалось, в следующую секунду так и прозвучит грозный выговор – родному лицу. Хотелось подметить, запомнить всё до мельчайших деталей, сравнить нынешний образ с давно отпечатанным в памяти и, скорее всего, сохранить оба варианта. Казалось, с последнего видеозвонка прошёл непозволительно долгий срок, а не каких-то несколько дней. К тому же не стоило забывать о вчерашнем разговоре, пусть и недолгом. И всё же, признаться, подобные ему были менее ценны, чем те, в которых имелась возможность заглянуть в фиалковые глаза и разглядеть истину, пока ту пытались замаскировать за насмешливой улыбкой и кучей остроумных фраз. — Что ж, у меня выпало свободное время, и я подумал, раз вечером не удастся поговорить, то почему бы не набрать сейчас? Но, видимо, ты совершенно не настроена на диалог. Тогда можешь смело сбрасывать, а я со спокойной душой вычеркну тебя из своего напряжённого графика, пока у тебя не возникнет это желание, и займусь другим, найдётся чем, поверь. От строгого тона становилось дико не по себе, льдом сковывало нутро, так и тянуло поверить в серьёзность сказанного. Правда, Ирма давно выучила излюбленные приёмы Седрика пощекотать ей нервы, ввести в заблуждение, чтобы следом с победной усмешкой сострить на этот счёт. Это всего лишь часть их игры, глупой и всё же любимой. И стоило только проигнорировать очевидную попытку провести, мужчина прибегнул к иной тактике, более провокационной и раззадоривающей: усмехнулся, явно бросая вызов, мол, отключайся, мне самому непринципиально, могу и вовсе не звонить. Ирма же с одурманивающим удовлетворением отметила: попался, сбросил с себя кожу всегда собранного и хладнокровного мистера Хоффмана, один только взгляд которого, казалось, мог пригвоздить к месту без возможности пошевелить и пальцем и заставить нервно трепетать, и стал просто её Седриком, позволяющим себе неосторожные и всё же справедливые высказывания, предстать расслабленным и даже порой обессиленным, показать больший спектр эмоций, чем обычно. Она принимала любую из его личин, подыгрывала тем в случае необходимости, но лишь он настоящий дарил ей ярчайшие чувства и воспоминания, наполнял до краёв сладким нектаром счастья и вызывал самые лучезарные улыбки. — О, думаешь, что так легко отделаешься от меня? Ну уж нет, следует помучить тебя как можно дольше, чтобы избавить от этой глупой наивности, — Ирма сцепила руки перед собой в замок и устроила на них подбородок, пока её голубая радужка ярко мерцала из-за взрывающегося искрами веселья. Седрик хмыкнул, слегка приподнял уголки губ, как бы заявляя об излишней предсказуемости девушки и об очередном засчитанном в его пользу выигрыше в их мелочной игре, и следом откинулся на спинку компьютерного кресла, словно наконец-то получил сигнал, что ему позволено окончательно расслабиться. Ирма лишь мысленно позабавилась этой самоуверенности, разрешила ему вести ныне начатый счёт, ибо уже готовилась позже разыграть более весомые карты, способные принести ей разгромную победу. Ведь намного интереснее сперва позволить насладиться сладостью, чтобы последующая за этим горечь ощущалась сильнее, прямо-таки прожигала язык. — Так что, неужели «принц» не так сильно клюёт, раз выпала свободная минутка? — в её голосе сквозила явная насмешка, которая была адресована тому, кто и заполучил саркастичное прозвище – боссу Седрика. Ирму забавляло называть его только так и никак иначе, ибо оно сразу же давало об этом человеке исчерпывающую характеристику: избалованный сын влиятельных и богатых людей. — Мисс Элион решила нас всё же в этот раз навестить, — без тени эмоций ответил он, выдержал недолгую паузу и следом, подхватывая её насмешливый тон, дополнил: — Сейчас у него все силы уходят на то, чтобы не слишком громко скрипеть зубами и вести себя достойно. Стоило только представить эту до абсурда забавную картину и выражение лица «принца», изо всех сил сдерживающегося от своей привычной своевольной линии поведения, как Ирма, запрокинув голову, от души рассмеялась. Пусть ей было доступно не так много информации о грязных секретах такой в глазах общественности идеальной семьи, как Эсканоры, но уже имеющая вполне позволяла понять, как же сильно они погрязли во лжи. — И как поступишь, если он когда-нибудь её всё же грохнет? — отсмеявшись, Ирма вновь поддалась вперёд, и её глаза горели ярче маяка в бестуманную ночь, будто бы сейчас ей откроется разгадка самой страшной тайны целого мира. — Кому же будешь верным пёсиком? Невозможно было усмотреть и малейшего намёка на раздражение или же возмущение последним вопросом. Казалось, он лишь сильнее распалил внутренний огонь мужчины, оттого уголки его губ поползли вверх, а во взгляде даже промелькнул отблеск некого одобрения избранной тактики. — Всё просто, — Седрик намерено тянул с ответом, дразнясь, будто бы так и желая видеть, как любопытство изъедало девушку изнутри, не позволяло ей спокойно усидеть на месте. Ирма же с лукавой улыбкой привычно противилась, всем видом демонстрировала, что стоило прибегнуть к более хитроумным уловкам и дополнительные очки не засчитывались. — Тому, кто платит, — он всё же пошёл на уступки. Похоже, главную роль здесь сыграло опасение, что молчание могло излишне затянуться. Ныне подобное было недопустимым, ибо время всё ещё не желало становиться полноценным союзником или хотя бы одарить малым снисхождением. — А платит мне его семья. Секундное замешательство, словно требовалось накопить более мощный заряд – громкий смех вновь заполнил собой всё пространство комнаты, просочился даже в мельчайшую щель и прогнал оттуда мрак. Просто дышать стало непосильной задачей – воздух мигом выталкивало обратно. Это действительно казалось до боли в животе забавным, пусть и таким уже привычным: таков уж был её Седрик – расчётливый и прямолинейный. Наверное, в своё время отчасти именно это помешало выбросить его из головы, как что-то неважное, всего лишь мимолётное увлечение, с которым удалось приятно провести пару чудных мгновений, но ни о каком будущем, даже ближайшем, не могло идти и речи. Знала бы Ирма, как же сильно заблуждалась. Знала бы, что именно Седрик станет тем, с кем ей хотелось выстроить не только ближайшее будущее. Наверное, она бы ни за что не поверила в подобный «несуразный бред». — Продался! — всё же удалось оставить хотя бы краткий комментарий в перерывах между приступами смеха, следующая его волна вновь временно заблокировала зарождение каких-либо мыслей. Невозмутимости мужчины определённо стоило позавидовать. Впрочем, работа обязывала уметь сохранять лицо в любой ситуации, да и, конечно, играла роль привычка: сколько уже раз ему приходилось иметь дело с неожиданными всплесками весёлости девушки? Не сосчитать. Всегда терпеливо пережидал, когда же её эмоции немного схлынут, порой всецело разделял их, пусть и в своей своеобразной манере. Ирма на каком-то подсознательном уровне знала, что подобная живость как раз таки и сыграла решающую роль в том, почему в своё время уже он не смог выбросить её из своей головы. Чары до сих пор сохраняли силу и, кажется, даже возымели ещё больший эффект, хотя этого никогда не признают открыто. — Но ты же не против моих переводов, — Седрик нарочито произнёс эти слова глуше, чтобы его голос звучал более лукаво и соблазнительно. И не знай Ирма его так хорошо, имела бы все шансы упустить из виду ещё одно чувство, которое так и желали утаить в тени других, очевидных – теплота. — Туше, — с нескрываемой радостью она признала очередную победу за ним, ибо та скрытая эмоция в его голосе зажгла согревающий яркий свет в её душе, и тот, ослепив и напомнив о нагнанном тоской мраке, вынудил всё же ослабить защиту, временно стать более податливой и мягкой. К тому же у неё всегда имелся шанс отыграться. Каких-либо ещё вопросов насчёт работы Седрика не последовало. Пусть порой казалось, что он буквально женился на ней, отдавая себя полностью без остатка и возражений, делиться даже маловажными деловыми моментами особо не любил. Иногда, конечно, мог вполне осознанно о чём-нибудь обмолвиться, да и то редко, скорее, из желания немного успокоить разбушевавшуюся и искренне обеспокоенную Ирму, которая начинала его отчитывать, словно несмышлёного мальчишку, за излишне измученный вид. Она внимательно слушала, хмурилась сильнее, отпускала едкие замечания и под конец обещала лично прикончить за наплевательское отношение к себе же. Правда, при встрече её воинственный настрой вечно куда-то исчезал, находилось место лишь заботе, порой излишней и навязчивой, и ласковым прикосновениям. Впрочем, никакой заминки в разговоре не случилось – Седрик поинтересовался о событиях прошедшего дня. Просто колоссальное количество энергии мигом начало разливаться по сосудам, опасно переполняя их, казалось, в несколько крат увеличивая мозговую активность. Невозможно было усидеть на одном месте, требовалось двигаться, говорить, в конце концов, чувствовать как можно больше. Ирма, всё же приступив к сборам, заметалась по комнате и одновременно вываливала просто огромный поток информации на голову Седрика. Она не сомневалась, что он станет внимательно её слушать, даже если это новая череда жалоб на дотошного, неприятного преподавателя или рассказ о небольшой забавной ситуации. Пусть в конечном счёте оставит всё без какой-либо ответной реакции, искренность его интереса не стоило ставить под сомнение. Седрику и правда хотелось знать, чем она дышит и живёт, пока его нет рядом, какие идеи и события заставляли её воодушевляться или, напротив, впадать в апатию. Вероятно, это помогало ему отвлечься от собственной рутины и одновременно не терять нить понимания с Ирмой. И осознание последнего доводило до радостной дрожи во всём теле, побуждало сердце с полной мощью противостоять разуму. От этой борьбы каждый раз внутренний мир содрогался до основания, что, казалось, когда-нибудь его столпы всё же с грохотом падут, и после либо наступит запустение и время правление пустоты, либо же на руинах возникнет что-то поистине новое и прекрасное. Сборы также предоставляли прекрасную возможность вернуть задолженное: под пристальным взглядом Ирма медленно разделась и упорно делала вид, что никак не могла определиться с нарядом на вечер. Хитро стреляла глазами, дразняще вела ладонями по своему телу и с тягучим теплом внизу живота вспоминала о небольшом эксперименте, на который подтолкнули расстояние и до невозможности затянувшаяся разлука. Внутри словно бы разверзнулся вулкан, вынуждая кровь в жилах закипать, органы плавиться, от того, что Седрик внимательно следил за каждым её движением – не найдётся достаточно слов, чтобы описать, как же сильно ей это нравилось и до какого безумия доводило, – пытался предстать абсолютно равнодушным к начатой шалости, но вновь вернувшееся в мышцы напряжение, плотно сжатая челюсть и, конечно же, взгляд, горящий и жаждущий, быстро убеждали в обратном. Иначе быть просто не могло, с чувством собственного достоинства и огромным удовольствием отмечала Ирма. Сразу же стала считать себя ведущей в счёте и гнать подальше мысли о большем, если бы только их не разделяло сотни миль. Она продолжала свою своеобразную, изводящую обоих в равной степени пытку, казалось, целую вечность. Просто не могла позволить себе остановиться из-за тех всплывающих на поверхность тёмных, таких сладких – аж колени подкашивались – желаний и потерять хотя бы долю той установленной над Седриком какой-никакой власти. Ей так отчаянно, до предательских слёз хотелось прямо сейчас коснуться его, ощутить, как в раскрытые ладони бился учащённый пульс, как сильное, идеальное даже, тело податливо откликалось на её ласки. Невозможность утолить свою потребность в нём откликалось такой болью в груди, что, казалось, органы там яростно взбалтывали, превращали их в однородную слизкую субстанцию, и следом должна была настигнуть мучительная кончина. В конечном счёте Ирма с наигранной чрезмерной радостью разыграла ещё одну сценку под названием «сложная загадка с образом успешно разрешилась» и немного поворчала о «нелёгкой судьбе» красавиц, которым требовалось любыми способами этот статус подтверждать, а затем вновь устроилась перед экраном ноутбука и расположила перед собой небольшое зеркальце и косметичку. Её взгляд, сохраняющий остатки тёмного сияния возбуждения, так и вопрошал: понравилось ли представление? Конечно, ответ давно был получен, но хотелось услышать, как это признают вслух, смело и без каких-либо увиливаний, ещё немного продержать дурманящую атмосферу, насладиться той сполна. Вдыхать её, заполняя весь объём лёгких, ощущать приятно холодящее соприкосновение с раскалённой кожей, растянуть поток времени до ненапряжённого чувства увязания в нём. Правда, Седрик настойчиво сохранял молчание, ибо всё же никогда, как и Ирма, открыто не признает разгромную победу над собой, до последнего вздоха станет противиться и продолжать смотреть с вызовом, насмешливо. Лишь уголки его губ слегка дрогнули, словно в сдерживаемой, отвечающей на всё разом и выдающей даже больше улыбке. Ирма проставилась бы хоть самому Дьяволу только бы узнать полное и истинное содержание мыслей мужчины в такие моменты. Возможно, в них-то и крылся секрет орудия, способного раз и навсегда поставить точку в их игре. А с другой стороны, в чём смысл? Ведь тогда очарование и интерес тоже сойдёт на нет, исчезнет что-то поистине важное и дорогое сердцу. Нет, лучше уж самой медленно изучать, подбирать правильные инструменты для преодоления очередной преграды, чем обращаться к высшим силам и ради ненужной победы терять рождаемое в ходе удовольствие. — Так, и куда же ты сегодня? Седрик, наблюдая за ловкими движениями пальцев девушки, наносившей броский макияж на лицо, решил увильнуть от вопроса простым образом – переключился на другую тему. Конечно, это не ускользнуло от внимания Ирмы. Она тут же усмехнулась, но не стала что-либо предпринимать. К тому же он, наивный, совершенно ещё не осознавал, что добровольно встал на путь, полный ловушек и её очередного коварства. — Сначала мы с девчонками сходим на игру, — Ирма выдержала недолгую паузу, обосновывая тем, что нуждалась в полной концентрации при рисовании стрелок. На самом же деле посчитала её необходимой, чтобы следующие слова прозвучали более вызывающе и бесстыже: — Посмотреть на разгорячённых, подкачанных красавцев-спортсменов. Седрик слегка приподнял брови, словно вопрошая: вот, значит, к чему мы пришли? Ирма же нисколько не стыдилась подобной глупой шалости, наоборот, так и желала рассмеяться во весь голос и продемонстрировать одну из своих самых хищных улыбок. Впрочем, в следующее мгновение так и поступила, только в дополнение придала глазам пылающий вид, из-за чего они казались сосредоточием чего-то тёмного, порочного и такого манящего. — Что ж, не забудь проявить хотя бы немного внимания к игре, чтобы было что обсудить, если полезешь знакомиться, — Седрик излучал прямо-таки непоколебимое спокойствие, прибегнул к какому-то наставническому тону, словно и правда собирался раздавать советы для наиболее успешного общения. — И, конечно, если появится возможность продолжения этого знакомства, не забудь предупредить… — Что есть риск разборок с тобой? — перебила Ирма из-за жгучего любопытства, из-за которого она аж замерла без движения, и сразу же удостоилась лёгким недовольством, что в свою очередь быстро сменилось небольшим замешательством. — Нет, зачем мне этим заниматься? — Седрик, вновь избавившись от каких-либо эмоций на лице, слегка склонил голову набок, отчего заигравшая на его губах улыбка предстала более коварной, так и разящей несмертельным ядом. Тогда же внутри всё так и засвербело от невозможности любым способом стереть эту самоуверенную ухмылку. — Я вообще о том, — как ни в чём не бывало продолжил он, пусть и остался без ответа, — что ты бедовая, так и любишь искать приключения на задницу. — Не было такого! — мигом поспешила заверить Ирма и для пущего эффекта взмахнула руками, а затем нахмурилась, словно всё же не удалось отвертеться от реальных фактов, и с некой обречённостью выдохнула: — Ну ладно, было пару раз. — Конечно, — то, с какой лёгкостью Седрик согласился с её словами, наталкивало на мысли о наличии двойного смысла, что подтвердилось буквально в следующую секунду: — За день. Ирма громко, намеренно переигрывая самым раздражающим образом, возмущённо воскликнула в ответ на такие слова и демонстративно отвернулась от мужчины, хмуря брови и стараясь предстать как можно более задетой, настолько, что одними извинениями здесь точно не отделаться. Седрик только пожал плечами, мол, на правду не обижаются, и, казалось, в нём ещё сильнее взыграло озорство из-за очередного начатого ею представления. Из-за желания порой построить из себя «непревзойдённую» актрису, наверное, она бы и умирала с танцами, песнями, как в каком-то индийском кино. Седрик к этому тоже привык и, похоже, нисколько не пресытился, ибо ещё ни разу не выказал даже малейшего раздражения, а, может, просто слишком хорошо его скрывал. Впрочем, не получая какой-либо ответной реакции, Ирма быстро впадала в состояние скуки, травящей и будто бы лишающей мир живости, и мигом обрывала начатое даже на полуслове с видом, словно ничего и не происходило. Так и сейчас она легко отбросила идею строить из себя чрезмерно оскорблённого человека, вернула на лицо широкую, самодовольную улыбку. — А потом мы пойдём в бар, так сказать, праздновать или горевать, как пойдёт, в общем, — как ни в чём не бывало закончила ранее начатую мысль Ирма и вернулась к нанесению макияжа. — Звучит, как что-то, грозящее крупными проблемами. Ты поаккуратнее там, что ли, — в голосе так и сквозила насмешливость, ибо Седрик прекрасно осознавал, что ни одно предостережение не убережёт её от тех самых проблем. — Как пойдёт, — звонко откликнулась она и придала себе максимально невинный вид, даже в её улыбке так и читалось: на ней лежит малая ответственность за возможные последствия. А затем постаралась, чтобы голос звучал как можно слаще, мягче – определённо получилось бы задохнуться в этой нежности, утонуть в теплоте слов и столкнуться с неожиданными для себя же изменениями: — К тому же я всегда могу рассчитывать на то, что ты приедешь и спасёшь меня, как самый настоящий герой. Седрик вопросительно приподнял одну бровь в знак того, чтобы она как следует обдумала сказанное, ещё раз, если потребуется, и в конечном счёте сама бы вслух признала главную проблематику слов. Ирма же словно бы и не замечала этих намёков, полностью сфокусировав внимание на своём отражении. — Я тебя лучше сразу пристрелю, — устало выдохнул он. — От большой любви же. Звучащая в её словах уверенность могла сбить с толку любого, ловко просочиться сквозь все выстроенные преграды в голову и, казалось, убедить в правдивости даже того, кто имел совершенно противоположную точку зрения. Последующий тихий смешок будто бы подкреплял эффект очарования, делая его продолжительнее, мощнее. Вот и Седрик не стал опровергать сказанное, даже удержался от едких замечаний, но и получить от него каких-либо подтверждений тоже не удалось. Так и продолжил молча следовать взглядом за движением кисточки в руках девушки. Впрочем, в привычки мужчины не входило доказывать какие-либо чувства словами, пусть даже в каждой букве просматривалась бы неподдельная искренность. Всегда всё подтверждал действиями: как незначительными – не использовать при готовке некоторые ингредиенты из-за однажды невзначай брошенной фразе о нелюбви к ним, – так и более весомыми – в случае действительно крупных проблем найти и без того вечно недостающее время и малейшую возможность приехать и помочь с ними разобраться. Губы неосознанно тронула несколько печальная улыбка. Казалось, всё это время тоска, раздражённая долгим игнорированием, злостно наносила удары в одно и то же место в сдерживающих её стенах, стараясь пробить хотя бы небольшую брешь, сквозь которую удалось бы ускользнуть. И сейчас всё же настал её час вершить свою месть: начала распространять сильный яд, пропитывая им каждую клетку и приводя к их медленной гибели, и смеяться при этом так громко и самодовольно, что внутренности обдавало лютым морозом, не позволяющим хоть как-то воспрепятствовать приближающейся смерти. Сердце, казалось, уже покрылось первым слоем льда и замедляло свой ход, мирясь с новыми рамками, не имея достаточно сил их прорвать. — И чего ты приуныла? Голос, в котором, наверное, только ей удавалось уловить нотки лёгкого беспокойства, Седрика заставил вернуться в реальность, вспомнить о нежелании лишний раз поднимать очевидную тему, разговоры о которой ничего нового не принесут, не позволят разрешить имеющуюся проблему, только оставят после себя неприятный осадок на душе. Ирма непонимающе вскинула брови, затем нарочито широко улыбнулась, наивно стараясь заверить, что ему показалось, это, наверное, свет неудачно упал на лицо. — Ничего. — Не ври, ты же знаешь, я этого не люблю, — его тон прямо заявлял, что в этот раз не отвертеться, только внятный, честный ответ заставит мужчину отступить. Ирма шумно выдохнула – Седрик знал её так же хорошо, как и она его, вероятно, даже в несколько раз лучше. Видел её насквозь, ни одной мелочи от него не утаить. Конечно, перемена в настроении и последующая за этим ложь оказались легко им подмечены. Оставалось лишь всё же озвучить причину и попросить не развивать тему дальше. Ирма вскинула голову и установила зрительный контакт с Седриком, тут же отвлекаясь на уже сотни раз мелькающие до того мысли о завораживающей красоте таких родных глаз и ощущая поражение ранее нетронутых тоской мест. — Просто соскучилась, ничего такого. Хотелось досадливо поджать губы, ибо, какой бы болтливостью не приходилось славиться, никогда не найдётся достаточно слов, чтобы в полной мере выразить тот беспрерывно растущий во время разлук клубок чувств, всё пытающихся окрасить восприятие мира в холодные оттенки. Порой это представало до того невыносимым, что, казалось, в какой-то момент вязнешь без возможности выбраться, любая попытка лишь ускорит погружение на дно, где вновь увидеть хотя бы небольшой проблеск света можно только на морде огромного безобразного чудовища с множеством острейших зубов. Также ни один взгляд, пусть практически кричащий о пульсирующей в каждой клетке нежности, не передаст всего, не расскажет достойно о силе жажды простого прикосновения. Наверное, хоть сколько-то оценить глубину этого позволит только некое седьмое чувство, и всё равно будет недостаточно. Ирма не ждала каких-либо ответных слов, да и не чувствовала в них и малейшей необходимости, сполна хватило тех промелькнувших в глазах Седрика тепла и понимания. Настолько, что, казалось, с грудной клетки временно спала обтягивающая её колючая проволока, иногда впивающаяся так сильно и глубоко, что царапала стенки органов. Ирма позволила себе ласковую, лучезарную улыбку и следом махнула рукой в намёке, что её совершенно не прельщало развивать тему дальше. Седрик едва заметно кивнул, правильно расценив этот жест, и всё же ещё какое-то время сохранял теплоту во взгляде, даже когда с вливанием хитрецы в голос будто невзначай бросил: — Я кое-что тебе отправил. По телу сладостным сиропом разлилось предвкушение, вызывая приятное покалывание в кончиках пальцев – Ирма оживилась, озорно рассмеялась, словно в скором времени готовилась сорвать большой куш. Её глаза, подсвеченные радостью, стали казаться на пару тонов светлее, напоминать о тихом волнении моря под ясным небом. — Надеюсь, это что-то развратное, — едва ли не промурлыкала она, лукаво прищуривая глаза и растягивая губы в самой развязной из имеющихся в её арсенале улыбок. — Гормоны так и хлещут, — порицающе выдохнул Седрик и покачал головой в неодобрении, но продолжающие двигаться в пляске по контуру радужки озорные огоньки свидетельствовали об обратном. — И кто же в этом виноват? — максимально серьёзным тоном поинтересовалась неожиданно нахмурившаяся Ирма, будто бы и правда собиралась в следующую секунду разразиться обвинениями, обоснованными и не совсем, и следом устроить жуткий скандал, даже без активного участия другой стороны. Впрочем, это всего лишь очередной, неизвестно какой по счёту раунд их игры. — Спортсмены хороший выход, — легко парировал Седрик и, кажется, заметно склонил чашу весов в свою сторону. — Знаешь, — Ирма откинулась на спинку стула и задумчиво подняла взгляд к потолку, словно и правда прикидывая плюсы и минусы полученного совета, а затем, придя к верному для себя решению, со странным спокойствием поспешила им поделиться: — Ты прав. Спасибо за совет. Хотелось выдать ещё несколько пропитанных сладким ядом фраз, чтобы не просто выровнялись весы, а и вовсе было достигнуто очевидное преимущество девушки. Правда, они колючим комком застряли в груди, болезненно царапая слизистые, мешая правильному ритму дыхания. Какие там спортсмены, это ведь всего лишь глупые, пустые поддразнивания, и они оба это прекрасно осознавали, как и то, что Ирма – порой в ущерб себе же – преданнее кого-либо. Да к тому же в этом не имелось никакого смысла: однажды судьба невероятно расщедрилась и преподнесла неоценимый подарок, не просто позволила встретить в реальной жизни свой идеал, о котором раньше приходилось лишь тщетно грезить, но и также привлечь его внимание и заполучить в свою полную власть. Теперь абсолютно все мысли и желания романтического характера адресовались лишь одному мужчине, и, кажется, это уже было совершенно неизлечимым. Возможно, со временем такая непредсказуемая «хворь» станет причиной ужасных мук, доводящий до потери рассудка и внушительной части жизненной энергии, но сейчас она, напротив, приносила с собой чувство невероятного душевного подъёма, множество эмоций в чистейшем виде, которые открывали взору новые, будоражащие грани мира и собственной личности. Звук пришедшего на чужой телефон уведомления заставил вновь сосредоточить внимание на экране ноутбука и слегка нахмуриться от промелькнувшего осознания, что, вероятно, отведённое им время подошло к концу. Седрик скосил взгляд в сторону, быстро пробегая глазами по тексту, следом явно не удержался от беззвучных проклятий и в конечном счёте посмотрел на Ирму устало, несколько сожалеюще. — Ничего, долг зовёт — она с понимающей улыбкой махнула рукой, внешне нисколько не проявляя свербящую боль от жала горечи, что им придётся завершить разговор. Впрочем, радость, от которой предательски щемило сердце, доставляли и более краткие. Седрик выпрямился, приготовившись встать и вернуться к исполнению своих обязанностей, как немного помедлил, когда прозвучали следующие слова девушки: — К тому же ещё услышишь мои пьяные звонки. — Чёрт, — довольно-таки эмоционально выругался он, будто бы от кипящей в нём досады, и усмехнулся, — а я-то думал, что спортсмены тебя полностью отвлекут. — Не-а, — довольно протянула Ирма, словно в любой момент могла прикрыть глаза из-за получения высшего удовольствия, — милый, не дождёшься. Седрик шумно выдохнул и как-то весь сник, как если бы на его плечи легла практически неподъёмная тяжесть, а затем всё же на удивление покорно кивнул, словно в знак принятия своей нелёгкой судьбы и смирения с её условностями. — А, — мужчина уже практически поднялся и собирался завершить разговор, как неожиданно о чём-то вспомнил и резко опустился обратно в кресло, — и не забудь после всего смыть свою красоту, — он быстро очертил рукой своё лицо, тем самым намекая на нанесённый девушкой макияж, — иначе ещё одно постельное не достираешься. Ирма даже не успела как следует возмутиться, Седрик, открыто сияя самодовольством из-за своей остроты, быстро махнул на прощание рукой и сбросил звонок. Не желая так просто мириться с несправедливостью, девушка мысленно обругала мужчину всевозможными способами и пообещала себе же в следующий их разговор обязательно припомнить ему это, как и то, что он порой такой невыносимый гад, аж хотелось всецело согласиться со всеми словами соседки по комнате. Правда, уже через мгновение не удалось удержаться от тихого смешка, из-за которого в груди заплескалось живительное тепло. Не станет соглашаться ни с чьими словами, ничего не выскажет ему самому, лучше во время настоящей встречи придушить его собственными же руками, чтобы добиться извинений за все ранние прегрешения и за будущие в том числе. Или, может, для достижения такого результата, даже более удачного и интересного, предпочтительнее прибегнуть к более специфичным и изощрённым методам? Ирма ехидно хмыкнула красочным, достаточно подробным образам, выстраивающимся в голове, и следом всё же с грустью потупила взгляд из-за очередного столкновения с реальностью: до той самой встречи ещё долгий-долгий месяц.