Незнакомцы

Взбитые простыни под ногами Ю Чон У. Краешки одеяла чуть подогнуты, будто им хотели накрыть человека, спрятать и укутать в тепло. Чон У напрягает, что его кровавые бинты завязаны неаккуратно. Кажется, он путает сны с действительностью. В какой момент что-то пошло не так? Он точно помнит, что дотрагивался до повязок после того, как зашёл в палату. Он хотел просто посмотреть, не сильно ли кровоточат раны, но, видимо, провалился в сон, где ему привиделся бред. Почему же тогда бинты настолько перепутаны? Не мог же он сам размотать их, а потом завязать обратно? Чон У прислоняет зажатые в кулак пальцы ко рту, думая, как такое могло произойти. Он же не сошёл с ума, чтобы причинять себе боль? Не потерял остатки разума, чтобы раскрывать незажившие раны? Теперь бинты окровавлены ещё больше, и Чон У ничего не остаётся делать, кроме как поменять их. Сжимая зубы, сквозь боль Чон У тянется к рубашке, чтобы накинуть её на себя. Ю опирается о стены, подходя к выходу. Тело, по-видимому, сейчас не выдержит и рухнет на пол. В голове всплывают отрывки сна — или, чёрт возьми, галлюцинации — и идти становится вдвойне тяжелее. Ноги подкашиваются, и Чон У останавливается на пару секунд, закрывая глаза и тяжело дыша. Он ловит себя на мысли, что прикосновения во сне были ему приятны. Чон У еле двигается к стойке, прижимая руку к больной талии. Это даётся настолько тяжело, что он падает на стол, расставив локти по бокам. Глубокий вдох. Выдох. — Извините, можно мне перевязку сделать? — он смотрит сквозь пелену в глазах на девушку. — Чон У, верно? — парень кивает. — Вам утром делали, какие-то проблемы? — Как видите, — он задирает рубашку и улыбается внутри тому, как меняется взгляд медсестры. — Подождите в палате, к вам скоро придут, — старается быть спокойной, но в её голосе слышны нотки беспокойства. Чон У благодарит и разворачивается. Старается отдышаться и набирает побольше воздуха перед предстоящей болью. Почему его заставляют возвращаться, если простая ходьба уже доставляет ему адский дискомфорт? Расстояние кажется непосильным, а дверь в палату совсем недосягаемой. «Никому не нужен», — скрипя зубами, думает Чон У. Он поднимает взгляд с пола и замирает. Он видит, как в дальнем углу коридора стоит человек в халате с чёрными волосами. Совсем как у него. Мужчина повёрнут спиной, и Чон У не может увидеть лицо. Если бы он только мог посмотреть в глаза… — Извините! — кричит Чон У, надеясь, что мужчина обернётся на голос. — Господин Ю? Девушка, которая только что была за стойкой, держит в руках медицинские карты и вопросительно смотрит на Чон У. Силуэт растворяется в стенах больницы так же быстро, как и появляется, и Чон У моргает в надежде, что мужчина выглянет из-за угла. — Вы кого-то увидели? — медсестра подходит к Чон У и прослеживает, куда направлен его взгляд. — А, да, — Чон У мотает головой и обращает на девушку внимание. — Наверное, показалось, — он одёргивает себя, чтобы не улыбнуться. Что она хочет от него? Почему продолжает смотреть? У него что-то с лицом? — Я… пойду в палату, — бормочет Чон У, отрываясь от места, к которому прилип последние три минуты. Чон У делает несколько болезненных шагов, облокачивается на стену, чтобы перевести дыхание и отдохнуть. Его тошнит от своей же слабости. Девушка уже подходит к концу коридора, но останавливается, когда слышит молодой голос. — Постойте! — она оборачивается на звук. — Можно спросить вас? Стук каблуков разлетается по коридору, и девушка оказывается рядом с Чон У. — Да, что вы хотели? — У вас… не работает стоматолог? — что он несёт? — У меня зуб болит, хотел проверить. — Работает, кабинет 411, этажом выше. Принимает после пяти, — девушка быстро уходит, поправляя в руках карты. — Спасибо! Если кого он и видел, то только Мун Чжо. И если он действительно здесь работает, то его сфера останется прежней. Чон У верит в эту чушь, ему хочется увидеть его. Почувствовать этот взгляд на себе, ощутить прикосновения холодных пальцев на своей щеке. Пути назад нет. Он помешан на Со Мун Чжо. Чон У вваливается в палату и садится на кровать. До пяти ещё много ждать. За долгое время на его колени ложится ноутбук. Папка с названием «Книга» не открывалась с времён, когда Ю жил в общежитии. Он закончил её ещё тогда, перед дракой. Но пальцы тянулись написать эпилог, и каждый раз он ударял себя по рукам, не успев открыть крышку ноутбука. Привычные горы, заросшие деревьями и кустарниками. Чон У наводит курсор на папку, но замечает новый файл с названием «Статья». Кажется, он не писал ничего такого, и Чон У открывает незнакомый документ. Файл содержит исписанные две страницы. Он начинает бежать глазами, но сразу натыкается на обращение. Лапуля, опубликуй статью, когда я стану мёртвым для всего мира, кроме тебя. Изо рта вырывается мягкий порыв воздуха, и Чон У проводит языком по верхним зубам. Хочет играть? На лице появляется усмешка, и Чон У впитывает следующие слова. Отредактируй, если найдёшь ошибки, но не меняй сути. Глаза несутся по строчкам. Чон У читает написанную Мун Чжо статью о том, что на самом деле случилось в общежитии. Удивительно, как красиво и лаконично подобраны слова. Мун Чжо умеет пускать пыль людям в глаза. Говорится о том, что Со Мун Чжо убил всех жильцов, а Ю Чон У лишил жизни Со Мун Чжо при самообороне. И больше ничего. «Самооборона», — Чон У смеётся, представляя, как Мун Чжо писал эту ложь с улыбкой на лице. Он знал заранее? Был настолько уверен, что Чон У убьёт его? Только вот… — Можно вопрос? — Чон У смотрит на полицейского, который уже собирается уходить. — Что такое? — Есть доказательства, что Со Мун Чжо мёртв? — тяжело произносить его имя, но ему нужно услышать. — Фактически нет, но мы уверены, что он не смог выжить после того, как потерял огромное количество крови. Чон У помнит, как раз за разом всаживал нож в мягкую податливую шею, разбрызгивая краски по полу. Он видел улыбку на его лице перед тем, как он назвал Чон У своим лучшим произведением, что бы это не значило. Он отчётливо верил, что убил его, просто хотелось услышать приятную фразу: «Со Мун Чжо мёртв». — Вы уверены? — взгляд опускается на больное запястье. — Простите? — Вы уверены, что он мёртв? — Чон У не сможет спать спокойно, не получив ответа. — Господин Ю, ни один человек не выживет после такого, — полицейский открывает дверь. — До свидания, — и скрывается в коридоре. Мёртв ли Мун Чжо? Скорее всего. Верит ли в это Чон У? С трудом. К нему приходят менять бинты. Спрашивают причину. Чон У рассказывает историю о том, как он ворочался во сне. Есть доля правды, говорить от этого легче. Чистые повязки прячут рубцы и порезы. Стрелки часов доходят до отметки пяти, и ноги в мягких белых тапочках осваивают ступеньки. Чон У поднимается на четвёртый этаж. Иронично. Найти кабинет не составляет труда. Стоит немалая очередь из желающих вылечить зубы. Чон У здесь точно не за этим. Он усаживается на прикрученную к стене скамейку и ждёт, пока настанет его время. Мысли так и закручиваются в голове в тугой узел, но Чон У не намерен их распутывать. Время, нужно терпение. Он начинает шарпать ногами по коридору не в силах ждать своей очереди. Давно он стал таким нервным? Или он просто хочет увидеть его? Дверь открывается, и пациент выходит из кабинета. Наконец-то! Чон У ступает внутрь и сразу замечает чёрные локоны, закрывающие часть лица. Мун Чжо сидит за столом, что-то печатая на компьютере. Сердце ускоряет темп, а во рту пересохло. Чон У делает шаг, но, похоже, его не замечают. Раздражает. Он кашляет, чтобы привлечь к себе внимание. — Что? — пальцы непроизвольно сжимаются в ладонь, и Чон У не может больше выдавить из себя и слова. Не Мун Чжо. Доктор приятной наружности улыбается и встаёт из-за стола, надевая перчатки и поправляя маску. Не его улыбка. — Присаживайтесь, — стоматолог указывает на кресло. Не его голос. Чон У не видит ничего, перед глазами всё плывет. Он не помнит, как оказывается под ярким светом лампы. Зеркальце аккуратно ложится на язык, и Чон У чувствует окутанные резиной пальцы около своего рта. Не его прикосновения. Чон У сглатывает, пытаясь подавить подступающий ком к горлу. Как он мог поверить, что Мун Чжо жив? Он лелеял надежды, уверял себя, что Со выкарабкается и спасёт себя. Злость на самого себя смешивается с горечью. И как он будет жить с этими мыслями? Как он будет жить без Мун Чжо? Чон У замечает, как шевелятся губы доктора. Он что-то ему говорит? Какая уже разница. Всё его существование не имеет больше смысла. Он больше никому не нужен, а единственный человек, которого заботил Чон У, теперь лежит где-то на земле, пока дождь хлещет каплями по мёртвому лицу. Хочется закричать, разорвать себе горло. Достать чёртово сердце, чтобы он больше не мог жить. Зачем оно ему? Чон У потерянно осматривает палату. Замечательно, он не помнит, как вернулся. Галлюцинации, кошмары, провалы в памяти. Что ещё? — Лапуля. Он вздрагивает и оглядывает комнату. Здесь никого нет. Его сейчас вырвет от того, что он не может контролировать свой мозг. — Посмотри на меня. Снова? Чон У закрывает глаза и падает на кровать, прикрывая уши руками. Он не может слышать его голос. Просто не может. Не тогда, когда он мёртв. Ю сжимает глаза сильнее и вдавливается всем телом в кровать. Лучше бы он умер на четвёртом этаже общежития, потому что сейчас он ощущает себя намного хуже, чем тогда. Чон У чувствует, как что-то холодное касается плеча. Холодное! Чон У распахивает глаза и видит перед собой Мун Чжо. Его Мун Чжо, касающегося рукой плеча Чон У. Ю задерживает дыхание и приподнимается с постели. Со улыбается. Он смотрит на Чон У, не отрываясь. Смотрит с обожанием, будто Чон У… Его лучшее произведение, да? Как долго Ю ждал этого ощущения. Прелестные омуты, идеальные скулы, притягательные губы. Он тянется к ним, но его рука проходит сквозь Мун Чжо, и картинка в этом месте расплывается. Чон У сваливается на подушку, потирая виски. — Идеально, просто идеально! — выплёвывает Чон У, пока матрас прогибается. Мун Чжо садится рядом, и его руки оказываются на ногах Ю. — Ты идеален, лапуля, — голос ласкает уши, пока руки мягко поглаживают в районе берцовых костей. — Ты вообще в курсе, что ты моя галлюцинация? — уточняет Чон У, рассматривая играющую улыбку на лице Мун Чжо. Прикосновения прекращаются, и холод от пальцев исчезает. Мун Чжо с восхищением смотрит на Чон У. И не разрывая контакт, отвечает: — Знаю, — и тянется к его шее. Какое разочарование, когда его пальцы сталкиваются с преградой в виде фиксатора. — Все ещё носишь? — выдыхает Мун Чжо, располагаясь рядом с Чон У. — Приходится, — Чон У прикрывает глаза, когда чувствует руку Мун Чжо в своих волосах. Он поглаживает их, вплетает в свои пальцы, наслаждается. — Рассказать зачем? — совсем близко, что Чон У ощущает кожей дыхание Мун Чжо. И Мун Чжо отстраняется, усаживаясь на краю кровати. Руки, которые так жадно хочет Чон У на своей шее, сейчас лежат на коленях, а взгляд направлен куда-то через окно на улицу. — Господи, ну говори уже, — Чон У разглядывает спину Мун Чжо. — Передумал, — Со хмыкает и поворачивается обратно к Чон У и ложится рядом. Лапуле совсем необязательно знать подробности их драки. Настоящий Мун Чжо расскажет их сам. А пока Чон У опускает голову на грудь Мун Чжо и прижимается к нему своим телом. Ему плевать, реальность или фантазия, он просто хочет быть рядом с Мун Чжо. Чувствовать пальцы, играющие на его теле. Ощущать тяжесть руки на своей талии. Понимать, что его сердце находится близко. Чон У проваливается в сон под тихое и нежное «лапуля». Утром Чон У пытается сорвать проклятый фиксатор на шее. У него почти получается, но в палату приходят, чтобы совершить плановый осмотр. За такую оплошность у Чон У чешутся руки перерезать докторам глотки, чтобы не мешали ему больше. Он издаёт смешок, но никто даже не обращает внимания. Тут никому нет до него дела. Таблетки благополучно оказываются во рту, и Чон У радуется, когда его оставляют одного. Может, сегодня стоит прогуляться? Рядом с больницей есть огромная территория, где можно отдохнуть, посидеть на скамейках. Можно встретить детские площадки, даже спортивные тренажёры. Тело обдаёт лёгкий ветерок, когда Чон У выходит на улицу. Он заново познаёт мир, смотря на него под другим углом. Дети резвятся на площадке, прыгают, сидят на качелях, играют с воздушными змеями. У Чон У не было такого в детстве. Ю присаживается на лавочку и наблюдает за людьми. Кто-то разговаривает с друзьями, некоторые видятся с родителями, которые привезли разных вкусностей. От увиденного у Чон У сжимается сердце. Ему ни разу не позвонили, не спросили, как его самочувствие, не узнали, жив ли он в конце концов. Влага накапливается в глазах, и брошенный всеми Чон У поднимает голову и смотрит на небо. В нём он начал находить успокоение. Такое же умиротворение, которое он испытывал, когда Мун Чжо стоял за его спиной. Когда его рука была на плече, сжимая костяшки и передавая уверенность. Когда его губы находились в паре сантиметров от его шеи. Чон У вздыхает и откидывается на спинку скамейки. — Лапуля, — ровный голос дотягивается до ушей, и Чон У резко оборачивается. — Ты адекватный?! — он шумит на Мун Чжо, оказавшегося рядом. — А я разве похож на такого? — Мун Чжо улыбается и наклоняет голову в знак примирения. — Ты уже отвечал так, — говорит Чон У, вспоминая отрывки того вечера. Всё-таки его мозг успел выхватить элементы характера Мун Чжо. Но Ю никогда не знал его. Он понятия не имеет, когда у Со день рождения, какую еду он любит, какие цвета в одежде предпочитает — разве что в чёрном Чон У уверен. И тот факт, что Чон У думает в настоящем времени, злит сильнее. — Не появляйся больше! — рявкает Чон У, пытаясь ухватить Мун Чжо за воротник, но его руки врезаются в деревяшки, а лицо Со становится немного размытым, но Ю продолжает видеть улыбку. — Я не буду больше исчезать. Устроит? — Мун Чжо перехватывает его руки и накрывает их своими большими ладонями. — Нет, — Чон У закрывает глаза. Ему страшно. Страшно верить в то, что его галлюцинации с каждым днём становятся реалистичнее. Страшно понимать, что это всего лишь игры разумы. Страшно открывать глаза и видеть лицо, зная, что его обладатель мёртв. — Я не похож на него? — Мун Чжо дотрагивается до запястья, перебирая зубы на браслете. — Заткнись! — Чон У вырывает руки из холодных пальцев. Почему, чёрт возьми, призрак Мун Чжо идеален в его голове? И Мун Чжо затихает, устраиваясь поудобнее, двигаясь ближе, чтобы их плечи соприкоснулись. Чон У чувствует взгляд на себе. Хочется взвыть от того, что Мун Чжо преследует его даже после своей смерти. Со сейчас так близко, но так далеко, как бы банально это не звучало. Чон У буквально не может дотронуться до него. Этого добивался настоящий психопат? Намеревался жить в его сердце до самой смерти? Прикажете убить себя, чтобы спокойно существовать? Разум плывёт всё сильнее и сильнее, а лёгкие, вместо свежего воздуха, набиты каким-то спиртом. Потрясающе, Чон У свихнулся. Может, стоит попробовать жить в ладах с собой, в частности со своей головой. А если быть конкретнее, то с призраком Со Мун Чжо. Чон У чувствует, как трава щекочет незакрытые участки ног. Он идёт по тропинкам, а по пятам шагает Мун Чжо. Конечно, это немного странно, учитывая, что никто не видит убийцу, кроме Чон У. Но ведь Ю тоже никто не замечает, кроме Мун Чжо. — Так и будешь ходить за мной? — кидает Чон У, не смотря в сторону Мун Чжо. — Так и будешь задавать глупые вопросы? — он смотрит на него по-другому. Так, как хотел бы Ю, когда Со был жив. Разум будет давать то, что жаждешь. Идеального Мун Чжо, который согревает душу одним лишь присутствием. Чон У не может терпеть его улыбку на действительно мёртвом лице. Не может видеть своего отражения в уже безжизненных глазах, которые до сих пор светятся безумием. Если присмотреться, то можно увидеть блеск по краям зрачков. Чон У поражается, насколько чётко картина в его голове ложится на реальность. — Я в палату, — зачем он предупреждает того, кто живёт в пределах его воображения? Мун Чжо невнятно отвечает, и они направляются обратно в больницу. — Как думаешь, оставить так или лучше поменять? — Чон У сидит на кровати за ноутбуком, прислонившись макушкой к изголовью. Спрашивает Мун Чжо. Свою галлюцинацию. — М-м-м, оставь так, — голова Мун Чжо покоится на плече Чон У. Со накрывает правой рукой ладонь Чон У и ведёт ей, ставя точку в предложении. — В следующий раз, когда придут полицейские, скажи, что кое-что вспомнил и написал статью, которую они должны опубликовать, — Мун Чжо перекладывает руки на талию Чон У, обнимая и прижимая его к себе. Чон У чувствует, как волосы Мун Чжо щекочут щёку. Мужчина приткнулся носом к его виску. Дыхание распаляет кожу, и по телу Чон У пробегают мурашки. — Прекрасный. Низкий голос застревает в голове Чон У. Пора признаться, что не только голос, но и весь Мун Чжо не может вылезти из его разума. Чон У пахнет больницей, какими-то таблетками, мазями, но Мун Чжо не перестаёт наслаждаться им. Он мягко целует кожу Чон У, добираясь до мочки его уха, пока руки приподнимают хлопковую рубашку и заползают под нее. Он опять играет с бинтами, пытаясь достать до нежной кожи, укрытой под слоями повязок. К счастью, они уже не такие тугие, и скорее всего их скоро снимут. Чон У сжимает в руках простыни, когда Мун Чжо оттягивает кусочек бинта и пальцами залезает под ткань. Ю судорожно выдыхает, но сразу же закусывает губы, когда ладонь Мун Чжо спускается чуть ниже, ближе к паху. — Мун… Чжо, — он никогда не произносил его имя в таком тоне. Чон У буквально стонет, пока Мун Чжо водит рукой по тазовым костям. — Подожди… — Ю говорит с усилием, чтобы не позволить очередному вздоху вырваться изо рта. Мун Чжо прикусывает хрящик уха, на что Чон У содрогается, а затем приглушённо выдыхает: — Что такое, лапуля? — Чон У не видит его улыбку, зато Мун Чжо может наблюдать, как дрожит тело возлюбленного. — Ты… моё воображение, — Чон У проводит рукой сквозь Мун Чжо, и реальность искажается. — Ты не он, — с каким-то презрением говорит Ю, закрывая глаза и сильно зажмуриваясь. «Давай, давай», — Чон У тяжело дышит. — «Ты сможешь!» Ю считает до трёх и осматривает пустую комнату, в которой находится только он. Чон У с облегчением падает на кровать. — Надо себя контролировать, — уже вслух произносит Ю. Он снимает браслет с кольцом и кидает в рюкзак. Может, так он будет меньше думать о Мун Чжо? Подходит время сеанса, и Чон У спускается на второй этаж к психотерапевту. Ю прикусывает себе язык и повторяет себе несколько раз, что ему не следует рассказывать о галлюцинациях. Чон У начинает замечать шевеление за плечом доктора, и ему это совсем не нравится. В следующую секунду он замечает ухмылку, но тут же закрывает глаза. Задание полностью провалено, потому что психотерапевт задаёт вопрос. — Вы что-то видели сейчас? «Представляете, за мной постоянно ходит призрак Мун Чжо», — Чон У разрешает себе чуть улыбнуться. — Нет, просто пылинки на свету красиво летают, — очевидная ложь, ведь Чон У тошнит от пыли после общежития. — Хорошо, у меня для вас приятная новость, Чон У, — психотерапевт поправляет очки и открывает карту, — вас скоро выпишут. Чон У чувствует, как внутри что-то переворачивается, задевает створку окна, и тёплый воздух проникает в его душу. — Серьёзно? — ему хочется по-настоящему рассмеяться. — Да, может, завтра или… послезавтра. Небольшая пауза перед тем, как Чон У вступит в новую жизнь. Когда-то он мечтал о ней, переезжая в Сеул. Когда-то у него были надежды на хорошую работу. Когда-то у него была девушка. Когда-то Ю помнил об этом, но сейчас в голове сплошной туман прошлого, в котором разобрать он может только бледное лицо с прекрасными чёрными глазами. Больно, и ужасно сковывает движения, потому что никто другой не даст той свободы, которую он так желал. Страшно делать шаги самостоятельно, без каких-либо указаний. Будто его всегда направляли. Говорили, куда лучше надавить, где сдержать себя, а когда сжать горло и лишить возможности жить. Под каким углом разрезать кожу, чтобы жертва не умерла от потери крови. Как растянуть время удовольствия, наслаждаясь мучительно долгой смертью. Как не потерять себя, когда тело и разум захватывает Мун Чжо. В палату заглядывают полицейские. Видимо, их предупредили, что Ю скоро покинет больницу. Они снова спрашивают одни и те же вопросы, но на их лице появляется изумление, когда Чон У отдаёт им флешку. — Я упоминал уже, что ко мне частично вернулась память. Можете выполнить просьбу? Опубликуйте, пожалуйста, эту версию событий, — он протягивает маленький накопитель с верёвочкой с одной стороны. — Это то, что произошло на самом деле, — делает акцент на последних словах, но добавляет, — совсем не отличается от той версии, что вы рассказали. Чон У начинает собирать вещи, когда комнату покидают лишние люди. Его взгляд задерживается на зеркале. Он до сих пор ходит в больничной одежде, а на шее закреплён ненавидимый фиксатор. — Когда они уже снимут его? — спрашивает Чон У у отражения в зеркале. Он оглядывает комнату, но ответа не слышно. Почему-то он был уверен, что галлюцинация вновь возродится и застанет Чон У врасплох. Он воспринимает игнорирование как укол. Через некоторое время ему снимают повязки, и Чон У может полностью рассмотреть то, что сотворили с ним. Много шрамов, где-то рубцы, только поджившие раны — Мун Чжо бы оценил. Затем освобождают шею, и Чон У наконец может вдохнуть. Чувство удушения исчезает вместе с лечебным воротником. Ю подходит к зеркалу и наклоняет голову. С левой стороны красуется длинный шрам от глубокого пореза. Чон У проводит ладонью по нему, чувствуя неровности. Он ухмыляется. У Мун Чжо были похожие шрамы на груди и, кажется, плечах. Чон У не помнит точно. Знает только, что они стали ближе. Он ещё больше стал походить на Мун Чжо. Ему говорят использовать мази и продолжать пить таблетки. Чон У кидает всё в рюкзак и спускается в вестибюль. «Здесь когда-нибудь что-то меняется?..» — Чон У окидывает коридор, в котором толпятся люди. Он прокладывает дорогу сквозь плечи и животы. Благо, у него есть чемодан, и это облегчает процесс. Вскоре оказывается на улице, и Чон У прислоняется к стене здания, чтобы перевести дыхание. Ему предстоит искать жильё и работу. Со вторым вопросом проблем не должно быть: Чон У не отказали быть редактором маленькой компании, которая издаёт журналы, по всей видимости, открывающиеся только на первых трёх страничках. С проживанием дела обстоят намного хуже. Можно было вернуться в родной Пусан. Но Чон У лишь кусает щёки, когда думает об этом варианте. Никто не удосужился спросить, как у него дела. Ему просто не хочется туда приезжать. В место, где его никто не ждёт. И остаётся только общежитие, потому что денег на что-то другое совсем нет. Чон У старается не вспоминать прошлый гошивон. Ему просто нужно переступить через всё, что произошло с ним. Но какая-то часть продолжает говорить, что Ю никак не сможет забыть. Он был убийцей. Его руки были по локоть в крови. Разве он сможет когда-то забыть тот страх на лицах? Разве у него получится стереть из памяти вид мёртвых тел? Разве он пытается избавиться от навязчивых мыслей, который повсюду кричат об убийстве? Разве он хочет проститься с наслаждением, которое он испытывал во время власти? На все вопросы ответ был один. Нет. Он живёт этим, и он страстно желает воплотить мечты в реальность. Особенно тогда, когда он стоит около больницы и ругается с незнакомым ему человеком. Его голос повышается до невозможности, и Чон У вцепляется одной рукой в рубашку мужчины, отталкивая от себя. — Ты что себе позволяешь?! — на Ю сыплются ругательства. Он не может больше их терпеть. — А вы слепой, что ли? Не видите, что тут люди ждут? — Чон У вытирает об штаны ладонь, которой он касался незнакомца. Улыбка приобретает насмешливый вид, и Чон У вскидывает брови, произнося следующие слова. — Вам не понадобятся больше глаза. Он хватает мужчину за шею и слышит хриплый кашель, когда начинает сжимать. Три секунды, и Чон У чувствует, как к пальцам подбирается тепло, а пульс мужчины учащается до предела. Три секунды, и на его плечо ложится тяжёлая рука, которая заставляет разомкнуть кольцо на горле из-за неожиданности. Мужчина сгибается пополам, уперевшись ладонями в колени, и давится, сплёвывая слюну на асфальт. Чон У интересно, кто посмел прервать удовольствие, и резко поворачивает голову, чтобы взглянуть в глаза мерзавца. Но он ускользает, и Ю тонет. В до боли знакомом тёмном озере без дна. — Извините его, — этот ровный голос, достающий до самого сердца, — он немного бурный, — эта фальшивая улыбка для публики. — Придурок! — мужчина кашляет, потирая больную шею. — Возьмите, и давайте забудем, — бледная рука протягивает бумажки в сторону пострадавшего, и тот выхватывает их. Чон У боится. Страх парализует всё тело, и Ю не может поднять голову. Галлюцинации не могут видеть другие люди. Чон У пытается нормально дышать, но ощущение взгляда на своём затылке не даёт этого сделать. Ю судорожно приоткрывает рот, чтобы восполнить недостаток. Холодные пальцы дотрагиваются до подбородка и запрокидывают немного голову, чтобы Чон У мог увидеть живые и полные одержимости глаза. — Лапуля, я ждал тебя, — Мун Чжо проводит большим пальцем по нижней губе Чон У. Его рот до сих пор открыт, но даже так Ю недостаточно кислорода. — Я… — почему его голос такой спокойный, хотя внутри всё разрывается, будто его режут скальпелем по только затянувшимся ранам. — Я убил тебя. — Нет, ты убил часть себя, — произносит Мун Чжо, перемещая ладонь на шею Чон У и проводя костяшками по его длинному шраму. — Нам пора. И Чон У чувствует, как холодные пальцы вплетаются в его собственные. Его куда-то ведут, Чон У не может разобрать. Перед глазами мелькают деревья, вымощенные тропинки, кустарники, детские качели, невысокий забор и дорога. Шум проезжающих мимо автомобилей сбивает с толку, но Ю тут же усаживают в машину и застёгивают ремень. Он слышит, как захлопывается дверь, и водитель оказывается на своём месте. — Посмотри на меня. Чон У не может. Невозможно верить в происходящее. Ю боится, что разум породил очередной сон, и Чон У сейчас проснётся в своей палате на кровати. Он зажмуривается и мнёт в руках края рубашки. — Чон У, — Со редко называет его так, привычного ласкового «лапуля» не следует. Мун Чжо встревоженно смотрит на него. У стоматолога небольшие мешки под глазами, и весь его вид кажется потухшим. У него взлохмачены волосы — Чон У успевает заметить чёрную кепку и очки на заднем сиденье. Настоящий ли Мун Чжо перед ним, или сознание до сих пор играет в злую шутку? Чон У отводит взгляд не в силах смотреть в любимые глаза. Ю слышит тяжёлый вздох Мун Чжо. Проходит несколько секунд, и Чон У видит, как картина за окном меняется. — Постарайся уснуть, — маленькая просьба, перед тем, как Ю действительно проваливается в сон.