заслуженная свобода.

Такемичи так сильно устал. он лежит на холодном кафельном полу, держа в руках пистолет. вокруг него бегают Хайтани, пытаясь остановить кровь. кто-то из братьев кричит в телефон. наверное пытается вызвать скорую. Такемичи это не нужно. он знает, что ему уже не помогут, да и не умрет он вовсе. он вернётся назад, в прошлое. туда, где все началось. туда, где он еще был обычным подростком. в тот возраст, в которой он прыгнул впервые, желая спасти Тачибану Хинату. насколько давно это было? а что же сейчас? он сам убил ее. он убил всех из главных фигур, которых должен был спасти. ему надоели их спасать. с каждым разом ничего не менялось. спасая одного, умирал другой. в последнем прыжке, его обвинили в предательстве. это разбило его. он тут ради них прыгает во времени, черт возьми. и он пошел по-другому пути. раз не хотят по-хорошему, будет по-плохому. уехал в Роппонги, связался с Хайтани. они создали свою группировку. около года спустя группировка завладела многими заведениями: казино, бары, клубы, отели, бордели. они занимались еще и наркотиками: поставки, распространение, ох, ну и употребление конечно тоже. ах, и другие банды, которые были уверены в том, что справятся с ними, как-то резко исчезали, так же резко как и появлялись. он до сих пор помнит как его старые друзья из Тосвы пытались его остановить. иронично, правда? воспоминания их первой стычки будто выскребли у него в голове. когда он застрелил Баджи и Казутору. о, видели бы вы лица ребят из свастики, вот это был вид. ну не весело же, а? это было его первое дело в первом прыжке. не дать Ханемии убить Кейске, ну у него это вышло конечно. но тут он самолично убил их. это уже не тот Такемичи, которого они знали. ну вот, воспоминания на этом начинают обрываться. в глазах расплывается темнота. голоса перемешиваются, не разобрать ни слова. ток прошелся по телу. открываются синие, пустые глаза, которые ранее блестели голубизной. кровавый хэллоуин перед ним. вот и Баджи бьет Чифую, вот и Казутора приближается к ним. Такемичи рефлекторно бежит к ним, сбивая Баджи в сторону, нож мягко входит в его плоть, шокируя его обладателя и парня, которого оттолкнул. ну что за напасть такая. снова все это проходить? ••• открывать глаза было слишком сложно из-за яркого света в помещении. он находится в больнице, неудивительно, все-таки нож вогнали. потирая глаза ото сна, он вспоминал, сейчас в палату влетят виновники сея торжества, а вместе с ними глава и его заместитель их группировки. он даже помнил что они будут говорить, их жесты. он столько раз это видел уже, не сосчитать. и правда, как по часам, в палату влетает четверо. — Такемичи, ты очнулся, — восстанавливая дыхание, громко выговорил Кейске, — наконец-то блять. — и вам привет, — махнул он вяло, боль конечно уже не такая как раньше, но все же, было неприятно двигаться. — как ты себя чувствуешь, герой? — усевшись на койку и переведя заинтересованный взгляд, произнес Майки. — как думаешь, как себя чувствует человек, в которого вогнали нож? — с ноткой иронии задал он свой вопрос в ответ. на самом деле, боль то и правда была не сильная, он чувствовал и по сильнее, например, когда ему сломали обе ноги, чтобы он не мог убежать и отрезали ему пальцы. а тут то, всего лишь нож, гоните чтоль, не так уж и больно. но роль отыгрывать нужно хорошо. они же этого не знают. перед ними сейчас не глава преступной организации, а обычный подросток, состоявший во втором отряде Токийской свастики. — больно конечно, дурак. — закатил глаза Такемичи и скрестил руки на груди. в палате повисла тишина, все четверо смотрели на него. Такемичи рассмеялся от наступающего давления, его смех подхватили остальные присутствующие. — тебе нужно поскорее приходит в норму, наши переживают, а Хината вообще себе места не находит, нельзя заставлять волноваться свою жену, Такемучи, — рухнул рядом с Майки, Дракен. вот они уже потихоньку занимают его кровать, а она, на секунду, и так маленькая. — эй, ребята, кровать и так небольшая, вы то куда заваливаетесь, — бурчал на них Ханагаки, — вы что глупые? — а нам все равно, — вскрикнул Кейске, взяв за руку Казутору, обойдя кровать с другой стороны, сел по другую сторону от него. ну все, его кровать оккупировали. ребята начали обсуждать что-то, но а он… в этот момент, в его голове начали всплывать воспоминания об их убийствах, как он застрелил Ханемию и Кейске, как спалил магазин Дракена, где упомянутый сгорел заживо, как столкнул Майки с крыши. и об убийствах остальных он не забыл. но его лицо не исказило никакой эмоции в этот момент, он лишь фальшиво улыбался, иногда вставляя пару слов в их разговор. спустя какое-то время разговоры стихли и он прочувствовал эту неловкую атмосферу, только сейчас заметил на себе неуверенный взгляд Казуторы, который до этого не смотрел на него ни разу. кстати, это что-то новое. в прошлые разы он налетал на Такемичи, обнимая, плакал и кричало о том, что очень виноват и извинялся перед ним, а Ханагаки утешал его. в этот же раз, он тише воды, ниже травы, не поднимая на свою «жертву» взгляд, до этого. — что такое, Ханемия? — спросил его Мичи и положил руку на его плечо, почувствовал как тело под ней дернулось. Казутора мялся, перебирая пальцы своих рук и неуверенно, тихим голосом произнес, — мы можем позже поговорить, — поднял взгляд на блондина, видя легкий кивок, продолжил, — наедине? — о, да, конечно, я не против, — Такемичи слабо улыбнулся. разговор вновь продолжился, если так подумать, то Баджи начал его, чтобы стереть эту повисшую тишину, после вопроса Ханемии. но у Такемичи вновь в голове были другие мысли. почему же это действие изменилось? что он хочет мне сказать? эти вопросы будто превратились в карусель в его голове, и ни о чем другом он не мог думать.