Всегда Малфой!

      Драко скривился. Он прекрасно знал, кому принадлежала эта форма, и от внезапной мысли улыбка тут же сошла с его лица. Слишком быстро мир напоминал ему, что даже самые светлые моменты всегда остаются под чужим пристальным взглядом.       Немного позже, он стоял в теплице номер два скрестив руки перед Ритой в её человеческом облике. Та щёлкала длинными, лакированными ногтями по перу и, не скрывая раздражения, прищурилась:       — Ты называешь это сведениями? Крохи, жалкие крохи, мальчик Малфой. Я рассчитывала на большее.       — На большее? — холодно протянул Драко, поднимая взгляд. — Думаю, вам и этого хватит. Вы ведь не забыли, что имя моего отца всё ещё весит больше, чем ваши сплетни?       Рита сжала губы, и её насмешливый тон стал мягче. Но взгляд оставался колючим: она отступила на шаг, смирившись, хотя обиду явно затаила.       Следующая неделя выдалась на удивление солнечной. Казалось, Хогвартс праздновал наступление весны: окна были распахнуты настежь, студенты толпами высыпали к озеру, а над ухоженными лужайками висела лёгкая дымка тепла. Но Драко не мог разделить всеобщего восторга. Уроки тянулись бесконечно, обязанности давили, а Крэбб и Гойл будто получили приказ не отходить от него ни на шаг. Пэнси тоже вечно крутилась рядом — приторно улыбалась, хватала его под руку, шептала что-то на ухо.       А Гермиона… она сидела у своего любимого дерева у озера. Иногда одна, чаще в компании Поттера и Уизли, но неизменно с книгой на коленях. Солнечные блики скользили по её волосам, делая их почти золотыми, и каждый раз, когда Драко невольно задерживал взгляд, его охватывало странное, тягучее чувство. Будто счастье было совсем рядом, но протянуть руку к нему было невозможно.       Он не находил возможности сбежать к ней. И каждый день, наполненный смехом других, ощущался для него невыносимо длинным.       День за днем солнечная неделя таяла, оставив после себя только лёгкий след весеннего тепла — и в субботу небо вдруг сдулось и рухнуло дождём словно разорвалось. Тучи налетели чёрные, тяжелые, и дождь хлестал так, будто кто-то разлил море прямо над замком. Струи били в витражи, скатывались по камню, сливались в мутные потоки, и казалось — конца этому не будет.       В подземельях, где находились гостиные Слизерина, от дождя не было и следа. Ни окон, ни звука стихии — только тихий гул голосов, скука и раздражение. Пэнси что-то щебетала про новые платья, Крэбб и Гойл, как обычно, спорили, кто кого толкнул сильнее. Драко сидел в кресле и чувствовал, как внутри его растёт нетерпение. Он знал: за стенами льёт ливень. А значит — отличное прикрытие.       Ему нужно было увидеть её. Вдруг в голове у него возник план — глупый и смелый одновременно. Дождь. Стена воды. Никто не увидит. Никто не заметит. Он поднялся, обронил невнятное «надо к профессору», и никто особенно не заинтересовался. Лёгкой, уверенной походкой он вышел из гостиной, схватив у Пэнси плащ — как ни в чём не бывало — и помчался по скользким коридорам. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его можно было слышать в каждой плитке. И нашёл её там, где и ожидал. Библиотека.       В длинных окнах гремела буря: серое небо, тёмные струи дождя, вспышки молний, от которых ряды книжных полок казались то тенями, то декорациями какого-то заколдованного сна. Гермиона сидела у окна, положив ладонь на раскрытую книгу, и её волосы в полумраке отливали бронзой. Она выглядела сосредоточенной, но в то же время отстранённой — словно шторм за стеклом затягивал и её.       — Ты серьезно? — сказал он, подходя ближе. — Вместо того чтобы сидеть с подружками в тепле, пришла читать в ледяную библиотеку. Она вздрогнула, но, узнав голос, закатила глаза.       — А ты-то что здесь делаешь? — тихо спросила она. — Уж точно не ради книг. Он усмехнулся и наклонился так, что их разделяло всего несколько шагов.       — Я пришёл за тобой.       Гермиона нахмурилась, но щеки её заметно порозовели. Она подняла глаза и на её лице отразилось удивление, а потом улыбка — та самая, которую он видел теперь всё чаще и которую невозможно было упрятать.              — Ты сошел с ума, — выдохнула она, когда он, размахивая плащом, протянул ей руку. — Драко, тут же промокнем.       — Кто сказал, что мы хотим быть сухими? — ответил он, и в голосе прозвучала детская хулиганская искорка.       Мгновение они смотрели друг на друга: её сомнение против его упрямства. Потом она тихо захлопнула книгу, будто сдаваясь.       — Если простужусь, я свалю это на тебя, — пробормотала она и поднялась. И они вышли.       В коридоре было пусто, эхо шагов отдавалось в камне, и только когда они распахнули тяжёлую дверь на улицу, мир обрушился на них — дождь, ветер, запах мокрой земли. Вода сразу промочила их до нитки, но Драко только рассмеялся. Гермиона сначала возмущалась, потом захохотала вместе с ним — звонко, искренне. Всё было не так, как должно, и именно это делало момент идеальным.       Он наклонился ближе, почти касаясь её уха:       — Только мы.       И повёл её сквозь ливень, туда, где стены замка скрывали их от любых глаз.              Они гуляли под холодными потоками дождя. Вода разметала волосы Гермионы и пригладила белые пряди Драко. Дождь хлестал по лицу, но ему было всё равно — он крепко держал её ладонь, будто бросал вызов всему миру. — Ты ненормальный! — закричала Гермиона, смеясь и прикрывая лицо рукой. — Возможно, — Малфой шагнул ближе, и его голос прозвучал прямо у её уха. — Но только с тобой.       Она фыркнула, но не отстранилась. Они шли вдоль стены замка, укрытые плотной завесой дождя, и время будто исчезло. В какой-то момент Гермиона споткнулась на скользком камне, и Драко подхватил её, прижав к себе. Их лица оказались так близко, что холодные капли текли с его волос прямо на её щёки.       — Знаешь, — прошептал он, — мне кажется, это единственное время, когда всё по-настоящему. Никто не видит. Никто не мешает.       Она посмотрела на него внимательнее, как будто сейчас могла прочесть в его лице правду, но в её глазах было столько же любопытства, сколько и осторожности. И он поцеловал её. Вкус дождя смешался с её дыханием, и на несколько мгновений Гермиона забыла обо всём: о друзьях, о правилах, о том, что за стенами Хогвартса сгущается тьма. Но в глубине души она знала: за каждой такой украденной минутой идёт расплата.       Они ещё несколько минут кружили в водовороте ливня, пока смех постепенно не превратился в дрожь. Гермиона поёжилась, обхватив себя руками.              — Всё, хватит… я больше не чувствую пальцев, — пробормотала она, зубы стучали, но в глазах плясали искры. Драко хмыкнул, крепче сжал её ладонь и повёл к старому дубу, чья крона хоть немного защищала от потока воды. Под густыми ветвями было чуть суше, воздух звенел от капель, срывающихся с листьев. Он развернулся к ней лицом, вскинул палочку и с тем самым высокомерным жестом, который всегда выдавал в нём Малфоя, произнёс короткое заклинание.       Гермиона вздрогнула — и вдруг ощутила, как вся влага моментально испарилась с её одежды и волос. Тепло вернулось в тело, щеки запылали. Она уставилась на него, удивлённая и благодарная одновременно.       — Вот теперь ты выглядишь достойно, — сказал он с лёгкой усмешкой, позволяя себе мгновение гордости.       — А себя ты не собираешься осушить? — приподняла бровь Гермиона. Он лишь пожал плечами, и на его губах снова появилась та редкая, искренняя улыбка.       — Мне и так хорошо.       Гермиона скрестила руки на груди, наблюдая, как он откровенно любуется своим заклинанием. В уголках её губ мелькнула насмешка.       — Впечатляюще, Малфой, — произнесла она тоном, в котором звучала ироничная благодарность. — Но я тоже кое-что умею. Она плавно присела на корточки, коснувшись палочкой земли. В тот же миг между корнями дуба вспыхнул ярко-синий огонь. Он горел ровным, упорным пламенем, которое не трогали ни редкие капли, прорывающиеся сквозь листву, ни холодные порывы ветра. Сияние пламени отражалось в её глазах, делая их ещё глубже и ярче.       Драко слегка приподнял бровь, но тут же ухмыльнулся, будто признавая её ход.       — Знаешь, Грейнджер, — протянул он, садясь рядом, — иногда ты почти напоминаешь мне равного соперника.       — Иногда? — фыркнула она, протягивая ладони к пламени. — Ты просто слишком редко это замечаешь.       — Ну, признаю, — сказал он с легкой усмешкой, — это выглядит… достойно. Для дочери магглов. Гермиона бросила на него взгляд исподлобья, но в уголках губ мелькнула дерзкая улыбка.       — А ты, оказывается, неплохо справляешься с заклинаниями из учебника для третьего курса, — парировала она, протянув ладони к теплу огня. — Может, ещё и домашку сам делаешь? Драко вскинул подбородок, словно её слова задели его гордость, но глаза сверкнули вызовом.       — Я бы не стал тратить своё время на такие пустяки. — Он сделал паузу, и в его голосе прозвучала ленивое превосходство. — У меня есть для этого другие люди.       — Конечно, — кивнула она, не отрывая взгляда от огня. — Ведь что может быть страшнее для Малфоя, чем собственный труд. Драко чуть наклонился вперёд, прищурившись.       — Осторожнее, Грейнджер. Ещё немного — и я решу, что ты соревнуешься со мной в остроумии. Она вскинула голову и ответила прямо, без тени смущения:       — А вдруг я уже выигрываю? На миг между ними повисла пауза. Только дождь шуршал в кронах дуба, и синий огонь мягко отражался в их глазах. Драко чуть приподнял уголок губ, словно хотел возразить, но вместо слов выдохнул:       — Ты слишком много себе позволяешь.       — А ты слишком много о себе думаешь, — спокойно парировала Гермиона, протягивая ладонь ближе к огню. Они встретились взглядами. Обычно такие моменты между ними заканчивались очередной колкостью, но сейчас что-то изменилось. Взгляд Драко смягчился — в нём было меньше надменности, больше… растерянности.       — Знаешь, — сказал он тише, чем хотел, — иногда я думаю, что с тобой проще быть собой, чем где бы то ни было. Гермиона замерла, удивлённая его тоном. В её глазах промелькнула настороженность, но потом уголки губ дрогнули — и она тоже позволила себе улыбку.       — Только не начинай, Малфой. Ты сейчас звучишь почти… человечно. Он хмыкнул, будто отгоняя её слова, но при этом не отводил взгляда.       — Не вздумай никому говорить.       — Даже если бы захотела — кто бы поверил? — она слегка пожала плечами, и в этом движении было больше тепла, чем насмешки. И они замолчали.       Молчание затянулось, но оно не тяготило — наоборот, казалось странно уютным. Драко, непривычно для себя, ощущал, что оказался беззащитен. Словно кто-то заглянул под его идеально выглаженную мантию и увидел то, что он сам предпочитал скрывать. И ещё более тревожно было от того, что ему это… нравилось.       Он коротко выдохнул, словно стряхивая с себя лишнюю откровенность, и в голосе снова проступила привычная надменность:       — Ну так что, — лениво протянул он, — ради чего ты сегодня так отчаянно пряталась в библиотеке? Гермиона заметно смутилась, отвела взгляд к синему пламени. Она сжала пальцы на коленях, будто решая — стоит ли отвечать.       — Я… — начала она неуверенно. — Я искала способы… слушать и видеть то, что обычно скрыто. Он приподнял бровь.       — Подслушивать и подсматривать? — в его голосе мелькнула тень насмешки. — Грязноватое занятие, не находишь?       — Иногда единственный способ узнать правду, — резко возразила она, и в её глазах вспыхнуло то упрямое пламя, что всегда выводило его из равновесия. Драко прищурился, вслушиваясь в её слова внимательнее, чем сам хотел бы признаться.       — Подожди, — медленно произнёс он, сузив глаза. — Это ведь не для себя. Слишком… не по-твоему. Ты не из тех, кто будет красть чужие тайны ради развлечения. Уголки его губ дрогнули в кривой усмешке.       — Поттер, конечно, обожает совать нос, куда не просят, но он слишком прямолинеен для настоящей игры. Уизли же… — Драко позволил себе презрительный смешок, — у него мозгов хватит разве что спутать заклинание с палочкой. Гермиона вспыхнула, но не ответила.       — Значит, — он склонил голову, пристально глядя снизу вверх, словно змея перед броском, — охотник тут не ты. Охотник — за тобой.       Тишина повисла, и он мягко, почти лениво, но с железной требовательностью произнёс:       — Кто?       Его голос стал ниже, холоднее, но именно это спокойствие звучало куда опаснее крика.       Гермиона отвела глаза, заметно неохотно выдавила:       — Рита Скитер.       Драко вскинул брови, в уголках губ мелькнула ироничная улыбка.       — Забавно. А я-то думал, что ты ненавидишь её колонки.       — Так и есть, — отрезала она. — Но именно поэтому она и выбрала меня. Ей мало тех сплетен, что ты ей подбрасываешь.       Слова прозвучали слишком резко, и Гермиона тут же прикусила язык. Она знала: Драко действительно был её источником, но многие мерзкие подробности рождались вовсе не от него. Например, то, что Виктор пригласил её в Болгарию на лето, — он точно не знал.       Улыбка на лице Драко чуть дрогнула. Он будто бы напрягся, но лишь на миг — потом снова выпрямился, лениво облокотился на ствол дуба и выдержал паузу. Взгляд его стал холоднее.       — Хм, любопытно, — наконец произнёс он с напускной небрежностью, глядя в сторону. — Думал, ты уже в курсе её маленьких секретов.       Гермиона вскинула голову, глаза расширились. В её взгляде было и любопытство, и тревога.       — Что? — едва слышно спросила она.       — О, — он состроил важную мину, но в глазах мелькнула искра насмешки, — видимо, переоценил твою осведомлённость.       — Драко! — вспыхнула она, сжав кулаки. — Если ты что-то знаешь…       Он тихо рассмеялся — именно этого добиваясь.       — Не горячись, Грейнджер. Скажу лишь одно: ты ищешь не там.       Она нахмурилась, губы дрогнули, но он, будто между прочим, добавил:       — Жуки, знаешь ли, бывают крайне назойливыми. Особенно зелёные. И, заметив, как её дыхание перехватило от догадки, довольно прищурился.       — Иногда нужно просто смотреть внимательнее. Даже самые мелкие вещи могут прятать слишком многое.              В его голосе звучала двусмысленность, и Гермиона на миг замерла. «Мелкие вещи» — слово застряло у неё в голове, словно спичка, чиркнувшая по коробку. Она вдруг осознала, что прямо сейчас ей нужно в библиотеку — срочно проверить одно подозрение, одну безумную мысль.              Она не могла сказать ему об этом, и потому лишь молча сжала губы. Драко заметил, как в её взгляде мелькнула искра догадки, и ухмыльнулся. Поднялся, легко стряхнул капли дождя с плаща и протянул ей руку.       — Пошли, Грейнджер. Твои губы совсем посинели… это не идёт твоим глазам. И, не дожидаясь возражений, повёл её обратно к замку сквозь завесу дождя к теплу, к разгадкам тайн и к тем, кто не подозревал о их минутной дерзости.              На пороге они замерли, грязные, мокрые, срывая дыхание. В глазах Гермионы горел восторг — будто всё встало на свои места, будто ключ к разгадке уже был у неё в руках. Драко, напротив, чувствовал тихое удовлетворение: он смог и порадовать её, и немного оправдаться за статьи Скитер, хотя сам ни в чём не признался.       — Спасибо, — тихо, но искренне прошептала она.       Драко склонил голову набок и нагло подставил щёку.       Гермиона закатила глаза, но всё же легко коснулась его губами — коротко, нежно, едва заметно. После этого решительно толкнула тяжёлую дверь и первой вошла в замок. Он остался стоять под дождём, чувствуя, как её поцелуй ещё греет сильнее любого камина. На пороге она обернулась через плечо, бросила ему тёплый, почти заговорщицкий взгляд.       Драко коротко кивнул. Гермиона скрылась в коридоре, скорее всего направляясь в библиотеку. Он же повернул к подземельям — туда, где его ждали туда, где его ждали Слизерин и маска, без которой он не имел права существовать.