Как во сне

- Нет, Стефания. К сожалению, все темы заняты, - виноватая улыбка и пожатие плеч. - А бывает так, что проект делает не пара, а тройка студентов? На наивно подначивающий вопрос мисс Торнхилл отвечает лишь улыбкой, означающей «нет». Стефания расстроенно отводит взгляд в сторону. - Роуэн хороший и прилежный мальчик. Не понимаю… - мисс Торнхилл смятенно качает головой, и заботливо взглядывает на Стефанию, - Может быть, у вас произошло недопонимание и вам просто надо это обсудить? Стефания мысленно заявляет, что ей не особо хочется делать проект в паре с психопатом, но говорит другое: - Да, знаете… Наверное, мы так и поступим, - вымученная, но правдоподобная улыбка, - Все-таки когда работаешь в паре, надо уметь договариваться. Как договориться с палачом, вознесшим секиру над головой, чтобы он не убивал? Так можно? Учитель, радостная, что до Стефании дошла столь простая и правильная мысль, участливо улыбается. Доброта, исходящая от женщины, успокаивает и умиляет. И девушка устало глядит в ответ, мечтая о том, чтобы прекратить любое взаимодействие с Роуэном. Они прощаются. Выходя за дверь, Стефания слышит быстрый топот убегающих ног в конце коридора. Но повернув голову, видит лишь пустой, молчаливый проход.

***

Не стоит говорить, что со дня признания, Стефания сидела на занятиях с Ксавьером. Роуэн вновь был предоставлен самому себе. В коридорах неприятие заставляло проходить мимо, опуская взгляд. Иногда она случайно касалась Роуэна плечом, и буквально ощущала затылком волну неприязни и… тревожного собственничества. Он не лишен идеи охотиться на нее. И это морально давит. В один момент, на ботанике, их молчание прерывается вопросом мисс Торнхилл. - Кто знает, сколько капель эдельвейса хватит для активизации снотворного зелья? Среди всех сложенных на партах рук выделяется одна поднятая. Конечно, с поблескивающими серебристыми часами, выглядывающих из-под запонок рубашки. Мисс Торнхилл дает время подумать, но никто не составляет Роуэну конкуренцию. И едва рыжеволосая женщина вежливо указывает рукой на Ласлоу, Стефания ровно отвечает: - Для активизации этого зелья достаточно одной капли, потому что эдельвейс обладает редкой волшебной силой. Одна ее частичка достаточна, чтобы усыпить человека на долгое время и подарить ему видения, которые он очень хотел увидеть. В классе наступила другая тишина, если можно так сказать, уважительная. - Мощь, - тихое резюме Ксавьера; ни слухом, ни духом об этом цветке, дарит Стефании легкую обворожительную улыбку. - Совершенно верно, Стефания. Молодец, что изучаешь дополнительную литературу, мало где написано об этом уникальном цветке, - ласковый взгляд преподавательницы приятно откликается в душе. Стефания застенчиво улыбается в ответ и продолжает записывать лекцию мисс Торнхилл. Ответ пусть и правильный, но все же ошибка. Ведь Стефания прекрасно видела эту одну поднятую руку. И в ту сторону более не смотрит. Зачем? Чтобы наткнуться на уязвленное эго телекинетика? Спустя минуту со стола Стефании падает бутылка. Благо, закрытая. Девушка склоняется под немногочисленными взглядами и поднимает ту, чтобы поставить. Видимо, Ксавьер толкнул парту. Вода равняется. Стефания вновь принимается писать, как бутыль снова приближается к краю и громко падает. Мисс Торнхилл выдерживает паузу, а в помещении слышатся редкие смешки. - Извините, - бормочет девушка и поднимает бутылку. Под размеренный, возобновившийся монолог учительницы, Стефания взглядывает на невозмутимо глядящего на нее юношу, и кажется, различает едкие всплески насмешки за линзами очков. Переглядки длятся около двух секунд, но остаются весьма красноречивыми. Стефания первая отводит взгляд и неспеша убирает воду в сумку. Когда ощущает, что тяжесть ликующего и издевочного интереса спадает – все-таки ботаника - девушка негодующе и незаметно для других, перебирает пальцами под партой, собирая невидимые гладкие сгустки воздуха. Магия приятно покалывает подушечки, и до слуха доносится громкий зевок. Роуэн накрывает рот ладонью, крепко жмуря глаза. И старательно сопротивляется сонному наваждению. - Вам скучно, мистер Ласлоу? - Нет-нет, извините, - вяло оправдывается юноша, во все наивные глаза глядя на профессора. Остальные смеются. Рука упрямо трет глаза под очками. Ухмылка Стефании впору, и ведь никто не догадывается о ее настоящей причине. Правда, внезапно падая на Ксавьера от мощного толчка в плечо, девушка в этом сомневается. «Толкающего» рядом, естественно, не было. - Ай, ты чего? – с неловкой улыбкой вопрошает Ксавьер, изучающе глядя на девушку. Как иногда на Роуэна. - Прости, - щеки покрываются румянцем от смущения и капельки злобы, - Я… мне ручку новую достать надо. К счастью, руки ловко роются в сумке, сглаживая эффект столь резкого столкновения. И выбрав ручку, Стефания поворачивает голову к Роуэну, равнодушно пишущему конспект. Внезапно рука останавливается и пальцы нервно сжимают предмет. Ласлоу поднимает на девушку взгляд из-под бровей и фаланги медленно перекатывают ручку взад-вперед. Они оба молчат. Но молчание очень даже говорящее. Поэтому Стефания отмахивается от немого предупреждения и собственной затеи усыпить Роуэна прямо на уроке. И, на мгновение сжав зубы, смягчается и дарит Ласлоу милейшую улыбку. В груди сводит от удовольствия видеть сведенные к переносице брови и слегка рассеянный взгляд. И сбив юношу с толку, Стефания возвращается к записям, принимая решение больше никак не контактировать с ним. Особенно обнажая вражду на занятиях. Глубокий вдох из ингалятора и остаток урока без случайных падений и толканий. Кажется, Роуэн молчаливо поддерживает эту же мысль.

***

- Это тебе от меня! – роскошная улыбка разноволосой подруги. Стефании кажется, что Энид вполне могла бы сниматься в рекламе. Звонкий голосок радует и этого вполне достаточно. Стефания скромно отнекивается, отгораживаясь ладонью от бархатной голубой коробочки. - Не надо, Энид… - Ты даже не посмотрела, а уже!.. – шутливо-возмущенно надувает щеки девушка, пронзая своими голубыми глазами. Стефания сдается. - Что там? - Смотри! – блондинка аккуратно берет коробочку и открывает ее, — Это самое шикарное колье, которое ты видела! – руки празднично заключают счастливую фразу. Энид нетерпеливо торопит Стефанию, - надень, надень его! – и тут же меняется в сияющем лице, деланно серьезно обращаясь, - И не снимай, а то я обижусь, - впрочем, тут же озорно подмигивает. Меж тонких пальцев повисает цепочка серебристых алмазиков. Блеск звездочками виднеется на ниточке колье и белым мерцанием сверкает в мягких серых глазах. - Очень красиво, Энид… - нежно оброняет Стефания, - Где ты его купила? - Да в Джерико, - легкомысленно отмахивается та, и внимательно следит за реакцией подруги, - Тебе нравится? - Без сомнений, - улыбается девушка и неспешно надевает на себя колье. Зеркало являет отражение. Украшение внешние данные не оттеняет, лишь изысканно дополняет поблескивающие от счастья серые глаза. - Знаешь, я всегда думала, что серый цвет – это скука смертная. Но гляжу на тебя и понимаю, он оооочень благородный и такой - вау! – эмоционально причитает Энид, рассматривая Стефанию через зеркало и активно жестикулируя, - Ты прям амбассадор серого цвета! - А ты амбассадор счастья! Спасибо тебе! – смеется девушка, оборачивается и благодарно обнимает поддавшуюся навстречу Энид. Та расстроганно зарывается носом в белокурые волосы, - Сегодня какой-то праздник? - Нет, что ты, - потирая миловидный носик, девушка отстраняется и сцепляет ладони за спиной, - Просто захотела сделать тебе приятно. …чего не делал раньше никто. Стефания, подавляя слезы, улыбчиво кивает. И на следующий день дарит Энид амулет с аккуратным лунным камнем. Он, по желанию Стефании, впитал лучшие грезы ее внутреннего, бескрайнего мира. И теперь Энид может спать без задних ног. И набираться сил, с каждым сном отпуская тревоги, что она так и не обратилась в волка.

***

Дни стали нервными, но тихими. В плане, никто не стремился убить девушку. Но за что бы она ни взялась, внутри начинала напирать нервозность и нехарактерная раздражительность. Каждую ночь краски снов тускнели и облачно-небесный мир сужался, становясь тесным и некомфортным. Стефания наутро ощущала слабость и легкое волнение. Видимо, на стычки с Роуэном уходило слишком много моральных сил. Несмотря на то, что в последние дни они с юношей виделись лишь на нескольких уроках. В день, когда Стефания надела колье и более его не снимала, прозвучало много комплиментов. Даже Аякс важно и горделиво присвистнул. После такой реакции не хотелось снимать украшение, поэтому оно стало дорогой цепочкой, обручальным кольцом, серебряными серьгами – чем угодно, что только не нуждается в снятии. Девушке даже показалось, что Роуэн, готовящийся к занятию, оценил подарок Энид. Внимательный стеклянный взгляд и поведенная бровь смягчились плавным отводом взора к записям. Ручка затанцевала по пальцу другой руки, пока Ласлоу прожигал тетрадь задумчивым взглядом. Стефания про себя усмехнулась и села на место. Так-то. Но все приятные воспоминания меркли, едва возникали в голове. Что за напасть? И шепотки Ксавьера, оборачивавшегося к Аяксу, раздражали. Проникали в уши, зудели. «Когда же он заткнется?» – думалось Стефании, нервно дергающей носком туфли. Движения рук, ног и даже глаз стали дерганными, резкими. Острыми. Энид однажды заметила, что девушка какая-то взвинченная. После демонстративно громко захлопнутого учебника. Ну а зачем так шумно дышать через ноздри и монотонно стукать ручкой по парте? Впрочем, Стефания тут же с виноватой улыбкой извинялась, вспоминая жизнерадостность и искренность девушки, которая радовала каждый день. Особенно трогала мысль об утонченном подарке, ведь ранее девушке их редко дарили. Если не никогда. Поэтому Стефания старалась дистанцироваться от знакомых, чтобы прийти в себя и не срываться по пустякам. Размышляя о лунном камне, в который вряд ли надо было «вливать» столько драгоценных сил, Стефания удерживается от решения отобрать у Энид свое. Недовольно выдыхая в подушку, девушка погружается в глубокий сон. На этот раз, вместо тусклых сероватых и желтых оттенков, ее встречает глубокий черный мир. Привычная прохлада заменяется промозглой, неприветливой. Девушка оглядывается в поисках куртки или свитера. Этого нет. Некоторые тучи подсвечиваются коралловым цветом. Тревожный выдох. Хоть что-то знакомое. Хотя бы становятся различимыми прежние облака. В вязкую черноту неба боязно падать. Стефания скованно оборачивается и все везде одинаковое. Это не космос. Это ее испорченный мир. Даже искаженный. Так, коралловый свет… Откуда он? Девушка трусливо озирается, не слыша приятного гула высоты. Тишина теперь не умиротворяет. Скорее умертвляет все живое. Стефания пролетает мимо туч и открывает рот, тут же закрывая его ладонью. - Что это… Розоватые лучи пронизывают темное небо и утыкаются в тучи. И в этом огромном пространстве светит одинокая красная луна. Белый привычный свет словно накрыт кровавым фильтром и печально освещает пустоту. Ладонь падает, и девушка разглядывает надоблачный мир. Ни звезды! Почему Солнце и радостные облака сменила Луна и мрачные тучи? Стефания ежится. Ветер. Она поворачивает голову и видит кого-то еще. Светло коричневые волосы, слегка растрепанные. С плеч угрюмо свисает бардовый капюшон. Силуэт плотный, пусть и не высокий. Парень. Он садится на выступающую часть облака и крутит пальцами на колене рыжую штучку. Девушка не спешит оказываться в его поле зрения, но эта вещь притягивает интерес к себе. Тянет знакомой формой, цветом… Юноша подносит ее к губам и глубоко вдыхает, после чего непринужденно убирает ингалятор в карман. Стефания отшатывается. Роуэн. Что он забыл в ее снах? В ее мире?! Ласлоу глядит прямо в лицо кровавой луне и размышляет. След глубоких дум и неясного разочарования касается мягких черт лица. И тот опускает взгляд к коленям. - Ты закончишь, как она. В идеальной тишине Стефания вздрагивает. Ласлоу обращается к ней, нет сомнения. И тогда девушка осторожно взмывает рядом, все же держась на расстоянии. - Как кто? – а с ним правда стоит так спокойно разговаривать? - Как моя мама, - пожатие плечом, - А впрочем, как и все люди, которые когда-то умирают. Твердый, но тихий голос заставляют задуматься. - Твоя мама умерла? - А твоя? – и Ласлоу поворачивает голову, чтобы одарить девушку проницательным, спокойным взглядом. Стефания резко выдыхает и отводит взгляд. - Это не твое дело. - Согласен. Юноша искоса разглядывает собеседницу еще пару секунд. Долгих. Но Стефания выдерживает взгляд. И когда Роуэн возвращается взглядом к Луне, Стефанию пробирает обоснованное возмущение и неприятие. Что это сейчас вообще было? И почему они оба так спокойны? - Что ты здесь делаешь? - Сижу, думаю. Мне здесь нельзя находиться? - Не стоит находиться. Это мой мир. И отчего-то сомнительно. - Точно твой? – печально улыбается Роуэн, глядя куда-то мимо Луны. - Точно, - тише, чем стоило бы, отвечает Стефания. Она проникала в этот мир знакомым способом, отработанным. Но с каждым днем он мерк. И в итоге погрузился в черноту. Не из-за присутствия ли телекинетика? Девушка следит за взглядом Ласлоу, блуждающим меж грузных черноватых туч. Сложно удержаться, - Интересно. А как же «наблюдение за облаками – дело инфантильных людей»? – складывает руки на груди и поддевает его. - Я врал, чтобы ты не посчитала меня за такого человека. «Ну, инфантильный человек людей в стены не швыряет…»: замечает про себя Стефания. - Я много врал. Ненавижу втираться в доверие, - безосновательно искренне признается Роуэн, рассматривая носки своих ботинок, - Но так надо. И стоит отдать должное, я не удивлен, что ты не даешь себя в обиду. Но твой дар озадачивает. Как с помощью него можно что-то уничтожить?.. Сложная задача, Роуэн Ласлоу, не так ли? Стефания невольно ухмыляется в ответ, понимая, что Роуэн признает ее смелость. Жаль только, попыток навредить не оставляет. И она молчит, размышляя вместе с Роуэном, и в отличие от него, находя ответ. После паузы девушка задает логичный вопрос: - Ты вполне мог бы и не становится мне врагом. Зачем тебе меня убивать? Роуэн растерянно глядит в пустоту и, не отвечая, начинает подниматься. Его нерешительность подкупает доверие. - Роуэн, мы могли бы обсудить твое предсказание, - с интересом следя за действиями Роуэна, девушка условно становится на его облако, - мало ли ты ошибся, - уверенно вещает Стефания, проникаясь спокойной обстановкой. Юноша не сразу оборачивается, словно взвешивая свое решение. - Я знаю одно, что пусть и не люблю Невермор, я не буду его уничтожать, - шаг вперед, - Роуэн, я и мухи не обижу, а ты говоришь про целую академию. Перестань преследовать. Стефания в этот миг осознает, что происходящее - сон. И отнюдь не путешествие в ее мир. Искаженные грезы. Юноша, спустя долгую паузу, оборачивается к Стефании и бредет к ней. Носки ботинок слегка касаются облачной сущности, и все же видно, что приближение дается ему тяжело. Девушку хватает лишь на шаг вперед. Глаза взмывают вверх. Роуэн разглядывает каждую ресницу серых внимательных глаз, и опускает взгляд вниз. Не в силах выдержать чужой. И спустя паузу возвращает. Шаг вперед. Толстовка слегка неряшливо распахнута, а рост напрягающе больший, чем рост Стефании. Девушка доверчиво не отступает, ведь во снах убить ее никто не сможет. Да и в древесно-зеленых глазах не мелькает то самое раздражающее самодовольство. Только нерешительность и… нежность? Роуэн медлит, прежде чем ответить: - Я не смогу, - губы поджимаются. Стефания не понимает сострадательного взгляда. Его кто-то заставляет что ли ее убивать? - Роуэн, - моральных сил хватает на легкий упрек. Вот он – стоит перед ней. На уме даже не возникает мысли заклинания сна во сне – роковой ловушки. Стефания чувствует, как от безмятежного юноши исходит тепло. Еще немного, и она прильнет к нему. Но Роуэн действует сам. Он прикладывает теплую ладонь к ее щеке, нерешительно перебирая какие-то мысли в своей голове. Вечно задумчивый, замкнутый, нерешительный. Тепло чужой кожи ласково поглаживает щеку. Стефания слегка настороженно следит за юношей. Что-то в его облике – угрожающее. Такое неуловимое. Но хочется… Внутри все тянет к юноше, словно он – магнит. И Стефания безотчетно обнимает Роуэна, утыкаясь щекой в мягкий джемпер. Ласлоу тут же обхватывает ее руками, и одну кладет на волосы. - Умереть совсем не страшно, - молвит юноша, мерно вдыхая остро-сладкие нотки цветочных духов. Ждет пару мгновений, наслаждаясь тесным захватом ее рук. Раскрывает глаза и видит, как рука сама уже расчетливым движением выводит в воздухе вензель, - Это примерно так. И Стефания, не видя происходящего, ощущает, как в шею стремительно впиваются кристаллики. Все сильнее и сильнее. Глубже. Девушка трепыхается, но как на зло Роуэн ее крепко удерживает в объятьях. - Роуэн, ты больной! – хрип. - Я? – жесткий, чуждый смешок до безобразия выворачивает наизнанку, преображая нерешительного подростка в надменного манипулятора, - Доверчивая из нас здесь только ты. Воздуха не хватает: ее душат. Затем Роуэн отталкивает девушку, чтобы та упала на облако, к его ногам. Миниатюрные руки впиваются в колье, но напрасно оттягивают. - Владеть силой грез, конечно, сложно… - до безумия жестоко и равнодушно произносит Роуэн. Большой палец кладется на безымянный. И юноша дарит последнюю ужасающую улыбку в отместку за сонное заклятие. - Роуэн, ты не хочешь этого, - хрипит девушка, буквально катаясь по облаку, в невозможности оторвать от себя проклятое колье. Она, черт возьми, чувствовала, что ранее он этого не хотел! - …Но я ведь тоже - непростой. Щелчок. Внезапно происходит две вещи: цепь сдавливает кожу шеи до тонкого позвоночника, и Луна разрывается, с силой света разметая все – от людей до неба. Стефания вскакивает с подушки. От взрыва трещит голова и в глазах все слегка розовеет. Девушка, ахнув, встает с постели и обессиленно бредет к окну. После чего устало опирается на подоконник и прячет лицо в руках. Влага скатывается по щекам и утопает в ладонях. Почему она такая слабая?

***

День печальной серой канителью тянется и тянется. И только для нее. Стефания не замечает в Роуэне перемен. Он по-прежнему одаряет ее короткими, скромными, но многообещающими взглядами. Но торжества, злорадства нет, какие могли быть после убийства. Значит, сна не видел. Девушка не удивляется, скорее удивляет его своим пристальным вниманием. Похоже, осторожной придется быть до конца дней. «Его дней»: дополняет воинственная часть сознания. К слову, данная часть в последнюю неделю заполоняет рассудок, вымещая моменты светлой радости, спокойствия и любви к окружающему миру. В конце занятия по алхимии Стефания случайно поскальзывается, и вдруг чувствует, как встречу с полом отменяют чьи-то крепкие, мягкие руки. Раздается облегченный выдох после секундного страха. Девушка чувствует тот самый нервный укол, воткнутый судьбой, но стопорится, ощущая, как ее вес все еще падает. Но не упадет. Стефания стремится опереться локтями о ладони спасителя и вздымает голову вверх, чтобы поблагодарить. Но слова испаряются как по щелчку. Его зрачки скользят по раскрытым губам, гладкому подбородку и опускаются на шею. Девушка завороженно вглядывается в зеленый бархат, недосягаемый, спокойный. По-знакомому умиротворенный. Оправа с черно-коричневыми разводами пропускает сквозь себя солнечные лучи, и юноша медленно-медленно моргает, похоже осознавая, что только что сделал. Стефания ощущает крепкий захват его рук, и тело бессознательно расслабляется в них. В секунду перед глазами мелькают воспоминания. Кровавая Луна, предательские объятья и смертельные кристаллы в удушенной шее. Выпад рукой, впечатывающей ее тело в каменную стену. Наглая улыбка, самоуверенный взгляд. Разлетающиеся книги по мановению руки. Падающие предметы в Джерико, врезающиеся машины, неловкие падения. Он всегда был рядом. Враг. Враг, враг, враг! Только Стефания находит опору в ногах, немедленно равняется. Слишком быстро и легко. Дело в том, что она чувствует толчок воздуха, грубо отталкивающий позвоночник от раскрытых ладоней. Тогда Роуэн и Стефания резко отходят друг от друга. Пауза осознания, впрочем, молниеносного. Отчего внутри все сжалось от прилива чего-то приятного? Это неправильно. Стефания собранно (слишком собранно для себя) собирает сумку, и спешно уходит, оставляя Роуэна растерянно протирать свои очки и в недовольстве поджимать губы.

***

Везде виднеется суета хлопочущих учеников, пока бальный зал купается в осенних пестрых листьях. Свет высоко расположенных прожекторов мерцает на белоснежной кофточке Стефании. Она согласилась помочь с организацией Осеннего бала, чтобы не расстраивать Энид. И заодно развеяться. Пару смешков, навешивание гирлянд, шутливые драки «клыков», заигрывания Аякса. Ксавьер устает закатывать глаза на безуспешные попытки Бьянки привлечь его к помощи. Стефания мнет в пальцах пластиковые кленовые листья, спиной отворачиваясь от галдящих ребят. Так, надо повесить их над выходом. Пристройка второго зрительного этажа громадой окольцовывает первый. Веселые желтые и персиковые огоньки пляшут на гладких стенах. Девушка делает шаг от стойки с разбросанным декором, и лепя скотч на палец, удобно перебрасывает в руках гирлянду. Взмах хвостом - и в поле зрения попадает парень на этаже сверху. Пиджак нисколько не заинтересовывает Стефанию, ровно, как и его отвернувшийся владелец. Подумаешь, «клык» работает над оформлением на втором этаже. Здесь все заняты. Стефания приближается к выходу и поднимает голову, чтобы посмотреть, есть ли в лестнице необходимость. И тут ее взгляд взметается еще выше – туда, откуда свисает прожектор. И кажется, он не свисает. Кто-то словно обрезает ниточку, держащую механическую конструкцию наверху. Стефания понимает, что на нее с пятиметровой высоты летит прожектор только тогда, когда он начинает увеличиваться в размерах. Стремительно быстро. Кто-то позади кричит, громко-громко. Девушка отпрыгивает в сторону и падает на каменный пол. И рядом с ней, у подошв сваливается прожектор. Грохот металла на миг оглушает. Отлетевшая деталь больно бьет Стефанию по виску, отчего та хватается ладонью за голову. Морщась, девушка смотрит на орудие убийства, и взгляд резко цепляется за движение наверху. Зубы смыкаются сами по себе, чуть ли не скрипя. К ней спешат однокурсники, создавая волнительный гомон после страшного молчанья, завершающего грохот. Висок колит. Стефания готова поклясться, что увидела знакомый аккуратный пробор, блик линз и синий полосатый пиджак, мелькнувшие на втором этаже. - Я… Стефания, прости, - Джек высовывается из будки звукорежиссера и озабоченно оглядывается по сторонам, - я крепко закрепил прожектор! Как всегда было! Прости! Легкая отмашка, чтобы «клык» унялся. Это не его вина. - Черт, Роберт, светомузыки не будет! - Да с ней черт, прожекторы людей убивают! Стефания спешно встает, чуть кряхтя и радуясь, что успела отпрыгнуть. Чьи-то руки ласково обхватывают плечи. Испуганно взирая на подбегающих студентов, Стефания слышит взволнованный голос Энид: - Божечки, ты как?! Жива? Девушка успокаивающе улыбается Энид, а сама переводит дух и с трудом унимает дрожь в ногах. Ладонь бережно потирает ушибленный висок, а с губ слетает непринужденное: - Я в порядке. Нет. Совершенно не в порядке.