Быть любимым

Поздно вечером Шуджи вернулся домой. Он положил телефон на диван, чтобы его не трогать до утра. Было лень к нему идти после ванной.  Мужчина разделся, закинул вещи в стирку и прошел в ванную. Хитоми слышала, как он вернулся, лежала в постели свернувшись комочком в красивой пижамке, что заказала пару часов назад. После случившегося хотелось как-то особенно выглядеть перед ним, даже если не захочет прикасаться.  Ханма вышел в полотенце. И на том спасибо. Он прошел по коридору, пуская капли на пол, а затем и в спальню. В темноте ему показалось, что девушка спит, потому старался быть тихим, но полотенце с него упало и он шикнул:  — Блять, мать мою, сука, за ногу! — потянулся он за полотенцем к полу.  Девушка машинально вздрогнула и сжалась в комочек, зажмурив глазки. Мысль теперь уже не казалась ей такой хорошей, а пути отступления отсутствовали.  «Вот я дурочка… и чего вообще меня дернуло поддаться этому порыву? Еще и кружева эти… нет бы с мишками что милое заказала…»  Он все-таки тихо открыл шкаф, взял оттуда шорты. Одевшись, улегся на кровать и прищурился, когда повернулся к девушке:  — Так ты не спишь? А где поцелуи и встречи любимого, ненаглядного? — он рассматривает ее вдоль и поперек, явно становится довольным ее образом. А вот она уже не очень. Пару раз показал себя добреньким, и она поплыла.  Придвинувшись по постели ближе, несколько неловко, протиснув ножку промеж его, Хитоми коснулась своей грудью его. Она посмотрела в его глаза, а после на губы.  «Как сказал? Поцелуи… встречи?»  Она неуверенно касается его губ своими, словно боится, что за это ее отругают. А ведь поцелуй то первый! Он опешил. Так невинна? Взяв ее лицо в свою руку, тот отлип от нее:  — У тебя губки дрожат. Успокойся.  Шуджи принялся сминать ее губы медленно, чтобы училась и понимала как делать.  Приятное тепло разливалось по всему телу. Ощущая себя в плену его губ такой желанной, она прижалась к нему всем телом, чуть поглаживая коленом пах. Хочется хоть в половину отплатить за его терпение.  — Так хочется? — он тихо смеется, поглаживая ее бедро. Не будет ее трогать, пока она не захочет. Он уже увидел и почувствовал, как она не доверяет никому. Она его, поэтому он не допустит себе никаких грубостей для первого раза.  Девушка выждала мгновение и неуверенно кивнула, а после положила ладошку на его щеку и припала к его губам сама, делает в точности, как тот научил, чувствует, как под коленкой становится тверже.  Ханма нависает сверху, подтягивая ее на то место, где лежал:  — Как бы так тебя оттрахать, чтобы все утолить? М?  Он тяжело дышит, проходится руками по ее бедрам, поднимая пижаму, спускает свои штаны и проходится головкой по лону, ломано дыша. Он цокает языком, словно ругает себя за то, что забыл о ее невинности. С болью в паху тот вставляет пальцы в ее лоно, предварительно их смочив. Мужчина двигался, пока не убедился, что она готова принять его хотя бы на чуть-чуть. Снова проходится по складочкам, а затем медленно входит, пытаясь двигаться.  Паника подступила к горлу, но то, как Шуджи делал аккуратно, заставило девушку расслабиться и шире раздвинуть ножки. Это не сравнится с тем чертовым разом, когда ее грубо взяли сзади, без подготовки и прелюдий, потому что сейчас все будто по новой.  Брюнетка закусила губы, а после, набравшись смелости, приобняла мужчину за шею, притягивая к себе, завлекая в поцелуй. Она прикрывает глаза и поднимается ему навстречу, заставляя орган войти во всю длину.  Шуджи мычит ей в поцелуй. Дышит тяжело и пытается начать двигаться так, как он хочет. Кусает ее, оставляет засосы на белой коже и стонет ей прямо в ухо.  — Какая узкая… — он шипит, хватая ее за бедра, помогая себе насаживать ее.  Она то себя давно уже в шлюхи записала, а тут… такой комплемент. Член Ханмы был ощутимо больше, быть может, ему так казалось.  С губ девушки срывается протяжный стон, когда его пальцы касаются груди, а он в очередной раз входит в нее до предела, заполняя собой. Начинает ускоряться, не может сдерживаться в полную силу. Хочется так, чтобы были слышны громкие шлепки, отдающиеся эхом. Хочется, чтобы кричала на всю квартиру и умоляла его остановится.  Кояма несколько растерялась, однако быстро подхватила нужный ритм, позволяя себе толкаться ему навстречу. Дыхание сбилось окончательно, а стоны держать в себе было все сложнее. Вскрик, второй, они становились громче с каждым толчком.  — Громче… — приказывает он ей. Еще немного, и он кончит, двигается еще быстрее, уже издавая пошлые шлепки, а вместе с этим оставляет засосы на ее груди. Хитоми послушная. Приказано, значит надо выполнять, потому что иначе можно получить. Ее так воспитали, но сейчас… Сейчас это был не просто приказ. Сейчас это было его желание, а она хотела сделать приятное, потому не жалея горло принялась кричать от удовольствия. Завтра будет краснеть и винить себя в том, какая она развратная, но это будет после.  Вместе с ее стонами проскакивают и его, он прикрывает глаза, сводит брови вместе, предупреждая ее о разрядке. Припадает к ее губам, когда член выскальзывает из нее и кончает куда-то на кровать.  Ханма ложится рядом. Девушка дышит тяжело, тянет к себе одеяло, прикрывая срам, а после прижимается к его телу, просто потому что считает, что сегодня она это заслужила. Захочет — прогонит. Но он не прогоняет. Мужчина гладит ее по спине, глядя в потолок и выравнивает дыхание. Он так никогда не сдерживался. Хотел просто трахать ее до такого состояния, чтобы она плакала от удовольствия и не слезала с него всю ночь.