Мне тебя обещали

Маша не верила в судьбу. Если какой-то демиург и руководил ходом времени, то ей казалось, что делал он это крайне неумело. Рукожоп, одним словом. Но объяснить появление перед собой этого человека ничем, кроме как провидением, она назвать не могла. Красавцем он не был: тонкие русые волосы неудачным пробором обрамляли лицо, черты которого представлялись слишком резкими. Костюм сидел прилично, строгий пиджак выделял ровные плечи и правильную осанку. Хотя было заметно, что в свободное время он вряд ли носил такую одежду. Но и на мужчину, расхаживающего дома в трениках и майке, он был абсолютно не похож. Что ей понравилось сразу, так это то, что он был высоким. «Не хватает только очков», со вздохом подумала Маша, и всё-таки направилась в его сторону.

***

Не обратить внимание на стук каблуков Миша не мог, слишком уверенно они приближались. Когда он поднял глаза, ему тут же захотелось их опустить. Она была очаровательна, слишком. — Михаил Самуилович, я понимаю? – элегантная блондинка протянула ему руку. — Добрый вечер, – он взял руку в кожаной перчатке и подвёл к губам. С обходительностью еврейских мальчиков Маша была знакома с детства, но последний раз нахождение в таком обществе кончилось для неё печально. Поэтому жест, который, как ей казалось, должен был напомнить о разнице между этой и привычной светской жизнью, не произвёл на неё никакого впечатления. — Простите за опоздание, – без намёка на сожаление сказала она — у меня работы много. Надеюсь, вас это не сильно напрягает? Я имею в виду, когда опаздывают. — Затрудняюсь ответить, – начал он, открывая перед Машей дверь в подъезд — наверное, зависит от того, кто, куда и почему опаздывает. В нашем случае я не чувствую себя обременённым. Да и домашние поймут, все рабочие. Мария Кирилловна не сдвинулась с места. Разглядывая пустой подъезд, она явно не боялась его темноты. Но что-то сдерживало её, и Миша не чувствовал себя в праве спрашивать, что именно. Этими мгновениями он воспользовался, чтобы украдкой рассмотреть новую знакомую. Она была ниже него на голову, одета в брючный костюм, волосы были заколоты серебряной шпилькой. Даже будучи увлечённой неведомой ему мыслью, она держалась с поднятой головой. Изящные черты не скрывали, а лишь подчёркивали некоторое высокомерие во взгляде. Миша задался вопросом, всегда ли она настолько отстранённая или это всего лишь потому, что находилась она рядом с человеком, которого видела впервые? Он решил, что ответ на этот вопрос придёт со временем, поэтому думать об этом бесполезно. И всё же внешность Марии Кирилловны навела его на одну мысль: женщины с пронзающими зелёными глазами, вероятно, мало чего боятся. — Кирилл Фёдорович уже поднялся, пришёл полчаса назад. — Как видите, опаздывать у нас семейное, – она шагнула внутрь и он последовал за ней. — Я разогрею ужин, пока вы будете знакомиться с семьёй. — Я не голодна, – Маша не повела бровью. — Тогда чаю? — Полагаю, не откажусь. Дверь в квартиру на седьмом этаже оставалась неприкрытой. Оттуда веяло полусладким ароматом свежей выпечки. Ватрушки или суфганиёт. Графский предложил снять пиджак, Маша позволила поухаживать за собой. «Первый слой он снял. Ловко, однако. Хотя видно, что нервничает. Небось первая невеста. И, судя по всему, последняя», подумала она, окинув прихожую взглядом и остановившись на кухне. На деревянном столе, помимо булочек на противне и различных фруктов, находились фарфоровые кружечки с дымящимся чаем и ваза. А в ней огромный букет из розовых лилий, белых роз и нежных гортензий. Букет из любимых цветов Маши.