Терпкий бархат

— Да айщ!       Очередной скомканный листок полетел за спину, судя по звуку приземляясь на своих сородичей, который постигла та же участь, но чуть раньше.       Джисон откинулся на спинку стула, запрокинув голову и полностью расслабляя тут же повиснувшие в воздухе руки и вытянутые ноги. На какое-то время он даже перестал дышать, создавая впечатление брошенной на стул тряпичной куклы, и лишь звук старенького вентилятора наполнял комнату движением поворачиваясь из стороны в сторону и гоняя теплый воздух. Джисон уже давно думал обзавестись нормальным кондиционером, но на это нужны были средства, коими он не располагал на данный момент. Возможно после выпуска с дизайнерского надо было сразу пытаться пробиться куда-то, как и поступили его однокурсники, но Хану так хотелось просто пожить… Просто гулять ночами, спать до обеда, есть мороженое, ходить в кино и не думать о постоянных дедлайнах, скоро начинающейся учебе, необходимости удерживать стипендию. Может быть он увлекся. Ну так. Немного. И если спросить его сейчас, жалеет ли он об этом, то наверно ответит, что жалеет, но на самом деле нет. Он был рад провести те дни так, как он хотел того сам, хоть теперь и приходилось расплачиваться. Выбиться в круг дизайнеров через несколько месяцев после выпуска, когда его бывшие друзья-знакомые, а теперь соперники на рынке труда, уже расхватали все места — было сложно. Придумать что-то, что ему самому бы понравилось, на приближающийся конкурс — крайне сложно.       Дело даже не в том, что не было идей, просто вечно чего-то не хватало. Одежда для Джисона была не просто куском ткани, который красив сам по себе, а скорее дополнительным элементом, который мог изменить реальность вокруг того, кто ее надевал. Он не раз наблюдал, как менялся человек, в зависимости от подбираемого образа. Конечно, первичен был сам человек, потому что именно он был в центре этой «реальности», но одежда могла помочь сделать ее реальной не только для него, но и для других. Так, человек мог подбодрить не только себя, надев жакет в разноцветную клетку, но и подарить улыбку прохожему, который до этого думал о том, как сер этот мир. Элегантность платья могла подарить кому-то вдохновение для создания нового шедевра, мягкий материал худи — ощущение уюта и безопасности, подобранный комплект колец — уверенность в себе и своих силах. Через одежду, обувь, аксессуары люди, сами того не осознавая, выражали то, чего не хватало им самим. Кто-то добирал официального стиля, чтобы люди воспринимали его всерьез, кто-то брал оверсайз, чтобы чувствовать больше свободы, кто-то сочетал несочетаемое в знак несогласия с конформизмом. Джисона это вдохновляло.       Правда это абсолютно не помогало ему подготовить портфолио для конкурса.       Хан не знал что винить: свой перфекционизм, завышенную планку или свой талант. Кто-то из этой троицы явно портачит, но признаваться не хотел, а детектив слишком ленивый, чтобы найти виновного.       Мелкую студию наполнил жалобный звук, похожий то ли на писк, то ли на детский плач. Джисон провел пальцами сквозь русые волосы, чуть сжав их у темного основания, и резко встал. Ошибочка. Перед глазами сразу возник сломанный телевизор, а звук вентилятора потерялся где-то в нарастающем звоне. — Да уж, даже интересно каким я буду через пять лет, — пробурчал Хан, отнимаясь от стола, за который успел судорожно ухватиться, и направился к небольшой кухне, где наполнил стакан холодной водой и жадно выпил в пару глотков. Как же он не любил лето. Вся эта невыносимая жара, плавящая все вокруг, от которой не сбежать. Ему больше нравилась осень: уже не так жарко, но еще и не холодно. При этом, если летом тебе хочется максимально раздеться, чтобы не получить тепловой удар, то осенью уже появлялась многослойность в одежде, с которой можно было поиграть. Появлялось больше материалов, которые могли быть слишком теплыми для летней поры. Зиму в этом плане Джисон тоже не особо жаловал: что ни надень придется закрывать пуховиком и шарфом до ушей. Весной слишком долго слякотно, хотя в общем и целом похоже на осень, только в другой цветовой гамме, тоже ничего. Решив, что дома он ничего не нарисует, парень решил немного прогуляться: может зайти в какую-нибудь милую кафешку, посмотреть на людей. Все же, именно люди были его источником вдохновения, так что стоило попытаться отталкиваться от них.       Надев свои любимые широкие джинсы, сшитые из лоскутов других джинс разных оттенков синего, Джисон поменял футболку на простой белый оверсайз и, схватив сумку с графическим планшетом, вышел в прихожую. Если он хотел уйти, то сделать это надо было как можно скорее, иначе была вероятность переубедить себя в том, что это все ему не надо, дома и так хорошо, и если он дома ничего не может нарисовать, то и на улице не сможет. Знаем, проходили, спасибо, мозг. Чуть задержав взгляд на любимых конверсах на платформе, парень повторил себе пять раз, что в них будет жарко, а потом еще шесть раз, когда завязывал на них шнурки. На голову приземлилась широкая кремово-белая панама, разрисованная мелкими разноцветными смайликами, цветочками, кошечками и прочими мелкими рисуночками, вышедшими из-под руки Джисона, звякнули ключи и входная (или в данном случае выходная) дверь хлопнула. Обязательно вслух сказав, что он выключил всю технику и закрыл дверь, чтобы потом не мучиться от паранойи, парень кивнул сам себе и стал спускаться с лестницы.       Как только нога ступила за порог подъезда, в легкие ударило густым горячим воздухом со вкусом раскаленного асфальта. Ноющий голос внутри отчаянно звал домой, но Джисон упрямо зашагал в дворы, где можно было хоть немного спрятаться в тени. Людей на улице было немного, все же лишь недавно перевалило за середину рабочего дня, но молодежь, радостная от летних каникул, гуляла, несмотря на жару. «Молодежь и безработный Джисон», — напомнил внутренний голос, за что получил такой же внутренний пинок.       Все лавочки, попадавшиеся на глаза, были заняты, вынуждая Хана продолжать свое спонтанное путешествие. Несмотря на теплый густой воздух, ощущение духоты, до этого наполнявшее до этого голову, постепенно исчезало. Звуки, до этого скорее раздражавшие или игнорируемые, сейчас помогали создавать картину летнего дня: отдаленный и не столь отдаленный смех, оживленные разговоры и рассказы о своей жизни, щебетание птиц, коих наверняка было не так уж и много, но при этом все равно создающих целый хор, иногда можно было расслышать дальний свист шин и сигналы машин на скрытой домами дороге. Это приземляло. Такое соединение и даже растворение в окружающем мире. Дышать становилось чуть легче. Прикрыв глаза, Джисон втянул как можно больше воздуха в легкие: он уловил запах зелени, горячего асфальта и горькой корицы.       Голова парня чуть склонилась набок. Горькая корица? Тут? Откуда?       Открыв глаза парень замотал головой, пытаясь понять откуда этот запах и почему корица, которая обычно ассоциируется у него с чем-то сладким, сейчас ощущается горькой. Вокруг было все как обычно: небольшой зеленый оазис меж домами, тянущимися ввысь, занятые лавочки, припаркованные редкие машины. Никто ничего не ел и не продавал, чтобы объяснить такой запах. На духи это также не походило (хотя Джисону и показалось, что такой аромат был бы крайне интересен во флаконе и мог бы добавить некоторым образам глубины). Идя на запах, Хан продолжал озираться по сторонам, чувствуя себя немного нелепо, но при этом не прекращая своих поисков.       Углубившись во дворы еще дальше от дороги, парень наконец-то нашел источник столь противоречивого и возмутившего его запаха: небольшое кафе, устроившееся в углу одного из домов. Дизайнер остановился, чтобы рассмотреть находку подробнее. Все же он жил тут довольно давно и почему-то наткнулся на это кафе лишь сегодня. Оно недавно открылось? Но выглядит оно довольно устоявшимся, если так можно сказать. Кафе располагалось прямо на углу жилого дома и, как бы ни странно и неудобно такое расположение могло бы быть, владелец кафе сумел обыграть это место в свою пользу: вместо каменных стен, красовалось стекло и лишь одна каменная квадратная колонна на углу указывала на то, что это часть жилого дома. В каждой стене было по двери, сейчас раскрытым и выходившим на летнюю веранду, состоящую из широких тканевых солнечных зонтов и плетеных стульев вокруг деревянных столиков на металлической ножке. Серую колонну покрывал темно-зеленый дикий плющ, по нитям обвивающий и оживляющий серый камень. Этот же плющ можно было увидеть и под потолком у стеклянных стен. От вида зелени автоматически веяло свежестью и прохладой, а сквозная архитектура кафе будто бы расширяла небольшое пространство, выходя за рамки стен. «Может внутри есть кондиционер», — двинулся наконец с места Джисон, в предвкушении от того, что скоро увидит, как же это кафе обустроено еще и изнутри. Уже снаружи оно производило большое впечатление своей необычностью, так что в принципе парень не разочаровался бы, даже если бы внутри все было обычно. — «Они так вложились в архитектуру… Сколько ж они должны были уладить моментов с жильцами дома, наверно…» Пройдя мимо болтающей пары подружек, Джисон сперва заглянул, будто проверяя, что сюда действительно можно, а затем и вошел в интригующее заведение. Внутри и правда все было просто, но отнюдь не безвкусно. Даже напротив. Джисон знал, что сделать что-то простым и при этом действительно красивым и полноценным было довольно сложно: то переборщишь с чем-то, то не добавишь чего-то и все, баланс нарушен. Здесь же всего было в меру.       Самое помещение было небольшим: у одной из стеклянных стен, что была подлиннее, стоял небольшой столик, рядом с дверью и прямо над ним выбился из общей картины один из витков плюща. Остальные стены были обиты деревом и темно-зеленым материалом, гармонично пересекающимся с растением под потолком. Дерево не отдавало дешевой белизной, но и не давило глубоким коричневым, скорее оно было теплым и мягким, приглашающим тебя присесть и будто бы вдохнуть запах древесины. Вдоль всей сплошной стены шел встроенный диванчик, напротив которого уместилась парочка небольших круглых столиков со стулом. Рядом с каждым местом в стену были вмонтированы небольшие светильники немного старомодного, но скорее классического, чем старого стиля. Один столик стоял одиноко между стеной и стойкой. Заметив на столике солнечного зайчика, парень поднял голову, чуть придержав панаму, чтобы не упала, и заметил люстру. От удивления брови чуть поползли вверх, а рот приоткрылся, делая парня похожим на ребенка, в первый раз увидевшего что-то отличающееся от его обычного окружения. Под потолком висела широкая люстра, змейкой пересекающая центр кафе, чтобы свет попадал в каждый уголок, и каждое новое гнездо обрамляли свисающие чуть поодаль от самой лампочки кристаллы. Точнее, конечно, это были не кристаллы, но отражавшийся в них свет так переливался, что сперва назвать их хотелось именно так. Легкий ветерок пробежал сквозь открытые двери и кафе наполнил легкий звук бьющихся друг о друга блестящих камушков. Джисон видел такие только в домах у пожилых, которые считали, что чем больше того, что выглядит дорого и богато, тем лучше. В современных же интерьерах он наблюдал такое только в пафосных или с претензией на изыск заведениях. Не то чтобы это кафе не было изысканным, но увидеть такое Хан все же не ожидал. Хотя, он ничего не ожидал, если уж по-честному. И это лишь добавляло какого-то детского восторга. — Будете что-то заказывать? — Джисон вздрогнул от неожиданного обращения, слишком погруженный в изучение интерьера. Хотя и здесь посмотреть тоже было на что. Из-за стойки на парня пристально смотрела пара глубоких глаз цвета густого темного шоколада. Спокойного и невозмутимого, но при этом пугающего своей глубиной и тем, что за ней кроется. — Я, — замялся парень, еле отрываясь от не то чтобы торопящего, но явно не обрадованного непонятным поведением посетителя взгляда. — Да, можно, пожалуйста айс-американо и, — витрина с выпечкой тут же нарисовалась перед глазами, болезненно отдавая где-то в кошельке. — И вот этот торт, пожалуйста, — тыкнул в витрину Джисон на кусок шоколадного с вишневой прослойкой торта.       Кивнув, бариста быстро ввел позиции на экране, и терминал загорелся, оповещая, что пришло время платить за радости еды. — Можете проходить, заказ принесу к столику, как только он будет готов, — все также спокойно произнес парень за стойкой и развернулся к кофейному аппарату.       Джисон какое-то время, не решаясь двинуться, смотрел в широкую спина бариста, невольно отмечая, как хорошо сидит на нем эта черная струящаяся рубашка. Если бы ещё добавить вырез в районе ключицы переходящий к плечу, а по вырезку пустить нити с, допустим, бусинами разного размера…       Быстро достав планшет и сев за столик у окна (чуть не уронив при этом стул), Джисон тут же принялся накидывать примерный силуэт бариста и придуманный дизайн. Конечно, ничего сверх особенного, но это уже хоть что-то! После стольких дней застоя любая идея ценится на вес золота.       Бусины на эскизе приобрели темный фиолетовый и глубокий розовый цвет, что при отдалении придавало живости и динамики элементу, но при этом не пестрило. Рукава Хан решил сделать в двух вариантах, чтобы посмотреть какой смотрится лучше: пока ему больше нравились чуть балахонистые, отдающие расслабленностью, но при этом аристократизмом. В еще одном варианте вместо выреза на ключице, пришла идея сделать вырез на спине: где-то до середины лопаток все как обычно, а затем трапециевидный вырез, подчеркивающий талию. Чтобы было не так уж откровенно, вместо простых полос ткани или бусин, на вырез поместилась тонкая черная сеточка, на которую теперь тоже хотелось добавить бусин… Черные или также цветные? А может просто провести их вдоль спины и выреза, чтобы была некая паутинка? — Это я? — Махровые варежки! — чуть не упал со стула парень, хватаясь за стол перед собой, потому что стул, чуть не отлетевший от резкого движения, больше не вселял веры. — Не хотел пугать, — чуть усмехнулся бариста, отведя все такой же глубокий, но теперь с какими-то искорками веселья, взгляд. — Ваш заказ. Айс-американо и вишнево-шоколадный торт. — С-спасибо, — уже чуть отойдя от испуга, прошелся по русым волосам Джисон, и взгляд вновь упал на так и не выключенный планшет, где красовался бариста с оголенной спиной. — Я это… Не думай, я не извращенец какой-то, — «хотя вообще тут даже лица так-то уж нет, так что это можешь быть и не ты вообще». — Я просто типа дизайнер и… ну… знаешь, вдохновение накатило. — Типа дизайнер? — То ли удивленно, то ли издевательски переспросил парень, приподняв бровь. — Это еще как?       Джисон не понимал как ему чувствовать себя от этого внезапного разговора. Он вообще планировал тихонько где-то посидеть, порисовать, а не объясняться перед…. Ну, ладно. может быть он и должен объясниться перед тем, кого начал рисовать, и кто его поймал за этим делом. Да и в кофе чтобы не плюнул в следующий раз… Потому что это место Хану очень понравилось. — Ну, как сказать, — задумчиво склонил голову набок «типа дизайнер». — Официально на бумажке я дизайнер. Но разве можно говорить, что ты дизайнер, если у тебя нет самостоятельной линейки одежды или хотя бы участия в конкурсах? Вот, пытаюсь стать просто дизайнером, а не, — руки изобразили кавычки в воздухе, — «типа» дизайнером. Минхо — Джисон успел прочитать чуть завернувшийся бейдж, — все также стоял чуть сощурив взгляд и чем-то напоминая кота, пытающегося оценить двуногого перед собой. — Что ж, рад, что моя спина тебя вдохновила, — внезапно прервал молчание бариста и, развернувшись. вновь направился к стойке, оставляя Джисона удивленно хлопать глазами и то открывать рот, чтобы ответить на такое внезапное, хоть и правдивое высказывание, то закрывать, понимая, что это бессмысленно. «Это что вообще было», — мотнул головой русоволосый, отводя взгляд от, казалось, уже забывшего о посетителе Минхо, и переводя взгляд на него же у себя на планшете, экран которого чуть затемнился, предупреждая, что скоро отключится.