Лисёнок

       С ним случилось страшнейшее, что могло случиться: он обрёл самосознание.        В миг, сидя в траве с сестрой и неумело перебирая в руках сделанный ею венец из цветов, он понял, что он есть. Что он существует, что у него есть тело и сознание, что он носит своё цветочное имя. И он просто смирился с этим положением дел, продолжив отслеживать пальцем плетение стеблей в цветочной короне, куда вплели специально подобранную веточку жасмина.

***

       — Это я. — Заявил он спустя время, разглядывая своё отражение в спокойных водах возле Гандхарвы. Коллеи, которой было поручено его выгулять радостно угукнула, подходя к воде поближе. Теперь их лица были вместе, и Ясмин легко мог разглядеть разницу между собой и ею. Волосы у него чуть посерели, подгорев на солнце, глаза были болотистыми, ещё более мутными, чем у хвостатого папы. И сестра ему казалась такой необычной. Яркие плоды малины в глазах и свежая весенняя трава в волосах. Она не то, чтобы как он, не то чтобы, как папы. Родная, и в то же время совершенно иная. Он правда не понимал, почему так, догадаться и близко не мог.        — Смотри, какая кувшинка ровная. — Она ткнула своим пальцем на плавающее на поверхности юное растение. Такое маленькое и хрупкое. — Когда вырастет, будет лотосом нилотпала. С синими лепестками и жёлтой сердцевиной. Папе нравятся они очень. Соберём ему потом одну, самую красивую, когда подрастут?        — Угу… — заворожённо только и выдал Ясмин, позабыв уже про прежнее своё удивление.

***

       Растя и узнавая всё больше нового, особенно-то в среде из двух с половиной учёных, поскольку Коллеи, хоть и с заминкой в пару лет, но всё же поступила на Амурту и много пропадала в последнее время в столице Сумеру, он стал подозревать, что в семье у них и правда есть что-то необычное.        А точнее, когда ему отец пояснил, почему выведенные им цветы вроде как похожи на те, с которых он собирал пыльцу и наносил на другие, но как будто бы было всего по-немногу от каждого. Концепт генетики его поразил, особенно с личным примером схожести с двумя родителями. В его юной голове, познавшей только очень обобщённое определение генетического наследования, вдруг появилась стойкая мысль: если Коллеи тоже дитя Сайно и Тигнари, то она должна выглядеть абсолютно идентично ему.        Когда он своей мыслью поделился, то папа только рассмеялся, на миг перестав записывать результаты своих экспериментов. Повернулся, осторожно улыбаясь.        — Знаешь, в мире много непростых вещей и ситуаций. — Он взял его за руку, терпеливо склоняясь над ним, что пророчило только глубокий и познавательный разговор. Скорее даже, монолог. — Не всегда те, кто друг друга зовут семьёй, на самом деле являются родными. И не всегда те, кто друг другу родные, могут называться семьёй. В мире полно исключений. И вот… Я это к тому, что Коллеи нам не родная.        Ушки сами дёрнулись друг к другу над макушкой у Ясмина, чей мир перевернулся будто бы.        Вот и причина, почему она такая другая — у неё с ним разные родители.        — Но она по-прежнему — часть нашей семьи, мы её любим и ценим, и ты, надеюсь, тоже. — Его ладошку сжали чуть сильнее. — Будь молодцом, не тыкай слишком много в этот факт, он совершенно не важен. Важнее то, что связывает нас всех — любовь, забота и уважение. Понимаешь?        — Понимаю. — Кивнул участливо Ясмин, заразившись самому себе не понятной ответственностью. — Тогда я покажу ей, что люблю её! Точно! Принесу ей то, что нравится!        — Молодец, — ему ласково с тихим отзвуком усмешки улыбнулись, погладив по макушке меж ушей. — Можешь начать с того, что подойдёшь к Ашпази и дашь ему моры. — Лис постарше отвлёкся, пошуршал в кармане и протянул лисёнку мешочек с золотыми монетками. — И попросишь грибы руккхашава. Ей они нравятся больше остальных. Сегодня вечером она обещала прийти, вот и подаришь. Давай, топай.        Сжимая крепко-крепко тяжеловатый мешочек, он, завиляв хвостом от нетерпения, кивнул и побежал к выходу из хижины, чтобы тут же наткнуться на их местного повара. Выторговав грибы, он вернулся обратно в дом со старой корзинкой, которая больше походила на сеть. Балансируя на носках, закинул её на письменный стол родителя, который тут же подорвался, чтобы убрать бумаги от всё ещё влажной после промытия грибов корзины.        — Ясмин… — прошипел отец, поджимая уши и виляя тревожно хвостом, пока разглядывал ставшую полупрозрачной от воды бумагу. Мальчик непонимающе дёрнул ушками, склонил голову на бок. Хмурость силой была разглажена на бледном лице. — В следующий раз не клади мокрое на бумаги…

***

       В преддверии появления сестры, Ясмин успел и обить порог собственного дома, и повоевать с крапивой, и поприставать к хлопочущему к ужину Ашпази. И время так утомительно долго шло. Папа посоветовал найти себе занятие, чтобы время прошло быстрее, но лисёнок не мог — из головы не шло острое чувство обязанности, и потому он не мог ни секунды просидеть за чем-то иным, кроме томительного ожидания.        Но всё же ход времени сжалился над ним, и в конечном итоге настал момент, как две знакомые фигуры вышли на тропу, ведущую к их дому. Он, не дожидаясь, когда они подойдут, спрыгнул ловко с крыльца на спуск вниз, побежал, не зная, на кого наброситься в первую очередь. Впрочем, Коллеи сама подорвалась ближе и подхватила его, оступилась, переоценив силы, но устояла, держа Ясмина на весу, покружилась. Обняла с неуёмной тоской. И он сам прижался крепко. Целую неделю она обитала в студенческом общежитии, и только на два выходных приходила домой. Неприемлемо мало! Но ему уже зачитали лекцию о высшем образовании и мечте сестрицы, так что пришлось смириться.        — Мне надо кое-что сказать! — он отстранился первым, так пронзительно зыркнув на её вдруг удивившееся лицо, которое, впрочем, скоро перекрыла мягкая улыбка. — Пусть ты неродная, я всё равно тебя очень люблю, ты добрая и умеешь чинить игрушки!        Отец сказал, что слишком много упоминать этот факт не стоит, но не сказал же, что вообще нельзя. Глаза Коллеи озадаченно округлились, и она посмотрела ему за спину — на Сайно, который тоже был удивлён данным признанием.        — С…Спасибо, я тоже очень тебя люблю и ценю. — Она неловко хихикнула, спуская лисёнка на землю.        — Это было очень прямолинейно. — Тут же раздался шаг за спиной у Ясмина, и на макушку легла раскалённая тяжёлая ладонь, поворошив волосики. И он тут же поймал её ручками. Настал черёд приставать к отцу, которого тоже приходилось видеть не часто. Он не сильно сопротивлялся тому, что маленькие цепкие пальчики ухватились за его шершавые пальцы, просто неспеша пошёл следом в сторону их общего, неимоверно маленького для отряда из четырёх, дома. Хотя ладно, Коллеи по-прежнему владела другим домом чуть в отдалении и в дни, проводимые в Гандхарве, спала именно там. Непосредственно место сбора населяли только трое.        Войдя в дом, Ясмин снова увидел папу-лиса, который радостно повиливал хвостом, скорее дочиркивая последние штрихи на бумаге и подрываясь к двери. Тоже обнял всех новопришедших.        — Снег выпадет, не иначе. — Заявил Тигнари, особенно сильно трепля Сайно, который покорно стоял, терпя всё это. — Коллеи, ты его что ли в заложники взяла? Как так получилось, что ты его из Академии увела?        — Я решил взять выходной. — Оборвал её на открытии рта Сайно. Девушка лишь хихикнула, какой-то блеск мудрости мелькнул в её глазах.        — Я просто случайно пересеклась с ним примерно в обед, мы немного поболтали, и… — Ясмин легко и просто заметил, что совсем чуть-чуть лицо отца омрачилось пристыженным напряжением, лёгшим на переносицу. А у Коллеи лицо виновато расплылось в улыбке. — …Похоже, вслух поскучав по Гандхарве, я его заразила этой тоской.        — Сразу и сказал бы, что соскучился! — фыркнул лис, вернув взор к девице. — Кстати, стараниями Ясмина, в доме есть руккхашава. Все лавры строго молодому энтузиасту.        У мальчишки дух перехватило и уши поджались от ожидания реакции. Казалось, всю душу растерял, слишком сосредоточившись на лице сестры, которая польщённо улыбнулась, обращая на него такой желанный мягкий взгляд.        — Спасибо большое! — она протянула ему вниз ладони, и он тут же подлетел, довольно поджимая уши и виляя хвостом, как заведённый, восторг расцвёл во всём теле, и хотелось скакать по всей округе. Взялся за её руки в ответ. — Если позволишь, я засолю их себе в дорогу, чтобы есть их в Сумеру и вспоминать о тебе?        Сгорая от радости, Ясмин активно закивал, смеша всех вокруг.

***

       — Можно твою руку ненадолго? — она присела перед ним на корточки. Прошло недели две с тех событий, девушка в светлой академической одежде как-то по-странному хитро улыбалась сегодня, вернувшись на выходные домой. — Только не смотри! Закрой глаза.        Ясмин ответственно взялся за просьбу — закрыл глаза, накрыл ладошкой и даже отвернул голову, чтобы не видеть. А любопытство-то проникало в головушку, требуя чуть-чуть подглядеть. Но прежде чем подобный порыв его одолел, на запястье легла какая-то прохлада и бренча и звеня.        — Можешь смотреть. — Улыбаясь, проговорила Коллеи. Свет мигом ослепил, Ясмин проморгался, опуская взор на руку, где теперь, блестя и пестрея, был браслет из разноцветного яркого бисера, похожего на лучшие самоцветы. На их фоне выделялась бусина из смолы, в которой кто-то бережно утопил на веки сушёный и совсем маленький цветочек белого жасмина. Цветные нити пёстро пролегали сквозь полупрозрачные бисеринки, создавая интересные сплетения.        — Это мне?! — красивое изделие его покорило немедленно, и он снова бесконтрольно завилял хвостом из стороны в сторону. — Спасибо большое! У тебя золотые руки!        Коллеи лишь довольно улыбнулась, а Ясмин ни на секунду не снимал чудесный аксессуар, чувствуя через него связь с названной сестрой.