Torre del tiempo

      На следующий день Кэйа проснулся воодушевленным. Руки чесались взяться за работу, а именно — доложить Джинн о вчерашнем и с рыцарями провести разведку поблизости Храма тысячи ветров. В подобные моменты он словно бы смотрел на себя со стороны и думал, что, возможно, он немного поехавший. Интрига расследования с последующем разоблачением открывали в капитане второе дыхание; разве что заполнение отчетов по закрытому делу прибавляли головную боль.       За ночь раны почти зажили, Кэйа снял все повязки и надел рубашку, которую ему любезно одолжил Дилюк. «Вернешь потом», — предупредил его винодел. «Это теперь моя любимая рубашка», — вдыхая чужой запах, решил Альберих.        — Придется немного сменить имидж, — пробормотал он вслух и распахнул скрипучий древний шкаф.        Предполагал ли Кэйа, что направляясь в сторону Штаба, гражданские и коллеги будут глазеть на него с нескрываемым интересом? Да.       Был ли он готов к этому?       Кэйа поправил темно-синий капитанский мундир с серебряной вышивкой.       Да.        — Магистр Джинн, доброе утро!        — Кэйа?        Джинн оглядела капитана с головы до ног и прочистила горло. Кэйа весь блистал самодовольством и под взглядом Действующего Магистра гордо выпятил грудь в распахнутом вырезе рубашки.        — Сегодня особый праздник? — спустя несколько ошеломительных секунд уточнила Гуннхильдр.        — Нет конечно, что за вопрос?        — Просто, помнится, ты ненавидел эту форму.        Кэйа задумался. И верно. В прошлом, только получив звание капитана кавалерии, Альберих напрочь отказался носить мундир. Постоянное ношение мундира во время учебы в Академии осточертело Кэйе и он захотел что-нибудь легкое и стильное.       — Вкусы меняются, — оправдался он.        — Ты говорил, что мундир сковывает движения во время боя.       — Именно поэтому я его подогнал под себя. Так удобнее.        — А еще ты говорил, что тебе к лицу яркое и необычное.       — Дорогая, я сам ослеп на один глаз, когда глазел на себя в зеркало, позволь пощадить хотя бы жителей этого города.       Джинн с улыбкой покачала головой и откинулась на спинку кресла. По ее скромному мнению, что-то в Кэйе поменялось в лучшую сторону и это не могло не радовать. Ей бы хотелось, чтобы и отношения у братьев наладились, чтобы каждый из них был искренне счастлив, но, увы, с этим они должны были разобраться сами. Гуннхильдр оставалось лишь немо наблюдать и ждать.        — Я, кстати, по делу, — произнес Альберих и Джинн вмиг стала серьезной.        Кэйа рассказал ей о произошедшем вчера ночью, скрыв некоторые детали о присутствии Дилюка и от себя добавив, что вокруг бушевали пиро слаймы. Выслушав, Джинн разрешила собрать отряд и провести разведку.       — Но я уже подписала заявление об отпуске, — напомнила Магистр. — Советую тебе не затягивать с расследованием.        — Сделаю все ровно в срок и в лучшем виде, — пообещал Альберих.       Джинн удовлетворенно кивнула — Кэйе она могла доверять, как себе. Капитаном Кэйа стал вовсе не за красивый глаз, не за пьянство в таверне; иметь такого друга и товарища было для девушки настоящим благословением. Альберих ни разу не подставлял отряд, никогда не замарал дело и всегда вовремя предоставлял отчеты, а его природное обаяние не оставляло равнодушным даже самых грубых дипломатов — даже самого Дилюка. Вести переговоры с винным магнатом для Ордена всегда было тяжело, учитывая прошлые разногласия, однако Кэйа и тут находил подход. Именно поэтому Джинн прощала ему абсолютно все: начиная с опозданий (Кэйа свято верит, что Джинн не в курсе о его похмельных променадах, и даже если так, скорее всего, ему просто плевать) и заканчивая единоличными порывами Альбериха взять ситуацию под свой контроль, не считаясь ни с кем. Вопреки всему, Кэйа никогда не злоупотреблял доверием подруги. И это тоже заслуживало уважения.        Капитан забрал с собой нескольких рыцарей, включая Хоффмана, и приказал оседлать лошадей. Кавалерия, отвыкнувшая от своего назначения, даже слегка обрадовалась — не нужно было пешком пересекать Долину ветров и отвлекаться на мелких монстров.       На место они прибыли довольно быстро, солнце еще не успело подняться высоко. Погодка стояла чудная. К Храму тысячи ветров отряд выдвигался ровным строем, оставив лошадей позади, лишь один капитан не стал бросать Огонька и не торопясь вел рыцарей к месту происшествия.        Когда перед глазами раскинулось обожженное поле, Кэйа остановился и спешился. Хоффман, как старший помощник, подошел поближе, также осматривая местность.        — Сэр Кэйа, здесь…        — Пусто.        Альберих сжал челюсти и сузил глаза, прикидывая, что это могли быть за фокусы. Еще вчера здесь был огромный костер из трупов и палатки с ящиками, а сегодня лишь остатки догоревшей травы и… все. Больше никаких следов.        — Осмотреть здесь все, — Кэйа отдал приказ, — но будьте осторожны. Поблизости могут оказаться маги Бездны.        Отряд исследовал всю территорию Храма, но так и не нашел ничего. Кэйа не обнаружил на траве даже следы крови. Но если это какая-то магия, то почему тот, кто ее применил, не стал скрывать и следы огня? Что-то не сходится. Капитан поднялся с земли, отряхнул руки и обернулся к рыцарям.       — Что у вас?        — Ничего, сэр, — доложил Хоффман. — Сначала мы думали, что дело в монстрах поблизости, но, на удивление, мы ни на кого не наткнулись.        — Лагерь пропал вместе с вещами, трупами и даже монстрами? — озадаченно прошептал Альберих. Он задумчиво обвел глазами поле, затем прикинул и подключил другие навыки. Спустя пару минут, он открыл прикрывший глаз и обратился к товарищам: — Вы что-нибудь слышите?        Хоффман и остальные переглянулись и затихли. На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина.        — Нет, ничего.        — В том-то и дело, — пояснил капитан, — почти в полдень в Храме не слышно даже ветерка, не то что птиц.       Рыцари начали галдеть и перешептываться. В том, что в этом замешан Орден Бездны, не было сомнения, но Кэйа все равно был слегка озадачен: интуиция подсказывала, что дело не только в этом. И это предстояло выяснить.       — Возвращаемся в город, — дал он указания, запрыгивая на коня. — Хоффман, пусть вблизи Храма караулят несколько рыцарей. Дело даже не в том, чтобы поймать разбойников или монстров, — если сюда сунутся искатели приключений или обычные граждане, случится беда.       Хоффман кивнул и Кэйа поскакал вперед. Надо было хотя бы ненадолго отделаться от рыцарей и удостовериться, что ему не показалось.       Все это время его не покидало ощущение, что за ним наблюдают.

***

      После инцидента возле Храма прошло три дня. И за это время Кэйе не доложили ни о чем подозрительном. Джинн пообещала провести заново разведку в личном составе, пока Альберих будет отсутствовать — времени не осталось, нужно было встретиться с Варкой.       Дилюк выглядел удивленным не меньше, когда капитан рассказал ему о своих наблюдениях. И также пообещал вытянуть всю известную информацию из своих информаторов.        Кэйа сам тоже не был обделен связями. Пришлось нанести незапланированный визит нескольким подручным из банды похитителей сокровищ, но даже с угрозой остаться без головы на плечах те не раскололись, а значит, и вовсе не были причастны.        Глубоко вздохнув, мужчина влил в себя очередную порцию Полуденной. Не нравилось ему это. И идея оставить все, как есть, и отправиться в Ли Юэ казалась ему неправильной.       — Я попытаюсь все уладить, — успокаивал его Дилюк, — я уже имел дело с Орденом Бездны, не пропаду.        Кэйа ему верил. И когда на подходе к Каменным воротам заметил тень неподалеку, нисколько не удивился. Дилюк пришел провожать его.        — Как мило, ты решил проверить не сдох ли я, но я еще даже не покинул Мондштадт.        Дилюк пропустил слова капитана мимо ушей и подошел ближе. Сейчас был ранний вечер, солнце опустилось за горизонт, вокруг переливались и звенели бутоны туманных цветков, неподалеку Кэйа заметил крио слаймов. Внезапно Альберих испытал тоску по этому месту, по здешним видам, словно уезжал надолго. Огонька он оставил в Ордене, поэтому прогулка до Каменных ворот должна была его взбодрить, но с каждым шагом Кэйа замедлялся. То, что называется шестым чувством, чуть ли не вопило в нем, требуя повернуть назад.        — Ты прав. Я действительно хотел удостовериться, что ты покинешь Мондштадт без приключений, — голос винодела был как всегда сдержанным, но Кэйа достаточно долго жил с ним, чтобы понять, что это фальшь. — И также хотел убедиться, что ты ничего не замышляешь.        Абсурд. Да как такое вообще может быть? Капитан широко распахнул глаз и не мигая уставился на брата, не веря в услышанное. Он же сейчас не…       Погодите. Ах вот как. Кэйа понимает.        Альберих сначала вымученно улыбается, пытаясь отыскать на родном лице хоть что-то. Что-нибудь, что выдаст юмор в словах названного брата. Что-то, что заставит его улыбнуться и сказать, что это шутка. И Кэйа спустит ему с рук любую шалость.       Но Дилюк молчит и выглядит серьезным. Это бьет больно под дых, во рту скапливается горечь и капитан не сдерживается.        Кэйа захохотал. Громко, на грани истерики, сгибаясь пополам. Слаймы вздрогнули от шума, но лишь попрыгали дальше по своим слаймовским делам. Наверное, даже эти лишенные интеллекта существа догадались, что лучше не связываться с чокнутыми капитанами кавалерии, у которых нет ни тормозов, ни инстинкта самосохранения, да еще и крыша потихоньку отъезжает. Они явно были умнее Дилюка, который хмуро стоял перед ним и ждал, пока Кэйа успокоится. Когда этого не произошло спустя целую минуту, Рагнвиндр грубо схватил его за чужую-свою рубашку, заставляя выпрямиться.        — Прекрати, — прорычал он и капитан послушно заткнулся, глядя в горящие огнем глаза. — Кэйа, что ты…        — Как раньше уже не будет, да, Люк? — Дилюк запнулся и поджал губы. Кэйа сглотнул, в ответ цепляясь за чужие плечи. Ему нужна опора. Ему нужен Дилюк. — Сколько бы мы не пытались, как раньше уже не будет, не так ли? Как думаешь, исчезну ли я также на четыре года, как это сделал ты? А потом вернусь с возрожденной армией Каэнри’ах и уничтожу Мондштадт? Ну, Люк, ответь. Этот сценарий ты себе представляешь каждый раз, заставляя меня захлебываться собой?        С каждым новым словом Дилюк сжимает его рубашку сильнее, скоро дорогая ткань треснет. Осознает ошибку, но уже поздно — Кэйа по крупицам рассыпается в его руках.        — Ты в своем уме? — Рагнвиндр оттолкнул названного брата и шумно выдохнул. — Что ты несешь?        — То же, что и ты, — выплюнул капитан, заставляя Дилюка хмуриться сильнее. — Ты весь такой правильный. Пришел провожать братца в дорогу, а то мало ли этот самый братец идет вершить свои темные делишки. Что, разве это не правда? — винодел побледнел и отвернулся, но Кэйа, испытывающий какую-то необъяснимую тревогу, не мог заткнуться и задуматься о собственных словах. — Скажи мне, ты хотя бы иногда мне веришь?        — Я верю, — пробормотал Дилюк. — И я всего лишь…       — Всего лишь пришел убедиться, что не пригрел змею на груди!        Дилюк вздрагивает как от пощечины. Не этого он хотел. Вовсе не этого.        С самого начала, узнав тайну Кэйи, Дилюк не мог с этим смириться, как бы ни пытался. Он говорил себе, что это паранойя, что нужно больше доверять Альбериху. Не мог отделить белое от черного и смешивал все в серую массу. Кэйа в его глазах был и верным братом, и наследником погибшего королевства; защитником Мондштадта и его погибелью. Кэйа выглядел как шут, утаивал многое, также много пил, но в то же время был всегда с ним честен и искренне несчастен.        Рагнвиндр запутался. «Нельзя одновременно отталкивать кого-то и держать при себе», — ехидничал голос разума, когда Кэйа солнечно улыбался на его очередную колкость. Угрызения совести терзали Дилюка часто, но он спихивал все на желание защитить родных людей. Но в какую категорию тогда входил Кэйа?        — Кэй, прости.        — За что?        Его голос звучал неправильно. Уходя в себя, Кэйа отключал все защитные механизмы, его слова переставали казаться смешными и глупыми. Он сам переставал быть собой. И Дилюку становилось не по себе, когда он смотрел на него другого и осознавал, что это и есть Кэйа — самый что ни на есть настоящий.        Дилюк осмелился взглянуть в его неприкрытый повязкой глаз и проглотил язык; непроизнесенные слова застряли в горле комком. Чужой зрачок влажно мерцал и винодел покрылся холодным потом, не зная куда себя деть. Это было чертовски неправильно.        — Ты не должен извиняться, я тебя не виню, — его голос вновь звучал твердо, но Дилюк уже увидел и услышал достаточно. Кэйа махнул рукой, разворачиваясь. — Бывайте, Мастер Дилюк, мне пора.        Мужчина сделал шаг навстречу капитану, не зная как поступить: остановить, объясниться, развернуться и уйти?       Что выбрать, если выбора изначально нет?        — Кэйа, я тебя уже потерял?        Альберих замедляет шаг и останавливается. Мается пару секунд, затем вытаскивает из кармана что-то блестящее и кидает виноделу. Раскрыв подставленную ладонь, Дилюк обнаруживает там монетку моры. Непонимающе хлопает глазами, поочередно посматривая то на мору, то на Кэйю. Последний не спешит повернуться к нему лицом.        — Если со мной что-то случится, пока тебя не будет рядом, сохрани это на память, — Дилюк внутренне сжался, представляя подобный исход. Дурак, безмозглый идиот. Что, если Кэйа прав? — Но если повстречаемся на одном жизненном пути, то вернешь должок, — заканчивает он и уходит, не оборачиваясь.        Дилюк сжимает в кулаке потертую монетку, глядя на удаляющуюся спину в черном мундире, думая, что вот теперь-то он точно проебался.        Кэйе приходится закусить губу до крови, чтобы позорно не заскулить от пробирающей боли. Ожоги на спине вновь кровоточат.

***

       Солнечный Ли Юэ встречает Кэйю на рассвете. Уставший от дум и хождения, он добирается до постоялого двора Ваншу, снимает номерок и валится на кровать, сразу отрубаясь.       Просыпается после полудня с тяжелой головой, сначала не понимая, где находится, но, вспоминая вчерашнюю ночь, вжимает лицо в подушку, пытаясь спрятаться то ли от себя, то ли от всего остального мира.        Кэйа уже ничего не понимает. С одной стороны, мотивы Дилюка ему ясны. С другой — срал он на эти мотивы с высоты Логова Ужаса Бури. Какого чурла? Нет, не так.        Какого хера?        Они ведь все обсудили. Они пришли к решению. Где они прокололись? Кэйа позволил себе слишком многого? Размечтался? Напридумал себе долго и счастливо. Ну и что с того? Что тогда было в красноволосой башке его недо-брата? Обвести Кэйю вокруг пальца, а затем ударить в спину? Дилюк на такое не способен.        «Возможно, время, проведенное порознь, расставит все по местам», — размышлял капитан, перевернувшись на спину и грустно обнимая многострадальную подушку.        Ну все, хватит. От ненужных мыслей начинала болеть голова. Он дал свой ответ Дилюку, теперь осталось ждать. На том и порешали.       Альберих покинул Ваншу ближе к вечеру. Работа себя ждать не заставляла, Варка — тоже. Рыцари с Магистром остановились в гавани Ли Юэ и Кэйа сразу же заприметил товарищей у прилавок на главной площади.        Варка заметил его не сразу. Альберих скептично оглядел мужчину, который о чем-то спорил с продавцом кор-ляписа, и подошел поближе.       — Господин Магистр, господин торговец, — кивнул он, отвлекая мужчин. Варка сразу воодушевился и потрепал капитана по плечу.        — Кэйа, мальчик мой, рад тебя видеть! Как добрался?        — Благодарю, никаких проблем не возникло. Вижу, вы неплохо проводите время?        Магистр басовито рассмеялся, словно разговаривал со старым другом. Кэйа в ответ сдержанно улыбнулся. Наверное, такая открытость мужчины и вызывала доверия у молодых новобранцев, капитан никогда не слышал, чтобы о нем плохо отзывались. Варку любили. Но сам Кэйа, привыкший относиться ко всем настороженно, старался держаться рядом с ним непринужденным и в меру честным.        — Я решил попробовать угадать какой кор-ляпис из предоставленных окажется не фальшивкой. В Ли Юэ это популярно. Я либо отгадываю и бесплатно забираю камень, либо отдаю пять сотен моры.       Кэйа сложил руки на груди и задумчиво глянул на предоставленные для выбора камни.        — И сколько выиграли?        Варка вновь рассмеялся.        — Я потратил две с половиной тысяч моры!        — Возьмите тот, что посередине.        — Ох, капитан, я так разорюсь, — усмехнулся мужчина и обратился к продавцу: — Я согласен с товарищем, давайте среднюю.       Торговец взял в руки камень и дружелюбно улыбнулся, протягивая его Магистру.       — Поздравляю, это действительно кор-ляпис самого лучшего качества, Вы можете забрать выигрыш и оставить деньги.        Глаза Магистра заблестели и он со всей дури хлопнул Кэйю по плечу, заставляя того в ответ скривить улыбку.        — Капитан, у тебя зоркий глаз!        — Именно поэтому у меня он всего один. Был бы второй — портил весь обзор.        — А ты все шутишь.        Варка покачал головой и, забрав у торговца награду, кивнул в сторонку, предлагая пройтись.        — Ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — перешел он к делу, когда они сошли с площади на пристань.        Несмотря на заморский климат, ветра тут были легкие и везде было оживленно. Если Мондштадт называли городом Свободы, то Ли Юэ имел право зваться городом, где кипит Жизнь.        — Я предполагаю, что это связано с каким-то особым заданием.        — Я выяснил одну интересную вещь, — начал Варка, глядя на корабли, отплывающие от пристани. — Фатуи вдруг заинтересовались морскими торговыми путями, поэтому мы остановились здесь, пока не выясним подробности.        — Но Вы вернули часть кавалерии в Мондштадт.        — Верно. Сейчас нужно укрепить свои позиции. Как там малышка Джинн? — голос Магистра потеплел. — Справляется?        Кэйа улыбнулся и пожал плечами, мол, а как иначе? Джинн идеально подходила на роль Действующего Магистра Ордена Фавония. Рыцарь-Одуванчик порой валилась с ног от усталости и недосыпа, но всегда держала все под контролем. Кэйа всем сердцем дорожил подругой и по-своему любил, даже если не всегда этого показывал.        — Магистр Джинн обо всех заботится. Не думаю, что кто-то мог бы справиться лучше.        Варка одобрительно кивнул.        — Вот и славно. Как только выяснишь подробности и разберешься с Фатуи, можешь быть свободен. Джинн писала, что у тебя намечается отпуск, отдохни на славу.        — Магистр, Вы не планируете вернуться в Мондштадт?       — Не сейчас. Мы отправимся в Натлан, там остались незаконченные дела.       Они постояли в тишине, глядя как дети запрыгивают на корабли и играют в пиратов. Время близилось к ночи и гавань потихоньку пустела, но даже под огнями фонарей Ли Юэ продолжал жить. Кэйа вздохнул полной грудью и задал последний вопрос:        — Я могу связаться с кем-нибудь, чтобы закончить задание?        — Бери, кого хочешь, — Варка махнул рукой. — Только сделай все в срок.

***

       В том, чтобы работать в одиночку были свои плюсы. Вообще, Кэйа всегда так и делал: отшучивался от Джинн, сбегал от товарищей, притворялся дураком перед Дилюком… и все ради того, чтобы никто не жужжал над ухом. Благодать.        Но Ли Юэ не Мондштадт, не город свободы, где можно выйти на главную площадь и высказать свое мнение: максимум рыцари предупредят тебя, что так нельзя, а минимум — горожане даже поддержат. Такой у них был народ. Ли Юэ был городом контрактов и торговли, здесь все друг друга уважали, но никто не терпел несправедливости, хамского поведения; свое мнение каждый стремился держать при себе — мало ли, вдруг этот маленький мальчик — воплощение Адепта, который скрутит тебе руки и отрубит голову, если скажешь то, о чем говорить не стоило?        Кэйа был в небольшой степени знаком с законами Ли Юэ, однако кроме как на дипломатические встречи он никогда сюда не выбирался. И поэтому из знакомых у него здесь был Итэр, Кэ Цин, с которой он во время встреч вел переговоры, и, пожалуй, все.        Капитан оставил Варку с отрядом и вернулся на площадь. Несмотря на то, что он редко бывал в Ли Юэ, это не значило, что он никогда не бывал в знаменитом ресторане «Цветочный Павильон». Из последнего письма Итэра было ясно, что по вечерам его можно найти именно там, либо же на постоялом дворе Ваншу, но так как сейчас был ранний вечер, то Кэйа решил, что его маленькая компаньонка убедила друга сначала зайти полакомиться. И он не ошибался.        Итэр и Паймон нашлись быстро благодаря работнику ресторана, хотя и без него восклицания маленькой феи были слышны уже у входа, заставив Кэйю усмехнуться и попросить работника сопроводить его к их столику. За столом сидели двое: активно болтающая Паймон и молча уплетающий свою порцию Итэр. Подняв взгляд, он первым заметил Кэйю.        — Наконец-то ты пришел.        — Что? Кто? — прервавшись на полуслове, фея тоже взглянула на капитана. — Да это же Кэйа!        Итэр улыбнулся и пригласил его сесть.        — Так соскучились? — Кэйа сел напротив них и сложил руки на груди. Работник быстро подскочил к нему, подавая меню, от которого мужчина отмахнулся. — Мне сидр, пожалуйста, и мясное ассорти, я не особо голоден. Ну а вы двое — рассказывайте.        — Ого, Кэйа становится серьезным, когда на задании, — захихикала Паймон, — но вот пить меньше так и не научился.        — Думаю, сегодня можно, мы ведь только встретились, — разгладил шутливо Итэр. — Мы правда рады тебя видеть. Как прошла встреча с Варкой? Я, кстати, так с ним и не познакомился.        — Будет тебе, — махнул Кэйа. — Я как раз должен буду отчитаться ему после задания, а раз ты будешь моим партнером, то вот заодно и познакомишься.        — Каким партнером? — Паймон с Итэр переглянулись.        Кэйа вкратце рассказал им о задании Варки. Пока он говорил, принесли сидр и закуски, так что проводить время стало в разы интереснее. Закончив, Альберих опрокинул в себя стакан и уронил голову на подставленный кулак, расслабленно переводя взгляд с Паймон на Итэра и обратно. Путешественник выглядел задумчивым.        — Что ж, я ожидал нечто подобное, — вздохнул он, также потянувшись к сидру.        — Ты же не пьешь! — завопила Паймон.        — Резко захотелось, — пресек возмущения Почетный рыцарь и последовал примеру капитана, опрокидывая в себя алкоголь так, что Кэйа мысленно перечеркнул слова о том, что Итэр не пьет. Он даже не поморщился. — То есть чтобы ты помог мне с Разломом, мне нужно помочь тебе с заданием Варки. Я правильно понял?       — Победитель Ужаса Бури отнюдь не идиот, — рассмеялся Альберих. — Да, именно об этом я и прошу. Понимаешь ли, в Ли Юэ я чужак; у меня завязаны руки и здесь у меня нет таких связей, которые решили бы проблему с Фатуи в тот же час. Другое дело ты, — Кэйа откинулся на спинку стула и развел руками, — Герой Ли Юэ, победивший злого Архонта Осиала. Тебе здесь доверяют. К тому же я слышал, что Фатуи потеряли здесь влияние, Банк Северного Королевства чуть ли не разорен из-за частых санкций от группировки Цисин.        — Тоже верно, – Итэр задумчиво касается подбородка, уставившись в стол, а затем качает головой. — Но это никоим образом не связало рук Фатуи. Цисин не могут открыто противостоять им, Нин Гуан говорила, что это приведет к дипломатическому скандалу. Не думаю, что Моракс хотел бы этого.        — Разве Моракс не умер?        Компаньон и Путешественник переглянулись и Паймон почесала затылок, неловко улыбаясь.        — К-конечно! Итэр имеет в виду, что Моракс не хотел бы, чтобы сразу же после его кончины люди развязали войну с другим континентом.        — Гавань еще не оправилась от битвы с Осиалом, — поддержал Итэр.        У Кэйи возникло стойкое подозрение, что эти двое что-то не договаривают, однако он решил оставить этот вопрос на потом. Сейчас главное было заставить Итэра согласиться на кампанию.        — Итак, — Кэйа сложил руки перед собой и серьезно глянул на товарищей, — я обратился к тебе, потому что ты сохраняешь нейтралитет на всех континентах. Если ты возьмешься за Фатуи, ни Цисин, ни Царица не объявят друг другу войну. И даже Мондштадт не будет в этом замешан, а тебе все сойдет с рук, — Кэйа внимательно перевел взгляд с Путешественника на Паймон и ойкнул, будто бы забыл что-то важное: — Ах да, за это, конечно, полагается награда. Что думаете?        — Эм, нет, — выпалила Паймон, что даже Итэр поперхнулся сидром и неверяще посмотрел на компаньонку. Паймон сложила руки на груди. — Ты как-то обманул нас, сказав, что нужно найти сокровище твоего деда-пирата. Ну уж нет! Паймон на такое больше не поведется!       Альберих удивленно моргнул и разразился хохотом, мысленно давая себе щелбан: вот ведь идиот, не стоило тогда обманывать их, теперь вместе с Дилюком ему не верят уже три человека… два с половиной человека, если не брать Паймон как полноценного человека. Ай, не суть.        — Наверное, мне стоит все же извиниться за тот случай, — капитан в искреннем жесте приложил руку к сердцу. — Это было сделано в целях вашей же безопасности и только для выполнения задания. В любом случае, у меня не было и нет намерения обманывать вас специально. А насчет награды я серьезно: не сундук деда-пирата, но что-то похожее я вам обеспечу, — капитан вновь глянул на Паймон: — Как насчет следующего ужина за мой счет? Можешь заказать все, что пожелаешь.        Летающая фея сразу передумала злиться за Кэйю и схватила Итэра за плечо, с мольбой заглядывая тому в глаза:        — Мы ведь поможем Кэйе, м?        — Ты же не хотела… — Итэр с подозрением прищурился.        — Кто сказал, что я не хотела? Тебе показалось! Ну же, ты же Почетный рыцарь, ты должен исполнить долг и помочь своему капитану!        Итэр, сдерживая смех, с укоризной глянул на Паймон.        — Ты продала меня за ужин, признавайся.        — Эй, не было такого!        — Раз уж мы договорились, — прервал их Кэйа, — то следует составить план. Дело в том, что мы знаем, что Фатуи занимают морские торговые пути. Значит, нам надо действовать по морю. Какие идеи?        Паймон с Итэр переглянулись и самодовольно усмехнулись. Кэйа вскинул бровь, молча предлагая им высказаться.        — Эта деталь существенно облегчает наше задание, — Итэр протирает руки и лукаво спрашивает: — Готов познакомиться с настоящими пиратами?        Следуя за Итэром по Гавани, Кэйа не предполагал, что тот приведет его к настоящему пиратскому кораблю. Однако корабль оказался не там, где изначально ему предполагалось быть, и им пришлось прогулять по Каменному лесу, чтобы найти посудину спрятанной между скалами.        — Это Алькор, корабль Южного Креста, — объяснил Путешественник, подходя к корме вплотную, после чего задрал голову и присвистнул. — Эй, Кадзуха, не притворяйся, что не заметил нас еще когда мы ступили в Каменный лес!        С фок-мачты выглянула белобрысая голова, а затем прыгнула прямо на них. Альберих забеспокоился и напрягся, чтобы поймать горе-суицидника, но к его большому удивлению, названный Кадзухой в последний момент призвал анемо и закружился над ними, аккуратно приземляясь рядом. Кэйа хмыкнул, кинув взгляд на Глаз Бога, а затем поближе рассмотрел незнакомца: по одеянию было понятно, что он инадзумец, а по принтам на одежде Кэйа сделал пометку, что он еще и самурай. Самурай-путешественник? Возможно, ронин. Больше всего на глаза бросалась ярко выделенная красная прядь на блондинистых волосах.        Альберих хорошо был знаком с нормами приличия и не собирался долго разглядывать парня, однако, сам Кадзуха не стеснялся делать этого в ответ. Его цепкий рубиновый взгляд слегка напомнил Кэйе Дилюка. Когда же Кадзуха расслабленно кивнул и смягчил взор, капитан стушевался, потому что взгляд Кадзухи вовсе не пришвартовывал тебя к земле, как это делал взгляд Дилюка.       У Кадзухи был удивительный талант смотреть на тебя так, словно ты самый ценный подарок этого бренного мира.        — Итэр, Паймон, рад вас видеть, — улыбнулся незнакомец, вновь кидая взгляд на Кэйю. — Мы с Вами не встречались. Меня зовут Каэдэхара Кадзуха, — он протянул руку и Кэйа ее пожал, удивляясь крепости рукопожатия. — Если ты с Итэром, значит друг, поэтому добро пожаловать на Алькор.        — Спасибо, — Кэйа искренне улыбнулся. Кадзуха удивительно умел располагать к себе людей. — Кэйа Альберих. Капитан кавалерии Мондштадта.       Глаза Кадзухи расширились при упоминании Мондштадта.        — Это честь. Мне доводилось бывать в городе Свободы всего один раз, но я был впечатлен. У вас делают лучшее вино, что я пробовал.        — Неужели? Я тоже фанат местного вина.        — Так, алкоголики, — Паймон встряла между ними и поставила руки по бокам. — Мы здесь на задании, Кадзуха. И нам нужна Бэй Доу. О прелестях одуванчикового вина можете поболтать потом.        — Ох, конечно, давайте помогу вам залезть на борт. Я сейчас.        Кадзуха вновь призвал анемо и поднялся на борт корабля. Оттуда стал слышен его приказ опустить канат, по которому Кэйа с Итэром поднялись на корабль.       Команда, к большому удивлению Кэйи, также дружелюбно поприветствовала его и Путешественника с Паймон.        — Ты не рассказывал, что популярен среди пиратов, — ухмыльнулся капитан, поднимаясь к каюте Бэй Доу.       Итэр пожал плечами.        — Когда приходится нелегально пробираться в чужую страну, то и не такие знакомства заведешь.        — Мне теперь интересно, сколько у тебя таких знакомств.        — Ну, в Инадзуме я знаком с Томой. Он служит клану Камисато и время от времени они проворачивают подобные нелегальные махинации. Кстати, Кадзуху спасли тоже они. Ему была назначена смертная казнь.       — А знаком ли ты с абсолютными плохишами?        — Знавал я в Сумеру одно племя пустынников.        — И что дальше?        — К сожалению, никто не выжил.        Кэйа покосился на Итэра и испытал внутренний дискомфорт. Путешественник говорил об этом легко и непринужденно, и Кэйа в нем увидел и часть себя.       Когда Дилюк покинул Мондштадт на несколько лет, Кэйа остался один с грузом вины и твердым убеждением, что он должен приложить все усилия и избавиться от Эроха. Избавиться от тогдашнего Инспектора Ордена было задачей не легкой.        Чтобы пробиться в ряды капитанов и завоевать доверие врага, Кэйа прибегнул к помощи Похитителей сокровищ. Он обзавелся информаторами, своими темными секретами. Проводил допросы с пристрастием, узнав о которых, Джинн даже сейчас имела право выгнать его из Ордена с позором. Но это того стоило и Кэйа ни о чем не жалел.        Трое суток он пытал Эроха всеми извращенными способами, а затем написал письмо Дилюку, в котором рассказал про участь убийцы отца. И ни капли не солгал, когда сказал, что он откроет лучшее вино и выпьет за упокой мерзавца.       Возможно, похожее положение дел и заставило Итэра уничтожить племя пустынников. В любом случае, Кэйа его не винил. Итэр перестал быть наемником для избавления от слаймов на огородах Мондштадта, путешествие по Тейвату заставило его пересмотреть некоторые взгляды на жизнь.        До каюты они дошли молча, но вышедшая им навстречу Бэй Доу сразу напрочь поменяла мнение Кэйи о себе, с первого же захода воткнув огромный двуручный меч в доски палубы, а затем смерив их суровым взглядом. Альберих покосился на Итэра, будто бы говоря: «Я думал, ты и с ней в ладах».       — Приветствую вас на корабле Южного Креста. Зачем пожаловали?        Вот как, подумал Кэйа, женщина с суровым нравом и любит сразу переходить к делу. Что ж, в таком случае, он должен пустить в ход все свое очарование и обольстить ее. Не то что бы Кэйа сомневался в навыках ведения переговоров Путешественника, но стоило перестраховаться — то как Бэй Доу с легкостью держала клеймор вызывало трепетное восхищение и пробирающий ужас. Основание шеи внезапно зачесалось.        Кэйа засунул поглубже мысли о плохом и решительно вступил вперед, наблюдая как Бэй Доу скептично вздернула бровь, рассматривая его. Взгляд наткнулся на повязку и пиратка широко улыбнулась, внезапно хватая опешившего Альбериха за плечо, а затем начиная хохотать и бить его по спине.        Минутку.        — Итэр, ты что, нашел мне замену? — Бэй Доу начала хохотать еще больше и ее поддержала вся команда. Альбериху почудилось, что сейчас вся посудина уйдет под воду из-за тяжести прозвучавших голосов или от истинно мужских хлопков Бэй Доу — спина протестующе заныла. — Ну, красавчик, давай знакомиться. Что, испугался? Думал, что я вам головы снесу, ха!        Кэйа выбрался из цепких объятий и потер плечо, неловко смеясь. Он заметил хитрую улыбку Итэра и взглядом обещал ему отомстить, а затем обратился к пиратке.        — Признаться, я приятно удивлен. Кэйа Альберих, капитан кавалерии Ордо Фавониус, рад встрече.        Бэй Доу крепко пожала протянутую ладонь и тоже заново представилась, в этот раз улыбаясь вполне дружелюбно и по-товарищески:        — Бэй Доу, гроза морей Ли Юэ, капитан Алькора. Тоже рада знакомству.        — Рад, что вы поладили, — вклинился Итэр, на что Бэй Доу вновь схватила Кэйю за плечо, прижимая к себе.        — Да ты шутишь, я еще не встречала капитана с повязкой!        — Я капитан кавалерии.        — Насрать! Ты капитан, а чего — дело второе. Предлагаю бороздить моря вместе.       Итэр прокашлялся, Альберих попытался увернуться от медвежьих объятий — Бэй Доу сильнее прижала его к себе. Кэйа вздохнул и посмотрел на Итэра умоляюще.       — Бэй Доу, мы тут по делу. Хотели разузнать про Фатуи.       — А, так вот зачем вы пришли.        Пиратка разжала объятия и кивнула в сторону своей каюты, намекая следовать за собой. По дороге она крикнула нескольким матросам принести чего-нибудь выпить, за что Кэйа ее сразу зауважал. Итэр также удостоверился, что Паймон никуда не пропала, а болтала с Кадзухой на другой стороне корабля; парень помахал им и Каэдэхара пообещал накормить ее, пока они не закончат.        Они вступили в чужую каюту и Кэйа, раннее не видевший ни корабля, ни кают (вся его легенда о деде-пирате строилась на картинках из книжек), приятно удивился заприметив застеленную кровать, на которой лежали раскрытые книги, стол с разбросанными картами и сундук, предположительно, с вещами.        Бэй Доу прошла к столу и сдвинула карты на краешек, освобождая место, а затем пригласила их присесть. К этому моменту в каюту уже постучались двое с тарелками закусок и бутылками с уже известной Кэйе печатью.        — Вижу, у пиратов хороший вкус, — похвалил он, беря бутылку в руки и рассматривая этикетку с эмблемой Винокурни «Рассвет».        — Хороший капитан должен хорошо заботиться о своих людях и предоставлять им только лучшее, — ухмыльнулась Бэй Доу, открывая одну из бутылок и наливая вино в кружки для… пива? — Извините что не по этикету, у нас в море фужеров не сыщешь, хотя Нин Гуан предлагала мне набор, кхм… зря я тогда отказалась. Впрочем, это неважно, — пиратка широко улыбнулась и подмигнула Кэйе. Это было больше похоже на моргание, но прожив всю сознательную жизнь с повязкой на глазу, Альберих точно знал — она подмигнула. И что это за странные отношения у них с Волей Небес, если она просто так предлагает пиратке фужеры? Надо бы потом расспросить Итэра.       — Мы не привередливы, — Итэр взял кружку и сделал глоток под скептичный взгляд Кэйи. — Я знаю о чем ты думаешь, Кэйа. И да, за пределами Монда я пью часто.        Альберих махнул рукой и уткнулся в свою кружку, бурча под нос.        — А со мной в таверне стаканчику не пропускаешь.        — Так скажи своему брату, чтобы продавал мне алкоголь. Я не виноват, что не выгляжу на свой возраст, — Итэр сделал глоток, задумался и выдал: — И слава Архонтам, я выглядел бы очень страшно, наверное…       — Вы двое давно знакомы? — поинтересовалась Бэй Доу.        — С тех пор, как он попал в Мондштадт, — начал вспоминать Кэйа. — Он спас Монд от Ужаса Бури. Подробностей, к сожалению, не знаю: Джинн напрочь отказалась раскрывать детали той операции. Я даже задумался, что, возможно, там замешаны божественные силы.        Кэйа хитро блеснул глазом и усмехнулся Итэру, который пожал плечами как ни в чем не бывало.        — Подумаешь. Всего лишь пригласили барда-бродяжку сыграть на лире Барбатоса.        Бэй Доу наблюдала за их дружеской беседой лениво попивая вино и улыбаясь. Она отставила кружку и сложила руки перед собой на столе, намекая, что сейчас милая беседа примет серьезный оборот, на что парни также молча выпрямились.        — Итак, вы здесь из-за Фатуи. Мне уже известно, что они заинтересовались морскими торговыми путями — после открытия границ Инадзумы эти сволочи даже не скрывают свой интерес.        — Они и до открытия границ умудрялись поставлять оружие и продовольствия, — Итэр напрягся, — и даже свои чертовы Глаза Порчи.        — Но вроде бы остров Ватацуми и Инадзума объявили о перемирии, — вник Кэйа, сложив руки на груди, — с чего бы им и дальше поставлять туда оружие и уж тем более Глаза Порчи?        — Ты прав, но в Инадзуме достаточно много нобуши и кайраги, готовых купить у Фатуи все, что угодно.        — Я писала Томе об этой проблеме и, судя по его ответу, Фатуи преследуют и другие цели. Дело не только в поставке товаров.       Все трое переглянулись и Кэйа по привычке потянулся к карману за своей излюбленной потертой монеткой, которую часто вертел между пальцами во время раздумий. Он удивился, нашарив в кармане пустоту, а затем вспомнил, что отдал мору Дилюку. Вспомнив о брате, Кэйа поник, хотя и не дал понять этого собеседникам. «Не успели расстаться, как я думаю о нем постоянно. Сплошная головная боль, как я продержался без него четыре года?»        О, Кэйа помнил как он «держался» четыре года.       Однажды, гонясь за желанием забыться, Кэйа настолько забросил свою жизнь, что Джинн пришлось запирать его в комнате, чтобы заставить поспать. Не спавший трое суток организм отключился сразу, как только голова Кэйи коснулась подушки. На утро в комнате оказалась и еда, которую Ноэлль любезно принесла с запиской — просьбой Джинн поесть и устроить себе выходной. Именно после этого Кэйа не выдержал и сорвался на Винокурню — лишь бы быть в месте, где есть хотя бы напоминание о Дилюке.        На удивление, свежий воздух, улыбка Аделинды и вино прямиком из погреба приемного отца, как бы иронично не звучало, отрезвили Кэйю до состояния всем знакомого капитана с фальшивой улыбкой. Но лучшей терапией оказалось спать в постели названного брата: сбегать из своей комнаты тайком от Аделинды и ночи напролет изучать комнату Дилюка: читать его книги, спать на его подушке, просыпаться от чувства его жара, пока до конца не понимая, что это было сном.        И с тех пор, когда Кэйа начинал осознавать, что теряет над собой контроль, он брал отпуск и сбегал на Винокурню. Родные стены и воспоминания в них не могли заменить ему Рагнвиндра, но зная как ярко горит чужой Глаз Бога, пылящийся в Академии в томительном ожидании хозяина, Кэйа не терял надежду.       Однажды капитан кавалерии все же позволил себе довольно сомнительную слабость. Позже Кэйа оправдывал себя тем, что перепил в таверне, но самообман не помог — сколько бы Альберих не накидывался, он всегда мыслил трезво.       Случилось это в тот период, когда от Дилюка не было вестей уже два месяца. Кэйа каждый день проверял его Глаз Бога: не потух ли, не стал ли светить менее ярко. Он писал письма и транжирил голубями Ордена, лишь бы отправить письма в никуда, ведь не знал, где Дилюк. Попал в плен? Настолько занят поисками виновников в смерти отца? Потерял своего ястреба или зашел так далеко, что письма до Кэйи просто-напросто не долетали?        И в один прекрасный день у Кэйи отключились мозги.       В тот день в таверне он как обычно заказал Полуденную смерть и сидел допоздна. Ровно до того момента, когда от алкоголя плывет перед глазами, тебе плевать, что утром похмелье настигнет тебя головной болью; радовало только одно — завтра выходной и можно весь день проваляться в кровати, мечтая хотя бы о какой-нибудь весточке от Дилюка.        За подобными мыслями Кэйа прикончил уже третью бутылку, когда к нему подкатила какая-то новенькая в городе — вроде бы вступила в Гильдию Искателей Приключений и с чего-то решила начать искать приключения в «Доле ангела». Кэйа усмехнулся, но дама восприняла его пьяную улыбку как зеленый свет и, как и многие до нее, попытала счастье узнать капитана кавалерии получше.        Кэйа не был идиотом. Он прекрасно видел взгляды женщин на себе, у него в голове был целый список тех, кто отдаст за него жизнь, если он пару раз улыбнется и слегка понизит тональность голоса. И когда дама начала откровенно говоря клеиться, Кэйа добавил в список еще одно имя — Виктория. Чудесная барышня с огненными волосами…        Как все завертелось, он сейчас даже и не вспомнит, лишь обрывки воспоминаний, как Виктория сначала плавно переложила его ладонь к себе на бедро, затем как они вместе покидали таверну и Кэйа смотрел лишь на ее рыжие волосы — он и сейчас не смог бы толком вспомнить ее черты лица, лишь вьющийся шелк волос.        Но Виктория все равно не смогла бы заменить ему Дилюка. Осознание этого пришло к нему уже в своей маленькой квартирке — на втором этаже городского здания, в паре кварталах от Ордена, которую он занял за небольшую сумму, ибо спать в своем кабинете было слегка проблематично и неудобно. Что-то щелкнуло у него в голове, когда в его волосы зарылись не огрубевшие ладони в перчатках, а женские, с длинными ноготками и тонкими пальцами; когда собственные ладони сжали не сильные бедра, обтянутые тканью штанов, — а мягкие и бархатные под юбкой; когда Виктория заговорила и Кэйа услышал не голос Дилюка, не привычный ему сдержанный выдох, ощутил не его запах, не его привычку вести в поцелуе, не его-не он-это был не он — и в этом была вся проблема Кэйи.        Он прогнал Викторию, пригрозив, чтобы она больше не попадалась ему на глаза. Захлопнул дверь и долго сидел у порога, стыдясь самого себя. Сейчас возвращения Дилюка не хотелось — он бы не смог посмотреть ему в глаза.       Это случилось спустя два с половиной года с момента отъезда Дилюка и Кэйа винит себя до сих пор. Тогда Рагнвиндр все же прислал ему письмо спустя три месяца безмолвия, объяснился, что попал в передрягу с Фатуи и извинялся за то, что заставил волноваться. Кэйе стало стыдно вдвойне.       С тех пор времени прошло прилично и Кэйа принял этот опыт как самую некрасивую часть своей жизни, если не вспоминать еще о том, что он засланный шпион (уж об этом он тем более никогда не забывает). Он даже подумывал раскаяться и рассказать Дилюку, да вот не довелось как-то… а теперь Дилюк вновь далеко и Кэйа не знает, когда встретится с ним. В уставшей от дум голове прорисовался даже план принять предложение Бэй Доу и «бороздить с ней моря».        Кто-то активно помахал перед ним рукой и Альберих живо ухватился за нее, вылезая из мыслей наружу. Итэр обеспокоено взглянул на него.       — Кэйа, мы тут минут десять говорим о плане действия, а ты и словом не обмолвился. Все хорошо?        Капитан мягко улыбнулся, не в силах заставить себя улыбнуться так широко, как только возможно. Да и Итэр неплохо его знал, чтобы сразу раскусить. В этом мире это умели только он и, пожалуй, Розария. Ну а Дилюк и так его насквозь видит.       — Все замечательно, я просто слегка подустал, извините.       — Я не позволю, чтобы мои гости чувствовали себя плохо, — уже порядком подвыпившая Бэй Доу ударила кулаком по столешнице и грозно икнула. — Распоряжусь подготовить для вас каюты, — она встала, слегка шатаясь. — Продолжим обсуждение завтра, а ну разошлись.        Итэр согласился и встал, потягиваясь, а Кэйа вышел вслед за ними и взглянул на небо. Время было действительно позднее. Бэй Доу отдала распоряжение подготовить для них каюты, Кадзуха с Паймон сразу подошли к ним. Увидев в каком состоянии Бэй Доу, Каэдэхара осуждающе покачал головой.        — Не обижайся на нее, — похлопал его по плечу Итэр.        — Я обижаюсь, потому что она надралась так без меня, — вздохнул самурай и Кэйа уже всерьез подумывал остаться на корабле. Не жизнь, а мечта.