Torre del tiempo

            Утро встречает Дилюка криками за дверью комнаты и он нехотя открывает глаза. Моргает. Моргает еще раз. И неверяще смотрит в упор на веселое лицо Кэйи в паре сантиметрах от него. Вчерашние события не успевают ударить в голову, потому что в дверь долбят сильнее и громче.               Тяжело вздохнув, Дилюк гладит Кэйю по щеке и шепчет «я сейчас», следом покидая широкую кровать и направляясь к двери.           Повернув ключ, дверь отворяется без ожидаемых скрипов — подчиненные регулярно смазывают петли. За дверью Эльзер и Аделинда. Дилюк закрывает собой проход, чтобы они не видели Кэйю, но подчиненные больше смущены тем, что их господин в одних легких штанах, и отворачиваются, слегка покраснев.           — Ну и чего молчите? — Дилюк складывает руки на груди, поочередно глядя на слуг. — Что такого случилось, что вы не позаботились даже о том, чтобы подождать, пока я оденусь и спущусь в зал?           Эльзер заговаривает первым, все еще смущенно отводя взгляд:           — Мастер Дилюк, вчера сюда кто-то ворвался. Мы заметили чужие следы и конюшня занята, оттуда доносятся звуки…           Дилюк грозно оглядел слуг, спокойно выслушав, а затем просто спросил:            — И это все? Тогда можете идти.           — Мастер Дилюк?! — возмутилась Аделинда.            — Вчера вечером сэр Кэйа оказал мне услугу и подвез до дома. Я взамен предложил ему остаться в поместье. Никто не врывался, скорее всего, сэр Кэйа сейчас спит в своей старой комнате, так что будьте потише.          Не чувствуя и капли угрызения совести за откровенную ложь, Дилюк молча оглядел удивленных слуг. Аделинда вдруг засуетилась:           — Ох, тогда я подам завтрак на двоих и разбужу сэра Кэйю…          — Это лишнее, я сам к нему схожу, — прервал ее винодел.          — Хорошо, — кивнула та, вцепившись в передник, — я могу идти?           — Да, конечно, накрой на стол, будь добра. Эльзер, — обратился Рагнвиндр к подчиненному, — проследи, чтобы конь капитана был готов к отъезду, наверняка он после завтрака уедет в город.           — Да, господин, я распоряжусь, чтобы слуги обо всем позаботился.          — Можете идти.          Поклонившись, слуги ушли, а Дилюк тяжело вздохнул перед тем как закрыть дверь и обернуться к Кэйе. Тот с теплой улыбкой смотрел на него и вовсе не пытался скрыть, что откровенно говоря пялится. Дилюку нечего было смущаться: широкие плечи, бледная кожа, усыпанная шрамами от бесчисленных сражений во время путешествия, рельефы мышц и хлопковые штаны, скрывающие сильные бедра.          — Нравится то, что видишь?           — Eso es todo mio, — завороженно прошептал Кэйа в ответ на своем родном, а затем потянулся на кровати, также не стесняясь показывать тонкую талию, подкачанную грудь и золотистую в свете солнца кожу.           — Что ты сказал?           Дилюк подходит ближе, его внимательные глаза при свете дня еще ярче. Кэйа усмехается и оставляет вопрос без ответа, продолжая нежиться в уютной кровати брата. Он совсем не спал и хотелось вздремнуть еще пару часов, но нужно было спешить.           — Аделинда сказала, что подаст завтрак? Ох, и давно же я не пробовал ее домашнюю стряпню.       Ловко сменив тему и воодушевившись, Кэйа спрыгнул с постели, чтобы одеться. Дилюк смиренно вздохнул и отвернулся к шкафу.           Кэйа надевает форму, слегка пыхтит, цепляя латы, и мысленно ругает себя за то, что не пошел после смены домой, чтобы переодеться. Он мельком бросает взгляд на Дилюка — тот опять выбирает одеться в темное (при такой-то жаре), на что Альберих скептично хмыкает. Руки винодел впервые за долгое время оставляет без перчаток и Кэйа замечает на них следы ожогов — пиро не щадит даже своего хозяина. Сколько раз он был на грани? Мимолетом оглядывает собственные руки и надевает перчатки, чтобы скрыть сухость и потрескавшуюся от холода кожу.           А несколько часов назад Дилюк целовал его пальцы и гладил их, словно они были нежнее шелка.          — Глаза не устали столько смотреть? — Дилюк неловко мнется у шкафа, держа в руках штаны. Кэйа понимает в чем дело и притворно вздыхает, показательно отворачиваясь.        — Да что я там не видел?        — Вот и наслаждайся одними воспоминаниями, — остужает его пыл строгий голос за спиной.           Когда белоснежный мех ложится на плечи, Кэйа важно встряхивает невидимую пыль с плеча и разворачивается именно в тот момент, когда Рагнвиндр заправляет черную рубашку в штаны. Кэйа не может не провести взглядом по выделяющейся фигуре брата и, хмыкнув, салютует.           — Увидимся внизу, Мастер Дилюк, — елейно произносит и покидает комнату. А Дилюк наконец выдыхает и трет вспотевшие ладони. Кэйа способен одним взглядом довести его до нервной дрожи.          Между ними ничего не было. С тех самых пор, как Кэйа признался Дилюку. Но и полностью отказаться от Кэйи и чувств к нему Рагнвиндр не мог. Ощущение абсолютной беспомощности давило на грудь, голова чаще болела от ненужных мыслей, чем даже от составления накладных товаров Винокурни. И все-таки…       Винодел взглянул в зеркало, поправляя сюртук, и еще некоторое время смотрел на свое отражение. И все-таки Кэйа был искренним, когда смотрел на него — мрачного и нелюдимого — как смотрят на рассвет с Утеса звездолова.       Не дыша. 

***

        Старая комната встретила Альбериха ярким светом из окна и чистотой. Кэйа хмыкнул. Не то чтобы он не знал, что его комнату регулярно проветривают и убирают, он достаточное количество раз проводил свой отпуск именно здесь, на Винокурне, в те времена, когда Дилюк еще путешествовал по Тейвату. Он знал, что Аделинда регулярно отправляет ему письма, но не был уверен, говорила ли она о его выходных на Винокурне Дилюку, разве что мог догадываться. В любом случае, комната выглядела так, словно его всегда тут ждали, и это грело душу.           Первым делом Кэйа прошелся по тумбочкам и нашел свою старую повязку, которую время от времени надевал, если Аделинда забирала его основную на стирку. Ловко завязав узел на затылке, капитан оглядел себя в зеркале, поправил волосы, еще раз прошелся взглядом по комнате и вышел, закрыв за собой дверь.          Внизу уже был готов стол с приборами, а голос Аделинды послышался из кухни, откуда сразу вылетели две молодые горничные. Увидев Альбериха, те засуетились, неловко поклонились и исчезли с поля зрения. Кэйа краем уха услышал писк одной из них и быстрый шепот: «Сэр Кэйа здесь. Моко, ты знала, что Мастер Дилюк и он…», — дальше капитан не услышал, но усмехнулся и прошел на кухню.           — Аделинда, доброе утро.          Главная горничная быстро обернулась и склонила голову в приветствии.           — Доброе, господин Кэйа.           — Что так вкусно пахнет? Это рецепт того блюда, из-за которого Вы до сих пор выглядите потрясающе молодо?           — Мои горничные считают, что я пью кровь младенцев.           Не выдержав серьезного тона, Кэйа рассмеялся и обнял женщину, которая сразу припала к нему, крепко сжимая его плечи.           — Линда, я скучал.    Аделинда разжала объятия и осмотрела Кэйю с улыбкой. Эта женщина в свое время заменила ему мать и Кэйа, в отличии от Дилюка, был всегда рад, что с ним она могла не придерживаться официоза. Разумеется, только наедине.           — Я так давно тебя не видела, что опять начала себя накручивать. У вас с Дилюком все хорошо?          Усмехнувшись своим мыслям по этому поводу, Кэйа мягко отстранился и взял женщину за руку.           — Ну раз он позволил мне остаться на ночь и даже разрешил позавтракать, значит, все не так плохо.           — Пусть попробует не разрешить! Я ему пеленки меняла, у меня в этом доме есть право голоса. Голодным ты порог этого дома не переступишь, — завелась горничная и Кэйа улыбнулся.            Когда они были маленькими и Кэйа только появился в доме Рагнвиндров, Дилюк первое время недолюбливал мальчика. Видя как мягко с ним обращается Мастер Крепус, младший Рагнвиндр ревновал и требовал к себе больше внимания, так что именно Аделинда была той, кто каждый раз улаживал назревающие конфликты, а затем и вовсе поговорила с Дилюком. Уже на тот момент серьезный карапуз Дилюк молча протянул Кэйе руку и слишком надменно для такого малявки спросил: «Мир?» И с тех пор они были не разлей вода. Дилюк быстро привык к Кэйе, когда понял, что он не собирается отбирать у него отца, а в более старшем возрасте часто прикрывал его от самого Крепуса, когда их маленькие шалости переходили все границы и выходили боком.            — Садись за стол, я сейчас принесу блюда.          — Тебе помочь?           — До чего докатились, — возмутилась горничная. — Я еще полна сил и дам фору любой горничной, а ты молодой господин. Сейчас спустится Мастер Дилюк и тебе снова влетит, тебе уже не десять лет.           — А тебе не влетит?           Аделинда вздернула бровь и ухмыльнулась.           — Нельзя обижать тех, кто готовит тебе еду.           Хихикнув, Кэйа прошел в столовую и сел, не заботясь о правилах этикета. Поэтому, когда на ступеньках показался Дилюк, ему открылась картина вальяжного капитана кавалерии, сидевшего скрестив ноги и закинув руку на спинку стула. Кэйа подбрасывал в другой руке монетку моры, как он всегда делал, когда о чем-то задумывался. И видимо поэтому он не сразу заметил подошедшего Дилюка, который прокашлялся и чопорно сказал:          — Ты бы еще ноги на стол закинул.           Кэйа ухмыльнулся в своей привычной манере.          — Я еще и не такое умею, Мастер Дилюк. Вам показать?          — Оставь свои цыганские фокусы при себе, — винодел прокашлялся и сел за стол. Хитрый взгляд Кэйи протыкал его насквозь, а Дилюк думал о том, что названный брат имеет над ним слишком много власти.           — Какие планы на сегодня? — осторожно начал Дилюк, когда Аделинда принесла всю еду и удалилась, оставив братьев наедине. Виноделу было неловко завтракать с кем-то, он чувствовал себя не в своей тарелке, не мог привыкнуть к тому, что он не один. А вот Кэйа вел себя так, словно каждый день завтракает с Дилюком за одним столом, словно и не было между ними пропасти, длинной в четыре года.            — Не думаю, что Вам интересно послушать о скучных буднях капитана кавалерии, — насмешливо ответил тот, не отвлекаясь от еды в тарелке.           — Что Вы, сэр Кэйа, я настаиваю.           — Вдруг заинтересовались в делах Ордена?           — Нет, ищу повод оскорбить рыцарей.           Кэйа засмеялся и, взглянув на Дилюка, увидел его легкую улыбку. Кажется, Дилюк не притронулся к тарелке, только и делая, что пялясь на капитана. Кэйа, к своему удивлению, испытал смущение (Архонты, он же не покраснел?) и поэтому неловко прочистил горло и встал.           — Спасибо за завтрак, Мастер Дилюк, но мне пора. В Ордене сегодня действительно много дел, если будет что-то поинтереснее заполнения отчетов, то я Вам сообщу.          И удалился, серьезно кивнув. Рагнвиндр глупо смотрел ему вслед, ничего не понимая. Едва ли не подорвался следом, но подошедший Эльзер отвлек внимание на себя. Выслушав о проблемах грузоперевозок, вздохнул, вспомнив, что является владельцем Винокурни и за бизнесом надо как-то следить, поэтому велел Эльзеру пройти в кабинет и обсудить дела там.        «Завтра сменю Чарльза и узнаю у Кэйи, когда он уезжает», — ставит мысленно галочку. 

***

         Альберих возвращается в город на всех парах, не давая себе времени опомниться. С каждым галопом ощущая нарастающий адреналин и дурацкую улыбку на устах, Кэйа даже не обращает внимание на возмущения Тимми, когда он разгоняет всех голубей с моста, а затем проносится мимо караула у главных ворот, останавливая коня у фонтана на площади. Оглядывается по сторонам, видит у алхимического верстака Тимея и зовет его, радушно улыбаясь.           — Сэр Кэйа? Чем могу помочь?           — Где сейчас Альбедо?           — Мистер Альбедо сейчас в Штабе. В лаборатории, — уточняет мужчина, почесав затылок, — но зная его, он может быть где угодно. Возможно, Сахароза в курсе, зайдите к ней, она тоже в лаборатории.           Поблагодарив помощника алхимика, Кэйа спешит в Штаб, по пути здороваясь со знакомыми жителями. В самом Штабе его встречает тишина. Он замечает несколько служащих у дверей, бегло интересуется у себя ли Действующий Магистр, а затем идет в свой кабинет на втором этаже, чтобы забрать уже готовое заявление об отпуске. Там же переодевается в привычную синюю форму, оставив лишь плащ, повязку и мех, а затем влетает в кабинет Джинн, где с горячей кружкой чая находит и Лизу.           — Доброе утро, Магистр Джинн, мадам Лиза. Извините, что прерываю, но у меня срочное дело.           И аккурат ставит заявление перед Джинн, отступая на шаг и улыбаясь.           — Это что? — Джинн кидает взгляд на документ, потом упирается взглядом в капитана. — Отпуск? Так внезапно? Разве ты не должен отправиться в Ли Юэ по приказу Варки?           — Так точно, но потом у меня свои дела, поэтому я выполню поручение Магистра Варки и останусь в Ли Юэ на некоторое время.           Лиза заинтересованно поглядывает на Альбериха и откладывает чашку с чаем.           — Не успела кавалерия вернуться, как ты уже спешишь по делам, Кэйа. На тебя не похоже, — замечает она. Кэйа пожимает плечами и привычно улыбается, глядя в хитрые глаза библиотекарши. — Что ты задумал, Альберих?          — Ничего криминального. Хочу увидеться со старым другом.           — И много у тебя друзей в Ли Юэ?           — Немного, но Боги ко мне милостивы — они послали мне лучших.           — Ты не уважаешь Богов, Кэйа.           — Кэйа, — прерывает их Джинн, двигая заявление к себе, — я подпишу, но жду с тебя отчет за выполнение поручения Варки.          — Джинн, я этого не забуду, — подмигивает ей капитан, салютует Лизе и удаляется, пока Минчи вновь не завалила его вопросами. Иногда проницательность библиотекарши его настораживала.           Кэйа сразу спешит в лабораторию, открывает дверь без стука и слышит взрыв, а затем за стеллажами, полными разных артефактов и материалов, начинается возня, слышны голоса Альбедо и Сахарозы и алхимик появляется в поле зрения.           — Помешал? — неловко улыбается Кэйа.           — Сахароза проводит эксперимент с бомбами Кли. Увы, моя подопечная мастер своего дела, их не обезвредить, — вздыхает главный алхимик, протирая переносицу. — К счастью, обходимся без жертв. Ты пришел за своей вещью?           Альберих кивает и Альбедо вновь исчезает за стеллажами, чтобы после вернуться с маленькой коробкой в руках. Он ставит коробку на маленький стол, заваленный чашками с кофе, и открывает, чтобы Кэйа удостоверился, что с содержимым все в порядке. Капитан хмыкает и забирает коробку.           — Спасибо, Альбедо, но у меня будет еще просьба. Можешь сделать вторую копию?           Крайдепринц задумчиво смотрит на лицо капитана, видит незнакомую повязку и кивает.          — Без проблем, когда заберешь?          — Меня не будет в Монде около двух-трех недель. Заберу по возвращению.           — Я понял. А насчет… — их отвлекает новый взрыв и Альбедо бежит за стеллаж, Кэйа следует за ним, немного переживая за ассистентку главного алхимика.          — Сахароза, ты в порядке?    Сахароза стоит в защитном костюме и тушит пожар на столе, попутно извиняясь и запоздало здороваясь с Альберихом.           — Тебе стоит сделать перерыв, — мягко предлагает Крайдепринц.     — Извините, Мистер Альбедо…          — Все нормально, иди отдохни, — улыбается парень и провожает ассистентку взглядом, после возвращаясь к Кэйе. — Так о чем мы?           — Ты спрашивал о своей просьбе.           — Да, точно, — внезапно спохватившись, Альбедо бегло осматривает лабораторию и вновь скрывается за стеллажами.       Кэйа мнется на месте, рассматривает содержимое колбочек, но вспомнив про взрыв, отходит на безопасное расстояние. Спустя пару минут возвращается Альбедо, который пихаем ему в руки письмо.       — Вот, передашь Итэру.        — А можно узнать, что там? — Альберих хитро щурится. — Любовное письмо?        Неудачная шутка вдруг заставляет алхимика вспыхнуть. Это видно по порозовевшим щекам, но с виду тот остается спокойным.        — Это научная работа по исследованию Разлома. Он приносил мне интересный материал, который удалось там добыть.        — Оу, и что? — заинтересовался капитан. — Нашел что-нибудь?        Алхимик складывает руки на груди и вздыхает.       — Долго объяснять, наверное у тебя на это нет времени.        — Понял, прочту вместе с Итэром, — быстро сдается, так как времени действительно мало, а Альбедо был известен тем, что любил объяснять все досконально и по несколько раз. — Спасибо, Альбедо.           Кэйа ретируется и захлопывает дверь в лабораторию, оставляя Альбедо задумчиво смотреть ему вслед.          Какое бы хорошее настроение ни было у капитана кавалерии, стоило ему засесть в своем кабинете и начать писать отчеты о вылазках на прошлой неделе, как усталость и раздражительность накатывали как никогда. Иногда он прерывался на такую мелочь, как вытянуть ноги под столом, запрокинуть голову, слегка повернуть и вглядеться в горизонт, где спустя кипы бумаг уже горели предзакатные лучи солнца.           Тяжело вздохнув, Альберих протирает глаза и вытаскивает чистый лист бумаги. Недолго думает, вертит в руках перо, прикидывает что написать. И красивым аккуратным почерком начинает выводить слова.           «Все в силе. Надеюсь, ты приберег для меня лучший сидр Ли Юэ?                                                                               К.»          Кэйа запечатывает конверт и ставит себе в карман, чтобы не забыть с утра отправить адресату. А потом вновь утыкается в бумаги и спустя некоторое время не понимает, почему глаз плохо видит. Поднимает голову. За окном глубокая ночь.           Утром Кэйю будит Эмбер. Капитан чувствует прикосновение к плечу, потом прикосновение становится навязчивым, Альберих нервно дергает головой и открывает оба глаза. Сразу по инерции натягивает повязку, которую ночью снял, потому что свет от свечей никак не помогал разглядеть строки на бумаге, а потом поднимает голову, смотря на неловко улыбающуюся девушку.          — Сэр Кэйа, прошу прощения, но я искала Вас и рыцари сказали, что Вы со вчерашнего дня не выходили из кабинета.           Проморгавшись, Кэйа выпрямляется и сразу жалеет об этом: ноги и спину простреливает болью из-за неудобного положения. Он находит себя сидящим за рабочим столом, бумаги смялись под его щекой и текст слегка размазался. Придется переписывать.           — Ох, наверное, я вчера так и заснул за отчетами. Сколько сейчас время, Эмбер?          — Около десяти утра, — прикинула скаут. — Но не волнуйтесь, кроме меня о Вас никто не спрашивал.           — Ладно, спасибо, — Кэйа протер глаз, все еще не отойдя от сна, в затем вновь взглянул на девушку. — Так зачем я тебе понадобился?          — А, это… капитан, думаю, Вам стоит поговорить с командиром Эолой. Она жутко на Вас зла. Я вообще пришла, чтобы сообщить, что…          Дверь в кабинет распахивается и Эмбер, которую прервали на полуслове, прикрывает глаза и шепчет что-то вроде «уже поздно». На пороге стоит Эола, лицо ее хмурое, она вытягивает руку и тычет пальцем в Альбериха.          — Ты! Я тебе отомщу, Альберих!          Кэйа вопросительно поднимает бровь и чуть качает головой в сторону Эмбер, мол, что происходит? Эола проходит в кабинет, стремительно приближается и ставит руки на стол капитана, зло шипя Кэйе в лицо:           — Мне некогда заниматься еще и твоей кавалерией! Какой нахрен отпуск?! Альберих, я тебе отомщу дважды!           — Милая, о чем ты? — Кэйа сохраняет невозмутимый тон и добродушно улыбается, но этим лишь распаляет Лоуренс.           — Не смей использовать на мне свои дурацкие трюки, — Эола действительно зла как никогда. Кэйа раньше не попадал под ее удар, даже вроде бы был одним из тех, кто заслужил ее уважение, и он все еще не понимал в чем провинился. — Ты не можешь уйти в отпуск сейчас. У меня экспедиция и никчемные новобранцы. Мне что, на две части порваться?! Действующий Магистр могла бы найти кого-нибудь другого для поручения командования кавалерией.           Эола негодующе выдохнула и сжала переносицу. До Кэйи дошло. Он щелкнул пальцами и задумчиво сложил руки на груди.          — Так значит, Джинн поручила тебе мою кавалерию?          — Все так, капитан, — Эмбер прочистила горло.           — У меня нет времени этим заниматься! — вновь распаляется командир исследовательского отряда. — Найди себе замену!           Кэйа примирительно улыбается.          — Не кипятись, Лоуренс. Хочешь, я оставлю тебе своего зама? Он будет тебе помогать.           — Какого еще зама?          — Сэр Кэйа, у Вас есть зам?           Любопытные две пары глаз уставились на капитана, а тот нарочито медленно поднимается, хватает меховую накидку, отброшенную в сторону, разминает шею и отходит к двери.          — Эй, куда направился?!           — Завтракать. Я не ел со вчерашнего утра. Хочешь составить мне компанию?           — Лучше поручи своему заму явиться ко мне, пока я и его не добавила в свой список.          — Эмбер, будь добра.           Скаут, нервно наблюдавшая за перепалкой командиров, вздрогнула. Кэйа обернулся к ней.          — Милая, повышаю тебя до моего зама. Эола, все вопросы к мисс Эмбер. Увидимся!           Лучезарно улыбнувшись, капитан покидает кабинет, оставив девушек неловко переглядываться.           — Что-то я стал совсем безжалостным, — бормотал Альберих, направляясь в «Хороший охотник».

***

         Дилюк протер очередной стакан и налил посетителю вино, краем уха прислушиваясь к разговорам за столиками. К сожалению, ничего интересного он не улавливал, потому смиренно протирал стаканы и принимал заказы. Время тянулось так медленно и нудно, что винодел немного пожалел о том, что решил взять смену с утра. Хотя, впрочем, вечером он надеялся встретить Кэйю или же отправиться в патруль по окрестностям, так что в любом случае пришлось бы отработать днем.           За подобными мыслями Дилюк не сразу обратил внимание на хлопок двери, но, подняв голову, слегка удивленно вскинул бровь. За стойкой уже устроился Венти.           — Доброе утро, Мастер Дилюк! Хорош скучать, прекрасный день — вино в стакан мне живо лей!           — Ты мне должен еще за прошлый визит, — Дилюк поморщился и все же поставил стакан перед гостем. — Отработаешь потом как обычно.           — Ну еще бы, разве я не порядочный гражданин?           Венти хихикнул и обеими руками схватился за угощение, мигом опрокидывая в себя все пойло.           — Ах, утро теперь стало еще прекраснее.           — Слова истинного алкаша, — пробормотал Рагнвиндр, презрительно хмыкая. Кто бы мог подумать, что это недоразумение и есть великое божество Мондштадта? «Подливать самому невинному Архонту Тейвата. Когда моя жизнь повернула не туда?» — мысленно сокрушался он, пока дверь вновь не распахнулась и на пороге не показалось сверкающее довольством лицо капитана кавалерии. — «Приперся пить на службе. Сволочь».          — Мне одну «Полуденную смерть», Мастер Дилюк, — елейно прикатил Кэйа, садясь рядом с Венти и нагло ставя локти на протертую стойку.           — Ты что тут с утра забыл? — Дилюк даже не пытался изобразить недовольство. Он и сам понимал, что Кэйа взрослый мужчина и любитель выпить, но с утра? На службе? Такое он осуждал.           Кэйа понял свой промах только сейчас. Хорошенько позавтракав шашлыками в «Хорошем охотнике», душа просила о двух вещах: выпить и увидеться с Дилюком. А раз спешить было некуда, то капитан решил перед работой наведаться в «Долю ангелов», так сказать, убить двух зайцев одним выстрелом. Только вот совершенно забыл о том, что названный брат его страсть к алкоголю не разделял. Стоит в своей рабочей форме и смотрит грозно, но это почему-то Кэйю только больше веселит.          — Я хотел повидать своего любимого братца и узнать как у него дела, ну и надеялся пропустить стаканчик-другой для нормализации кровообращения. Вино полезно для здоровья, не слышал?           Дилюк серьезно кивнул, будто бы соглашаясь с бредом, который нес Кэйа, и притворно спокойно поинтересовался:          — Ты решил обрести бессмертие, раз так усердно соблюдаешь это правило?           — У меня вон получилось, — рассмеялся Венти.          «Божественный засранец», — подумал Дилюк.           Кэйа шутки не понял или же сделал вид, потому как Дилюк был уверен: капитан кавалерии явно в курсе всех событий с Ужасом Бури и раскрытием личности Барбатоса.           Рагнвиндр спокойно вытащил бутылку из-под стойки и наполнил стакан капитана, наблюдая как тот делает глоток и морщится, едва ли не выплевывая ненавистный виноградный сок. Он блестящим глазом глядит на винодела с видом оскорбленного алкоголика и Дилюк мстительно улыбается.           — Решил не изменять своим принципам. Вам еще весь день работать, кто я такой, чтобы порочить доброе имя рыцарей, сэр Кэйа?           — Виноградный сок оскорбляет это место, — вздыхает Альберих, но покорно пьет то, что дали. — Святая святых. Даже Собор Барбатоса не так свят.          — В корень зрите, капитан, — вновь смеется Венти и подмигивает Дилюку. Дилюк хочет уволиться.           Время плавно перетекает к полудню, Венти также плавно перемещается от стойки в центр таверны, где выпивохи бурно ему аплодируют и требуют еще песен. Кэйа все еще сидит перед Дилюком и о чем-то размышляет все же заполучив свой несчастный стакан с «Полуденной смертью» и делая короткие глотки. Когда бордовая жидкость вновь касается его губ, Дилюк не выдерживает и выхватывает стакан из его рук, убирая подальше. Кэйа выглядит растерянным всего на секунду, затем вновь меняясь в лице и становясь таким же веселым и надоедливым капитаном кавалерии. Мысль о том, что его бывший названный брат так мастерски меняет маски, ужасает Дилюка, но голос Кэйи, когда они наедине, приобретает другие нотки, раннее скрытые от чужого острого слуха.          — Что-то не так, Люк?           — Тебе не пора на работу? Уже полдень, Джинн может отругать.           — А, ты об этом, — Кэйа со вздохом падает лицом в стойку, слышен оглушительный зевок. Дилюк припоминает, как тот за все утро успел зевнуть несколько десяток раз, и хочется погладить его по волосам, но шумная компания неподалеку лишает его такой роскоши. — Я вчера писал отчеты и так и заснул в кабинете. Хотел немного проветриться, извини, что отвлекаю от работы, но и с тобой увидеться тоже хотелось.           Кэйа поднимает голову, приваливаясь щекой к руке. Дилюк чувствует угрызения совести, ведь это по его вине Кэйа не успел выспаться перед вчерашним рабочим днем, а сегодня и вовсе выглядит уставшим.           — Тогда не приходи вечером. У меня тоже есть некоторые дела, а тебе нужно отдохнуть.           — Дела, — хмыкает Кэйа, постукивая пальцами по столешнице. «Патруль?» — читает Дилюк по шифру и незаметно кивает. Кэйа со вздохом поднимается с места. — Ладно. Я тогда пойду, спасибо за угощение. Смотри, чтобы птичка далеко не улетела.          Кэйа подмигивает и уходит. Рагнвиндр долго смотрит на запертую дверь, а затем убирает со стойки оставленную горсть моры и возвращается к нудной работе. Как странно, думает он, рядом с Альберихом любая нудная работа превращается в праздник.           Вечером Чарльз принимает смену и отпускает Дилюка на верхний этаж, где у него своя комната для ночных вылазок. Пока весь остальной город думает, что винодел ушел отдыхать, Дилюк переодевается в темное, надевает маску и вылезает через окно, бесшумно приземляясь на заднем дворе таверны. А затем также незаметно покидает город, направляясь патрулировать окрестности. Рыцари может и следили за безопасностью Мондштадта и его жителей, Дилюку было спокойнее самому все проверить. Какой дурак доверит свою безопасность кучке неопытных мальцов?           В Ордене по-настоящему стоящих рыцарей можно было по пальцам на одной руке пересчитать, но Дилюк ни за что не признался бы Кэйе в том, что он входит в этот список, иначе зазнается и потребует бесплатную выпивку. Настоящий мондштадец.           Дилюк прошелся до Шепчущего леса и свернул в сторону Долины ветров, высматривая что-нибудь подозрительное. В Спрингвейле был сезон охоты и поэтому монстры, да и похитители сокровищ не рисковали попадаться охотникам. В Вольфендоме тоже было спокойно. Территория до Шепчущего леса также не выглядела никоим образом потревоженной. Очнулся Дилюк, когда оказался уже на подходе к Храму тысячи ветров. И даже слегка обрадовался, когда увидел неподалеку лагерь монстров, но внезапно кто-то подкрался сзади и лишь бесконечная выдержка не позволила Дилюку безотвтеоственно нанести удар вслепую.           — Соскучился?           Перед ним стоял нагло лыбящийся Кэйа. Задержавший дыхание Дилюк резко выдохнул и толкнул брата в грудь.          — Ты какого хрена тут?! — прошипел он шепотом, чтобы не привлекать внимания монстров. И на всякий случай обернулся посмотреть, не заметил ли их кто.           — Я закончил службу пораньше и решил составить тебе компанию. Не как капитан, а как гражданский. Смекаешь? Нарушать закон вместе веселее.           — Так шел бы домой и отсыпался. И никто ничего нарушать не будет. Я разберусь с лагерем и на этом закончим.           — Ты совсем не умеешь работать в команде. И портишь все веселье.           — Кэйа, — винодел беззвучно взвыл, затыкая рот капитану ладонью. Хитрый глаз паршивца заблестел от предвкушения. — Заткнись, — предупреждающе зарычал винодел, на что Кэйа пожал плечами и кивнул на ладонь у себя на лице. Руку пришлось убрать.           — Не заводись, закончим быстрее и вместе вернемся в город. Я с собой и Огонька привел.           На лице Рагнвиндра отобразился весь ужас ситуации и волнение за бедное животное.           — Где конь?           — Я приметил тебя еще на подходе к Долине ветров, поэтому оставил Огонька у статуи Архонта, а сам последовал за тобой пешком, — отчитался тот и Дилюк слегка успокоился. — Ну так что? Закончим тут и пойдем?           — Только не мешайся под ногами.           — Я знал, что ты меня любишь.           Кэйа глянул Дилюку через плечо, а затем потащил брата поближе, чтобы рассмотреть лагерь. Он был небольшой и что самое удивительное — нигде не было привычных пристроек хиличурлов или же котлов со слаймами, лишь костер и две палатки. Мужчины синхронно нахмурились и переглянулись. Дилюк хотел что-то сказать, когда Кэйа резко пригнул его голову и зашикал. Дилюк поджал губы. Послышались… голоса? Неужели Фатуи?           Глядевший сверху Кэйа настороженно прислушивался и нахмурился сильнее, когда показались люди.          — Фатуи? — одними губами озвучил Дилюк.          — Нет, — Кэйа покачал головой, — это не они. Это похитители сокровищ, но… они не здешние.           Рагнвиндр оглянулся вокруг и заприметил разрушенную пристройку. Подав капитану знак, они вместе помчались за укрытие и вновь выглянули.           — Давай, загружай все да побыстрее, — рявкнул кто-то со стороны лагеря и оба мужчины уставились на рослых парней, которые тащили ящики с неизвестным содержимым.           — Знаешь их? — шепнул винодел.          — Впервые вижу. Я, может, и на короткой ноге с похитителями, но это точно не из моих информаторов. Мне больше интересно что в ящиках.          Дилюк напряженно следил за манипуляциями банды и заприметил некоторые детали. Тот, кто отдавал приказы, явно был лидером группировки, однако выглядел вовсе не как мондштадец. Приглядевшись к одежде некоторых ребят, Дилюк понял, что уже видел такое.           — Фонтейн. Они из Фонтейна. Что они делают в Мондштадте?           — Уверен? — Кэйа, видимо, больше изучал боевые способности оппонентов, так как не задерживался на мелочах и вертел головой, ища тех, кто притаился в кустах. — Если это так, то попахивает государственным скандалом. Я раннее не встречал фонтейнских разбойников, вроде бы у них с правосудием все серьезно. Возможно, из-за этого и перевелись тут.           — Вот у них и спросим.           — Стой, нужен план… Люк, ты куда?!          Дилюк ворвался на передовую, открываясь врагу во всей красе, с клеймором наперевес, и Кэйа успел заметить лишь вспышку огня и всполохи крыльев птиц. В ушах зашумела кровь и в голову ударили крики разбойников.           Не давая себе времени опомниться, Кэйа призвал меч и бросился следом, сразу отмечая как со всех сторон на крики сбежались спрятавшиеся члены банды. Капитан выпустил несколько ледяных кинжалов и встал с Дилюком спина к спине.           — Вы кто такие?! — взревел тот, кто раннее отдавал приказы. Вблизи разбойники действительно выглядели как фонтейнцы, но среди них нашлись и те, кто был из Ли Юэ и Мондштадта.           — Это вы кто такие и что делаете на этой земле?           Их окружили и никто не был настроен вести переговоры. Несколько особо проворных разбойников попытались нанести удар, но перед ними встала стена изо льда.           — Не так быстро. Сначала мы будем учиться дипломатии, — угрожающе спокойно произнес Кэйа и повернул голову к главному. — Отвечаем по-порядку. Что вы здесь забыли?           — Трусы! — сплюнул тот вместо ответа. — Живо перебейте подонков!           Новая волна разбойников оттеснила мужчин и каждый ринулся в бой. Кэйа спиной чувствовал жар пиро-стихии и морщился, когда ощущал неприятный запах обугленной кожи и мяса. Но не сказать, что на его половине было цивильнее.            Если стихия Дилюка несла хаос и разрушение, то вот крио наоборот больше защищал своего хозяина. Кэйа материализовал в свободной руке ледяной клинок и воткнул его в неудавшегося разбойника, второй отбиваясь от двух нападающих.            Поле быстро загорелось красным и Кэйа мельком подмечал фигуру Дилюка где-то сбоку. Огненный клеймор сначала безжалостно рубил, а затем сжигал врагов дотла. Не желая отставать, капитан вскинул руку и призвал ледяной вальс. Несколько разбойников отшатнулись, а двое не успели и были проткнуты насквозь ледяными иглами.           Поняв, что к нему не подступиться, разбойники окружили Кэйю и как раз в этот момент Альберих потерял Дилюка из поля зрения.           — Ложись!           Кэйа только чудом успел среагировать так быстро и прижаться к земле, когда над головой пролетела огненная птица, сжигая окружавших его врагов. Плащ и рубашка на спине обгорели.           На долю секунды все затихло, а затем вновь взорвалось болезненными криками не успевших убежать далеко врагов. Кэйа подскочил и оценил обстановку. Трава и трупы горели, в нескольких шагах от него Дилюк развернул клеймор и снес голову еще одному разбойнику, а затем повернулся к Кэйе и, кажется, выдохнул от облегчения.           Заметив живых членов банды, капитан рванул вперед и схватил одного из них за волосы, прижав к земле.           — Вижу, по-хорошему вы не хотите. Кто вы такие и что вам нужно? — разбойник заметался и замычал от боли. — Отвечай!          Рыпающийся парнишка мигом затих и голова его стала в разы тяжелее. Кэйа распахнул глаз и отпустил его, отходя на шаг. Из его рта текла кровь.           Внезапное осознание заставило Альбериха покачнуться на месте и развернуться к Дилюку. Тот также держал оставшегося в живых за горло на коленях и до Кэйи доносился его обманчиво спокойный голос.          — Вы все равно ничего не узнаете, — зловеще улыбнулся похититель и внезапно закашлялся кровью, а затем нездорово побледнел и закатил глаза. Дилюк отшатнулся, наблюдая как труп валится лицом в землю.           Несколько секунд тишины и осознания произошедшего, и Рагнвиндр вновь бросился к мертвому разбойнику, переворачивая того на спину. Кэйа скривил лицо, когда он залез пальцами в перчатках в чужой рот и вытащил перепачканный кровью пузырек.           — Яд, — сухо констатировал и проделал то же самое с другим трупом, которого раннее держал Кэйа.             Они разделились и обыскали каждого разбойника и у всех во рту были спрятаны маленькие пузырьки с ядом. Пнув очередной труп, Кэйа вздохнул и уставился на ящики, внезапно вспомнив, что в них явно есть что-то немаловажное.           — Люк, — позвал он и кивнул на один из ящиков, — как думаешь, что в них?          — Награбленное добро, наверное.          Подойдя ближе, Рагнвиндр потянул вверх крышку, которая в начале не поддавалась, но затем со скрипом откинулась. Кровь хлынула с лица Дилюка. И так бледное лицо стало белее призрака и Кэйа поспешил заглянуть в ящик.           — Да будь я проклят, — выдохнул он, разглядывая содержимое.           Ящик был полон мелких артефактов разного назначения, но самое ужасное было на самой поверхности — осколки и фрагменты на вид древней статуи, перепачканной кровью и грязью и отдающей гнилой фиолетовой сукровицей. Вокруг также были рассыпаны маски хиличурлов, тоже перепачканные и разрубленные.           — Орден Бездны, — не спросил, а констатировал Дилюк, хватая фрагмент статуи и разглядывая поближе. Трещины тоже переливались фиолетовым.          — Надо доложить Джинн.           — И как ты собираешься объяснять ей, что перебил кучу разбойников в одиночку?          — А ты сомневаешься, что я способен на подобное?           Дилюк выкинул осколок обратно в ящик и подошел ближе, хватая капитана за воротник и разворачивая к себе спиной. Когда ладонь в перчатках легла на ожоги на спине, Альберих зашипел и дернулся. Дилюк отпустил его и отступил на шаг.           — Даже если так, Джинн не дура. Она увидит ожоги и сразу все поймет.           — Ну и что? — капитан фыркнул. — Скажу, что разбойники бросили в меня пиро слайма.           Дилюк вздернул бровь и обвел рукой все пространство вокруг. Сожженное поле.           — Много. Много пиро слаймов, — пробормотал Альберих.           Винодел покачал головой, закрыл крышку ящика и вновь повернулся к нему. Потупив взгляд, сделал пару шагов навстречу и словно бы нерешительно коснулся чужой щеки.          — Прости. Болит?           — Брось, мелочи, — отмахнулся капитан. Спину протестующе засаднило и лишь выдержка помогла не согнуться от боли. Дилюк нахмурился — не поверил.          — Оставаться здесь нельзя, кто знает, где еще притаились эти разбойники. Надо вернуться в Долину ветров и отвести тебя в Собор.           — Не надо в Собор.          — Завалишься к Джинн с ожогами? Ты не дотерпишь до утра.          — А пройтись в таком виде до самого Собора и разбудить Барбару, по-твоему, гуманно? Что хуже: шумиха в городе или злая Джинн?           Винодел пытливо вперился взглядом в названного брата и поджал губы. Кэйа был прав, однако было два «но»: первое — Кэйа был ранен (спасибо большое Дилюку); второе — надо было придумать что делать с ящиками.           — У меня в таверне есть аптечка, — вспоминает Рагнвиндр, — и сменная одежда.           — Отлично, а что делать с нашей добычей ты не придумал?           Кэйа устало ссутулился и боком привалился к одному из ящиков, пока названный брат оглядывал их, затем палатки и трупы. И спустя пару минут уже по-очереди таскал ящики в одну из палаток.          — С трупами возиться нет времени, но ящики на всякий спрячем, — пропыхтел он, не отвлекаясь от дела.          Кэйе он напрочь запретил что-то трогать. На самом деле, спина болела даже от малейшего ветерка, но и сидеть сложа руки капитан считал неприемлемым. Поэтому когда Дилюк, хлопая руками, вышел из палатки, он застал как Кэйа сжимая зубы подтягивает трупы в общую кучу.          — Чего ждешь? Поджигай.          Когда они покидали Храм тысячи ветров, вонь стояла неимоверная, а костер догорал последние останки. 

***

         В будние дни таверна закрывалась в одиннадцать часов ночи. Дилюк не знал сколько сейчас времени, но был уверен, что кроме Чарльза в заведении никого не осталось, поэтому поудобнее перехватил тело капитана за талию и толкнул входную дверь. В глаза сразу ударил свет.           — Мы закрыты, — послышался голос Чарльза, затем он и сам показался. Лицо его сразу побледнело. — Мастер Дилюк? Капитан Кэйа?           — Салют, Чарльз, как жизнь? — Кэйа вымученно улыбнулся. Прокатиться с ветерком на Огоньке с обожженной спиной оказалось не лучшей идеей. Дилюк мельком заметил, что капитан весь покрылся испариной, и крепче сжал чужую талию, удерживая его на ногах.           — Что с вами случилось?!           Чарльз засуетился и подскочил к Дилюку, помогая ему занести Альбериха внутрь. Закрыв таверну на ключ, он вновь оказался рядом и подставил стул, чтобы Кэйа мог сесть и опереться руками на спинку. Послышался облегченный вздох.           — Черльз, будь добр, принеси воду, тряпки и лечебные мази.           Кивнув, бармен побежал наверх. Дилюк в это время подошел к стойке и, вытащив стакан, начал готовить какую-то смесь. Наблюдавший за этим Кэйа издал смешок.           — Люк, сейчас не лучшее время готовить мне коктейль.           — Это зелье, — коротко объяснил он и поднес полный стакан к губам капитана. — Я как-то хотел отблагодарить Итэра и придумал новый рецепт с лечебными травами. Он оказался действенным и очень полезным.           Кэйа молча допил все и хмыкнул, облизнувшись. Дилюк непростительно долго засмотрелся.          — Вкусно, — вынес вердикт капитан. Цвет его лица стал лучше и Дилюк тепло улыбнулся. Каким бы раздражающим не был его брат, видеть его здоровым и болтливым было облегчением.           — Еще бы было невкусно.          Когда они были маленькие, Крепус часто разрешал Дилюку придумывать новые рецепты, а Кэйа выступал в роли дегустатора. На все, что смешивал Дилюк, Альберих отвечал простым «вкусно» и важным кивком. Но пару раз все же лежал с отравлением и тогда уже младший Рагнвиндр не отходил от чужой постели и исполнял все его капризы. Во время службы в Ордене Дилюк также часто ходил к отцу в таверну и помогал ему, пока Кэйа прыгал вокруг и уламывал его незаметно подливать вина.            Вспоминать прошлое сейчас было намного легче. Капитан, внимательно следивший за выражением лица Рагнвиндра, закусил губу; и дурак бы догадался о чем сейчас думает Дилюк, а Кэйа дураком не был — он был частью его прошлого, но казалось, что это было в какой-то другой жизни.           — Мастер Дилюк, я вернулся.          Чарльз в мгновении ока оказался рядом и протянул виноделу тазик с чистой водой и несколько тряпок. Аптечка устроилась на ближайшем столе.           — Ты можешь идти, я сам все уберу, — Дилюк благодарно кивнул и подтащил поближе табуретку, устраиваясь за спиной Кэйи.           — Мастер Дилюк, я мог бы…          — Я справлюсь. И ни слова о том, что ты видел. Ключи отдам позже. Доброй ночи, Чарльз.           Чарльз неловко кивнул и пробормотал слова о скорейшем выздоровлении капитану, который ободряюще улыбнулся бармену. Как только он удалился, Кэйа поморщился от жгучей боли — Дилюк начал снимать с него прилипшую рубашку.            Они молчали. Дилюк обрабатывал ожоги, нанося специальную мазь и делая пометку у себя в голове приготовить Кэйе еще один лечебный коктейль. Некоторые раны затянулись сразу же, но в месте, куда ударил огонь Дилюка, кожа была содрана, образовывая вокруг раны выделяемую серозную жидкость.           — Почти все, потерпи немного.          Голос Дилюка хрипел от напряжения, но когда последняя повязка плотно прилегла к ране, он ощутимо выдохнул и встал с места. Кэйа захотел подняться следом, когда сильные руки надавили на плечи и заставили опуститься обратно.           — Не так быстро, — Дилюк отошел за стойку. — Я сделаю тебе еще коктейль, погоди.           — Лучше налей вина.          Кэйа закатил глаза и положил голову на сцепленные на спинке стула руки. Дилюк кинул в него суровый взгляд лишь на долю секунды.          — Ладно уж, — смирился капитан. — Всяко лучше, чем виноградный сок.           — Ты всегда такой?          — Какой?     Кэйа хмуро наблюдал за манипуляциями мужчины и иногда двигал плечами, прикидывая, насколько больно будет, если он сейчас встанет. Однако, если вначале боль была невыносимой, то сейчас потихоньку отступила и спина лишь ныла так, словно он весь день стоял в карауле. Кэйа знал это ощущение не понаслышке.          — Безмозглый, — подобрал слово Дилюк, подавая ему стакан. — Минут десять назад ты был готов отключиться от боли, а сейчас ведешь себя так, словно пришел за очередной выпивкой.           — А ты десять минут назад старательно заботился обо мне, а теперь снова ругаешь.          Прозвучало грубее, чем Кэйе хотелось бы, но Дилюк, видимо, спихнул это на усталость и молча сложил руки на груди, наблюдая, как Альберих опрокидывает в себя зелье.           — Вкусно, — вновь прокомментировал капитан, возвращая стакан владельцу таверны.          Дилюк отложил стакан на стойку, никак не отвечая — вместо этого приподнял голову капитана и поцеловал. Кэйа слегка опешил, но сразу же расслабился, позволяя тому вести. Голова насовсем опустела, мысли резко улетучились и Альберих готов был наплевать на все, когда винодел неожиданно отстранился.           — Действительно, — хмыкнул Дилюк. Кэйа непонимающе моргнул.          — Ты о чем?          — Вкусно, — объяснил он, огладив большим пальцем губу капитана, а затем отошел, оставив недоумевающего Кэйю смотреть в одну точку. — Пойду принесу тебе сменную одежду. От этих лохмотьев нужно избавиться.        Минул уже второй час ночи, когда капитан сидел на том же стуле, слегка морщась от натирающей спину ткани, но, в целом, довольный. Дилюк отыскал для него свою рубашку —  несомненно дорогую и несомненно черную. Рубашка Кэйи была сожжена, корсет он напрочь отказался снимать, уверенный в том, что Дилюк заставит его застегнуть все пуговицы, если рубашку ничего не будет удерживать, а белый мех валялся на соседнем стуле — Кэйа внимательно следил, чтобы его драгоценную вещицу винодел не выкинул в мусорку.           Сам Дилюк убирался в таверне: сжег перепачканные кровью тряпки, убрал аптечку, вымыл стаканы и до блеска протер стойку. Словно бы и не сдавал смену Чарльзу. Кэйа несколько раз зевнул, пару раз задремал и один раз нагло дал понять Рагнвиндру, что без него таверну не покинет. В ответ Дилюк выдвинул свои условия: заткнуться и не притрагиваться к выпивке. И если соблюдать второе еще было терпимо (спина чесалась каждый раз, как стоило подумать о том, чтобы незаметно подвинуться поближе к барной стойке), то вот первое для Кэйи было невыносимо.           Разумеется, он болтал как базарная бабка.           — Ты мне лучше рассказал бы про поездку, — вздохнул винодел, возвращая стаканы на место.           Кэйа запнулся на полуслове и снисходительно улыбнулся.          — Небольшая экскурсия по Разлому, я вроде тебе уже говорил.          — И когда едешь?           — Через пару дней. Улажу дела в Ордене и выдвигаюсь.           — Понятно, — Дилюк схватил плащ, отброшенный на табуретку возле стойки. Маску он снял еще на подходе к таверне, а одежду сменил, пока искал рубашку для Кэйи. — Идем, нам пора.          — Проводишь меня до дома?           Кэйа осторожно приподнялся, тоже хватая свою меховую накидку. Дилюк понаблюдал за тем как капитан притворно охал и ахал, делая каждый шаг, и скептично вздернул бровь.          — Обойдешься.