Torre del tiempo

      Кэйе снилось что-то приятное. Что-то мягкое и обволакивающее, что не хотелось просыпаться и терять эту безмятежность. А если речь шла о безмятежности, значит, речь шла и о Дилюке. Будучи даже спящим Кэйа умудрялся думать о нем, поэтому нахмурился и пошарил рукой рядом, натыкаясь на чье-то тело. Облегченный вздох и Кэйа позволил себе открыть глаза, окончательно прогоняя остатки сна.       Дилюк обнаружился сбоку, почти рядом. Настоящий. Спящий спокойным сном с чуть приоткрытыми губами и дрожащими ресницами. И сердце сжалось еще сильнее.        Рука Кэйи дрожала, когда он дотрагивался до его лица. Все еще не верилось, что он здесь. Что они теперь по-настоящему вместе.        В воспоминаниях юный Дилюк сжимал его руку после сна. Кажется, они тогда о чем-то повздорили. Их ссоры были редкостью, но никто не обижался всерьез, потому что стоило им перестать говорить друг с другом, как мир приобретал серые краски, и они вновь цеплялись друг за друга, боясь потерять то, что выстроили за целую жизнь. Они могли лечь спать с полным хаосом в голове, злые и вымотанные, но утром мирились сразу, едва открыв глаза.        — Вместе, как и прежде? — спросил Дилюк, сонно улыбаясь и прикрывая глаза.        Опьяненный им, Кэйа сжал чужие пальцы и поцеловал, задержав дыхание.        — Против целого мира.        — Вместе, как и прежде, — прошептал Альберих, убирая красные пряди с лица.        — Против целого мира, — услышал он хриплый голос. Взгляд Дилюка не изменился после вчерашнего, он все еще был здесь ради Кэйи.        Альберих позволил себе робкую улыбку, но руку не убрал.        — Привет. Я тебя разбудил?        В ответ Рагнвидр что-то промычал и подполз ближе, обнимая поперек груди и утыкаясь лицом в шею. Кэйе дух перехватило и он боялся лишний раз дернуться, потому что такое было слишком непривычным для него делом — Дилюк не всегда был таким тактильным с утра, если не сказать никогда.        — Эй, нужно вставать, — неохотно, вопреки словам обнимая и прикрывая глаза.        Дилюк вздохнул и поднял голову, стараясь отогнать сонливость. Ему всегда это удавалось с трудом. Он не понимал как Кэйе удается просыпаться рано, но в молодости это спасало: Альберих будил его на учебу, потом на тренировки, даже Крепус и Аделинда не могли заставить его встать с кровати, а Кэйе это удавалось сразу. Может, Дилюк просто всегда ему поддавался.        Вот и сейчас он несколько секунд смотрит в красивое лицо брата, а затем поднимается с кровати. Кэйа открывает глаза и наблюдает за ним: как Дилюк надевает брошенную на стул рубашку, застегивает пуговицы и накидывает на плечи камзол. Дилюк вопросительно глядит на него и приходится тоже встать, чтобы одеться. Несмотря на желание нежиться дальше, Кэйа напомнил себе, что впереди их ждет долгий день.        — Доброе утро, — Верр Голдет улыбается им на ресепшене и протягивает Итэру письмо.        — О, для нас новое задание? — с интересом смотрит на бумажку Паймон, крутясь вокруг.        Итэр открывает письмо и вчитывается в слова, хмыкая под нос. А затем отдает письмо обратно в руки хозяйки гостиницы.        — Спасибо. А где сам Сяо?        — Сяо? — переспрашивает фея.        Верр Голдет прячет письмо под стол.        — Господин Сяо сейчас отсутствует, насколько я знаю. Вчера он вернулся поздно и оставил Вам письмо, а затем удалился к себе. Больше я его не видела.        — У Сяо к нам есть дело? — с каждым словом интерес Паймон только рос.        — Нет, он написал, что Чжун Ли хочет увидеться с нами в «Народном выборе». Может, у него появились зацепки по вашему делу? — Итэр взглянул на стоящих рядом Дилюка и Кэйю.        — Не узнаем, пока не поговорим с ним.        Компания поблагодарила Верр Голдет и выдвинулась в путь.        — Кто такой Сяо? — спросил Кэйа, когда они уже подходили к Гавани.        Дорога была длинная, но утренняя прогулка всегда бодрила капитана. Впрочем, болтливость Паймон на фоне никак ее не скрашивала, братья смотрели на Итэра с жалостью: бедный парень отвечал на все вопросы и подкалывал визжащую фею. Наверное, он привык или же настолько боялся одиночества, что с Паймон ему было комфортно. Временами Паймон куда-то исчезала, но сразу появлялась, как только стоило ей заинтересоваться разговором.        — Один из Адептов на службе у Моракса. Возможно, вы слышали об отряде Якса? Он единственный выживший Охотник на демонов.        — Припоминаю, — хмыкнул Дилюк. — Я в юношестве читал книгу о Яксах и там было сказано о нем.       — Мастер Дилюк хочет сказать, что обожал читать всякие легенды и сказки, — усмехнулся Альберих. Дилюк проигнорировал его, на что Кэйа закатил глаза: выставлять его идиотом было приоритетом жизни его брата.        — Путешественник хорошо знаком с Сяо, верно? — гордо произнесла Паймон. — Он всегда приходит, если его позвать, и обожает миндальный тофу, который мы для него оставляем.        — Ясно. Итэр, значит то, что ты передавал Верр Голдет, было миндальным тофу?        Итэр слегка зарделся и покашлял в кулак, неловко улыбаясь.        — Всего лишь небольшое вознаграждение за то, что он передал нам письмо. К сожалению, увидеться с ним лично мне не удалось.        — Так ты можешь его позвать в любой момент, в чем проблема? — Кэйа вздернул изящную бровь, косясь на Путешественника.        — Сяо очень занят и лучше его не дергать по пустякам, — объяснила фея, — иначе он будет жу-у-утко зол.        Гавань Ли Юэ встретила их также оживленно, как и прежде. Компания подошла к «Народному выбору» и сразу узнала изящную осанку Чжун Ли, сидящего за маленьким столиком на веранде. Мужчина не спеша пил чай, о чем-то задумавшись, но быстро заметил их приближение и вынырнул из раздумий.        — Вот вы где. Доброе утро. Составите компанию за чашечкой чая?        Никто из них не стал отказываться, так как они пропустили завтрак. Усевшись за столом, коротко кивнули, намекая, что готовы слушать.        — Попробуйте. Чай с мятой и бергамотом. Самое то для освежающего утра, — Чжун Ли прикрыл глаза, вдыхая аромат чая. — Сразу вспоминаются безмятежные времена в кругу товарищей. Некоторые, конечно, предпочитали вино, но оно всегда портит здравый рассудок и мешает наслаждаться вкусом жизни в полной мере.        — Кхм, это довольно интересно, но… — усмехнулся Кэйа, заставив Чжун Ли распахнуть янтарные глаза и спуститься с небес на землю.        — Прошу прощения, иногда меня заносит. Вы наверняка торопитесь, и последнее, о чем хотите послушать, — о давно ушедшем и позабытом.        — Прости, Чжун Ли, но мы действительно торопимся, — виновато улыбнулся Итэр.        — Но чай очень вкусный, Паймон нравится! — поддержала фея.        Чжун Ли снисходительно улыбнулся белой леталке и взгляд его вновь стал серьезным, когда он отставил чашку в сторону.        — Что ж. Тогда подводим итоги. Сэр Кэйа, я смог разузнать личность похитителей, а также сопоставил детали об оскверненной статуе. То, что вы видели, это останки Архонта Прошлого. Конечно, видоизмененный и пропитанный колдовством Бездны, но это все еще могущественный артефакт, который содержит в себе остатки сил погибшего божества.        — Как было с Осиалом? — нахмурился Итэр.        — Не совсем так, все сложнее, — мужчина вздохнул и откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. — Позвольте рассказать одну историю. Архонт Прошлого отличался от остальных Архонтов тем, что имел несколько ипостасей. На самом деле, это целых три Архонта в одном сосуде…       — Погодите, целых три?! — ужаснулась Паймон. — Паймон не может себе это представить. Это если бы в Паймон жило еще две Паймон?! Немыслимо…        — Мне тебя одной хватает, — обреченно вздохнул Путешественник.       — Сочту за комплимент.        — Так вот, — продолжил консультант, — все три ипостаси отвечали за Прошлое, Настоящее и Будущее. Я вижу, у вас возник вопрос, почему я тогда назвал его только одним лишь именем? Дело в том, что Архонт Прошлого — это главная его сущность. Настоящее и Будущее не может существовать без Прошлого. И поэтому интерес Ордена Бездны можно понять: поменяв саму суть Прошлого, они изменят Настоящее и Будущее.        — То есть, они хотят пробудить останки Архонта Прошлого, чтобы он стер историю? — резко прервал Дилюк. Взгляд Чжун Ли переместился на Рагнвиндра, став еще более окаменевшим и цепким, чем до этого.        — Дитя Мураты, твои доводы верны, но в одном ты ошибаешься: нельзя стереть историю. Но можно написать новую, полную боли и страданий, кои путь был выбран Бездной, — мужчина перевел взгляд на Альбериха и сузил глаза, разглядывая его. Кэйе показалось, что глаза Чжун Ли впитывают солнечный свет и сияют. — На тебе клеймо грешника. Но опасности в тебе я не чую, так что считай, что тебе повезло. Не знаю для чего вы собрались в путешествие, но одно могу сказать точно: в конце тебе предстоит выбор между наследием и процветанием мира. К сожалению, никто не может предостеречь тебя от этого. Даже ты, — Чжун Ли вновь впился взглядом в Дилюка, заставив того сжать челюсти.        — Сколько дерзости в обычном консультанте похоронного бюро, — предупредительно процедил Рагнвиндр.        — Это не дерзость, это опыт. Память камня не слабеет со временем. Не тускнеет, как не потускнел твой цвет волос. Память — это то, что мы носим в себе и передаем дальше по поколению. Она бывает разная, но ты — яркий тому пример: в тебе течет кровь пиро, хотя минули уже тысячелетия. Однако жаль, но память не может помочь в вашей ситуации, оно лишь может предостеречь.        — И от чего же ты нас предостерегаешь? — Дилюк напряженно вглядывался в бесстрастное, словно у статуи, лицо мужчины, начиная потихоньку закипать. Остальные сидели удивительно тихо и Дилюк бросил мимолетный взгляд на Кэйю — его лицо было белым, как фарфоровая чашка на столе.        — Прямо сейчас предостерегаю не играть с огнем, — голос Чжун Ли стал похож на камнепад в горах: рокочущий и сбивающий насмерть.        Внезапно Дилюк почувствовал холодную руку Кэйи на плече и растерял весь свой пыл. Обернувшись к брату, он обеспокоено взгляну в его неприкрытый глаз. Кэйа взял себя в руки и уже не выглядел дрожащим от страха, но на всякий бросил настороженный взгляд на Чжун Ли и только затем успокаивающе улыбнулся. Губы у него при этом незаметно дрогнули.        — Все хорошо, мы не на вражеской территории. Чжун Ли во всем прав.        — Ты хоть понимаешь, что он несет? — выплюнул Дилюк.       Кэйа серьезно кивнул.        — Да, понимаю. И понимаю больше, чем ты, поэтому успокойся.        — Тогда объясни мне!        Дилюк не мог унять волнение. Почему он один тут выглядит идиотом? Почему ему кажется, что эти трое ведут немой диалог между собой и где вообще болтливая Паймон?! Почему минуту назад у Кэйи был вид, словно он вот-вот свалится в обморок? Почему Чжун Ли вообще?..        — Что происходит? — обманчиво тихо спросил он. Для человека, готового буквально взорваться, он держался очень даже неплохо.        — Дилюк, не стоит. Мы все тебе объясним по пути, — Итэр поспешно поднялся из-за стола. То же самое сделал Кэйа, утягивая за собой Рагнвиндра. — Чжун Ли, я свяжусь с Сяо, если понадобится помощь. Надеюсь, ты не против.        — Нет, но я не позволю ему ринуться в гущу событий, — категорично заявил мужчина, который вновь сидел как ни в чем не бывало и пил чай. — Я не могу так жертвовать им.        — Да, я понимаю. Так даже лучше. Прощайте.        — Надеюсь, еще увидимся. Сэр Кэйа.        Дилюк тоже обернулся на голос, уже представляя как Чжун Ли вновь начинает нести ересь, а Дилюк не сдерживается и достает клеймор, когда видит вместо угрозы грустный взгляд. Дилюк тушуется.        — Мне очень жаль. Если бы я мог что-то поменять…        — Не стоит, — голос Кэйи наоборот в этот раз холоден и резок. — Вы однажды сделали все, что было в Ваших силах. Пожалуйста, не вмешивайтесь.        Чжун Ли улыбается горько и виновато, отводя янтарный взгляд в сторону, и задумчиво кивает. Компания покидает «Народный выбор» в полном молчании.        Они держат путь к Гробнице Дуньюй, ведущую к Долине лесозаготовок, а дальше прямиком в Разлом. Отойдя далеко от Гавани, Дилюк первым не выдерживает напряженного молчания.        — Кто объяснит мне, что это было?        Кэйа пинает какой-то камушек на дороге и пытается казаться беззаботным.        — Чжун Ли признал тебя горячим. Буквально. Дитя Мураты, — спародировал он, издав смешок с истеричными нотками.        Дилюк не оценил и грубо схватил того за мундир, разворачивая к себе. Боковым зрением он заметил как замешкался Итэр, а затем пробормотал что-то про дендро слаймов поблизости и быстрым шагом ушел вперед, оставляя братьев относительно наедине. Взгляд Кэйи тут же переменился и он отбросил руки Дилюка, уже сам хватая того за грудки камзола.        — Это был Моракс. Сам Моракс, Бездна тебя дери! — прошипел он, встряхивая Рагнвиндра. — О чем ты только думал?!        Глаза Дилюка расширились и он растерянно опустил руки вдоль тела, не зная что сказать. Альберих тем временем гневно раздувал ноздри и смотрел на него как на самого большого тугодума во всем Тейвате.        — Ты хоть представляешь, что он мог стереть тебя в порошок? Или даже в песок, я не знаю, что хуже! Решил побыть героем? Сразиться с Архонтом? А что бы делал тогда я, Люк? Стоял и смотрел как тебя размазывают по всей площади Ли Юэ? Знаешь, что?! — капитан грубо толкнул его в грудь, заставив отступить на пару шагов. — Хочешь пасть смертью героя — пожалуйста! Но только не сейчас, когда мы только помирились и стали вновь близки. Пожалей меня и перестань быть таким дураком, я чуть не поседел от страха, что он может…        Кэйа запнулся, судорожно втянул воздух через сжатые зубы и отвернулся, не заканчивая предложение. Плечи его ссутулились и даже спина его выглядела настолько подавленно, что Дилюку в самом деле стало стыдно. Вот, значит, как. Кэйа тогда испугался не Моракса, — если Чжун Ли действительно являлся им, — он испугался за Дилюка и теперь его слова и действия стали виноделу предельно ясны.        Переваривая информацию и не зная как быть, Дилюк осторожно подошел ближе. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но тут же захлопнул. Он не хотел оправдываться, но не соврет, если скажет, что плевал он на божественность Чжун Ли. Тогда он защищал Кэйю. И сделал бы это вновь, даже приведи это к схватке с Архонтом. Но и Кэйю он понимал — на его месте, Дилюк злился бы точно также.        — И когда ты понял, что он Моракс?       — Когда он только заговорил про Архонта Прошлого. И про мое… предназначение.        Альберих тяжело вздохнул и повернулся к нему лицом, прижимая пальцы к переносице.       — Не делай так больше. Я так испугался.        Взгляд Кэйи был полон беспокойства. Рагнвиндр без слов обнял его, позволяя крепко ухватиться за себя. Надо же, подумал он, как он раньше места себе находил, когда не позволял Кэйе в лишний раз дотронуться до себя. Кэйа был таким жадным и голодным до объятий старшего, каждый раз жался так доверчиво, его руки боялись отпускать, а веки боялись распахнуться и не найти Дилюка перед глазами. Как Дилюк упустил это в ту ночь, когда поднимал на него меч? Ведь Кэйа и до и после смотрел на него так, словно в любую секунду он окажется иллюзией и рассыпется в его руках.        — Ты так легко от меня не отделаешься, — сурово обещает винодел и слышит бархатный смех.       Кэйа первым отстраняется, смотрит оттаявшим взглядом, но все равно складывает руки на груди, показательно отчитывая:        — И все же, не советую лезть на рожон. Мы не в Монде.        — А как ты понял, о каком предназначении говорил Моракс?        — Это просто, — Кэйа фыркнул, — единственный смертный каэнриец; последняя надежда, которая либо возродит погибшее королевство, либо принесет покой и мир в Тейват. Что непонятного?        — Ты уверен, что Моракс так просто отпустил бы тебя в путь с такими-то перспективами?        — Но отпустил ведь. Даже дал флаг в руки и извинился за причиненные неудобства пятьсот лет назад. Как мило с его стороны. Выглядел так, словно вернул ребенку конфету, чтобы тот перестал плакать.        От обилия сарказма, Дилюк забеспокоился, что рядом затаились приспешники Моракса, готовые доложить ему о каждом оскорбительном слове из уст Кэйи. Рагнвиндр прокашлялся.        — Может, он действительно сожалеет. Мы не знаем, что произошло пять веков назад. У Архонтов тоже есть чувство сострадания, как думаешь?        Альберих стряхнул раздражение, невольно соглашаясь со словами брата.        — Ты прав. Глупо винить прошлое. Да и, быть честным, не все так плохо.        Дилюк вздернул бровь с немым «да ну?» и Кэйа решил объяснить:        — Благодаря такому прошлому я попал в твой дом. Кто знает, может быть, мы бы никогда не встретились.        — Я на сто процентов уверен, что я продолжил бы дело отца, уехал в путешествие и попал к тебе во дворец, потому что ты остался бы такой же пьяницей.        — Ах вот как ты относишься к постоянным клиентам? Вернусь в Монд и буду выпивать исключительно в «Кошкином хвосте».       — И однажды Диона подсыпет тебе яд в вино.        — И умру я молодым и красивым.        — И я тоже сопьюсь, потому что Орден потеряет единственного нормального рыцаря.        — Наконец-то ты признал!        — Я молчал, тебе показалось.        Кэйа громко захохотал и Дилюк наконец расслабился и тоже улыбнулся. Хорошо, что разговор свернул не туда. После встречи с Мораксом (с самим Мораксом, Дилюк, ты и правда кретин!) нужно было проветрить мозги.        Вскоре вернулись Итэр с Паймон и доложили, что вычистили путь от слаймов и можно двигаться вперед. Мужчины согласно кивнули и последовали за Путешественником.        До Гробницы Дуньюй они дошли вечером, когда солнце почти село за горизонт. На пути пару раз попадались гео-слаймы, геовишапы, которых Итэр с легкостью раскидал благодаря гео-стихии. На ночлег решили остановиться после того, как наткнулись на лагерь хилличурлов, курирующий магами Бездны. Отбросив от себя последнего врага, Кэйа отряхнулся и воткнул меч в землю.        — Предлагаю продолжить завтра. Лучше места мы сегодня вряд ли найдем, а здесь есть костер, котел и палатки для сна. Да и место довольно безопасное.        Капитан осмотрелся. Вокруг них были руины гробницы, создающие надежную защиту и укрывающие от остальных врагов. Дилюк согласно кивнул, также осматриваясь. У него была идея заночевать в гробнице, но там могут оказаться древние ловушки и монстры, так что идея остаться снаружи была более чем разумной.       — Я займусь готовкой, — предложил Итэр, вытаскивая из рюкзака путешественника провизию. По дороге он достал мясо птицы и собрал цветки-сахарки. — Дилюк, поможешь развести огонь?        Рагнвиндр подошел ближе и щелкнул пальцами. Пиро быстро разгорелось под котлом, нагревая его. Благодарно кивнув, Итэр занялся едой, попутно отвечая на вопросы Паймон. Кэйа убрал меч и решил осмотреть гробницу поближе. На вопросительный взгляд Дилюка он пожал плечами:        — У меня же все-таки отпуск. Хочу посмотреть на достопримечательности.        — Я с тобой. Заодно соберу хворост и дрова, чтобы костер не догорел.        Они предупредили Итэра, чтобы тот крикнул им, если что, и скрылись за руинами. Солнце полностью село и сумерки скоро должны были обернуться темнотой ночи, но огонь братья не зажгли, чтобы не привлекать монстров. Да и здесь могут прохлаждаться Фатуи — никогда не знаешь, где они затаились.        — Мы так и не узнали о личностях тех похитителей, — вдруг вспомнил Дилюк. — Чжун Ли… то есть Моракс, говорил, что раскрыл их.        — Мне больше интересно почему Властелин Камня вдруг решил сложить полномочия и удалиться на пенсию. Да еще и инсценировал свою смерть, — Кэйа взобрался на руины каменной стены и осмотрелся кругом, хмыкая под нос. — Он не выглядит как тот, кому все равно на судьбу своего народа.        — Может, именно поэтому и решил оставаться в тени. Иногда с людьми проще поладить, если они не знают, что перед ними божество.        — Говоришь, как знаток, — Кэйа ухмыльнулся, сощурив блестящий глаз.        — Конечно. Ты вон с одним очень неплохо сдружился. Точнее, спился.        Улыбка Альбериха стала удивленной, но Дилюк был предельно серьезен и Кэйа медленно опустил уголки губ. Как крутятся шестеренки в голове брата, Дилюк слышал даже с такого расстояния.        — Я… — Кэйа вздохнул и важно поднял палец вверх, — я подозревал. Не может обычный человек выпить за раз тридцать кружек пива.        Дилюк ухмыльнулся и подал тому руку, чтобы помочь спуститься. Кэйа ухватился за нее, прыгая на землю.        — И давно ты в курсе, что наш бард-бродяжка имеет богатую историю и столь почетный возраст?       — Узнал, когда мы имели дело с Ужасом Бури. Я думал, что ты тоже знаешь. Знают и Джинн, и Итэр.        — И Джинн мне не сказала?! — возмутился Альберих, складывая руки на груди. — Скрыть от своей правой руки такую информацию, особенно зная, что мы с ним нередко выпиваем вместе. Итэр тоже хорош, я думал, что мы друзья.        Кэйа ненавидел, когда единственным оставался в неведении. Он же капитан кавалерии! Лучший разведчик, дипломат и всадник в Ордене! У него столько подпольных связей, что он узнает о каком-то событии за несколько дней до самого события, а тут на-те — у него прямо под носом сам Архонт! И не абы кто, а сам Барбатос, тот самый, в чью честь Барбара воспевает хвалебные оды, а служители церкви то и дело призывают всех держаться подальше от запретного.        — Ахуеть, Барбатос алкаш, — в шоке выпалил Кэйа, вырвав у Дилюка истерический смешок. — И он поет в твоей таверне, потому что у него нет моры на бухло. Ущипни меня, если я сплю.        Дилюк аккуратно взял двумя пальцами щеку Кэйи и сжал. В ответ тот зашипел от боли и потер кожу ладонью, все еще неверяще смотря перед собой.        — А еще, скорее всего, он знает о моем происхождении. И тем не менее, он всегда дружелюбен, — Альберих поджал губы. — Люк, думаешь, он не прогонит меня, потому что это город Свободы?        — Думаю, дело не только в этом. Просто для него ты такой же мондштадец, как и остальные. Кэйа, — Дилюк касается его плеча, заставляя посмотреть на себя, и улыбается, — еще ты часто платишь за его выпивку, так что считай, что ты его любимчик.        Они засмеялись и Кэйа оживился, хохоча в голос и озорно блестя звездочкой в глазу. Дилюк засмотрелся на такого привычного Альбериха.        — Что будет, если узнает Барбара? Она же с ума сойдет! — тем временем продолжал тот веселиться.        Вокруг стало темнеть, поэтому братья неспешно стали возвращаться к лагерю. Кэйа не мог никак успокоиться и шутил про личность Венти. Признаться, некоторые шутки были настолько смешными, что охапка дров тряслась в руках Дилюка.        — Итэр, ах ты мелкий хранитель чужих тайн, что еще мне предстоит узнать? — Кэйа с криками ворвался на поляну.        — Ты о чем?        — О том, что Моракс жив, а мой друг — Архонт Барбатос, да благослови он мондштадское вино.        Итэр перевел встревоженный взгляд на Дилюка. Дилюк пожал плечами и бросил дрова на землю.        — Ну не мог я его не подколоть.        Итэр со вздохом поднялся и отряхнул руки. От котла несло едой и это, признаться, заставило желудок Кэйи издать жалобный звук.        — На самом деле, это не было такой уж большой тайной. С Мораксом получилось случайно, я не подозревал, что он вдруг заинтересуется тобой.        — Но удивился я больше Барбатосу, — признался Альберих. — Это сколько неприличных шуток я ему успел рассказать… и про Барбатоса в том числе.        — Уверен, последние были его любимые.        — Я тоже ему так сказал, — улыбнулся Дилюк.        — Ой да пошли вы. Дайте подраматизировать.        Кэйа прошел к костру и плюхнулся на одну из бревен, с ожиданием поглядывая на котел.        — Долго еще?       — Потерпи полчаса, мясо было жесткое.        — М-м, люблю пожестче.        Со стороны Дилюка в него прилетела ветка. Кэйа захохотал. Итэр с улыбкой присел рядом, протирая ладони и грея их у огня. Он пристально наблюдал за перепалкой братьев и не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь видел их такими. Они выглядели счастливыми и это почему-то передавалось и Путешественнику. С теплотой вспоминая похожие перепалки с Люмин, парень ощущал давно забытое чувство, что он в кругу настоящей семьи.