Аnimus ad Аnima v2.0

      Ксюша визжала и была до смерти напугана, но ей уже ничего не грозило: «адская киска» отделалась парой не смертельных царапин по корпусу и умчала нас достаточно далеко, чтобы пистолет мог представлять хоть какую-то угрозу. Но машины на стоянке перед спортивным центром мигнули фарами и тоже тронулись с места. Сваливают подальше, пока случайный свидетель копов не вызвал, или за нами направятся?       Все пять тачек рванули следом, стремительно набирая скорость и вынудив выругаться! Решили закончить, что начали?       Ксюша загнанно озиралась по сторонам. У неё случилась эрекция и багровый титанический член стоял торчком, но ни я, ни она этого не замечали. Я смотрел на восхитительный хуй, а видел свою перепуганную до смерти женщину. Коротко коснулся её ноги, стиснув коленку пальцами:       — Всё хорошо, милая. Ничего не бойся! — позвал девушку, спеша достучаться до её разума.       И сам-то струхнул не на шутку. Чуть не обделался, когда этот дебил начал стрелять, но прав не имел раскисать: Ксенька ведь нуждалась во мне. Девушка схватилась за руку, будто это был спасательный круг, брошенный на воду утопающему. крепко стиснула пальцы, опалила испуганным, умоляющим взглядом.       — Ю-юджи, что делать? Они же едут за нами! — пропищала она.       — Пусть попробуют, — проворчал я, морщась от боли в ноге. — Всё равно не догонят на своих вёдрах.       Машина мчалась по пустынным улицам, прямо по двойной сплошной, нарушая все мыслимые парвила, и я впервые в жизни искренне радовался, что никто не препятствует хулиганской выходке. Сильный трафик помог бы помешать оторваться от этих придурков — их короткие седаны заметно маневренней моей «киски», — но свободные полосы проспекта давали возможность спустить «Hellcat» с поводка.       Движок маслкара ревел во всю мощь и уверенно отрывался от преследователей, стрелою проскакивая на мигающий желтый сигнал сфетофоров. От меня требовалось лишь держать машину прямо, не протаранить редких водителей на перекрестке и давить на педаль акселератора, не сбрасывая ускорение. Но даже от такого нехитрого дела отрывала тягучая боль в левой ляжке.       Похоже, осколком стекла резануло, когда пуля окно в двери разнесла…       Я глянул вниз и разом почуял, как закружилась голова — бедро оказалось не просто порезано, а здорово залито кровью!        «В меня попали!» — промелькнула паника в мыслях. — «Этот урод меня подстрелил?!»        Нога стремительно теряла чувствительность, а струйки крови текли на сиденье. Контроль над машиной резко ухудшился и я едва не врезался в припаркованный у тротуара микроавтобус. Крутанул руль, уходя от удара. Встряхнул головой, разгоняя липкий страх и наплывавшую слабость.       — Ксюша, давай сюда шорты! — позвал девушку.       — А?! что? — Ксения всё ещё была на грани панической атаки.       — Ты только не бойся, но меня зацепили…       — И-И-И-И-И!!! — перебивая, по ушам ударил девичий визг.       Девушка дернулась, наконец-то заметив окровавленное бедро. Отшатнулась в испуге, словно из меня сочилась ядовитая дрянь, а потом метнула в отставшие машины латиносов взгляд полный ярости и невыразимого страха.       — Да как они могли, мерзавцы?! — девушку натурально трясло от избытка адреналина. — Боже мой, Южди, что же делать?!       Если бы не дырка в бедре, то и у меня наверняка тряслись бы ладони — не каждый день случается пулю ловить. Но вялость от вида собственной крови даже сыграла на пользу, приглушая волнение и не давая шанса испугаться как следует.       Я схватил Ксюшу за плечо и толкнул её на кресло.       — Ничего страшного — это просто царапина. Только кровь остановить нужно.       — Тебе в больницу!.. — всхлипнула девушка.       — Д-да… — сухо сглотнул я. — Но сперва шорты…       Ксюша яростно закивала и, как ныряльщик, сиганула на задний ряд, виляя толстой попой и с трудом протискиваясь ею между передних сидений. Вынула тряпку — по иронии, всё те же залитые моим сквиртом шорты, — и не глядя передала. Я прижал их к ране, надавливая и стараясь унять кровотечение. Страх начал накатывать уже по-настоящему: не вовремя всплыли обрывочные знания о том, что в бедре идёт большая артерия. Если её перебить, то…       Машины преследователей отстали ещё больше, но и мне уже стало не по себе. Перед глазами начинало двоиться, а руки утратили прежнюю силу. Нужно было что-то придумать, пока мы на полном ходу не влупились в чей-нибудь зад и дружно не вылетели на асфальт через лобовуху. Охрененное случилось бы завершение томного вечера. Но уроды, что мчались за нами, оказались упорными и не отставали, хотя и виднелись уже далеко позади.       — Ксюша, помоги, — позвал я.       Девушка что-то невразумительное пискнула и покивала. К её чести, она сумела собрать волю в кулак — хотя и оказалась сильно напугана, но без колебаний наклонилась, опуская ладошки на окровавленную тряпку и зажимая рану.       — Юджи, милый, тебе больно… — даже не спрашивая, а утверждая, рыдала она.       — Всё нормально… — покивал я, сбрасывая скорость и останавливая тачку прямо посреди дороги.       Нас качнуло в салоне, едва не треснув о приборную панель головами.       — Зачем? — взвизгнула девушка.       — В глазах плывёт, — честно ответил я. — Садись за руль.       — Но я же…       — Давай малыш, без вопросов.        Ксюша промедлила пару секунд и тут же выскочила из машины. Настегивая хуем себя по ляжкам, обежала тачку и дернула дверь со стороны водителя. Сунулась в солон, помогая мне сдвинуться в сторону.       Боль в ноге ощущалась не такой уж и сильной, но эта чёртова слабость сделала конечность почти бесполезным куском мяса! Я с трудом перекинул пробитую ляжку через рычаг КПП, сквозь зубы ругаясь от злости.       — Потерпи, миленький! — всхлипнула Ксюша.       — Да всё хорошо, говорю же, — просипел я. — Просто расклеился, как тряпка, от какой-то царапины…       Девушка к этому времени уже тронула машину с места, на ходу захлопнув дверь. Я покачал головой и дернул её за плечо:       — Съезжай с главной улицы.       — Но…       — В ливневый канал — там, на прямой, они точно остынут. А здесь ты не справишься…       — А как же больница? Ты же кровью истечёшь?!       — Всё хорошо: я покажу, где из канала выехать, чтобы до госпиталя добраться.       Ксюша больше ни о чем не спрашивала и свернула в сторону, следуя моим указаниям. Преследователи за время нашей короткой остановки успели здорово нагнать, а низкий водительский навык Ксении позволил ещё больше дистанцию сократить. Но девушка старалась изо всех сил и понемногу начала вновь отвоевывать утраченное преимущество. В ливневом канале не было никаких препятствий — даже опасных на такой скорости луж, — и Ксюша выжимала из мотора всё, что могла.       — Мерзавцы!.. Подлые твари!.. — ругалась она.       На изящных женских руках, сжимавших рулевое колесо, от бессильного гнева вздувались вены. Оплётка и амортизирующий слой на «баранке» хрустнули…       Я почуял, что жуткая слабость не становилась сильнее, и с облегчением понял — помирать не придётся. Сердце затарахтело, как бешеное, разнося по телу гормон стресса и мобилизуя резервы для выживания. Адреналин начинал трясти руки, но вместе с тем и силушки в них становилось, как прежде.        Я поёрзал на сидении, выпрямляясь. Про себя чертыхнулся, представляя, во сколько обойдется чистка салона: дырки-то и сам заварю-зашпаклюю, а вот кровищу с сидений убрать и подкрасить пробоины…       Меня одолел неожиданный приступ веселья, как откат после внезапного сильного страха. Девушка метнула непонимающий взгляд, но я покачал головой, давая понять, что всё хорошо.       — Не волнуйся, — болезненно улыбнулся подруге. — Просто подумал, как же теперь кровь всю эту смывать?       Ксения нервно усмехнулась в ответ.       — Дурак… — пробормотала она. — Как себя чувствуешь? Сильно болит?       — Могло быть и хуже, — отмахнулся я, не слишком-то и бравируя.       С удивлением понял, что боль на самом деле заметно отступила. Не так всё печально было, а мне просто вернулось самообладание? Не знаю, но я ощущал себя довольно неплохо, если учесть дырку в бедре. С досадой подергал за окровавленные шорты, прилипшие к моему «верблюжьему копытцу», и коротко обернулся назад: преследователи безнадежно отстали.       — Всё, не гони так… — позвал Ксению.       — Но…       — Они отвалили.       Девушка нервно сглотнула и принялась поглядывать в зеркала заднего вида, будто не верила мне. Покивала головой и сбросила скорость — маслкар начал замедляться. Да и эмоции Ксеньки тоже входили в прежнее русло, пошли на спад, а самообладание возвращалось и к ней.       — Прости, я такая трусиха… — прошептала подруга. — Из-за меня…       — Да о чем ты говоришь, глупенькая? — я искренне возмутился. — Это ты нас вытащила из этой задницы.       Девушка коротко кивнула и шмыгнула носом. На глазах её опять навернулись слёзы, но на этот раз то были не экстремальные эмоции, а всего лишь след пережитого волнения. Ничего такого, с чем бы ей потребовалось сию секунду помогать. Подруга заплакала, уткнувшись лбом в рулевое колесо.       — Это было так страшно… Я до ужаса перепугалась… Думала, нас убьют! — всхлипывала она. — Ненавижу этих мерзавцев!..       Я потянулся было погладить бедняжку, но тут же убрал окровавленные пальцы от её волос, опустив руку на перепачканный, а потому безнадежно испорченный подол юбки.       — Всё хорошо, Ксенька. Мы в грязь лицом не ударили — утерли им нос… И прости меня за то, что я с тобой так грубо обошелся.        Девушка покачала головой.       — Не-а… — коротко вздохнула она и посмотрела на меня с зарёванной улыбкой. — Но я даже поверила, что ты меня оставить собирался — такой актер в тебе умер…       — Ага. Актер дырявого жанра.       В иной момент это, наверное, прозвучало бы крайне двусмысленно, но сейчас мы дружно рассмеялись, понимая, о чем шла речь.       — Где у тебя аптечка лежит? — Ксения утерла слезы. — Нужно наложить бинт и немедленно ехать в больницу.       Я болезненно усмехнулся — рана всё же саднила, — и приглашающим жестом указал между сидений. Роскошная попа вновь озарила своим величием салон, испачканный кровью, и в руках Ксюши оказалась заветная коробочка. Она вскрыла её, вынув запаянный в полиэтилен рулон бинта. Сдавила его одной рукой, «взрывая» инертную атмосферу внутри упаковки и разрывая пленку. Другой рукой достала пузырёк с перекисью.       — Потерпи, хорошо! — предупредила меня. — Немножко пощиплет, но я всё сделаю быстро…       Кивнув в ответ и, разок-другой глубоко вздохнув для храбрости, я неторопливо, но уверенно отлепил от бедра начавшую уже присыхать к коже тряпку. Поморщился от болезненной вспышки в ране и замер, чтобы не мешать подруге. Ксюша тут же залила кожу вокруг раны перкисью, случайно плеснув и внутрь. Всё тотчас «закипело» и забурлило алой пеной, отчего я едва не засипел сквозь зубы. Покачал головой, словно говоря, что всё в порядке, и немного растерялся, когда девушка тоже замерла, не спеша накладывать бинт.       — Кровь не идет, — сказала она, вскинув на меня удивленный взгляд.       — Правда? — озадаченно переспросил я.       Девушка покивали и, распустив полосу бинта примерно в пол-ярда, принялась промакивать рану этим тампоном. Как она и говорила, свежей крови не выступило. Но прошло всего минут десять поле ранения, а это ж не просто царапина, а дыра в ляжке! Пусть даже по касательной, но ссадина все равно очень глубокая.       — Что за херня? — растерянно пробормотал я.       Не то чтобы возмущался приятному факту остановки кровотечения, но разве ж такое нормально? Хотя, я ведь теперь «девушко-парень» — кто скажет, что в моём случае норма? Вдруг, вместе с писькой я ещё и повышенной свертываемостью крови обладаю? Вот же чёрт! Воды, что ли, побольше пить, а то ещё хлопнет по мозгам какой-нибудь тромб, и поминай как звали. Нужно будет об этом у Ксюши спросить. Она хоть и не врач, но больше моего понимает в физиологи. Кстати о врачах: теперь от кровопотери не умру, но рану зашить не помешало бы, а то останется жуткий шрам.       — Чего снова улыбаешься? — озадачилась Ксения, когда я ухмыльнулся.       — Да вот подумал, что царапина эта в районе бикини — ты же меня любить перестанешь, если останется уродливый шрам.       — Дуралей… — девушка рассмеялась. — Показывай лучше, как до больницы добраться. У тебя страховой полис с собой?        Я давал указания, как кратчайшим путем покинуть ливневый канал, а Ксюша вела машину. На улицах города она слегка напряглась, явно опасаясь встречи с теми латиносами, но я её успокоил. Мы не в кино и те придурки не карикатурные злодеи: хотели нажиться, поразвлечься за наш счёт, но ничего не вышло, а потому поскорее свалят куда-нибудь и залягут на дно.        Ксения следила за дорогой, отчего и не заметила недоуменное выражение моего лица: неподалёку от госпиталя — всего в паре минут езды от него, — я приподнял бинт над раной и шокировано осознал, что и зашивать уже ничего не понадобится. Очищенные от крови края глубокой ссадины заметно сблизились, а само ранение производило впечатление ссадины недельной давности.       — Ксюш, стой, — позвал я подругу.        — Что? Что случилось? — встрепенулась девушка и беспрекословно прижала машину к бордюру.       — Да вот, сама посмотри…       Девушка нежно поглаживала края раны и озадаченно поглядывала на меня:       — Но как такое возможно? — прошептала она.       — Без понятия, малыш, — пожал я плечами. — Но ехать в больницу как-то расхотелось, знаешь ли…       — Я бы поспорила, — кивнула девушка, — но как это ни удивительно, а помыться тебе нужно больше, чем увидеться с врачом. Это просто невероятно…       Она отогнала машину в неприметный переулок, где мы поменялись местами. Я прошел перед капотом, даже не особо прихрамывая, и занял место водителя. Предложил съездить к побережью и хотя бы немного смыть кровь. Во что переодеться я найду для нас обоих, но красно-бурые пятна свернувшейся крови следовало поскорее убрать.        На берегу мы очутились одни. Я привез Ксюшу в непопулярное место, где ни сёрферов не бывало, ни любителей поплавать и позагорать — подводные россыпи острых камней отваживали отсюда любую публику. Даже дайверам нечего тут ловить. Зато чтобы смыть кровищу с рук-ног — идеальное место. На подмену я выдал Ксении одну из своих маек. Шорты же на неё не налезли по понятной причине, что здорово смутило девчонку. Хотя она не долго стыдилась габаритов своих ягодиц: даже в полумраке видела, с каким восхищением я на неё пялюсь, и набиралась уверенности в собственной привлекательности.       Пока мы умылись, рана моя совсем затянулась: рваные края тесно сошлись, запечатанные алой корочкой, и производили впечатление и в самом деле обычной царапины. Даже боль в ноге появилась своеобразная и довольно приятная, говорящая о процессе восстановления.       С кровью на сиденьях ничего нельзя было поделать, пожэтому я просто решил подождать — пусть уж хорошенько подсохнет, чтобы мы в ней не испачкались. Позвал Ксюшу и уселся на теплый капот, обняв девушку.       — Это так романтично… — улыбнулась она. — Погоня, стрельба, одиночество на берегу…       — А ты ожидала другого? — я улыбнулся в ответ. — Ради такого пришлось даже ногу под пулю подставить. Здорово мы тебя с теми парнями разыграли?       Девушка молча ткнула меня локтем в рёбра, чтобы не говорил глупостей, и прижалась спиной. Заёрзала попой, тоже ища местечко, чтобы присесть на капот и вынуждая меня сдвинуться ещё дальше. Я обычно даже себе не позволял таких вольностей с «адским котиком», но сейчас наступил момент совершенно особенный. Такие мгновения не терпели каких-то там правил! И мне, как по уши влюбленному парню, не стоило ли поблагодарить тех уродов, что стреляли в нас? Если бы не их выходка, испытали бы мы с Ксенией эту нежную близость? Опасность будто накрепко связала сердца: я чувствовал, что теперь не смогу без неё и готов ещё раз под пулю подставиться, лишь бы заслонить собой Ксюшу. И она без сомнения ощущала что-то подобное, нежно целуя руку, которой я обнимал её плечи.        Девушка глубоко вздохнула и обернулась ко мне лицом, словно на что-то решившись.       — Юджи, ты меня хочешь?.. — прошептала она.       Наверно, что-то ещё говорила, но остальное ускользнуло от воспирятия. Мои руки мгновенно вцепились в непомерно длинную для Ксеньки футболку и рывком вздёрнули вверх это «платье», разом обнажая прекрасное тело. Но теперь подруга даже не вздрогнула. В полумраке я видел, как её тугой член быстро выдвигается из паховой складки, вырастая до громадных размеров. Сперва головка уткнулась в мое простреленное бедро, скользнув по коже. Уперлась в лобок. Ствол изогнулся и движение члена возобновилось. Тугая залупа, блеснувшая смазкой в свете луны. Замерла на уровне моей груди. Пенис Ксеньки был уже мокрый, весь целиком — она так вспотела, пока держала его «внутри» или это особый секрет? Член благоухал так привлекательно, что даже океанический бриз оказался не в силах развеять это амбрэ.       Я мгновенно выпростался из шортов, вынув из тряпки лишь здоровую ногу. Без колебаний развел перед девушкой бедра.       — Я люблю тебя, милая, и приму всю, целиком…       Из-за громадного хуя, что лежал у меня на животе, эти слова несли будто совсем не тот смысл, какой я в них пытался в ложить, но Ксенька всё поняла верно. И коротко покивала в ответ.       — Прости, что сомневалась… — прошептала она.       Девушка отступила — по другому было просто никак, — и прихватила рукой толстый ствол почти у самой головки, направляя мясистую «шляпку» в устье влаглища. Я с ужасом и предвкушением замер, раздвинув пальцами «киску» и ожидая чего-то невероятного… Горячее, тупое «навершие» прижалось к малым «губам» и девушка принялась водить членом вверх-вниз, словно поддразнивая. Я тотчас же понял, что она совершенно не понимает, как это следует сделать. Знает, что нужно, но опыта совсем не имеет.       — Смелее, — прошептал я.       Наклонился и поцеловал Ксюшу.       — Будь со мной ласковой. Помнишь? Обещала ведь…       Девушка коротко кивнула, обжигая раскаленным дыханием, и медленно двинула бедрами, надавив головкой прямиком в мое устье. Я успел уже заметно намокнуть — да я постоянно мокренький в присутствии Ксении! — но это движение заставило вздрогнуть. Вагина почуяла, как в неё вторгалось что-то огромное, раскаленное и кошмарное, что ни за что не поместится! Чудовищных размеров бугристый хуище неумолимо толкался вперёд, в мгновение добравшись до заветной преграды и натянув нежную пленочку.       Я невольно вздрогнул и стиснулся, сожалея только о том, что света вокруг недостаточно и нет шанса увидеть, насколько сильно уже сейчас разверста моя бедная «киска».       — Ты ведь чувствуешь? — с невольным придыханием спросил у подруги.       Ксенька медленно покивала.       — Я твоя первая… — прошептала она.       — Да… — сам не знаю зачем ответил я. — Да-а-х-х!..       Голос сорвался на вскрик, когда детородное чудище Ксюши прорвало бессильный перед ним заслон девственной плевы. Резкий всплеск боли пронзил всё нутро и я тут же почуял, как из влагалища потекли горячие капельки. Снова кровь, но на этот раз она несла с собой что-то совсем необычное.       — Т-тебе больно? — всхлипнув, прошептала подруга.       Она змеерла, едва ли окунув в меня тугую головку. Уперлась ладошками в живот и стояла совсем неподвижно.       — Всё хорошо, глупая, — прошептал я. — Только тебе я и мог отдать свою девственность…       Ксения покивала, но с ней творилось что-то невнятное. Она с каждой секундой всё громче дышала, и даже в полумраке лунной ночи я видел, как лицо её выражает целую бурю эмоций. Спустя всего лишь секунды её жаркие вздохи обратились и вовсе в тонкие всхлипы и стоны!       — Всё хорошо, не заставляй себя, если не можешь… — поддержал я подругу.       Ксения откровенно дрожала, а её член ритмично пульсировал, будто готовый взорваться в любую секунду. «Окаменел» до упругости твёрдой резины… а затем в губы влагалища ударила тугая струя и вслед за этим Ксения взвизгнула! Она отшатнулась и выдернула едва вставленный пенис. Вздрагивая всем естеством, повалилась сверху, прижимая титьками член к моей груди. Её тугая головка подрагивала в преждевременной эякуляции, тугими толчками выплёскивая на мой живот обильные, вязкие сгустки чего-то горячего и одуряющее пахнувшего. Ксенька попискивала и дрожала, будто не могла взять себя под контроль. Кончала, конвульсивно дергая бёдрами и извергаясь, как пошлый гейзер.       Липкой спермы оказалось какое-то совершенно невменяемое количество — будто пинту вместо пива заполнили семенем и опрокинули мне на грудь! Она текла по соскам, густым потоком лилась на живот, горячей волной заливая «губы» и клитор. Падала на капот, сбегая в песок. Она так восхитительно пахла и пузырилась…       Ксюша заплакала, со стыдом пряча в ладонях лицо.       — Прости… прости!.. — всхлипывала она. — Я опять всё испортила… Боже, как стыдно!..       Она порывалась было по-детски сбежать, скрыться от того чувства вины, которое могло быть ведомо только мужчинам, но я поймал её за руку. Забрызганный по самую шею спермой подруги, прижал девчонку к себе.       — Всё хорошо, глупышка, — прошептал на ухо. — Это нормально. Тебе не за что извиняться. Ну же, перестань…       Девушка упрямо мотала головой и всхлипывала.