Часть 12 - В раздевалке
30 августа 2023 г., 15:54
Ксюша шмыгала носом всю дорогу до дома, сильно переживая из-за того, как оконфузилась. Мы с ней снова были чистые и умытые, второй раз искупавшись в океане, но я до сих пор чуял эти кипящие потоки густой, комковатой спермы, сбегавшие по моей груди. И Ксенька их помнила, терзаемая стыдом. Как её стоило поддержать, так чтоб это сработало наверняка и успокоило, я не знал. Окажись в такой же ситуации, например, с Гарри и утешая его гипотетическое мужское бессилие, думаю, свёл бы всё к шутке. Но Ксюша — очень застенчивая девушка, пусть даже теперь она не так сильно стеснялась своего тела, как прежде. Однако ж начни я неуместно юморить по поводу её «скорострельности», и станет лишь хуже. Оттого приходилось бормотать какие-то нелепые нежности, полагаясь больше на тон, чем на смысл.
Как ни странно, но это помогло — девушка успокоилась и перестала стыдливо прятать лицо. И мне сразу следовало догадаться, что такой метод поможет. Просто её титанический пенис, извергавший натуральные гейзеры спермы, совсем сбил с толку. Вылетело из головы, что девчонки больше эмоциям доверяют, чем какой-то там логике.
Я рассмеялся и Ксенька обиженно вздрогнула, дернув меня за запястье.
— Прости-прости, — мне стало ещё веселее. — Не потому смеюсь, что… В общем, кое-кому из нас двоих — но явно не мне! — придётся мыть решетку радиатора. Наверно, до сих пор с неё сперма стекает…
— Замолчи!.. — пискнула пристыженная девушка. Помолчала несколько секунд и продолжила. — Это было мерзко?
— Дура… Дурочка моя, — искренне рассмеялся я, не жалея на этот раз застенчивых чувств подруги. — Это было просто шикарно!..
Девушка помедлила и тоже прыснула со смеху.
— Сам дурак! — ткнула она кулаком мне в плечо.
Я без происшествий довез девушку до её дома. Как только машина остановилась, Ксения выскочила из салона, захлопнув за собой дверь. Сунулась в окно, затребовав ветреный поцелуй в губы, и побежала к крыльцу. Моя растянутая футболка и правда выглядела на ней, как довольно нелепое вечернее платье, а низкий «подол» прикрывал только попу, потому я мог любоваться, как её большие яички раскачиваются в такт быстрому шагу.
* * *
Возвращаясь с безумно насыщенного свидания, я завернул в круглосуточный гипермаркет, чтобы купить чего-нибудь для ухода за автомобильным салоном. Там уже наверняка всё к чёрту свернулось и высохло, но попытать счастья стоило — вдруг получится привести сиденья в удобоваримый вид? Да и шапклёвки по металлу купить не мешало бы. У меня вся вышла — давно ей не пользовался, — а впереди предстояло медленное латание дырок на боках «адской кошки». «Ещё и перекрашивать наверно придётся», — сокрушенно думал я. — «Чёрта с два ж угадаю с тоном и буду с пятнаями ездить…» Эти латиносы — что тот рыжий мелкий говнюк, что мудак с револьвером, — так вывели из себя, что мне захотелось с ними повидатся опять. Зайти в хозяйственный отдел, купить трубный ключ распоследнего номера и тесно пообщаться с парнями за то, что продырявили тачку, меня и до икоты перепугали Ксюшу. Злобные мысли осеклись на полуслове и я плюнул на тех чертей. Раз уж так легко отделался, то нечего пыхтеть попусту и на ражон нарываться: еще неизвестно, кто окажется удачливей — виноватый или мститель? Да и нога уже почти не болит, едва напоминая о происшествии, а что это, как не явный знак: «Не буди лихо, пока тихо!..». Я вслепую, через одежду ощупал совсем небольшую уже ранку на ляжке. Оглянулся — не смотрит ли кто? — и оттянул тесьму шортов, заглянув под них. Теперь это была только царапина, при такой скорости заживления уже на следующий день обещавшая не оставить даже следа, не говоря уж о шраме. Моя «зона бикини» была в безопасности — смогу щеголять на пляже. Мысли об этом развеселили и я окончательно отмахнулся от вздорных уродов, оставив происшествие на их совести. Бессильная злоба мне же во вред. А ещё мы с ними живём в разных мирах и не пересечёмся опять. Хотя… Конопатому говнюку в следующий раз точно влетит от меня, если он вздумает в зале крылья свои воробьиные расправлять. Толкание тележки мимо прилавков настолько увлекло, что я не заметил, как набрал гору всякого очень нужного хлама, чтобы завтра второй раз не ехать. Опомниться не успел, как остановился возле закрытой секции с товарами для взрослых — воспоминания о громадном хуе подружки, как встроенный навигатор, привели к тому месту, в которое я никогда не заглядывал раньше. Но сейчас, посматривая на скромную вывеску, чувствовал: моё, мне туда нужно!.. Коробку с покупкой деликатно сунули в непрозрачный бумажный пакет, прикрепив к нему чек, чтобы на общей кассе не пришлось доставать «игрушку» на всеобщее обозрение. Но внушительный латексный хуй длиной в одиннадцать дюймов жёг мысли, словно это было незаконное оружие, а не безделушка для распутных мамаш. Я толкал тележку с покупками по парковке и по капельке охреневал от той беспечности, с какой купил это чудище из резины. Ксенька, негодница, и её неловкая эякуляция мне на грудь так в душу запали, что в пузе огнем горела нужда снова взять в руки что-то настолько же большое, как пенис любимой девчонки.* * *
Дома я к дилдо так и не притронулся, даже из пакета его не достал, предпочитая стыдливо не вспоминать о позорной покупке. И что с ней, спрашивается, собрался дела? Так и оставил лежать в багажнике, планируя позже на кусочки порезать и разбросать по разным мусорным бакам, как труп, чтобы все следы его существования стереть.* * *
Я отказался от этой штуковины — мужику эта хрень без нужды! — но не она от меня. Собирался выбросить, но зачем-то принёс в свой шкафчик в раздевалке нашего зала! Импульсивно купленная коробочка теребила мозги срамными мыслишками — «да на черта я её взял?» — мозолила глаза и будоражила фактом «запретности». Я нёс в сумке здоровенный резиновый хуй! который купил для себя! И никто об этом даже не подозревал!!! Нормальный же парень такой херни у себя держать не станет. Не станет же? Так почему меня так и подмывало распечатать упаковку и взять «это» в руки? А тут именно что «Херня» с большой буквы, здоровущая, чуть не с предплечье женское! Стоит хоть кому-нибудь из знакомых по тренажёреке заметить, что за штучку я храню в локере, и тупые шуточки прилипнут навеки. Не то чтобы у нас это в порядке вещей, когда в твой шкафчик соседи свой нос любопытный суют, но какие могут быть у парней секреты? Трусы потные друг от друга прятать, ампулы с «тестом» или журнальчики с порнушкой? Когда я после годной, потной тренировки открыл дверь шкафчика, заслонившись ею от нежелательных взглядов, то уставился на картонную коробочку. Успел немного отвлечься под штангой, но тотчас же вспомнил, стоило лишь разок глянуть на эту латексную «вещь», что откровенно пугала. При желании ею можно было и по лицу отоварить, как полицейской дубинкой, притом что искусственный член оказался на добрых две трети короче и тоньше, чем у моей Ксеньки. Под вставкой из прозрачного упаковочного пластика покоился внушительный «ствол» с мясистой головкой телесного цвета, отлитый с удивительной анатомической скрупулезностью: бугристые, неровные вены обвивали длину, а складки крайней плоти выглядели до чертиков натурально. Когда у меня был… Ну, в общем, раньше я и близко не мог бы сравнить своего «младшего» с этим чудовищем, а теперь пялился на него, украдкой сглатывая голодные слюни. Частью сознания съёживался от ужаса и отвращенияя, но куда больше мечтал эту штуку попробовать. Что я почувствую, когда она войдет внутрь? А что будет, если в меня войдет Ксенька? — Юджи, ты чего замер с голой жопой? — рассмеялся один из знакомых. — И тебе тоже иголку воткнуть? Он с товарищем в этот самый момент кололи друг дружке «тест», по поводу чего тоже щеголяли голыми «булками». Все знали, что на гормонах тут многие, но никто не хотел выдавать себя даже едва заметными следами от инсулиновых шприцев, потому и тыкали в места самые неприметные. Я нервно усмехнулся, подступив к шкафчику ближе и выглянув из-за двери. — Обойдусь как-нибудь… — отмахнулся от «стероидной» парочки. Гарри, который сидел у противоположной стены на скамеечке, прокашлялся громче, чем следовало. Отвлек внимание на себя, сделав вид, будто не одобряет «иглоукалывание» в раздевалке. На самом деле он единственный мог видеть, чем я занимаюсь в этот момент. У нас обоих шкафчики самые дальние, напротив друг друга, но моя дверца открывалась в сторону помещения, а у Генри — к стене. Так что я всегда был прикрыт ей, как щитом, а товарищ вынужденно тряс «бубенцами» на публику. В общем-то, мы всех парней, что пользовались локерами на стороне Гарри, в шутку называли то нудистами, то стриптизерами. Но сейчас нам с товарищем оказалось не до того: он явно видел под моей голой задницей, что спереди ничего мужского не болтается. Зато прекрасно видны пухлые «губки». Я б и рад бедра поплотнее свести, да проклятущая «скобочка» в промежности прятаться не желала. Или же вообще стиснуться, будто в туалет охота, но тогда ребята еще быстрее заметят, что я чего-то стесняюсь. Начнутся шуточки да расспросы. Теперь даже и пойму толком, зачем я вообще решил, как и раньше, переодеваться вместе со всеми. Никто же не запрещал просто поехать домой, ничем не рискуя. Но… но очень уж хотелось почувствовать, что я такой же, как прежде. Да, промеж ног красуется симпатичная толстая писька, но в остальном-то перемен никаких. Разве что от латексного хуя взгляда не оторвать… Народ увлекся обсуждением извечной дилеммы: с химией или в «натураху»? Обо мне тут же позабыли. Я нарочито медленно копался в вещах, как ворюга, подбираясь несмелой рукой к заветной коробочке. Ламинированный картон и подложка из тонкого пластика шелестели так громко, что слыхали, наверное и на Сатурне, но ребята не обратили на это внимания. Даже не слышали, как бешено грохочет сердце у меня в груди, отдаваясь сладкими «пинками» в промежности. Никто не заметил… кроме Гарри. — Ты чего, дрочишь там? — мне в спину вместе с вопросом прилетело его скомканное, потное полотенце. — Ага, — я нервно усмехнулся, не оборачиваясь. Народ чутка посмеялся над избитой шуткой и все снова занялись своими делами. А мой взгляд наконец-то навёлся на Гарри. Как во сне все было, ей богу… «Прямо здесь?!» — без слов, одними глазами кричал мне товарищ. «А почему нет?» — так же без слов отвечал я. Прижался спиной к открытой дверце, замерев на грани провала: если бы кто-нибудь встал рядом со шкафчиком Гарри, то меня бы раскрыли в ту же секунду. Но игра на грани фола до безумия будоражила! Я собирался сделать кое-что пошлое, но никто даже не подозревал. Коробочка оглушительно затрещала, когда я потянул из нее латексный член. Задыхаясь — боже, да что ж я творю?! — поднял резиновый хуй повыше, к груди. Страх того, что застигнут с поличным, сжимал сердце и письку тисками, но эта практически паника, кипевшая в венах, оказалась чертовски приятной. Я словно вместе с Гарри смотрел со стороны на безбашенную деваху-пацанку, готовую вытворить что-то настолько невероятное, как поиграть со своей «киской» в мужской раздевалке при полном «ансамбле» разгоряченных, переполненных тестостероном парней. Латексный ствол к моему неописуемому ужасу и правда оказался очень приятным, мягким на ощупь, впрочем, не сильно-то походя в этом на настоящий хуй. Зато эта идеальная форма, размер, эти точёные вены, толстые, как мизинец младенца!.. Большая головка оказалась почти с детский кулак и «смотрела» на меня щелкой уретры, словно душу заглядывая. Я приоткрыл рот, выставив кончик языка и роняя на неё тягучую каплю слюны. Вороватым движением — только бы не заметили! — перевернул здоровенный хрен залупой вниз, быстро дотянувшись им до клитора. Поводил по «губам» мокрой головкой и, помогая другою рукой, загнул гибкий ствол, медленно раздвигая взмокшие складки. Чуть не всхлипнул, черт подери, натолкнувшись на всплеск удовольствия! Сухо сглотнув и замедлившись, глянул на Гарри. «Ну, ты и сука…» — одними губами произнес он. «Знаю…» — я усмехнулся в ответ. Сделав «ковшик» свободной рукой и прижав изогнутую ладонь к паху, я давил в нее сверху вниз латексным хуем. Упругий, но достаточно мягкий ствол легко изгибался почти на сто восемьдесят и с той же скорость погружался ко мне во влагалище. Большая головка толкалась в липкие от возбуждения складочки, раздвигая напряженные мышцы. Я никак не мог их натренировать до сих пор и даже сжимаясь изо всех сил оказался почти не способен противиться проникновению. А, может быть, и не хотел сопротивляться… Это тугое проникновение… Оно было просто волшебным! Не разогретые еще недра отзывались чем-то, что походило на боль, но даже она мне понравилась до безумия. Властное давление пошлой игрушки, чувство движения, трение искусственных вен о настоящую плоть, толчки мясистой головки из латекса… Невероятные чувства опутывали, веля продолжать. Мозги словно подернуло розовой пленочкой: трахаться за хотелось до визга! Я вводил член до тех пор, пока «корешок» с присоской не оказался чересчур мал, чтобы его изгибать. Пальцы немного расслабились, позволяя этому хвостику с тихим мягким шлепком распрямиться, брызнув влагалищной смазкой на ляжки. А потом надавили, задвигая до упора весь латексный дилдо. Вульва с тихим хлюпаньем «проглотила» почти одиннадцать дюймов! Головка внутри меня уткнулась во что-то ошеломительно чуткое, словно нащупав глубоко внутри тела второе влагалище и властно раздвигая новые складочки. Я с испугом ослабил давление — понял, что только что затолкал дилдак себе в матку! Но спустя пару секунд, не чуя ни боли, ни страха, надавил вновь, загоняя дилдо так глубоко, как только смог. Даже двумя пальцами вжался в присоску, толкаясь ими в складки влагалища. На секунду-другую зажмурился от восторга, ощутив это чудище словно у самого горла. Зажимая ладошкой вагину, другой рукой я коротко двинул назад, схватив первое попавшееся полотенце. Это было, кстати, полотенце Гарри, которым он в меня бросил. Но так ему же хуже. Словно бы не нарочно прикрывая промежность этой потной тряпкой и охреневая от собственной наглости, я шагнул на середину помещения. Встал возле Гарри, хлопнув ладонью себя по животу, будто ощупывая несуществующие складки жира. — Слышь, братан? — позвал я товарища. — Глянь, набрал, что ли? Пальцы при этом ощупывали едва заметное — но все же заметное! — продолговатое тело внутри живота. — Без понятия… — проворчал парень, старательно отводя глаза. Пальпировать группы мышц у товарищей было для ребят в зале вполне нормально. Кто-то считал себя самым опытным, кто-то просто не хотел деньги на тренера тратить, поэтому такие момент как «… слышь, тут вот пощупай…» давно стали обыденностью. Только в этот раз Гарри готов был скамью под собою прожечь от смущения. Да и парни масла в огонь подливали: сами того не ведая, подстрекали его не быть бабой и помочь товарищу. «No homo», как говорится — это же просто услуга. Гарри вскочил со скамейки, явно проклиная весь этот свет и раскаиваясь, что не убрался пораньше. Опустил ладонь мне на пузо, сосредоточенно щупая. Я был точно уверен, что он ощущает все, что положено. Знал это хотя б потому, что опять чуть не заныл от наслаждения — пальцы товарища мягко стиснули сперва топорщившийся в животе латексный член, а потом не нарочно прижали к нему упругий мягкий шарик внутри моего тела. Тут я чуть полотенце не уронил, когда понял, что этот один из моих яичников! — Э-это… Ну, как? — промямлил, стараясь звучать непринужденно. Уж и сам пожалел, что все затеял — слишком сладко в пузе бурлило, чтобы держать это в узде. И по ляжкам «соки» давно уж текли — как до сих пор никто не заметил? — Есть немного, — пробубнил Гарри. — Набрал чуток… Он отскочил к своему шкафчику, выдернул с полки сумку и грохнул дверцей. — На стоянке подожду!.. — едва не крикнул товарищ, выбегая из раздевалки. Ребята рассмеялись: — Юджи, ты ему за член, что ли, дал подержаться? — сказал кто-то из них. — Один дрочит там за шкафчиком, другой за хуи хватается. Неладно что-то в королевстве Датском… — Ага, так и есть, — с усмешкой покивал я, отступая к своему «локеру». — Почти угадали. Снова дверцей прикрылся, швыряя внутрь полотенце товарища. А потом по наитию взялся за свои шорты: рискнул совсем убрать руки от «киски», удерживая дилдо внутри лишь давлением интимных мышц. Клитор мгновенно напрягся, но пусть хоть каменным станет — всё рано никто не увидит. Я едва не расхохотался, когда понял, что всё же могу удержать это чудовище из латекса. Обменялся с ребятами парой фраз на прощание, отвлекая внимание и надевая просторные шорты. Подхватил свою сумку и неспешной походочкой — что бы член не вывалился! — побрел из раздевалки. На полпути по коридору лицо мое озарилось ехидной улыбкой. Как говаривал классик: «… не сказать, что бы все это было необходимо, но единожды начав — трудно остановиться». Развернувшись, я посеменил в туалет, на ходу запустив руку в сумку и нащупывая подарок Гвена.
